Эдуард Багиров.

Гастарбайтер

(страница 11 из 14)

скачать книгу бесплатно

   – Да ну, ты что! Москино для лохов и приезжих! В тренде надо быть, в тренде!
   – Я и так в тренде. И в апрельском GQ же писали…
   – Кто в тренде? Ты? Да ни в каком ты не в тренде! Был бы ты в тренде, ты про Москино бы не ляпнул! А в GQ главный редактор вообще гомосексуалист. Ему верить – себя не уважать!
   Наповал сражённый столь убедительными аргументами тот, который «не в тренде», понуро повесил голову. Было очевидно, что стыдно ему стало по-настоящему. Мы с Наковальней переглянулись и громко захохотали. Парочка вздрогнула, насторожённо воззрилась на нас, снялась с мест и растворилась в толпе.
   – Слышь, Жень, а что такое «в тренде»? – вопросил Наковальня, икая и утирая слёзы.
   – А хрен его знает, – ответил я, разбавляя виски колой. – Из их разговора я понял только одно: мы с тобой лохи полные. Ну, или приезжие, выбирай сам, – и мы снова захохотали. Подошла пригласившая нас подружка, хрупкая светловолосая девушка в вечернем платье. Была она разрумяненная и возбуждённая – ей здесь, естественно, очень нравилось.
   – Ну, как вам тут, мальчики? Не скучаете? Не правда ли, у нас очень гламурненько?
   – Ну да, Анечка, – ответил Андрей, и мы снова рассмеялись. – Здесь просто преотличненько. Даже в некоторой степени духовненько.
   – Ой, я рада, что вам понравилось, – затараторила девушка. – Вы не стесняйтесь, общайтесь, пейте, с девушками знакомьтесь, а то сидите тут вдвоём, как два бирюка, ну, или педика. Да ещё и одеты, как на базаре – джинсы да футболки… Ну, всё, я пойду ещё потанцую, – и исчезла.
   – Ну, блин, дают, – улыбнулся я. – И чего, они всегда такие?
   – Наверное, – Наковальня недоумённо пожал плечами, – несчастные люди. Мечутся всю жизнь, как белка в колесе, никакого духовного развития. Офис – дом – клуб по пятницам – офис. Ну, фитнес ещё иногда. И глянец. И кредиты, кредиты, кредиты. Пластиковые люди.
   – Но девушки тут есть очень даже симпатичные, – заметил я, оглядываясь вокруг. – Вон та, к примеру, посмотри, очень ничего, ухоженная.
   – Ну, сейчас все ухоженные, Жень. Солярий там и всё такое. А в голове что? Общался тут со своей любовницей на днях, с Лилькой Глушенко. Тоже из этих, корпоративных, в каком-то говенном журнальчике работает. Весь вечер рассказывала мне, как я неправильно живу. Раздолбаем называла. И Машку мою опускать пыталась, что она дома сидит и карьеры не делает. А вот у неё, говорит, всё правильно, конкретно и стабильно, и карьера на уровне. А на самом деле что? Девке под тридцатник, ни семьи, ни детей нет и в помине – всё принца искала, и в глазах безнадёга. Безнадёга дряблотелой тётки под четвёртый десяток. Но она ещё пыжится. Знаешь, как себя называет? «Баба с баблом»! О как! А какое там, на хрен, бабло? Десять последних лет жизни у неё ушло на то, чтобы выслужить кредит на занюханную однушку в сгнившем бараке, у Третьего транспортного кольца.
И сидит теперь в ней, довольная по уши. А оставшиеся полжизни у неё уйдут на выплату этого самого кредита. Зомби чистой воды.
   – А на фига ты с ней встречаешься? Я и трёх дней бы с такой не выдержал. Тебя не угнетает?
   – Нет, дело не в этом, – Наковальня задумчиво почесал переносицу. – Я к ней какой-то академический интерес испытываю. Всё жду, когда её в дурку увезут. Вот вечерок пробуду с ней, а когда начинает ехать крыша и глаза кровью наливаются, уезжаю домой. И вот приезжаю я, а мне Машка моя дверь открывает, и глаза у неё сияют, и нежно так в висок целует… И мозг не выносит. Красота! А у этой только и разговоров, что о деньгах, шмотках и клубах. Все, которые негламурные, у неё лохи. Вот у тебя, к примеру, какие часы?
   – Да никаких… А на фига? Мне всё равно, сколько сейчас времени. Я никуда не тороплюсь.
   – Лох! – заржал Наковальня. – У настоящего мужчины должны быть часы. Дорогие.
   – Да мне-то они зачем? Ну, куплю я завтра часы, и что, у меня от этого лучше стоять будет?
   – На дорогие часы ведутся девки, Жень.
   – Андрюх, какие девки-то? Вот эти, что ли? – я обвёл взглядом помещение, набитое менеджерами. – Если все так, как ты говоришь, то мне такие и даром не нужны. Взять ту же мою Ирку, она всегда отлично одевалась, с безупречным вкусом, и кричаще дешёвых тряпок с рынка у неё отродясь не водилось. Но чтобы она этим серьёзно заморачивалась да ещё и выносила мне по этому поводу мозг? Часы какие-то… Чушь несёшь. У тебя, кстати, тоже нет часов.
   – Жень, да я-то как раз шучу, – у Наковальни, видимо, наболело.
   – А у Лильки только об этом и разговоры. Особенно когда вечеринки с её друзьями, вообще спасу нет. Я тут как-то даже чуть рожу одному из её коллег не набил. Ходит чмо такое гоголем, в обтягивающих задницу джинсиках за пятьсот баксов, чисто педераст, и пальцы гнёт. У меня, говорит, одни ботинки стоят дороже, чем всё, что на тебе надето.
   – А чего тогда Лилька твоя с тобой встречается, если ты такой негламурный? Ну, и трахалась бы тогда со своими напомаженными задротами.
   – Ну да, конечно, – улыбнулся Наковальня. – С ними потрахаешься, пожалуй, с этими педерастическими неврастениками. Разве что в мозг. Они ж новопассит с собой в бардачке возят. Он же девушку целует, а сам о начальстве думает. Тьфу! А по поводу ботинок дорогих, – продолжал он, – так этому лошонку невдомёк, что я бухгалтеру своему плачу в три раза больше, чем зарабатывает он сам. Послушал я их на протяжении вечера и не выдержал, сорвался. Какого хрена, говорю, вы тут понтуетесь друг перед другом, идиоты? Вы же и есть самые настоящие лохи! Вы ж тратите свою и без того никчёмную жизнёнку на то, чтоб на вас наживали. Всё же просто! Джинсы «Ливайс» самые лучшие джинсы в мире. Вы это прекрасно знаете. Проверено веками. И стоят максимум сотку. Но вы тратите последнее бабло и покупаете за пятьсот баксов какую-нибудь дизайнерскую хрень, которая прослужит вам полгода и благополучно скончается на ваших рыхлых задницах, но зато поможет гомику Готье насыпать лишний холмик кокаина под ноги очередному снятому мальчику. А на оставшиеся от зарплаты гроши вы покупаете упаковку витаминов и десять штук дубовой синтетической пиццы и потом долго питаетесь ею, предварительно разогрев в купленной в кредит стодолларовой микроволновке LG. Вы, якобы озабоченные здоровым образом жизни, с большим трудом выносите дым моих сигарет, но зато платите восемьдесят баксов за штучку «коибы», себестоимость целой коробки которых составляет едва ли один доллар. И вы с вымученным удовольствием на глупых физиономиях глотаете этот вонючий смрад, перед уровнем отвратности которого меркнет гадкий чад любой просроченной моршанской «примы». Но вам впарили, что сигары – это круто! Ну, не лохи ли вы? Вы носите красные кроссовки. Не потому, что это красиво, это совсем не красиво и уж точно ни в какие ворота не лезет при ваших рано ожиревших, овцебычьих корпоративных рылах. Просто в апрельском номере обкокаиненный и освиневший редактор глянцевого журнала предположил, что Миучча Прада предположила, что тузы высокой моды предположили, что предположительно в этом сезоне в моде предполагаются быть именно красные кроссовки. И вы, отстойные упырюги, в упор не видите, что редактор журнала, на которого вы равняетесь, просто обыкновенный жирный, тупой мажорный скот, глубоко вас презирающий. А вы всю жизнь мечетесь и всю жизнь метаться будете, а на вас, баранах, будут наживать. Тьфу, лохи! – и Наковальня грохнул о столешницу донышком стакана.
   – Да ладно, брат, успокойся, – я улыбнулся. – Не наплевать ли тебе на них?
   – Женя, ты не понимаешь… – он все не мог успокоиться. – Ты знаешь, что дорогие мобильные телефоны эти мутанты покупают в кредит?
   – Ты пьян, брат, – ответствовал я. – Хорош гнать, это уже не смешно, – тут у Наковальни зазвонил мобильник. Звонила жена, просила прибыть домой пораньше.
   – Ладно, чёрт с ним, – махнул рукой Наковальня. – Об этом всем говорить – себя не уважать. Ты домой-то поедешь? Или потусуешься пока?
   – Езжай, я ещё с полчаса здесь посижу. Интересно мне. Уж очень персонажи колоритные. Когда ещё на таких полюбуюсь?
   – Лады, Жень, – Андрюха привстал, пошатнулся. Действительно пьян. – Я поехал. Удачного вечера.
   – И тебе, брат. Машке привет.
   Я проводил Наковальню до выхода, покурил на свежем воздухе и решил уже возвращаться назад в помещение, как вдруг внимание моё привлёк парковавшийся у бордюра чёрный сверкающий «глазастый мерседес». Я удивлённо присвистнул – из открывшейся задней двери красавца-автомобиля вылез прекрасно одетый молодой человек, с которым я довольно давно познакомился на дне рождения у одной из случайных девушек. Молодого человека звали Роман, и направился он прямо к двери нашего заведения. Я даже немного пожалел, что Наковальня уехал, ибо Рома являлся олицетворением и подтверждением темы нашей сегодняшней беседы. Просто находился он по несколько иную сторону баррикад. А выражаясь точнее – над баррикадами.
 //-- * * * --// 
   Роман лет десять назад приехал в Москву из Ташкента. Охарактеризовать его в трёх словах не получится. Это последний бродяга-романтик. Он вырос на вокзалах и в подвалах, плохо образован, довольно поверхностно эрудирован, но благодаря врождённой харизме и невероятной уверенности в себе, помноженной на гипертрофированное чувство собственного достоинства, живёт довольно неплохо. Он принципиально нигде не работает, ибо ради внутренней свободы готов жертвовать очень многим, в том числе и стабильным доходом. Денег не любит, хоть зарабатывает немало, и они платят ему взаимностью – у него их никогда не бывает. Поэтому меня здорово удивило наличие такого автомобиля, да ещё и с водителем. Живёт Роман в съёмных квартирах и никогда не имел больше одного чемодана вещей. Средства он изыскивает только для того, чтобы иметь возможность не работать. Умеет внушить человеку абсолютную уверенность в своей правоте, чем беззастенчиво и пользуется. В данный период времени добывает средства к существованию тем, что впаривает высокопоставленным ментам и чиновникам поддельные luxury-цацки из оригинальных каталогов, в основном часы известных брендов. Он искренне мне симпатичен, поэтому я с удовольствием махнул ему рукой, и он присел за мой столик. На эту вечеринку он приехал за одной из своих разноплановых подружек, коих водилось у него во множестве. Она, увидев его, тут же подбежала к нам и повисла у него на шее. Он осторожно отстранил её, буркнул: «Я позову», и она, стрельнув в меня глазами, снова исчезла в толпе своих коллег.
   – Ну, как жизнь, дружище? Как твои автобусы? – Роман наливает себе коньяк, закуривает сигарету. На руке у него скромные «Лонжин гран классик».
   – Да отлично всё вроде. Сам-то как? На работу, что ли, устроился? Машину, гляжу, хорошую завёл. С водителем, – уважительно отметил я. – А меня на каком-то говне возят…
   – Зачем мне работа? Мне и так неплохо. А машина не моя, а нанятая. К моим клиентам на метро не подъедешь. Вот был сегодня у генерала Ягушкина, начальника ГАИ Подмосковья, на пятёрку зелени его развёл. На месяц мне этого хватит за глаза, а потом к Немцову заеду, состригу и с него. Я с ним на днях познакомился в клубе «Культ».
   – Немцов в «Культе»?! А что он там делал? Там же одни студенты и буддисты чаи гоняют.
   – А там ди-джей Сайдстеппер выступал. Типа это круто, я не очень в них разбираюсь. Мне просто позвонил приятель и сказал, что в «Культе» Немцов, я набрал водиле и велел, чтоб рвал к клубу и чтоб припарковался рядом с «бумером» с флажками на номерах. А сам прыгнул в такси и приехал. Немцов был с какой-то тёлкой, явно не жена и не дочка. Тот ещё бабник. Хотя тёлка была красивая, ничего не скажешь.
   – А-а-а, понятно. И чего, ты прямо вот так подошёл к нему и сказал, типа, купите у меня швейцарские часы?
   – Ага, конечно, – громко захохотал Роман. – Прям вот взял и подвалил, с каталогом в руках. Жень, ты чё, из колхоза? Я же не какой-нибудь тупой барыга, и мы не в твоих сраных Кулебяках. На этом уровне особый подход нужен. Подошёл к нему, представился, выразил искреннее восхищение курсом его говенной партии и предложил канал для привлечения и легализации партийного бабла. Насрал в уши, короче.
   – Эге, – удивился я. – Да ты крут, Рома! И откуда ты только во всём этом разбираешься? Бабло партии, каналы какие-то…
   – Да не разбираюсь я в этом ни хрена, – ответил Роман. – Да и не нужно мне в этом разбираться, у меня другой профиль. Мне просто была нужна его визитка с мобильным номером. Поэтому я на ходу сочинил какую-то херню про липовый благотворительный фонд, сейчас уж в подробностях и не вспомню. Но на ключевые слова «СПС, легальное бабло, фонд, благотворительность» Борис Ефимыч стойку сделал сразу. Да ещё я подстерёг момент, когда они с тёлкой уходить стали, вышел вместе с ними, попрощался и на их глазах уехал на этом же самом «мерине». Немцов усёк, что я не хрен собачий, а больше мне ничего и не требуется.
   – Ну, и что дальше? – мне было жутко интересно.
   – А что дальше-то? Заеду на досуге к нему в Думу да втюхаю парочку «Патек Филиппов», – Роман ехидно ухмыльнулся, – как у Путина.
   – Чего-то я не понял. Как ты впаришь ему часы, если он пригласил тебя совсем с другой целью?
   – Жень, ну ты что, «в поле» не бегал? Засру ему мозги в пять минут. Нагоню какой-нибудь пурги, как в том же «Культе», и подведу разговор к моим «неограниченным связям на таможне». А потом достану каталог, и пусть выбирает. Со скидкой, хе-хе.
   – Круто. А не боишься, что какой-нибудь из обманутых ментов тебя найдёт и порвёт, как грелку? Тот же генерал Ягушкин…
   – Не-а, не боюсь, – невозмутимо ответил Роман, – пусть попробуют. Трогать меня – себе дороже. Лохи сраные, желающие за три копейки выглядеть на миллион, – на этой фразе он обвёл презрительным взглядом окружающий нас контингент, – просто не способны доставить мне неприятности. А вот я им – могу, да ещё какие. Тут на днях звонит мне полковник Берсеньев, начальник Одинцовского ГАИ. Он у меня левых «ролексов» на шесть штук зелени набрал. А потом отнёс их на экспертизу в «Меркьюри», и там ему в подробностях рассказали, кто он и что он. Короче, звонит этот лошара и давай на меня орать. Типа, знаю ли я, что бывает с теми, кто разводит на деньги полковников милиции. А я отвечаю ему, что да, прекрасно знаю, обычно они ездят на «меринах» с водителями обедать в «Бед Кафе». Чем я, собственно, сейчас и занимаюсь.
   – Ничего себе, ну ты и наглый, – поражённо уставился я на Романа. – И что он тебе ответил?
   – Грозил всеми небесными карами, тузик сраный. Типа, найдёт мой адрес по номеру мобилы и всё такое. А у меня сроду ни одна мобила на моё имя зарегистрирована не была, чё я, совсем лох, что ли. Но этого я ему объяснять не стал, а просто сказал, что после обеда я еду навестить генерала Ягушкина, его непосредственного начальника и по совместительству моего большого друга. И если уважаемый полковник Берсеньев соблаговолит пообещать, что больше не станет беспокоить Романа из-за какой-то трёхгрошовой ерунды, то Роман, в качестве бонуса от фирмы, обещает не упоминать полковника Берсеньева в разговоре с генералом Ягушкиным. И не цитировать вскользь некоторые высказывания Берсеньева. Как вы тогда сказали, товарищ полковник? «Генерал Ягушкин – первый вор во всём ГАИ»? Как, вы такого не говорили? А я все равно процитирую. Даже если ложки найдутся, осадок всё равно останется.
   – Ну, ты и отжигаешь, Рома, – я уже весело смеялся. – И что ответил полковник?
   – Ничего. Молча проглотил и повесил трубку. Понял, что шесть косарей – ерундовая плата за то, чтобы его не выставили козлом перед начальством. Да и что для него шесть тыщ долларов? Тьфу! Он начальник ГАИ самого богатого райцентра страны – Одинцовского! Под ним почти все тачки Рублёвки. Но полным лохом он этого быть не перестал. Мало того, полковник Берсеньев – лох ментальный, на генетическом уровне. Он хочет уверить себя, что, ненавязчиво светанув из-под рукава поддельными «ролексами», он офигенно возвысится в глазах окружающих. Зерно в этом, конечно, есть. Но очень маленькое. Маааленькое такое зёрнышко, тонущее в огромной луже его ужасающей глупости и никчёмности. Потому что поведутся на эту его лажу только такие же латентные терпилы, как и он сам. А я такие вещи просекаю чётко. У меня, видишь ли, менталитет другой. И поэтому у меня, – Рома показал глазами на запястье, – в отличие от него, часы настоящие. А этот полковник просто мой бизнес, маленький, но очень духовный. С эротическим оттенком, ха-ха. В лице этого упыря и ему подобных я без смазки имею в замшелые задницы всю эту совковую псевдоэлиту. А они при этом ещё и улыбаются. Таких, как Берсеньев, я презираю даже больше, чем девок, которые ездят в Турцию трахаться с турками. А уж безнравственней и отвратительней этого, казалось бы, вообще ничего быть не может.
   – Глубоко копаешь, жулик, – улыбнулся я, но не сдавался. – Ну, хорошо. А если отнесёт часы на экспертизу уже сам Ягушкин? А потом наедет на тебя…
   – А вот здесь уже, – Роман назидательно поднял указательный палец, – тонкий психологический момент. Этого никогда не произойдёт. Ладно там подмосковный полкан, он лошара и совок. Но чиновник уровня Ягушкина, или того же Немцова, никогда не опустится до звонка какому-то ничтожному червю, типа меня, и не станет нигде чревовещать, что его нагнул и поимел какой-то уличный жулик. Он вообще никому никогда об этом не расскажет. Ты же не будешь орать на весь мир, что тебе вчера в палатке впарили просроченный «доширак»? Потому что будешь выглядеть глупо. Вот и они тоже. Они при встрече просто предпочтут меня тупо не узнать.
   – Да уж, – я задумался. – И что, долго ты так намерен… «таможничать»?
   – Генералов на мой век хватит, старик, – бодро ответствовал Рома. – У меня ещё Министерство обороны и ФСБ не до конца охвачены. А теперь всё, мне пора. Успехов тебе, Жень.
   – И тебе не хворать, джентльмен удачи, – и я с удовольствием пожал ему руку.
   Роман допил коньяк и раздавил в пепельнице окурок. Его девушка уже давно тёрлась поодаль, не осмеливаясь подойти ближе. Он махнул ей рукой, они вышли на улицу и исчезли в затонированных недрах сияющего шедевра немецкого автопрома.
 //-- * * * --// 
   Спустя ещё час в помещении не осталось ни одного трезвого лица. Не знаю, почему на этих корпоративах принято упиваться до потери человеческого облика. Наверное, потому что халява. Лицезрение шатающихся и блюющих менеджеров прискучило мне довольно быстро, так как сам я уже начал трезветь. Девушки тоже залили глаза выше ватерлинии, а пьяная женщина – зрелище куда более мерзкое, чем пьяный мужчина. Я в последний раз оглядел помещение, выпил ещё стакан виски и вышел на улицу. Свежий воздух продышавшегося от вечных пробок ночного Садового кольца отрезвил меня окончательно. Чёрт, подумал я. Забыл сходить в туалет… Не возвращаться же теперь, примета плохая. Зайду-ка вон в ту подворотню.
   Возню и придушенные взвизги я услышал метров за пятьдесят. В темноте мельтешило несколько теней. «Пусти, козел», – услышал я сдавленный женский голос, в ответ послышалась возня и бубнеж мужского баритона. Вглядевшись в полумрак подворотни, я увидел знакомое платье и светлые волосы Наковальниной одноклассницы, которую жёстко зажали в углу три невнятные мужские фигуры. Схватив брошенную кем-то в подворотне бутылку из-под пива, я инстинктивно рванулся вперёд. Фигуры оказались довольно крепкими с виду, наголо бритыми ребятами. На одном – светло-зелёная натовская куртка, на двух других куртки были чёрные, с какими-то неразборчивыми нашивками, выполненными готическим шрифтом. «Чёрт, скинхеды!» – мелькнула в голове удивлённая мысль. Но отступать было уже некуда, да и не смог бы я…
   Мне повезло – просто я был гораздо трезвее, чем эти трое. Иначе они в несколько секунд запинали бы меня до состояния фарша. С налёта выстегнув одного из них прямым ударом в челюсть, второму я сразу же врезал ребром ладони в кадык и что было силы добавил бутылкой по голове. Раздался хруст, и даже в полумраке было видно, как хлынувшая кровь залила ему лоб и глаза. Убить человека ударом бутылки по голове фактически нереально, это я знаю на собственном опыте, поэтому каждое моё действие было достаточно выверенным и хладнокровным. Когда двое уродов уже валялись на земле, мне уже не составило труда нейтрализовать и третьего, довольно чувствительно зарядив ему кулаком под глаз и добавив мыском ботинка в коленную чашку. Когда я выволок девушку на свет божий, мне осталось только убедиться, что она пьяна. В лоскуты. Вдребезги. В стельку.
   Я дотащил её до обочины и махнул рукой проезжавшему мимо жидкому потоку машин. Через секунду, взвизгнув тормозами, возле нас остановился «Форд» патрульно-постовой службы, с нарядом на борту. Из авто вылезли три мента с отвратительно жирными, не несущими на себе печати даже зачаточного интеллекта мордами и направились в нашу сторону. Старший группы – усатый лейтенант – потребовал предъявить документы. Увидев, что я не москвич, предложил показать регистрацию. Регистрироваться в столице страны, гражданином которой уже являюсь, мне и в голову не приходило, потому что это унизительно. Я предпочитал отделываться от алчных и голодных уличных ментов несколькими мелкими купюрами. Выбирал из двух зол меньшее. Снисходительно швырнуть менту подачку, по мне, было гораздо более приемлемо, чем бараном в стаде толпиться по райотделам, угодливо заглядывая в пустые глаза милицейским чиновникам. Поэтому регистрации в Москве у меня так никогда и не было.
   Лейтенант почуял поживу, и глаза его маслено заблестели. И в эту минуту из подворотни выползли, поддерживая друг друга, трое избитых уродов.
   – Ого, – удивлённо буркнул мент, – никак потерпевшие? Твоя работа? – обратился он ко мне.
   – Моя, – я с трудом поддерживал постоянно выпадающее из моих объятий тело менеджерши, инертной массой норовящее сползти на недружелюбный асфальт. – Они девушку обижали.
   – Понятно. Давай в машину. В отделе разберёмся.
   – Да зачем в машину-то, начальник? Ты посмотри на неё, она же в хлам. До дома надо доставить.
   – В машину, ты чё, не понял? – мент многозначительно подёргал ремень висящего через плечо автомата Калашникова. – Ты посмотри вон на того, – махнул он головой в сторону окровавленного горе-насильника, которому я врезал бутылкой. – А если он истечёт кровью и подохнет? Ищи тебя потом, чурку. Быстро в машину, я сказал! Вась, грузи его, суку!
   Один из стоящих рядом ментов вызвал по рации ещё одну машину, и нас всех пятерых повезли в отделение.
 //-- * * * --// 
   – Выкладывай всё из карманов. Так, руки опустил, быстро. Сержант, забери у него всё, да не ссы, твоя труба никому не нужна, можешь не выключать. Слышь, сержант, шнурки сними с него, ремень не забудь, нах.
   – Шнурки-то зачем, начальник? Думаешь, давиться полезу?
   – Заткнулся, чурка. Сержант, давай этого в угловую, в правой бомж, сука, облевался. Чё лыбишся, сука? Щас к бомжам закину, нах. Да не трогай его, сержант, он не баклан, он уголовный.
   Девушку уложили на скамейку в «обезьянник», скинов – в соседнюю с ней клетку, а меня поместили в камеру. Через полчаса начался прессинг. Меня отвели в кабинет, где сидел какой-то мужик в штатском. Видимо, следователь.
   – Ну что, Евгений, – начал он, многозначительно покопавшись в лежавших на столе бумагах, – попал ты. Искалечил пацана ни за что. Закроют тебя теперь.
   – Не «ни за что», товарищ следователь, а за дело. Они…
   – Да заткнись ты, придурок, – злобно оборвал меня мент. – Какой я тебе товарищ? Охамели совсем… Ты, чурка, напал на отдыхающих москвичей и нанёс им тяжкие телесные повреждения. Поднял кривую преступлений, совершённых в Москве приезжими. Хорошо, что тебя вовремя поймали. А то бы ещё один висяк на нашу голову.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное