Эдуард Край.

Иерархия

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

Кроме психологии толп, моя теория прогнозирования общественного развития стоит еще на 4 научных основаниях: макроэкономика, социо-демография, психоистория и Социодинамика культуры. По последней скажу особо, так как именно социодинамика культуры позволяет увидеть в зародыше те идеи, которые определят дальнейшее общественное развитие. Социодинамика культуры – это знания о том, как вырабатываются, хранятся, передаются и воспринимаются продукты культуры – идеи, фактическая информация, художественные образы, музыкальные произведения и т. д. Это и теории образования, и исследования в области языка, и информационные науки. Это представление всего движения элементов культуры как большой системы, которой можно управлять. А значит, регулировать потоки так, чтобы побуждать «потребителей культуры» к тому или иному типу поведения.

А теперь вспомните, сколько историй из лент новостей об Искусственном Интеллекте ссылаются на фильмы о «Терминаторе», как если бы они были документальными, и как много медийных историй о взаимодействии мозга и компьютера упоминают «Матрицу».

Кто владеет медиапространством – владеет миром. Америка конструирует будущее через медиа и культуру. Интерактивные масс-медиа осуществляют философскую утопию свободы, в которой уже нет различных, а есть только равные. Главная мысль состоит в том, что дух Америки заключен в ее образе жизни, в революции нравов, в революции морали. Последняя устанавливает не новую законность, не новое Государство, а лишь одну практическую легитимность: легитимность образа жизни. Спасение отныне не Божий и не государственный промысел, но дело идеально устроенной жизни. Вся Америка по образу и подобию Рейгана стала калифорнийской. Бывший актер, бывший губернатор Калифорнии, он распространил в масштабах всей Америки кинематографический, эйфоричный, экстравертированный и рекламный образ, искусственный рай Запада. И это уже стало закономерностью. Поэтому можно предсказать, кто будет президентом США в условиях приближающегоя будущего фильма «Терминатор».

Американцы, как и все прочие, не имеют никакого желания спрашивать себя, верят ли они в заслуги своих руководителей, ни даже верят ли они в реальность власти. Это завело бы их слишком далеко. Они предпочитают делать вид, будто верят во все это, но при условии, что их верой будут руководить. Управлять сегодня – значит предъявлять убедительные знаки своей надежности. То же происходит в рекламе, где достигается похожий эффект; главное следование сценарию, все равно какому, политическому или рекламному. Существует как бы мифическое и рекламное могущество Америки, распространяющееся на весь мир. Таким образом, посредством своего рода добавленной стоимости (которая в информационном обществе создается по большей части в сфере нематериальных ценностей), показательного, автореференциального и лишенного подлинного основания правдоподобия все общество стабилизируется путем вливания рекламы. Устойчивость доллара на мировых рынках – символ и наилучший тому пример.

Конструирование будущего в Голливуде поставлено на научную основу.

Действие недавнего фильма Стивена Спилберга «Особое мнение» (Minority Report) происходит в 2054 году. Если кто почему-либо не в курсе, то это – фильм-предупреждение, фильм об обществе, тотально контролируемом органами безопасности. Об обществе, граждане которого практически полностью утратили тайну личной жизни. Режиссер вынашивал замысел этой картины не один год и, стремясь как можно более убедительно изобразить даже мелкие бытовые реалии сравнительно недалекого будущего, специально созывал в 1999 году на трехдневный коллоквиум две дюжины известных футурологов. В ходе того своеобразного «мозгового штурма» была сделана попытка набросать наиболее вероятные черты технологий грядущего.

Споры, как вспоминает Спилберг, были самые яростные, и все же в некоторых своих прогнозах футурологи оказались на редкость единодушны. Например, в том, что техника будущего непременно будет настраиваться индивидуально на каждого конкретного человека. Естественно, эта идея не могла не найти яркого отражения в кинокартине. А чтобы стало ясно, насколько быстро прогнозы визионеров воплощаются в жизнь, достаточно лишь взглянуть на небольшой тест, предложенный в 2002 году читателям одного из популярных изданий в связи с выходом на экраны фильма Minority Report. Спрашивается, какие технологии уже реализованы, а какие появятся в обозримом будущем:

– банкомат, предоставляющий клиенту банка доступ к его счетам путем сканирования радужки глаза;

– кассовый аппарат в супермаркете, позволяющий оплатить покупку бакалейных товаров простым прикосновением пальца к биометрическому сенсору;

– электронные журналы, мгновенно доставляющие читателям интересующие их новости по беспроводным сетям;

– голографические рекламные щиты, обращающиеся по имени к оказавшемуся поблизости прохожему.

Две первые технологии уже реализованы сегодня, две следующие показаны в MR, причем третья – уже на подходе, и лишь четвертая ожидает нас, вероятно, в грядущем. Тенденция все более глубокой «персонализации обслуживания» вполне отчетливо обозначена в нынешних высокотехнологичных продуктах. Например, персональные видеорекордеры (PVR) вроде тех, что изготовляют компании TiVo и SonicBlue, умеют по-тихому собирать данные об индивидуальных предпочтениях своих владельцев, предоставляя возможность рекламодателям более конкретно и целенаправленно адресовать свои обращения к зрителям. А следующее поколение сотовых телефонов оснащается функциями точного географического позиционирования, давая магазинам потенциальную возможность зазывать находящихся поблизости прохожих, суля им заманчивые, но краткосрочно действующие бонусы и скидки в течение ближайшего получаса. Текущие социологические исследования показывают, что ради какой-нибудь постоянной 10-15-процентной скидки большинство рядовых потребителей готово с радостью отказаться чуть ли не от всех своих прав на тайну личной жизни, предоставив торговцам любую интересующую их информацию – о вкусовых предпочтениях, ближайших планах, распорядке дня, кредитоспособности и так далее.

Всякому, кто внимательно наблюдает за происходящим, достаточно очевидно, что благодаря технологиям тайна личной жизни размывается и исчезает не только для настырной коммерции. Жизнь людей становится все прозрачнее и для не менее (скорее, более) любопытных правоохранительных органов, понемногу обретающих возможность проконтролировать каждого человека практически в любом месте и в любой момент времени. Только в этом случае роль «морковки», обеспечивающей добровольный отказ от прав на свободу, играют уже не скидки-бонусы, а некая гипотетическая «всеобщая безопасность», гарантируемая пастырями от власти своему безразлично-согласному стаду.

У многих есть ощущение, что все мы одной ногой уже вступаем примерно в то будущее, которое изобразил Спилберг в «Особом мнении». Сам режиссер не скрывает, что всерьез озабочен ходом реальных событий, и честно признается, что побаивается реальности нарисованных картин будущего: «Предсказания Джорджа Оруэлла сбываются, но не в XX, а в XXI веке. Большой Брат уже следит за нами, и та небольшая приватность, которая есть у нас сейчас, полностью испарится лет через 20–30, потому что технология позволит смотреть сквозь стены и крыши, заглядывать в самые сокровенные тайны нашей личной жизни, в святая святых семьи». Поэтому можно предсказать, что человечество воплотит все эти кошмары, и 21 век – это последний человеческий век. На смену ему надвигается громада веков сверхчеловеческой истории, технологически управляемой умелыми пропагандистами, инженерами душ, на службе нужд господствующей системы.

Эта практика идеологической обработки масс посредством голливудской продукции, особенно усилилась в новом тысячелетии. Начиная с «Гладиатора», вышедшего на экраны перед президентскими выборами 2000 года. В нем поборник свободы побеждал морально разложившегося императора, в котором явственно угадывался Клинтон. И весь антураж Римской империи, от сената (как государственного учреждения, повторенного в США), до архитектуры зданий того же сената и стадионов, как нельзя более подходил для проведения общепонятных параллелей с современностью.

Это подействовало: народ Америки правильно воспринял метафору, передав власть президенту Бушу и республиканской партии. Затем такое положение дел было закреплено «Властелинами колец» и «Звездными войнами». В этих фильмах пропагандировалась идея похода во имя свободы и демократии. «Троя» закрепила успех Буша в 2004 году, оправдав его захватническую войну идеей предопределенности: мол, чему дано было произойти, то и произошло, азиаты сами напросились. Идею великого Гомера опошлили до уровня Гомера Симпсона!

А когда Америке пришлось столкнуться с реакцией третьего мира на ее агрессию, правящая верхушка США дала заказ на создание картины, вдохновляющей на последнюю войну за свободу и демократию. Последнюю, потому что мессидж таких фильмов, как «Последний легион» и «300 спартанцев» – война против всего мира, до последнего бойца.

В этой идеологической войне американцы не гнушаются прямыми издевательствами, например, над Путиным, чье лицо придали карлику из «Гарри Поттера». А в «300 спартанцев» умудрились оскорбить и иранцев, и россиян. Трудно не увидеть намек на Россию в великане, похожем на боксера Валуева, которого персы спускают с цепи, а он попутно крушит и самих персов.

Это идеальное кино для поднятия боевого духа американцев. И это тем более страшно, потому что в красивой обертке, с шутками и прибаутками про смерть, народу США внушается идея, что Америка – последний заслон на пути варваров, в роли которых выступает почти весь мир. Единственный выход, к которому подводит фильм, в свое время пропагандировался в Советсвом Союзе, словами песни: «и как один умрем, в борьбе за это».

Даже если все остальные народы мира восстанут на США, те скорее умрут, чем откажутся от взятого на себя обязательства защищать свободу. Такие идеологические манифесты, как «Последний легион» и «300 спартанцев», делаю свое дело, превознося ценности свободы и оправдывая войну с теми, «кто не с нами, тот против нас». При этом, «Последний легион» выполнил еще одну полтическую функцию: дал намек потенциальным преемникам президента России, что только заморские союзники могут спасти, когда ближайшие предали.

«Последний легион» – вообще уникальный случай политического манипулирования. Выпущенный на экраны России на 5 месяцев раньше премьеры в США (!!!), он показывает модель погибшей империи, прозрачно намекая на российские реалии. Есть большие основания полагать, что события в России будут развиваться именно по этому сценарию: преемник Путина не удержит власть, и ему придется идти на поклон к заморской империи.

Амбиции США – главный вызов, в соотвествии с которым все страны мира должны строить свою политику. Вот только при нынешнем уровне глобализации и взимной интеграции всех стран, гибельный курс Америки потянет за собой всех в ад. Ад, нарисованный тем же Голливудом в «Терминаторе», «Матрице» и других антиутопиях. Странным образом, мы все явственнее видим начальные признаки осуществления именно этих страшных сценариев. Таким образом, Голливуд морально готовит нас к будущему «новому яростному миру». Это будет Апокалипсис, конец истории. Но не человечества.

Конец истории, с целью сохранения своего положения, реализован власть предержащими через болтологию, симулирование реального политического процесса. На словах власть борется за права людей (или что там актуально), а на деле просто таким образом сохраняет свое положение арбитра, зарабатывая реальные средства. Арбитраж – это кроме судейства, означает вид сделок на бирже, по страхованию рисков. Страхование – вот главный бизнес наших дней! В условиях увеличивающегося мирового хаоса, те, кто его провоцирует и организует, могут брать за свои услуги по контролю рисков любые деньги!

Вот только энергия из ниоткуда не берется. Быстрая аккумуляция энергии (капиталов) возможна только при разрушении чего-либо. Финансовые спекулянты разрушают саму капиталистическую систему! Это просто-напросто пиратство, архаизация общественных отношений, которая проявляется как наверху, в политике США, так и внизу, в биржевых спекуляциях, в которые втянуто большинство населения Запада.

Эти макроэкономические факторы в свою очередь определяются социально-демографическими: в спекуляциях участвуют капиталы пенсионных фондов, а значит, масштабы спекуляций зависят от уровня пенсионных накоплений. Этот объективный показатель, в сочетании с другими макроэкономическими факторами (внедрение инноваций, потоки инвестиций и др.) составляют ось абсцисс на графике стабильности олитико-экономической системы. Ось ординат составляют пропагандистские усилия властей, которые способны вызвать объективные потрясения в экономике.

Именно от экономического состояния зависит стабильность политической системы. Когда властям нужно провернуть какое-то дельце, внедрить новую идею, они сенсибилизируют массы экономическими методами. Это касается западных стран. В азиатских и латиноамериканских у властей еще больше средств для сенсибилизации. Так, в России прокурор или другой представитель власти способен вызвать панику на бирже. А перепечатка карикатур из датской малотиражки в Иране – вызывает обострение религиозных чувств и увеличивает цены на нефть.

В любом случае, для смены политического курса необходима сенсибилизация. Это многократно увеличивает воздействие идеи, которую власть хочет внедрить.

Но это не означает, что власть произвольно берет идею. Нет, развитие идей следует своей логике. Поэтому по публикациям в прессе впослне можно проследить развитие определенной идеи, и предсказать ее будущее воздействие на страну.

Идеи имеют свою иерархию. Идеи, определяющие развитие отдельных стран, находятся в иерархическом подчинении у конфессиональных и региональных идей. А над всеми ними доминируют общечеловеческие идеи. И самое главное – цикличность: смена управляющих идей происходит по своим законам, действие которых мы видим в истории.

Таким образом, зная иерархию идей, и стадию цикла, на которой они находятся, можно предсказать общественное развитие, согласно закону вызова-ответа. Закон этот прост: победа одной из идей накачивает энергией противоположную, которая сменит ту, что дошла до своего логического предела и накопила в людях усталость от себя. Время смены управляющих идей зависит от их положения в иерархии: национальные идеи имеют десятилетний цикл, имперские – столетний, цивилизационно-культурные – тысячелетний, конфессиональные – двух-тысячелетний цикл.

Сейчас повторяется цивилизационный цикл смены доминирующей культуры. Западная фаустовская культура окончательно дискредитировала себя в двух последних империях: коммунистической и американской. Фашизм был началом реакции на бездуховный материализм. Процесс эрозии Запада начинается изнутри. Он приводит к упрощенческим формам общественной реакции, возвращению к средневековой жестокости, как в гитлеровскй Германии. Просачивание архаики внутрь государства, как показывает опыт, может быть чревато массовой варваризацией. Трудно судить, насколько старые правила применимы к обновившимся укладам. Однако известно, падению исторических цивилизаций предшествовала их внутренняя варваризация, источниками которой были как люмпенизация собственного населения, так и засасывание внутрь варваров с их укладами жизни.

На наших глазах это произойдет с США, страной, в которой факторы развития конфессионального цикла (протестантизм) наложились на цивилизационные (бегство от упаднической европейской культуры, в попытке возвращения к отцовской модели государства – отсюда выражение «отцы-основатели» по отношению к первым пилигримам). Чтобы глубже понять дух американской нации, проследим ключевые факторы ее генезиса. И вся история Америки освящена духом божественного избранничества. Исторически христианство включало в себя две непримиримые идеи: что все люди близки, непосредственно соотносятся с Богом и что некоторые из них более близки к нему, чем другие. Вначале, как Кальвин записал в своих «Институциях», Бог «избрал евреев в качестве своего собственного стада»; «обещание спасения… касалось только евреев до того момента, пока стена не была разрушена».

Затем, когда произошло то, что Джонатан Эдварде назвал «отменой особой божьей заботы о евреях», стена «была разрушена, чтобы открыть путь для более широкого успеха Евангелия». С тех пор избранные люди являлись как бы отобранными из общего числа и отличными от грешников. Со временем идея о святых, которых можно отожде ствлять с историей, растворилась в трансцендентальное понятие постисторического Града Божьего.

Таким образом св. Августин заложил наряду с «провиденческой историей», историей подъема и упадка мирских сообществ, идею «истории спасения» – о путешесвии избранных к спасению за пределы истории. Согласно «провиденческой истории», все мирские сообщества конечны и проблематичны; все они процветали и увядали, все имели начало и конец. Это заложено в них изначально, потому что только Град Божий вечен, остальные царства неизбежно будут разрушены.

Генри Адамс применил к первым годам Американской республики точную формулировку тезиса о цикличности. «Взмах маятника, – писал он, – измеряется периодом примерно в двенадцать лет. После подписания Декларации независимости понадобилось двенадцать лет для выработки действенной Конституции; следующие двенадцать энергичных лет вызвали реакцию против созданной к тому времени системы правления; третий двенадцатилетний период заканчивался колебанием в сторону проявления еще большей энергии; и даже ребенок мог бы рассчитать результат еще нескольких таких повторов. В периоды преобладания частного интереса имеет место проявление и других повторяющихся характеристик. Такие периоды наступают как ответная реакция на требования действовать с пользой для общества. Ибо для периодов общественной целеустремленности характерны постоянно растущие требования к человеку. Они поглощают не только психическую энергию, но и время. В сутках не хватает часов, чтобы успевать и спасать нацию, и заботиться о собственной семье. В конце концов общественная активность истощает силы и разочаровывает. Люди отказываются от общественной деятельности, с тем чтобы сосредоточиться на проблемах своей частной жизни.

Неоконсерватизм, который сформировался в 80-е годы в среде интеллектуалов, религиозных активистов и молодежи, вовсе не означает некой фундаментальной трансформации настроений нации. Данный консерватизм – это именно то, чего и ожидал бы историк в период колебания политического цикла в сторону ориентации общества на частные интересы. Он повторяет консерватизм 50-х, и индивидуалистический курс на личное обогащение, приведший к Великой Депрессии конца 20-х., и «крестовый поход» против правительственного регулирования экономики, которое началось с принятия в 1887 г. акта о торговле между штатами.

Как в эти предыдущие годы торжества консерватизма, американцы к концу 70-х годов почувствовали себя по горло сытыми общественной активностью и разочарованными в ее последствиях. Теперь стрелка компаса качнулась в сторо– ну частного интереса и удовлетворения самих себя. Ответная реакция достигла своей кульминации при Рейгане в 80-е годы. Этот период получил соответствующие его характеру наименования – «культура нарциссизма».

Сейчас повторяется эта история, что можно назвать ультра-неоконсерватизмом. Если в интеллектуальной сфере следствием индивидуализма является стагнация, то в политике им может быть деспотизм. Люди начинают рассматривать обязательства перед обществом как досадное отвлечение от погони за деньгами; и «для того, чтобы лучше приглядывать за тем, что они называют собственным делом, они пренебрегают главным делом своей жизни – быть хозяевами самим себе». Уход в частную жизнь, поощряя гражданскую апатию, провоцирует наступление тирании.

Экономист Альберт Хиршман в в книге «Смещающаяся заинтересованность» предлагает иную систему циклов. Распространяя теорию потребления на внутреннюю политику, Хиршман утверждает, что со времен промышленной революции западное общество поочередно устремляет свою заинтересованность то к одной, то к другой из двух расходящихся целей – индивидуальному и общественному счастью. Согласно циклу Хиршмана, общество движется туда-сюда между периодами поглощенности делами частных лиц и периодами занятости общественными проблемами. Это периодические повороты, по его словам, между «частным интересом» и «общественной активностью». Они длятся в среднем 2 цикла Адамса, 24 года. Затем 12 лет реакции.

Каждому периоду общественной целеустремленности соответствует проблема, играющая роль запала. В первые десятилетия нашего столетия такой цикл был спровоцирован концентрацией экономической мощи в руках трестов. В 30-е годы таким запалом стала Депрессия, в 60-е – борьба за расовую справедливость. Каждый раз, собираясь с силами для решения той или иной взрывоопасной проблемы, республика высвобождала энергию для широких реформ.

Слово республика здесь ключевое. Подобно Риму, США являются республикой, становящейся империей. Отцы-основатели США в самом деле копировали не толька римский стиль, но и дух Рима (заложенный в американское законодательство). Совпадения в развитии США и Рима просто поразительные! И даже временные рамки совпадают: гражданскую войну в Риме времен Цезаря, и сумасшедшего Нерона, преследующего растущую в своем влиянии религию – разделяет столько же лет, сколько гражданскую войну в США и слабоумного Буша-младшего, способствовующего своими действиями росту влияния ислама. Подобно римским императорам, личность правителя начинает играть все большую роль в истории. Если Авраама Линкольна можно сравнить с Цезарем, то Буш-младший – это Нерон, поджигающий свой город, чтобы получить повод преследования религиозных фанатиков, в нашем случае мусульманских. Реформированная религиозная доктрина с окраин империи – тогда христианство, сейчас – вакхабизм, начинает играть все большую роль в общественно-политической жизни, подпитываясь преследованиями властей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное