Эдуард Веркин.

Не читайте черную тетрадь!

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

   Голова его не пролезала. Одно ухо плотно прижалось к двери, другое к косяку, уши не пускали Жука. Если бы все не было так страшно, я бы смеялась, честное слово.
   – А-а-а! – верещал Жук. – Не пролезаю!
   – Уши втяни! – Дэн тянул изо всех сил, уши Жука хрустели, но не сдавались. – Собери уши, я тебе говорю!
   – Не могу! – рыдал Жук. – Не могу…
   Тогда я придумала.
   – Сейчас. – Я достала из своей сумочки тюбик с кокосовым кремом. – Вот!
   И я выдавила на одно, а потом на другое жуковское ухо по солидной порции вязкого белого желе.
   – Дернули! – Дэн перехватил руку Жука покрепче и потянул так, что щелкнули суставы, правда, я не поняла, чьи.
   Уши булькнули кремом и прошли. За ушами протиснулась голова. Жук прошел уже до половины. Оставался живот.
   – Вот! Вот она! – неожиданно заверещал Дэн, указывая пальцем на вход на лестницу. – Идет! Идет!
   У меня зашевелились волосы.
   – У-р! – Жук напрягся, втянул живот и самостоятельно протиснулся в щель. И сразу высунул в нее самострел.
   Я оглянулась. Никого.
   – Валька!
   Дэн протянул руку и втащил меня за дверь. Я зацепилась рубашкой за какую-то проволоку, порвала рукав и оцарапала руку.
   – Уходим! – заорал Дэн, и мы рванули по коридору. Сам с фонариком впереди, за ним Жук с самострелом, за ним я. Довольно неприятно знать, что за тобой кто-то гонится. Кто-то с таким крысиным смехом и мелкими шажками.
   Дик бежал рядом с Дэном, и шерсть на его загривке не опускалась.
   – Стоп! – резко тормознул Дэн. – Дверь! Дверь не закрыли! Он пролезет!
   Он сунул мне веревку с Диком, оттолкнул Жука и побежал назад. Мы остались в темноте. По стенам тянуло сквозняком и еще каким-то запахом. Запахом зоопарка, я вспомнила.
   По колыхнувшемуся воздуху я поняла, что Жук заорал Дэну что-то вслед, но что, неизвестно. Тогда я взяла свой фонарик, зажгла и направила его Жуку в лицо.
   – Ты куда? – орал Жук. – Стой! Потом ведь не откроем!
   Дик рычал и пытался вырваться, одной рукой я удерживала его с большим трудом.
   – Попали, – сказал Жук. – Аллес капут…
   Лязгнуло железо, Дэн закрыл дверь. Сквозняк прекратился.
   – Баран. – Жук зажег свой фонарик. – Баран. Теперь мы в ловушке.
   Дик дернулся еще несколько раз и успокоился.
   Вернулся Дэн. Он быстро дышал и опять хрустел пальцами.
   – Еще раз назовешь меня Валькой – зуб выверну! – сказала я ему.
   Дэн ничего не сказал.
   – Теперь мы в ловушке, – повторил Жук. – Теперь нам отсюда до понедельника не выбраться.
Зачем ты дверь закрыл?
   – Не боись, – сказал Дэн. – Тут есть еще один выход. Я знаю. Правда, далеко.
   – Ну, времени у нас теперь много. – Жук плюнул на пол. – По крайней мере до понедельника.
   Дэн прислонился к стене и отдыхал.
   – Кто? Кто она? Кто там был? – Жук стал заряжать самострел. Пальцы у него тряслись, и стрела то и дело выскакивала из захвата.
   – Не знаю, – ответил Дэн. – Я не видел. Может быть, кошка. Черная.
   – А что ты орал тогда? – Жук наконец пристроил стрелу. – Когда я застрял, ты заорал: «Вот она!»
   Было тихо. Ни шагов, ни смеха. Тишина.
   – Орал, чтобы ты пролез побыстрее.
   – Придурок. – Жук поставил самострел на предохранитель. – Теперь нам тут два дня загорать. По твоей милости.
   – Не ругайтесь, – сказала я. – Пойдемте лучше к рубильнику. Тут далеко?
   – Не. Рядом. За углом.
   Дэн посветил себе на лицо снизу. Черты неприятно исказились: зубы выдвинулись вперед, уши заострились, а глаза спрятались в черных впадинах.
   – Не делай так! – сказал Жук. – Это не к добру.
   – Отвали.
   – Я тут руку поцарапала. – Я продемонстрировала руку. Между пальцами сочилась кровь, было довольно больно. Так можно и заражение схлопотать. Сепсис, по-научному.
   – Я же говорил – это кошак этот чертов! – Жук отодвинулся от меня подальше. – Чертов черный кошак – примета плохая. Видите, все как началось – плохо все началось. И сон мне очень плохой приснился…
   – Предлагаешь вернуться? – усмехнулся Дэн.
   – У нее кровь идет. – Жук указал пальцем на меня.
   – Просто царапина. – Дэн расшнуровал рюкзак, достал аптечку. – Сейчас вылечим.
   Он взял пузырек с зеленкой и кусочек ваты. Притянул мою руку, прижег, я скривилась. Не люблю зеленку. Ходишь потом как чесоточная.
   – Вот и все. – Дэн приложил к ранке ватку, я прижала ее пальцем.
   – Вы что, опять не понимаете? – начал Жук. – Они же кровь за километр чуют.
   – Кто они? – Дэн посмотрел на Жука злобно. – Мертвецы?
   Жук промолчал.
   Тогда Дэн набрал в грудь побольше воздуху и что было сил крикнул:
   – Мертвецы! Але-е-е!
   Я бы не стала так делать.
   Я почувствовала, как коридоры наполнились криком. По вибрациям казалось, что одновременно кричат сразу несколько человек, причем с разных сторон. Жук снова выставил перед собой оружие, а недоэрдельтерьер Дик поджал коротко обрубленный хвост.
   С потолка посыпалась мелкая белая крошка.
   – Ты что делаешь! – Жук даже стукнул Дэна в плечо. – Ты что!
   Эхо все еще прыгало по длинным коридорам, поднимало пыль, качало холодные, невидимые пока лампы. Я чувствовала это.
   – Никого тут нет, – сказал Дэн. – Кричи не кричи – ничего. А там, в коридоре, просто гиененок.
   – Кто? – Я прижимала к ладошке вату, зеленка щипала.
   – Гиененок, – повторил Дэн. – Сан Пал же ездил в Египет, к пирамидам. Вот, привез гиененка. Ну, маленькую пятнистую гиену. Она в живом уголке живет.
   – Александр Павлович привез гиену? – Я бросила ватку на пол.
   – Ага, – кивул Дэн. – Вот такую маленькую. Смешная. Смешной, вернее. Башка вот такая здоровая, а сам смешной. Мелкий совсем. Поэтому и смех и шаги мелкие. Гиены ведь так смеются. Вот поэтому Дик и испугался – звериный запах просто почуял, просто-напросто. А на ночь его выпускают, гиененка этого, чтобы он школу сторожил. Сторожа-то не очень хотят тут работать.
   – Не слышал я ни про какого гиененка, – бурчал Жук, играя самострелом. – Откуда у нас гиененок? Нету тут никакого гигиененка…
   – Если бы я не закрыл дверь, он бы нас всех покусал, – сказал Дэн. – А он еще карантина не прошел. По сорок уколов в пузо от бешенства – не слабо?
   Дэн закинул рюкзак за плечи и двинулся в темноту первым.
   – Теперь буду называть тебя не Жук, – сказал он не оборачиваясь. – Буду называть тебя Ухо.
   – А я тебя треплосом, – не остался в долгу Жук.
   Мы зашагали по коридору. Жук чуть подотстал и потихоньку, чтобы никто не видел, спрятал ватку с кровью в карман. На всякий случай. Я видела. Все думает, что моя кровь приманит стаи мертвецов.
   Мы передвигались в коротком световом пространстве, создаваемом фонариком Дэна. Идти было страшно и интересно тоже. Хотя ничего необычного, в общем-то, вокруг не было – самые простые стены, наполовину выкрашенные зеленой краской, наполовину выбеленные штукатуркой. По штукатурке шли тоже вполне мирные надписи: «Спартак» – чемпион», «З-й район – дураки», «Люблю Колю». Жук читал надписи вслух, но негромко, чтобы, не дай бог, не прослушать шаги за спиной. Самострел он держал наготове. Лишь иногда отпускал, для того, чтобы потрогать искореженные уши. Уши распухли и болели, но ушами Жук готов был пожертвовать. Уши сейчас не главное, наверное, думал он, главное – самострел. Палец лежал на курке. Зря он, вообще-то, эту штуку взял. Пристрелит еще, чего доброго, кого-нибудь из нас. Жук был настороже, и даже лицо у него было настороже. Я пыталась вспомнить, кого мне такое лицо напоминает, и вспомнила Шварценеггера в фильме «Хищник». У Шварценеггера там весь фильм такое лицо. Шварц – любимый актер Жука.
   Впрочем, судя по поведению недоэрдельтерьера Дика, никого ни впереди, ни позади не было, Дик шагал спокойно, нюхал стены и иногда задирал по-собачьи лапку. Так что зря Жук делал настороженное лицо.
   – Гиененок… – все никак не мог он успокоиться. – Знаю я таких гигиененков, потом только кости остаются…
   Я тоже не очень поверила в историю про гиененка, но убеждала себя, что по школьным коридорам и в самом деле бродит маленькая гиена, а не что-то там еще. Так было проще.
   – …И даже костей не остается… – бухтил Жук. – Одни подошвы от ботинок остаются…
   Щит вынырнул из темноты большим черным пятном. Он был снабжен всеми атрибутами подобных устройств – проводами, рубильниками, счетчиками и другими дросселями и, конечно же, рисунком – черепом с костями. Жук, видимо, хотел снова сказать про плохую примету, но решил не усугублять ситуацию.
   Дэн подошел к рубильнику, встал на цыпочки и с трудом перевалил его в верхнее положение. Проскочила искра, запахло электричеством, и вдоль коридора одна за одной стали загораться желтые лампы.
   – Да будет свет, – сказал Дэн.
   – Смотрите. – Я указала пальцем в сторону щита.
   Под самым нарисованным черепом на стене красовалась намалеванная черным маркером стрелка. Стрелка указывала дальше по коридору. Над ней была аккуратно выведена английская буква «W».
   – Это от слова «Wowa», – сказала я.»


   – Что это? – испуганно спросил Борев.
   Никто ему не ответил.
   – Что это? – повторил Борев.
   – Будто ты не знаешь, – так же зловеще, как и в первый вечер, сказал Малина.
   – Откуда это? – продолжал допрос Борев.
   – Бродячая, – сказал Корзун, но и в его голосе не было обычной уверенности. – К столовке пришла.
   – А почему она воет? – не успокаивался Борев.
   И снова никто ему не ответил. Корзун подождал, послушал и сказал:
   – Зараза… Борев, ты же знаешь, почему она воет… Зачем тогда спрашивать?
   – Я отсюда в два дня слиняю! – воскликнул Борев. – Завтра же соберу вещички и слиняю… Знаю я эти дела, сначала вой вот такой начинается, а потом…
   – Никуда ты не слиняешь, Борев, – вздохнул Корзун. – Пароход придет только через двадцать дней. Так что мы попали.
   – Мне читать дальше? – спросил новенький.
   Борев хотел сказать, что читать не надо, но собака снова завыла, долго и протяжно, и Борев подумал, что лучше уж слушать рассказ, чем вот так просто лежать и размышлять о всякой ерунде. Остальные, видимо, подумали точно так же.
   История – это хорошо, сказал себе Борев. К тому же синяк его сегодня не беспокоил.

   «– Володька так всегда подписывался. – Я указала на стрелку. – У него даже на тетради такое было нарисовано.
   – Дорисовался. – Жук зачем-то понюхал рисунок. – Художник выискался. К тому же так еще пять тысяч человек подписываются. И даже хуже. Это ни о чем не говорит. Такое любой мог нарисовать.
   – Все равно. – Дэн зафиксировал рубильник скобкой. – Все равно идти туда.
   – Это его почерк, – сказала я. – Я знаю.
   Жук пожал плечами. Дэн погасил фонарик.
   – Со светом веселее, – сказал он. – Идем?
   – Сейчас. – Жук извлек из своего вещмешка навесной замок и приладил его к щиту, а ключ на капроновом шнурке повесил себе на шею.
   – Зачем это? – Я указала на замок.
   – Это чтобы свет никто не выключил, – пояснил Дэн. – Кстати, идея неплохая. Молодец, Жук.
   – А то, – загордился Жук. – Предусмотрительность – это самое главное. Леску привязывать будем?
   – Зачем еще леску? – удивилась я. – Вы что, рыбу ловить тут собрались?
   Жук подмигнул Дэну.
   – Валя, – спросил тот, – ты про нить Ариадны чего-нибудь слышала?
   – Не дура уж, читала.
   – Ну вот. – Дэн достал из рюкзака катушку и протянул ее Жуку. – Это на всякий случай. Для того, чтобы не заблудиться.
   Я вспомнила про целую кучу лески, которую мы купили.
   – Куда привязывать-то? – Жук стоял с мотком и осматривал окрестности.
   – Потом привяжем. Я тут дорогу немного знаю. Чего раньше времени колотиться? Успеем еще.
   Жук согласно кивнул.
   – А дальше куда идем? – спросила я.
   За электрощитом коридор разделялся на три ответвления. Куда дальше мы идем, никто мне не ответил. Я сказала:
   – Направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – казну потеряешь, прямо пойдешь – себя потеряешь…
   – Это тоже плохая примета, – вздохнул Жук. – С богатырями в таких случаях всегда какая-нибудь гадость случается. И вообще, не надо про это говорить…
   Дэн подтянул рюкзак и сказал:
   – Все проще, друзья. Направо пойдешь – котельная, налево пойдешь – кладовки, прямо пойдешь – бассейн. Нам надо к бассейну.
   Дэн указал пальцем в средний проход.
   – Я и говорю, – повторился Жук, – давай леску привяжем. До бассейна тут недалеко. Туда-обратно – всего и делов.
   – Леска нам еще пригодится, – заметил Дэн. – А до бассейна тут и в самом деле недалеко, а дорогу я хорошо помню. Так что нам леска пока не нужна.
   И Дэн решительно двинулся прямо. Мы с Жуком за ним. Дик бежал рядом, высунув от жары язык.
   – Тут пятнадцать лет назад такая же история произошла, мне братан рассказывал, – говорил Жук. – Здесь во время войны тайный город строили, для правительства. Со всякими ловушками, чтобы диверсанты немецкие не могли проникнуть. Потом город строить бросили, а ловушки все остались. Потом школу нашу стали строить прямо на этом месте. А в земле осциллографами всякими полости обнаружили. Братан говорит, что сначала хотели под землю бетон жидкий залить, но на цемзаводе вдруг ни с того ни с сего что-то сломалось. Так и не стали закачивать, некоторые ходы заложили кирпичами, а некоторые просто так бросили. А однажды один строитель случайно нашел подземный ход. Смотрит – в земле дыра. Он туда спустился и не вернулся. Тогда пожарных вызвали. Туда двое спустились и тоже не вернулись. Тогда взяли видеокамеру, привязали к тросу и вниз опустили. А трос вниз и потянуло. Они давай вверх тащить, а сил нет, ну они взяли, не дураки были, и на пожарную машину трос закинули. Потянули. Ну, некоторое время машина боролась, а потом и ее в дыру потянуло…
   – Брехня, – махнула рукой я.
   – Почему брехня? – возмутился Жук. – Мне братан рассказывал, он мелкий был, но сам все это видел…
   – Тогда видеокамер не было, – напомнила я.
   На это Жук не нашелся чего возразить. Он помолчал, а потом сказал:
   – Все равно. Тут нехорошее место. И до понедельника тут никаких людей не будет. А кто его знает…
   Историю про дыру в земле я слышала в программе «Этот загадочный мир». Один в один.
   – Знаете, почему Володьку не нашли? – неожиданно сказал Дэн.
   – Потому что вообще найти нельзя, – буркнул Жук.
   – Потому что не там искали, – возразил Дэн.
   – Как это? – спросила я у него из-за спины.
   – Просто. Вы поспорили, что Володька проведет ночь там, где повесился Петрушка. Он пошел в подвал на это самое место. Милиция его там и искала. Просто Петрушка повесился в другом месте…
   – Он под бассейном повесился, – вставил Жук. – Там такие трубы есть – он на них петлю и накинул. Тоже пятница была. А нашли только в понедельник, он уже почернел весь. Ну, и крысы немного его обглодали. Ноги в основном. А что самое страшное…
   – Это просто так говорят, – перебил его Дэн. – На самом деле он повесился дальше, не под бассейном. И никакого города тут подземного не строили, брехня это все. Просто тут подвалов всяких много. Остались с войны, это правда. А потом их еще все соединили, чтобы под землей можно было свободно перемещаться. И столько ходов, что не сосчитать даже. А Петрушка взял и ушел почти в самый конец и там повесился, никто только не знает, почему. Мы туда и пойдем. Дальше. Дальше-дальше. А собака милицейская искала не там, а как раз возле бассейна. Вот и не нашла ничего.
   Жук промолчал. Он старался держаться поближе ко мне, потому что испугался собственного рассказа. Но потом Жук не вытерпел и все-таки сказал:
   – А самое страшное вот что. Когда его нашли, он пальцем вот так вот указывал.
   Жук остановился, вытянул вперед палец, высунул язык и сделал окаменевшее лицо. Дэн остановился и стал смотреть на Жука, потом вздрогнул и стал смотреть куда-то за его плечо Жука. Глаза у Дэна расширялись и расширялись, в глазах его прыгали мрак и паника. Жук смотрел на него, потом испугался и рывком обернулся. Никого за спиной не было. Я засмеялась. Здорово Дэн его напугал.
   – Я же говорю, Дэн, ты придурок, – констатировал Жук. – И шутки у тебя тоже дурацкие.
   – Так куда палец-то указывал? – Я смеялась и никак не могла остановиться.
   – Ну, хватит, – отрезал Дэн. – Давайте серьезно. Надо идти.
   Мы пошли. Коридор не менялся. Белый верх, зеленый низ, через равные промежутки времени под потолком жестяные абажуры ламп. Только вынырнули откуда-то сверху толстые резиновые кабели. И новая стрелка по правой стене.
   – Правильно идем, – сказала я.
   Тут коридор неожиданно оборвался, и мы вышли в широкий приземистый зал с квадратными колоннами, подпирающими потолок. Вдоль стен стояли длинные картонные коробки, на полу валялось много битых и полубитых ламп дневного света.
   – Бассейн, кажется, – я огляделась. – Что дальше делаем?
   – А пусть Дик след возьмет. – Жук посмотрел на собаку. – Зря я ему, что ли, хачапури скормил?
   – Ладушки. – Дэн стал ковыряться в рюкзаке. – Сейчас, Дик, мы немного поработаем, да? Сейчас мы немного поищем, да?
   Дик завилял хвостом и изобразил на морде готовность помогать всегда и при каких угодно обстоятельствах. Особенно если ему дадут, к примеру, сосиску.
   Дэн копался и копался, и Жук не вытерпел и спросил:
   – Ну?
   – Рубанки гну, – ругнулся Дэн и плюнул. – У нас проблемы.
   – Я так и знал. – Жук хлопнул в ладоши. – Я так и знал. У нас всегда проблемы.
   Дик смотрел на Дэна с ожиданием приказаний.
   – Что еще случилось? – У меня снова пошла кровь, и я стала дуть на ранку.
   – Дик нам не помощник. – Дэн отряхнул ладони. – У нас нет ни одной Володькиной вещи.
   – Отлично, – рассмеялся Жук. – С таким же успехом сюда можно было тащить с собой не собаку, а баобаб.
   – А кто список составлял? – Дэн посмотрел на Жука. – Может, кто-нибудь тут вспомнит, кто составлял список?
   – А что ты на меня сваливаешь сразу! – вспыхнул Жук. – Сам такой.
   – Чурбан какой-то…
   – Сам полено…
   Я закрыла глаза и перестала их слышать.
   – Один плюс в Дике все-таки есть, – остановила их я, когда мне надоело стоять с закрытыми глазами.
   – Какой это? – осведомился Жук. – Он умеет танцевать на задних лапах?
   – Даже два плюса, – сказала я. – Во-первых, Дик чует, во-вторых, собака всегда найдет дорогу назад.
   С этим Жук был согласен. Он немного успокоился, но, чтобы выпустить на волю свою злобность, пнул ближайшую картонную коробку. Коробка, кажется, звякнула. Жук ее немедленно распотрошил и вытащил на свет пучок белых блестящих ламп. Мальчишки посмотрели на лампы с восхищением.
   – Чур, я буду Люком, – сразу же сказал Жук.
   – Тогда я Вейдер, – заявил Дэн.
   Дэн бросил на пол рюкзак, Жук бросил самострел и вещмешок, они схватили лампы и встали в самурайские позы.
   Вжих-х-х! Лампы сошлись и лопнули с треском, на пол посыпалось стекло и блестящий люминофор. От вибраций воздуха у меня заныли зубы. Затем бойцы схватили новые лампы, стали ими махать и тоже их разбили. И третью пару ламп разбили вдребезги. Они разбили бы и по четвертой лампе, но тут мне все это надоело и я сказала:
   – Мальчики, хватит! Надо Дика на ту сторону перенести, а то он себе все лапы изрежет. И самим идти.
   – Это пусть Жук тащит, – сказал Дэн. – Он здоровый. А ты тут не командуй.
   Это он мне сказал. Если человек тебе нравится, он обязательно начинает говорить тебе всякие гадости. Это аксиома.
   – А ты давай тащи собаку. – Это он уже Жуку сказал.
   Жук вздохнул. Он подошел к Дику, приподнял его на руках, закинул за шею и потащил через зал. Под ботинками Жука скрипело стекло, Дик опасливо поглядывал вниз.
   – Я же говорю, – Жук отпинывал по сторонам половинки ламп. – Тут все, как в «Обители»… И бассейн над нами, если сейчас провалится – труба. А Петрушка как раз на той стороне повесился…
   – А почему под бассейном такой зал? – спросила я.
   – Это традиция такая. – Дэн взял самострел и стал целиться в ближайший ящик. – Традиция…
   Я пошагала за Жуком. Дэн целился в ящик. Потом спустил курок. Стрела взорвала коробку, лампы разлетелись в порошок.
   Жук шагал через зал, я за ним. Я слегка обиделась на Дэна и не предложила Жуку его подождать. Дэн отстал, и его уже не было видно за колоннами.
   – Ты что делаешь? – крикнул ему Жук.
   Через секунду Жук перевел мне:
   – Бронеубойность проверяет. Говорит, что реально молотит. Еще бы! Мертвеца пробьет только так.
   Зал оказался неожиданно длинным, хотя сам бассейн был всего в двадцать пять метров. Зал же был, наверное, метров в пятьдесят. Жук рассказывал мне очередную историю.
   – Сейчас мы увидим пятак пионеров, – говорил он, перехватывая поудобнее собаку. – Раньше так делали. Когда человеку исполнялось десять лет, он вступал в пионеры…
   Зал закончился переплетением толстых водопроводных труб. За трубами виднелись две железные двери. На самих трубах висело множество бурых тряпок.
   – И каждый должен был принести особую клятву. – Жук опустил Дика на пол и привязал его к трубе. – Они брали кусок белой материи, разрезали руку и красили материю кровью. И так они становились пионерами. А кто боялся порезать руку, того все презирали как труса и слабака. А у некоторых кровь не могла остановиться, и они умирали. И тогда их галстуки приносили сюда. Считалось, что это такая жертва…
   – А почему сюда? – спросила я.
   Жук не смог ответить. Я видела, как он пытается что-то придумать, но у него ничего не получалось, с придумыванием у Жука всегда были проблемы.
   Дэна все не было. Прошло минуты, наверное, уже три, а его все не было.
   – Каждый пионер мог голыми руками справиться с волком… – врал Жук.
   – Дэн! – позвала я. – Ты где?
   Я поглядела на Жука.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное