Эдуард Край.

Иерархия

(страница 4 из 28)

скачать книгу бесплатно

Изучая войны, аннексии, военные экспедиции, военно-морские походы, президентские заявления и партийные платформы, Клинберг в 1952 г. выделил такие перемены в настроении, упомину только последние:

интровертное экстравертное

1918–1940 1940 – 1967

1967–1988 1988 – 2015

Внешнеполитический цикл Клинберга, таким образом, выявил интровертные фазы, в среднем по двадцати одному году каждая, и три экстравертные фазы, каждая в среднем по двадцать семь лет. Это движение, отмечал он, носит характер спирали, с усилением степени вовлеченности в дела за рубежом в каждой экстравертной фазе. В 1952 г., в момент высокой степени экстраверсии, Клинберг пришел к заключению, что «логично ожидать, что Америка отойдет, хотя бы в некоторой степени, от вовлеченности в мировые дела, и, возможно, она сделает это где-то в 60-е годы». Так и случилось, чему немало способствовал Вьетнам. Далее Клинберг предположил, что в следующий интровертный период главная проблема «будет иметь очень серьезные моральные аспекты».

Любопытно, что здесь присутствует предчувствие того значения, которое приобретут права человека. То, к чему на интровертной фазе могут отнестись равнодушно, на экстравертной фазе расценят как опасность, требующую решительнейшего ответа. В 1940 г., к концу интровертной фазы, могущественное, но численно сокращавшееся меньшинство американцев относились к Гитлеру снисходительно. Четверть века спустя, к концу экстравертной фазы, другое могущественное, и притом численно растущее, меньшинство отнюдь не считало, что жизненные интересы США во Вьетнаме находятся под угрозой.

Таким образом, внешняя политика пронизана духом изменений во внутриполитическом цикле, в то время как интенсивность, с которой этот дух навязывается миру, зависит от фаз во внешнеполитическом цикле.

И все же, даже если внешнеполитический и внутриполитический циклы и не совпадают, связь между внутриполитическим циклом и внешней политикой существует. Ибо на каждой фазе внутреннего цикла национальный интерес формулируется согласно присущим этой фазе ценностям. На каждой фазе внешняя политика используется для продвижения этих ценностей за рубеж. В периоды общественной целеустремленности существует тенденция к включению во внешнюю политику идей демократии, реформ, прав человека, гражданских свобод, социальных перемен, активной роли государства. В такие периоды отдается предпочтение странам с демократическими левоцентристскими режимами. В периоды частного интереса включается и действует тенденция, заставляющая осмыслять международные дела сквозь призму капитализма, частных инвестиций, «магии рынка», защиты американских корпораций, занятых бизнесом в зарубежных странах. В такие периоды предпочтение отдается странам с правыми и авторитарными режимами, обещающими обеспечить безопасность для частного капитала.

Исходя из этого, можно дать такой прогноз для США:

В 2007 американцы, уставшие от идеологического обмана, оправдывающего злоупотребления администрации (разлагающейся подобно Рейгановской), и столкнувшиеся с отрицательной реакцией всего мирового сообщества на свои бесцеремоные действия, входят в интровертную фазу и выберут в 2008 году президентом Хиллари Клинтон.

На ее стороне – моральный перевес. Ее обманул президент Клитон, как и президент Буш – всю нацию. Американцам требуется моральное оправдание, человечный лидер.

В мире, становящемся все более бесчеловечным и циничным, как никогда востребованы лидеры эмоционального плана, утешители, налаживающие символические отношения родства всей нации. Эти отношения бывают «душевными», доверительными, искренними, проникающими в тайники сознания. Они имеют свои плюсы. Они имеют и минусы. Но они настоящие.

Сверхчеловечные отношения, утвердившиеся сейчас в мире, от политики до бизнеса, являются сугубо прагматичными и эгоистичными. Тут один человек для другого не имеет никакой ценности сам по себе. Способности человека имеют ценность для других, поскольку они могут реализоваться в жизненном успехе, и другие могут за его счет поживиться. Поэтому отношения девальвировались, чувства стали фальшивы, а сами люди уже не люди, а симулякры.

В этом был безусловно прогресс, поскольку оперировать современной информацией старыми методами стало просто невозможно. Но был и несомненный регресс, так как на место логического способа мышления пришло сверхлогическое, в котором потеряло смысл понятие истины как соответствия реальности и исчезли условия для логической дедукции. Мы перестали познавать реальность как таковую и рассуждать логически. Мы стали комбинировать комплексы («упаковки») знаний, не анализируя их структуру и отношение к реальности, и сами эти комплексы стали для нас последней реальностью, не подлежащей сомнению. Таким образом, пережив и изжив стадию логического мышления, мы как бы вернулись к первобытному переживанию безотчетных интеллектуальных состояний, но на более высоком уровне, опосредованном интеллектуальным трудом многих поколений прошлого. А упрощение сознания неизбежно приводит к упрощению общественных отношений, возврату к архаичным формам общественного устройства. Например, к клановости, к мафиозным отношениям. Каждая группа объединяется на основе какой-либо древней идеи, будь то общий район происхождения, или просто идеализация сильного лидера.

По сути, мы возвращаемся на «круги своя». Что доказывает тезисы теории Гумилева и Чижевского, которые нашли практическое применение в методике прогнозирования длинных волн в экономике и политике. Я говорю о длинных волнах Кондратьева.

Ряд ученых полагает, что основной причиной длинных волн в экономике являются крупные войны. Отмечая важность учета влияния войн и социальных потрясений, Н.Д.Кондратьев тем не менее не считал их основной силой мсторического развития. «Войны и революции равным образом не могут не иметь весьма глубокого влияния на ход хозяйственного развития. Но войны и революции не падают с неба и не родятся по произволу отдельных лиц. Они включаются в ритмический процесс развития больших циклов и оказываются не исходными силами этого развития, а формой его проявления. Но раз возникнув, они, конечно, в свою очередь оказывают могущественное, иногда пертурбирующее влияние на темп и направление экономической динамики».

Иначе оценивают роль войн сторонники мир-системного подхода. И.Валлерстайн, Ф.Бродель и другие авторы полагают, что в течение последних 500 лет сформировалась широкая экономическая система, представляющая собой целостное объединение государств, не имеющее центральной политической власти. Согласно теории Валлерстайна, страны, входящие в мир-систему, разделяются на центральные, полупериферийные и периферийные. Считается, что центральные страны управляют периферийными, ведя при этом непрерывную борьбу между собой за мировое лидерство. Неравномерность экономического развития, появление новых претендентов на мировое лидерство приводит к обострению борьбы за ресурсы, «жизненное пространство», рынки сбыта, сферы влияния. Периодическая дестабилизация системы международных отношений в конечном счете заканчивается масштабными войнами, которые приводят к смене гегемона. Что же сдерживает социальные системы от слишком частых кровавых конфликтов? По мнению ряда ученых, основным сдерживающим фактором является социальная память.

Знаменитый историк А.Тойнби обнаружил в истории, начиная с XVI века, 115-летний цикл войны и мира. Наличие периода длиной в два поколения Тойнби объяснил тем, что выжившее в войне поколение передает ощущение ужаса от войны своим детям. Однако когда военные истории рассказываются внукам, тяготы войны уже стираются из памяти и в рассказах делается упор на героические и величественные военные подвиги. Поэтому внуки вновь готовы к испытаниям и мечтают о военной славе. Когнитивную гипотезу о длительности социальной памяти в два поколения поддерживали многие ученые (Шумпетер, Форре-стер). Казалось бы, эту гипотезу опровергает то, что вторая мировая война началась всего лишь через 20 лет после первой мировой. Сторонники данного подхода объясняют этот неудобный факт тем, что считают вторую мировую войну просто продолжением первой мировой, которая осталась какой-то незавершенной.

Другой точки зрения придерживался 3. Фрейд. Он даже отказался участвовать в движении борцов за мир, потому что считал войны неизбежным следствием периодических вспышек агрессивности. Как писал Юнг, «подобно тому, как реки весной, наполняясь водами, выходят из берегов, образуя бурные потоки, а на исходе лета высыхают и мелеют, так же и архе-типические структуры актуализируют импульсы агрессии, находящие бурное выражение в войне, а затем возвращают человечество к миру». Юнг, наблюдая за пациентами-немцами, написал уже в 1918 г., задолго до фашизма: «Христианский взгляд на мир утрачивает свой авторитет, и поэтому возрастает опасность того, что „белокурая бестия“, мечущаяся ныне в своей подземной темнице, сможет внезапно вырваться на поверхность с самыми разрушительными последствиями».

Одной из первый моделей, объясняющей революционный взрыв ростом ожиданий, была модель Дж. Дэвиса. По мнению Дэвиса, сами по себе плохие условия и даже ухудшение условий, как правило, не приводят к восстанию. Он предложил так называемую модель «кривой J». Теория растущих ожиданий (относительной депривации) утверждает, что стихийный взрыв возможен тогда, когда длительный экономический рост или рост уровня демократии резко сменяется спадом. Надежды и возможности достижения растут параллельно в течение некоторого времени. Период процветания и прогресса в реальных условиях жизни сопровождается распространением надежд и ожиданий на будущее. Затем кривые неожиданно разделяются, причем надежды продолжают расти, а реальные возможности достижения блокируются или даже поворачивают вспять (из-за естественных болезней, войны, экономического упадка и т. д.). Это приводит ко все более углубляющемуся непереносимому разрыву. Решающим фактором является смутный или явный страх, что почва, обретенная за долгое время, будет быстро утрачена. Состояние обманутых ожиданий вызывает фрустрацию (стресс), которая обуславливает рост агрессивности. Можно сказать, что когнитивный дисбаланс – осознаваемый разрыв между ожиданиями и возможностями их удовлетворения, создает психологическую напряженность, приводящую при определенных условиях к социальному взрыву. Революции не могут обойтись без слова «справедливость» и тех чувств, которые оно вызывает.

Как возникает этот синдром? Каково его происхождение? В результате возникновения новых идеологий, систем ценностей, религиозных или политических доктрин, устанавливающих новые стандарты, которых люди заслуживают и вправе ожидать, или благодаря «демонстрационному эффекту» лишенность становится непереносимой. Люди «озлобляются, поскольку чувствуют, что у них не хватает средств для того, чтобы изменить свою жизнь, реализовать свои ожидания

Вывод: стоит упасть ценам на нефть, что вызовет резкую остановку экономического роста, базирующегося только на росте нефтяных доходов – и Россия испытает взрыв массового недовольства. Но до настоящей революции дело не дойдет, хватит диктатора, который распечатает Стабилизацонный фонд, и оправдает ожидания патерналистски настроенной нации.

Более современая модель Теда Скокпол показывает, что вероятность революции в странах третьего мира определяется взаимодействием трех ключевых факторов:

С – степени вовлеченности в систему управления социально мобилизованных групп;

P – степени проницаемости страны (наличие труднодоступных территорий, отсутствие развитой транспортной сети);

В – степени бюрократизации госадминистрации и армии.

Интересно, что направление роста бюрократизации ведет к снижению вероятности революции для стран с диктаторским режимом и колоний. Для стран с авторитарным режимом и неявно управляемых колоний (типа России) направление этой оси меняется – рост бюрократизации повышает вероятность революционных событий.

Вывод: только диктатура может спасти властную элиту от террористических покушений, ставших уже традиционными на Кавказе. Без вовлечения социально активных людей в армию сторонников диктатора, Россию ждет то же, что Германию 36 лет назад: разгул террора «красных бригад» (RAF) против оставшейся от старых времен бюрократии.

Прогноз на 2008–2016 год

Эпиграф:

Здесь русский дух…


Рассматриваемый период развития общественного духа пройдет под знаком морального авторитета Путина, который получит мировое влияние. Это связано с тем положением противо-центра, объединяющего недовольные гегемонией США страны, которое занимает Россия. А Путин, как все понимают, вернется к власти в 2012 году, пользуясь тем имиджем благодетеля России, который ему сформировали подконтрольные СМИ (а это почти все СМИ в стране). И вот как все произойдет.

Сейчас идет становление информационного общества – с новыми формами общественных отношений и управления. В противоположность прежним формам насилия – это будет мягкое воздействие информационного плана. Политическая борьба уже сейчас разворачивается в имиджевом плане. Здесь Путин доказал свое превосходство, благодаря нефтяным доходам, потраченным на обретение контроля за СМИ и создание его благоприятного имиджа.

Но нефтяная власть не будет вечным наркотиком, необходимо будет реагировать на то, что отложил Путин. А он отложил буквально все – начиная с пенсионной реформы, заканчивая реформой ЖКХ. И его преемнику придется разгребать авгиевы конюшни, преодолевать системный кризис, порожденный грядущим коллапсом инфраструктур, не обновлявшихся с советских времен. Преемник Путина возьмет на себя все риски и недовольство народа ухудшением положения.

Начнется смута, как во времена Бориса Годунова. Народ потребует возвращения на царство Путина, который ассоцируется с хорошими временами. И тот, замкнувший на себя денежные потоки от экспорта нефти и газа, милостиво вступит в политическую борьбу, и легко победит конкурентов. Деньги, в наше десятилетие окончательно победившего эгоизма, предсказуемо возьмут верх.

Преобладание духа эгоизма, который победил даже государственные идеи и подменил их собой, проявилось в нападении США на нефтяной Ирак, и России – на «Юкос». Таким образом, 2003 год может быть по праву назван годом победы духа прагматизма в мировом масштабе. На нижних уровнях проявление этого духа – повышенная собранность, сосредоточенность, замкнутость людей на своих индивидуальных особенностях, целях и интересах. В такое время особенно видна четкая дистанция между людьми. Становится неприличным проявлять явный интерес к жизни и личности другого человека. Появляется более заметное разделение между различными социальными группами. Это видно даже в общении с родными, друзьями и любимыми. «Близкие отношения – еще не повод вмешиваться в мою частную жизнь; у тебя свои дела, у меня – свои», – примерно такова характерная позиция этого времени.

Но пик идеи – это начало ее конца. С целью самосохранения дух эгоизма порождает апокалиптическое настроение у людей. Сознание находимости мира на пике «великого перелома», на краю бытия, в конце истории – сообщает всем принимаемым решениям патологическую лихорадочность. Речь идет о «последних усилиях», в смысле рокового «или – или». Вот почему представители власти так яростно борются с теми, кто хочет ее отнять. Но их усилия приведут к противоположному результату. Когда не работают социальные лифты, поднимающие достойных в систему управления, происходит формирование контрэлит с революционными настроениями.

Высшая страта представляет собой элиту, которая определяет приоритеты развития общества. Смена элит представляет собой смену личностей, поколений, приоритетов – но отнюдь не смену общественного строя, включая экономический базис. Напротив, само устройство здесь представляется почти незыблемым, а конфликты связаны с работой упомянутых «социальных фильтров». Последние должны обеспечивать высокую социальную мобильность, как горизонтальную, так и вертикальную. Снижение мобильности приводит к ухудшению качества элиты. Последнее же обстоятельство либо приводит к тому, что увеличение мобильности и смена элит осуществляется «мимо фильтров», путём насилия, либо к тому, что само общество перестаёт существовать, распадаясь и включаясь «по частям» в другие, более жизнеспособные с точки зрения механизма смены элит, социумы.

Главная проблема России, которая приведет к революционной ситуации, та, что люди с деньгами, делающие свой бизнес, искренне уверены в своём праве быть депутатами, государственными чиновниками, политиками. Богатые люди у нас не различают понятий «правящий класс» и «элита», точнее, ДЛЯ СЕБЯ они уже и так элита, теперь они хотят быть «правящим классом» официально. И с фильтрами они уже разобрались давным-давно: при наличии соответствующего бюджета можно стать телезвездой, модным писателем, певцом или доктором наук, в зависимости от предпочтений.

Однако, отстояв свои индивидуальность и независимость, люди начинают понимать, что им не от кого обороняться. Они становятся самодостаточными, не зависят от внимания, невнимания, мнений и позиций своего окружения. Оторвавшись от остальных людей, своим отрицательным примером эгоистичные властители сами себе копают яму. Остальные люди ужасаются их примеру (скандал с Прохоровым заставил европейски-ориентированную элиту определиться в своих моральных предпочтениях), и отворачиваются от духа эгоизма. Они становятся более открытыми, прямыми и откровенными. Начнется действие психоаналитического механизма «вытеснения и проекции», когда некая скандализующая характеристика, подмеченная нами в нас самих, вытесняется нами из сознания и неосознанно проецируется на других – для того, чтобы уже в этом качестве подвергнуться «решительному и бескомпромиссному» осуждению.

Именно так и происходят подобные процессы в истории в лучшем, наиболее гармоничном случае: от изменения частных отношений, к появлению новых идей и устремлений в обществе, и, затем – иной организации жизни, иному общественному порядку. Но в России этот процесс реформ всегда сталкивался с реакцией – контрреформами усиления государства. Это связано со сменой поколений элит: даже после революций у власти оставались прежние чиновники, со старым менталитетом. Собравшись с силами, они и проводили контрреформы, когда общественность остывала к реолюционным идеям.

Чтобы понять, куда наша власть поведет в ближайшем будущем, достаточно посмотреть ее состав: 60 % – это поколение, сформировавшее свои управленческие принципы при Андропове и Черненко. То есть, еще 4 года, пока их не сменит поколение Горбачева, они будут укреплять государственость. После революции 1905 года еще 12 лет государство успешно укреплялось, пока не надорвалось. Россию ждет еще один «сухой» закон, и еще множество техногенных катастроф, наподобие Чернобыльской, спровоцированной человеческим фактором. И только после этого грома «мужик перекрестится» и решится на окончательную перестройку.

В сегодняшней России контреформы начались через 12 лет после начала либеральных реформ 1992 года – в 2004 году. И пошел новый отсчет на государственный авторитаризм – еще 12 лет. До его окончательного крушения от перенапряжения сил в 2016. Вот когда к власти придет поколение 90-х, которое окончательно приватизирует государство, вплоть до силовых структур.

Цикл смены поколений подкрепляется циклом инноваций. Первая фаза соответствует росту вплоть до максимума потенциала автохтонной подсистемы накопления (АПН, нефтянка) и началу роста элементов псевдосовременной системы мобилизации (ПСМ) ресурсов вплоть до достижения им наивысших темпов прироста; при этом фактором, лимитирующим рост потенциала АПН, выступает стремительно растущая ПСМ. Такое происходило в начале века, и в 80-х годах.

Вторая фаза соответствует все убыстряющемуся падению потенциала АПН, но вместе с тем потенциал ПСМ продолжает расти и достигает своего максимума; это последнее ограничение обусловлено стремительным сокращением к концу второй фазы потенциала автохтонной системы накопления, при условии крайней консервативности ранее сформировавшейся и достигшей расцвета ПСМ, не имеющей имманентных механизмов самопреобразования и адаптации к меняющимся условиям. Такое положение имело место быть в период Столыпинских и Горбачевских реформ.

В третьей фазе продолжается падение параметра АПН и одновременно начинается снижение параметра ПСМ, предвещающее серьезные социально-политические потрясения. Это период Первой Мировой, и первая половина 90-х годов.

Наконец, четвертая фаза характеризуется парадоксальным «возрождением» досовременной подсистемы мобилизации ресурсов (рост параметра АПН, наряду с катастрофическим падением параметра ПСМ, означающим завершение всего развития в логике «противоцентра», в рамках которой оказывается невозможным реализовать переход к современности). Период гражданской войны и дефолта 1998.

По завершении четвертой фазы «противоцентр», пройдя драматический период глубокой государственно-политической трансформации (как это было с Францией в 1870 – 1890-х гг. и Германией в конце 1940 – 1950-х гг.) обретает способность к более органичной модернизации.

При этом в конце каждой волны, оказывается, что мобилизационноресурсная система и соответствующая ей государственная форма частично модернизированной империи практически исчерпаны, в то время как автохтонная подсистема накопления ресурсов находится на подъеме, что порождает новую волну. Тем не менее это не просто волнообразные колебания, а процесс эволюции, который в итоге, после четвертой волны, достигает критической точки, после которой модернизирующаяся система принципиально меняется, претерпевая переход к более устойчивому и органичному развитию.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное