Эдуард Веркин.

Большая книга ужасов – 1

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

Римма, видимо, обладала.

Она стояла и смотрела на меня. Она положила руку на ствол дерева, и я видел, как странно шевелятся на яблоневом стволе ее пальцы. Они двигались самостоятельно, как короткие подвижные черви, они хотели оторваться от ладони и подняться по шершавой яблоневой коре ко мне… Я закрыл глаза и быстро их открыл. Пальцы как пальцы. Привиделось. Привиделось…

Римма положила на яблоню вторую руку. Зрачки ее резко сузились и превратились в длинные щелочки, а может, это снова мне померещилось…

Запах, тот самый запах, вонь мертвечины, ударил меня снизу и сбил дыхание. Я пополз вверх по ветке, мне было так страшно, что я, наверное, мог бы забраться на самую тонкую ветку, если понадобилось бы.

Но вдруг Римма убрала руки с дерева. Она опустила голову, мне показалось, что она к чему-то прислушивается. Я тоже послушал. Ночь как ночь. У озера только что-то гудело.

Римма развернулась и пошла в сторону изгороди. Я остался один.

Я не слезал с дерева до тех пор, пока мои руки не одеревенели и не задрожали, так что я уже не мог толком держаться. Сад был насквозь пропитан этой вонью, мне казалось, она исходила от каждого дерева, от каждой травинки. Голова у меня закружилась, меня замутило, мне стало страшно и холодно, и я вернулся домой.

Всю ночь я провел возле двери. С ножом в руках. Я не спал, но, как вернулась Римма, я не слышал.

Глава VII
Прятки

Мне это до сих пор снится. И, наверное, будет сниться еще долго. Прятки.

Под ногами земля, над головой доски с занозами. Сквозь щели просачивается пыльный солнечный свет. Лучи падают почему-то под разными углами, образуют причудливую многоугольную сетку. Пахнет ветошью и грибами. Я слушаю.

Шаги. Медленные, тяжелые шаги над головой. От каждого шага доски прогибаются и осыпают мне на голову какой-то колючий прах. Шаги направляются ко мне. Бакс. Шерсть у него на загривке поднимается, спина начинает дрожать. Шаги останавливаются прямо над нами. Я уже не дышу.

Голос.

– Вы проиграли.

Смех.

– Вы проиграли.

Смех становится ближе, солнечные лучи гаснут один за другим, сквозь щели наваливается мясной гниющий смрад…

Я дергаюсь и просыпаюсь.

Возле двери с той стороны стоит Белобрысый.

– Что, кошмары мучают? – неожиданно сочувственно спрашивает он. – Бывает. После того, что ты натворил, и должны кошмары мучить. Так что не удивляйся.

А я и не удивляюсь.

Белобрысый открывает дверь и входит. В руках у него поднос, он ставит его на стол, пододвигает мне миску с какими-то бобами в томатном соусе. Я секунду думаю, потом запускаю в миску ложку и начинаю хлебать. Бобы ничего, вкусные. И наверняка очень полезные. Белобрысый смотрит на меня. Потом включает телевизор.

– Смотри-ка. – Белобрысый переключает каналы. – Это все из-за тебя. Целая передача.

Передача была не из приятных. Телекамера снимала антисобачью демонстрацию. Народу было немного, человек, наверное, двадцать.

В основном женщины, мужчин мало.

Впереди шагал здоровенный дядька в кожаной куртке. Этот дядька тащил на поводке испуганную упирающуюся собачку, такую же, как Бакс. Только там, у них была сука. Не знаю, что они с этой собакой собирались делать и в чем она провинилась, может, тяпнула этого здоровяка за ляжку, не знаю. Но вся эта компания была настроена весьма решительно – лица озлобленные, у многих плакатики в виде дорожных знаков: собачья голова, перечеркнутая красной полосой. А у некоторых были даже транспаранты с надписями «Остановим собак-убийц». И фотографии каких-то детей. А у одной женщины в рыжей куртке в руке была табличка. На одной стороне было нарисовано число «594», а на другой «загрызенных в год». Где она нашла столько загрызенных в год, не знаю. Скорее всего она эту цифру просто выдумала. И эта тетка поворачивала свою табличку то так, то сяк, и эти надписи упрямо скакали у меня перед глазами.

То и дело кто-нибудь выскакивал из этой толпы и пинал собачку ногой или лупил палкой. Псина была так напугана, что даже не огрызалась, только взвизгивала при каждом тычке. Вся эта куча людей тащилась чуть ли не по главной улице незнакомого мне города и явно собиралась добраться до его центра, как вдруг наперерез им вышла точно такая же с виду толпа. Такие же женщины, мужчины и немного детей. Судя по тем плакатам, которыми вооружился этот народ, это были зеленые, защитники собак и животных вообще. Плакаты были такие же неоригинальные. Добрые собачьи морды с печальными глазами, надписи «Остановим убийц!» и «Вы же люди!». Многие несли плюшевых собак.

Демонстрации остановились друг напротив друга и принялись скандировать каждая свое. Из-за поднявшегося шума разобрать что-то конкретное было сложно. Но они старались, от души старались. Между ними на свободном асфальтовом пространстве металась обезумевшая от всего происходящего псина породы Бакса. Мужик удерживал ее с большим трудом, хотя собака была не из крупных, видимо, не очень хорошей линии. Вдруг кто-то выскочил из толпы с бутылкой…

Белобрысый взял пульт и принялся листать каналы. Он спустился до первого, потом стал двигаться назад, когда на экране снова возникли демонстрации, Белобрысый остановился.

– Жалко, – сказал он. – Самое интересное пропустили.

Ситуация на экране изменилась, демонстрации слились друг с другом, и теперь собаколюбы и собаконенавистники, смешавшись, стояли кольцом, в центре которого что-то дымилось. Они смотрели на черный дымящийся комок. Никто не расходился. На этом трансляция прекратилась, и ведущий задал зрителям тупейший вопрос: «Что делать? Что делать со взбесившимися животными?»

Я отвернулся от экрана и занялся тем, чем я занимался все последнее время. Я стал вспоминать.

Белобрысый постоял еще минуту, похмыкал и вышел.


В тот день я испугался. В тот день я серьезно задумался.

Была суббота. С утра Па и Ма уехали за покупками. У Селедки был выходной. В доме оставались Ли, Римма и я. Бакс еще. Ли приставала ко мне и звала играть в прятки. Мне не хотелось. Я еще помнил, как смотрела на меня, стоя под деревом, Римма, и настроение играть во что-либо улетучивалось. Бакс же был не против поиграть, но он права голоса не имел как существо неполноценное и глупое.

А Ли было скучно. И она продолжала ко мне приставать до тех пор, пока я не устал и не спрятался от нее в кустах. Тогда Ли обратилась к Римме.

– Давай поиграем в прятки? – предложила она.

– Как это? – не поняла Римма.

– Ты что, раньше никогда не играла? – удивилась Ли.

– Нет.

– Ну, ты даешь! – Ли схватила Римму за руку. – Это просто. Я спрячусь, а ты меня будешь искать. А затем ты спрячешься, и я буду тебя искать. Сыграем по разику, а потом уже неинтересно будет. Тогда что-нибудь другое придумаем. Хорошо?

– Хорошо.

– Я первая прячусь! А ты считай до ста.

Ли по детской народной традиции стукнула Римму по плечу и побежала прятаться. Я прекрасно знал, куда спрячется Ли, мы играли в прятки сто раз. Поначалу Ли собиралась укрыться в будке для садового инвентаря, она всегда там пряталась, но потом передумала и побежала дальше. Обогнула дом, на секунду задумалась и залезла под крыльцо.

Я повернулся к Римме.

Римма считала. Я видел, как шевелятся ее губы. Пятьдесят три, сорок восемь, двенадцать…

Ко мне подошел Бакс. Он улегся на траву и стал выгрызать из ногтей занозу. Он делал это усердно и с явным удовольствием, как самая настоящая модница.

А потом произошло то, что я вспоминаю со страхом даже теперь. Ветер, дувший на меня со стороны Риммы, резко изменился. На меня понесло зверинцем, заехавшим в мой старый город четыре года назад. Бакс заволновался, вздыбил шерсть. Вонь усиливалась. И тут я увидел…

Римма нюхала воздух. Ее верхняя губа задиралась вверх, а нос быстро-быстро дергался, настраиваясь на запах. Сначала я решил, что она тоже почувствовала эту чертову вонь, но потом понял, что она вынюхивает Ли. Так охотничья собака вынюхивает дичь. Все туловище Риммы подалось как-то вперед, будто устремляясь за этим жадным носом, Римма поворачивалась справа налево и медленно приседала. Мне было ясно, зачем она это делает, я был прекрасно знаком с этими звериными повадками, Римма уже прокачала верхние слои воздуха и теперь собиралась проанализировать нижние. Взять след. Так обычно работает хорошая гончая. Бакс тоже так делает, когда охотится на лягушек.

Римма опускалась на четвереньки. Запах становился невыносимым, я задыхался, но уйти не мог, я боялся даже пошевельнуться.

Из высокой нескладной девочки Римма быстро превращалась в какое-то существо.

Бакс бесился рядом. Одной рукой я зажимал ему пасть, чтобы он не зарычал, другой держал за ошейник, с трудом держал.

Римма опустилась на траву. Теперь она походила на длинную худую лягушку… Зубы ее выдвинулись вперед. И Римма пошла по следу.

Я рванул вокруг дома. Бакс за мной.

Римма огибала дом справа, мы двигались слева. Не знаю, за сколько я обежал наш коттедж. Мне кажется, я установил рекорд своей возрастной группы, если бы впереди меня пустили русского хорта,[9]9
  Русский хорт – русская борзая, порода охотничьих собак.


[Закрыть]
я бы от него не отстал.

Я влетел под крыльцо, отыскал Ли и сел рядом с ней. Бакс втиснулся между нами.

– Эй! – Ли принялась меня выталкивать. – Валите-ка отсюда! Из-за вас меня найдут! Давай, сундук, вали отсюда…

Она толкала Бакса в бок, но он не двигался с места. Риммы не было видно.

– Тихо ты. – Я приложил палец к губам. – А то на самом деле найдут.

Ли надулась и замолчала.

Я смотрел сквозь щель в досках. Ветер был от нас, он продувал крыльцо насквозь, я прекрасно понимал, что Римма теперь знает, что Ли не одна, что я с ней рядом. Что Бакс с ней рядом. И от этого Римма стала гораздо опаснее.

Ли принялась меня щипать и щекотать. Я терпел. Тогда она взялась за Бакса. Она щелкала его по носу и чесала переносицу, Бакс тоже терпел, не чихал.

– Я нашла вас, – сказали сверху. – Вы проиграли.

Я вздрогнул. На доски легла тень, сквозь щели просочился запах. Он был так силен, что его почувствовала даже Ли. Она поморщилась и потерла нос. Бакс поднял морду и зарычал.

– Вы проиграли, – повторил голос.

– Это все Бакс, – сказала Ли. – И ты! Приперлись! Специально приперлись! Ладно, вылезаю. А вы сидите здесь, если вам так уж хочется!

– Сейчас я сама спущусь. – По крыльцу протопали неожиданно тяжелые шаги. – Сейчас…

Тут Бакс не выдержал. Он вскочил на ноги и принялся лаять, злобно, яростно, как только умел.

– Скажи ему! – Ли стукнула пса кулачком по голове. – Чего он?

Я не стал останавливать пса. На квадратный километр вокруг не было ни одной живой души, между Ли и ней остался только я. И Бакс. Бакс лаял.

– Бакс, ты чего? – Ли обхватила его за шею. – Что с тобой?

Шаги остановились.

– А ну-ка немедленно успокойся! – Ли пыталась уложить собаку на землю.

Бакс не успокаивался. Шаги снова двинулись к лазу под крыльцо, я уже захлебывался в этом жутком зверином запахе…

Не знаю, чем бы все это закончилось, но плохо бы закончилось, это точно. Еще бы минута… Я уже собирался выскочить из-под крыльца и принять честный бой, как со стороны ворот послышался автомобильный сигнал. Это приехали Ма и Па. Шаги сразу остановились, а потом направились в другую сторону. Запах ослабел, а затем и вовсе развеялся. И снова запахло яблонями и землей. Бакс унялся и только бешено дышал, выгоняя из легких вонь.

– Вот дурак! – Ли стукнула меня в плечо. – Всю игру нам испортил! Если бы не вы, она бы меня ни в жизнь не нашла!

– Это уж точно, – сказал я и выбрался на воздух.

Па был не в духе, Ма тоже. Обедали мы в тишине. Римма сидела рядом с Ли и как ни в чем не бывало гоняла вилкой горошину по тарелке.

– Что делали без нас? – вдруг спросил Па.

– А, – отмахнулась Ли. – Ничего. Решили в прятки поиграть, да Бакс все испортил. Я спряталась, а он меня нашел первым – и как давай лаять! Так ничего и не получилось. Дурачок.

Про меня она ничего не сказала. Интересно, почему?

– Странный Бакс какой-то в последнее время, – произнесла Ма. – Мне кажется, он нервничает почему-то…

– Он лапу наколол, – вставил я. – Вот и волнуется…

– У него переходный возраст, – сказал Па. – Он ведь уже не такой молодой. У него вон уже вроде как седина на подбородке…

– Он еще совсем не старый, – вступилась за Бакса Ли. – Знаешь, как он бегает! А седина у собак с двух лет случается…

Па пожал плечами.

– Я думаю, ему надо устроить особую диету, – сказал он. – Для пожилых.

– Да не надо ему ничего, – возразил я. – Ему и так хорошо…

Этого еще не хватало! Будут кормить Бакса всяким овсом и морковкой сушеной. А он, между прочим, не лошадь. Это лошади овес едят, а Бакс мясо любит…

– В магазине слышал, – вдруг сказал Па, – вчера напали на одного мальчика. Это недалеко отсюда, два квартала. Прямо возле собственного дома… Его нашел электрик, он услышал крики. Но нападавшего не видел. Вызвали милицию, но собака не взяла след. Парень в больнице.

– Что с ним?

– Неизвестно. Но в сознание он пока не пришел.

Все перестали есть.

– Я это к чему говорю, – продолжил Па. – Милиция не исключает, что напал, возможно, какой-то сумасшедший, и я хочу, чтобы вы были осторожны. Вечером из усадьбы не выходить. Если выходите днем – обязательно с телефоном. И Бакса с собой берите. Будьте бдительны…

Интересно… Я подумал о том, что, если бы я вчера ночью пошел за Риммой, этот парень вполне мог бы и не валяться сейчас без сознания. Но я ведь не мог знать наверняка…

– Будьте бдительны, – пронюнила Ли. – Не разговаривайте с незнакомцами, сообщайте о них по указанному телефону, не садитесь к ним в машины…

– Над этим не надо смеяться. – Ма отложила вилку. – Это очень простые и эффективные правила.

– Па, а ты нам пистолеты лучше дай, – вдруг сказала Ли. – У тебя же их три штуки…

– И не вздумай! – возмутилась Ма. – Никаких пистолетов! Они из них друг друга в первый же день перестреляют!

– Бакс лучше всякого пистолета, – сказал Па. – И ума у него больше, чем у вас всех. Так что вы лучше с ним ходите гулять. Или все вместе по крайней мере.

– Я лучше уж с Баксом. – Ли подмигнула мне. – Хотя Бакс ленивый, он в машине любит кататься. Бакси, а ну-ка, изобрази пьяницу!

Бакс послушно перевалился на спину и задрыгал лапами. Все засмеялись. Нервозная атмосфера стала постепенно рассеиваться.

– Ладно, Бакс. – Ли выскочила из-за стола. – Пойдемте в город! Римма, пойдешь с нами?

Римма отрицательно покачала головой. Гулять она не хочет. Вот и хорошо.

Ли оделась потеплее, и мы стали спускаться к городу. Я знал, что хочет Ли – она наверняка желает кафе-мороженое посетить. Я не очень люблю мороженое, а Бакс вот любит.

Пригороды закончились. Мы вошли на ведущую к центру города улицу. Ли шагала весело и беззаботно, раскидывала иногда ногами кучи прелых листьев, срывала с веток редкие прошлогодние каштаны и швыряла их в меня и Бакса, а мы уворачивались. Но мне было невесело. Я видел, что в городе что-то не так. Я видел плохие знаки. Может, у меня паранойя?[10]10
  Паранойя – психическое заболевание.


[Закрыть]
Навязчивые бредовые идеи в самой обостренной степени? Может, я псих? Может. Но знаки беды ясно читались повсюду.

Объявления. На столбах, на водоразборных колонках, на штукатуренных стенах домов. Пропала кошка. Нашедшего просим вернуть за вознаграждение. Не вернулась домой собака, порода эрдельтерьер. Помогите найти. Ушла и не вернулась овчарка, кличка Батька, нашедшего просьба позвонить. Много объявлений, слишком много. Может, они и раньше были, да я их не замечал.

Я почти уверен. Почти уверен, что это она. Но только почти. «Почти» мало для того, чтобы начать действовать.

Мы шагали дальше.

На улицах совсем нет кошек. Раньше этих мерзких тварюг было полным-полно. А теперь их нет. Кошки ушли. Куда-то исчезли. Разом, будто сговорились. Крыс тоже нет. Говорят, что крысы не боятся даже ядерного оружия, а вот сейчас куда-то пропали. Бывало, все канализационные колодцы так и кишели серыми, они копошились там, занимались какими-то своими крысиными делами. И все, тоже нет, крысы тоже ушли. А крысы уходят только тогда, когда корабль собирается пойти ко дну.

Собаки еще остались. Но это были какие-то смирные собаки, как будто пришибленные. Словно в город пришла чума, и все: и собаки, и кошки, и крысы, и даже птицы – почувствовали ее тяжелые шаги.

– Ты чего такой мрачный? – Ли остановилась и посмотрела мне в глаза. – Чего невеселый? Будем мороженое есть! Па денег отсыпал.

Я был невесел. Я тоже слышал шаги чумы по улицам.

Глава VIII
К вопросу о пропавших без вести

Я снова смотрел телевизор. Теперь я много смотрел телевизор, гораздо больше, чем можно. От этого у меня болели и слезились глаза. Но я все равно смотрел. Телевизор был моим единственным развлечением. И еще газеты, которые приносил Белобрысый.

– Больше всех отличился житель Подмосковья, – рассказывал ведущий. – Ему показалось, что его доберман-пинчер по кличке Малыш посмотрел на него «как-то не так». После чего разгневанный хозяин забил своего питомца сковородкой. Избиение продолжалось до тех пор, пока соседи не вызвали милицию. Впрочем, когда прибыли стражи порядка, Малыш уже умер от многочисленных переломов черепа. В свете так называемого «Пригородного инцидента» милиция не стала арестовывать правонарушителя, ограничившись устным внушением…

Тема вошла в моду. Но это ненадолго. Скоро журналисты переключатся на что-нибудь другое, так всегда бывает.


Тогда я сразу же отыскал нужный мне дом. Его было трудно не узнать – возле него дежурила милицейская машина, а еще две машины, но только не милицейские, а обычные, катались туда-сюда по улице. Но в них тоже сидели милиционеры, это было видно.

Из тачки, дежурившей возле дома, высовывалась круглая морда служебной немецкой овчарки. Правильно сделал, что не взял с собой Бакса. Овчарка взглянула на меня с безразличной подозрительностью, а потом служебно гавкнула. Почуяла, что я не тот, кого следует опасаться, и утратила ко мне всякий интерес. Тогда я решил подшутить и отдал овчарке команду «Лежать!». Она послушно упала на пол автомобиля. Мозгов у нее точно не было, я в этом убедился.

– Сиди здесь, – велел я ей и двинулся к дому.

Дом как дом, только вот жалюзи на окнах. На всех. Ограда невысокая, как принято в любых пригородах. И белой краской покрашена. Полная идиллия. Я перепрыгнул через ограду и пошел вокруг дома. Трава была примята почти везде, но примяла ее наверняка милиция – улики искали. Скорее всего не нашли.

На заднем дворе я остановился и прислушался. Внутри дома находились два человека. Наверное, из милиции. Чего-то они ждали. Хозяев не было. Может, это они засаду таким образом устроили. Хотя какой смысл?

Я решил подобраться к ним поближе, послушать. Дверь, выходящая на задний двор, оказалась открыта. Я потянул ручку вниз и проник внутрь.

За дверью обнаружился небольшой коридорчик, а за ним кухня. На кухне и сидели милиционеры. Они пили кофе и жевали хлеб с колбасой. Молча. Я стал ждать. Они покончили с едой, закурили.

– За последних семнадцать лет это у нас первый случай, – сказал один.

Дверь на кухню была закрыта неплотно. Я осторожно приблизился и заглянул в щель.

Говорил старший. Он сидел за столом. Другой, помоложе, стоял рядом.

– Я слыхал, в других областях такое бывало, – сказал молодой.

– Бывало, – подтвердил старший. – Особенно на севере. И никогда никого не находили.

– Маньяк? – спросил молодой.

– Не знаю, – старший достал спичку и принялся ковырять в зубах. – Не знаю. Я раньше в столице работал, такого там понавидался! Когда сюда перебрался, мне здесь служба раем показалась… Много всего видел.

– Чего? – заинтересовался молодой.

– Всего, – снова сказал старший. – Ну, например, к вопросу о пропавших без вести. Есть такие места, в которых исчезают. Знаешь, сколько каждый год людей исчезает? Тысячи. И без следа. Как будто растворяются.

– Это ты про черные дыры?

– Ага. Тоже слыхал?

– Слыхал, – кивнул молодой.

– Но это газетчики их так назвали. А мы их называли заплаты.

– Заплаты? – переспросил молодой.

– Ага. Знаешь, на одежде заплаты? Иногда они отрываются. И в эти дыры проваливаются люди. Я видел однажды…

Старший открыл холодильник, налил себе воды и отпил большой глоток.

– Домой возвращался. А впереди меня девушка шла. И вот она заворачивает за угол. Я шагаю за ней, по пути ведь. Тоже заворачиваю. Смотрю – а никого нет. Переулок пустой. Длинный такой пустой переулок, просто две стены. Ни дверей, ничего вообще. А девушки нет. Исчезла. Я два раза по этому переулку прошел – пусто. Только мусор разный вдоль стен. А потом видел у нас в отделении ориентировку – разыскивается девушка, фамилия такая-то, возраст двадцать один год… Вот так.

Молодой тоже налил себе воды.

– Слушай, а чего с этим парнем-то? Ну, который в этом доме жил? Что случилось? У тебя ведь брат в больнице работает.

Старший ответил:

– У меня шурин в больнице работает – это раз. А два, все, что произошло в больнице, – тайна следствия.

– Да ладно, колись, делать-то все равно нечего, скучно здесь сидеть.

Старший помолчал, а потом все-таки выложил:

– Там темная история. Этот парнишка, на которого напали, он в коме пребывал. То есть в отключке полной. Никто не знал, когда он очнется. А он вчера и очухался. И как только очнулся, так сразу начал кричать. Ни слова не сказал, только кричал и кричал. Как ни пытались его остановить, ничего не получалось. Пришлось ему вколоть снотворного. Он проспал пять часов, проснулся и снова принялся орать. Его опять усыпили. И так три раза. В конце концов его отвезли в какую-то клинику, чуть ли не в саму Москву…

– Да уж…

– Это еще не все. Он поседел за ночь. Шурин рассказывал, что, когда его привезли, он был черноволосый, а когда увозили, белый, как соль. За ночь поседел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное