Александр Дюма.

Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2

(страница 1 из 54)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Александр Дюма
|
|  Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2
 -------

   Отправившись к де Гишу, Рауль застал у него де Варда и Маникана. После истории с дуэлью де Вард делал вид, что не знаком с Раулем.
   Де Гиш встал навстречу Раулю. Горячо пожимая руку друга, Рауль бросил беглый взгляд на его гостей, стараясь угадать, чем они озабочены.
   Да Вард был холоден и непроницаем. Маникан как будто весь был погружен в созерцание убранства комнаты.
   Де Гиш увел Рауля в соседний кабинет и усадил его.
   – Ты выглядишь молодцом! – сказал он ему.
   – Странно, – отвечал Рауль, – настроение у меня весьма неважное.
   – Так же как и у меня, Рауль. Любовные дела не ладятся.
   – Тем лучше, граф. Я был бы очень огорчен, если бы твои дела шли хорошо.
   – Так не огорчайся. Я очень несчастлив и вдобавок вижу кругом одних счастливцев.
   – Не понимаю, – отвечал Рауль. – Пожалуйста, друг мой, объяснись.
   – Сейчас поймешь. Я напрасно боролся со своим чувством; оно росло и постепенно захватывало меня целиком. Я вспоминал твои советы, призывал на помощь все свои силы; я хорошо понимал, на что я иду. Это гибель, я знаю. Но пусть! Я все-таки пойду вперед.
   – Безумец! Ведь первый же шаг погубит тебя.
   – Пусть будет что будет.
   – Однако ты рассчитываешь на успех, ты думаешь, что принцесса полюбит тебя!
   – Я не уверен, Рауль, но надеюсь, потому что без надежды жить невозможно.
   – Но допустим, ты добьешься счастья, ведь тогда ты уж наверняка погибнешь.
   – Умоляю тебя, Рауль, не спорь со мной, ты меня не переубедишь: я не хочу этого. Я так долго добивался, что уже не могу отступить, я так сильно страдал, что смерть показалась бы мне благодеянием. Я не только безумно влюблен, Рауль, меня терзает также неистовая ревность.
   Рауль сжал кулаки; можно было подумать, что его охватил гнев.
   – Ну хорошо! – сказал он.
   – Хорошо или плохо – мне все равно. Вот чего я хочу от тебя, моего друга, моего брата. Последние три дня принцесса в непрерывном опьянении от восторга. В первый день я не решался взглянуть на нее, – я ненавидел ее за то, что она не страдает, подобно мне. На другой день я не мог отвести от нее глаз, и она, я это заметил… она, Рауль, смотрела на меня если не с состраданием, то с некоторой благосклонностью. Но между нами встал третий; чья-то улыбка вызывает ее улыбку.
Рядом с ее лошадью постоянно скачет лошадь другого, над ее ухом постоянно звучит ласковый голос другого. Рауль, моя голова пылает все эти три дня, в моих жилах разливается огонь. Я должен прогнать эту тень, потушить эту улыбку, заглушить этот голос!
   – Ты собираешься убить принца? – воскликнул Рауль.
   – Нет, нет! К принцу я не ревную; я ревную не к мужу, а к любовнику.
   – К любовнику?
   – Да… А разве ты теперь ничего не замечаешь? В дороге ты был более проницателен.
   – Ты ревнуешь к герцогу Бекингэму?
   – Я умираю от ревности!
   – Опять?
   – О, на этот раз дело легко уладить, я уже послал ему письмо.
   – Так это ты ему писал?
   – А ты почем знаешь?
   – Он сам сообщил мне. Вот, смотри.
   И Рауль протянул де Гишу письмо, полученное им почти в одно время с письмом друга. Де Гиш с жадностью прочитал его и заметил:
   – Это письмо благородного и, главное, учтивого человека.
   – Конечно, герцог – человек воспитанный. Надеюсь, твое письмо составлено в таких же выражениях.
   – Я покажу тебе мое письмо, если ты пойдешь к нему от моего имени.
   – Но это почти невозможно.
   – Почему?
   – Герцог обращается ко мне за советами так же, как и ты.
   – Да, но, надеюсь, ты мне отдашь предпочтение. Послушай, вот что я попрошу тебя сказать герцогу… Это нетрудно… В один из ближайших дней: сегодня, завтра, послезавтра – словом, когда ему будет угодно, я желал бы встретиться с ним в Венсенском лесу.
   – Герцог – иностранец. Да и особое его положение не позволяет ему принять вызов… Вспомни, что Венсенский лес расположен совсем недалеко от Бастилии.
   – Последствия касаются только меня.
   – Но повод к этой встрече… Какой я выставлю повод?
   – Будь спокоен, он тебя не спросит об этом… Я так же раздражаю герцога, как и он меня. Прошу тебя, пойди к герцогу; я готов упрашивать его принять мой вызов.
   – Это лишнее… Герцог предупредил меня, что хочет поговорить со мной. Он на карточной игре у короля… Пойдем туда. Я вызову его в галерею. Ты же держись в стороне. Мне достаточно будет двух слов.
   – Ну так идем!
   По дороге Рауль, который один только знал тайны обеих сторон, обдумывал, как бы устроить их примирение.
   Войдя в залитую светом галерею, где, точно звезды на небесном своде, двигались самые прославленные придворные красавицы, Рауль на мгновение забыл о де Гише и загляделся на Луизу. Находясь среди своих подруг, она, точно зачарованная голубка, не сводила глаз с блестящей группы, окружавшей короля.
   В десяти шагах от принца герцог Бекингэм пленял французов и англичан своим величественным видом и роскошью наряда.
   Кое-кто из старых придворных вспоминал его отца, но это воспоминание было не во вред сыну.
   Бекингэм разговаривал с Фуке. Фуке рассказывал ему что-то о Бель-Иле.
   – Сейчас я не могу подойти к нему, – заметил Рауль.
   – Подожди удобного момента, но, пожалуйста, кончим сегодня. Я весь горю.
   – Вот кто нам поможет, – сказал Рауль, завидев д’Артаньяна в новом блестящем мундире капитана мушкетеров.
   И Рауль направился к д’Артаньяну.
   – Вас искал граф де Ла Фер, шевалье, – сказал он.
   – Я только что с ним говорил, – ответил д’Артаньян, рассеянно оглядываясь кругом.
   Вдруг взор его стал напряженным, как у орла, заметившего добычу.
   Рауль проследил за направлением его взгляда и увидел, что де Гиш кланяется д’Артаньяну. Но он не мог разобрать, на кого был обращен пытливый и надменный взгляд капитана.
   – Шевалье, – сказал Рауль, – вы могли бы оказать мне большую услугу.
   – Какую, милый виконт?
   – Мне нужно сказать два слова герцогу Бекингэму, но он разговаривает с господином Фуке, и мне, конечно, невозможно вмешаться в их беседу.
   – Вот как! С господином Фуке? Господин Фуке здесь? – спросил д’Артаньян.
   – Разве вы не видите? Вон там.
   – Так ты думаешь, что мне удобнее подойти к нему, чем тебе?
   – Вы человек более значительный.
   – Да, это правда. Я капитан мушкетеров. Этот чин я получил так недавно, что постоянно забываю о нем.
   – Смотрите, он глядит на вас… если я не ошибаюсь.
   – Нет, нет, не ошибаешься, именно мне он оказывает эту честь.
   – Так теперь самая подходящая минута.
   – Ты думаешь?
   – Пожалуйста, пойдите.
   – Иду.
   Де Гиш не спускал глаз с Рауля; тот сделал ему знак, что дело улажено.
   Д’Артаньян направился прямо к группе, окружавшей герцога, и вежливо раскланялся с г-ном Фуке и остальными.
   – Здравствуйте, господин д’Артаньян. Мы беседовали о Бель-Иле, – начал Фуке непринужденным тоном светского человека, которым многие не могут овладеть за всю жизнь.
   – О Бель-Иле? Вот как! – удивился д’Артаньян. – Ведь он принадлежит вам, господин Фуке?
   – Господин Фуке сейчас только сказал мне, что он подарил его королю, – заметил Бекингэм. – Очень рад вас видеть, господин д’Артаньян.
   – А вы знаете Бель-Иль, шевалье? – спросил мушкетера Фуке.
   – Я был там только раз, сударь, – любезно отвечал д’Артаньян.
   – И долго там пробыли?
   – Один день, монсеньор.
   – Что же вы там видели?
   – Все, что можно увидеть в течение одного дня.
   – С вашими глазами, сударь, за день можно увидеть много.
   В это время Рауль сделал знак Бекингэму.
   – Господин суперинтендант, – сказал Бекингэм, – оставляю вам вместо себя капитана, который лучше меня разбирается в бастионах, эскарпах, контрэскарпах; меня зовет приятель.
   И Бекингэм направился к Раулю, остановившись по дороге у стола, за которым играли принцесса, королева-мать, молодая королева и король.
   – Смотри, Рауль, – подтолкнул друга де Гиш. – Вот он… поспеши.
   Сказав комплимент принцессе, Бекингэм снова двинулся к Раулю. Рауль пошел к нему навстречу. Де Гиш остался на месте и внимательно наблюдал.
   В тот момент, когда они должны были встретиться, к герцогу Бекингэму подошел принц.
   На его накрашенных губах играла очаровательная улыбка.
   – Боже мой! – произнес он с дружеской любезностью. – Что я слышал, милый герцог?
   Бекингэм оглянулся; он не заметил, как подошел принц.
   Герцог невольно вздрогнул. Легкая бледность покрыла его щеки.
   – Что же вы услышали, ваше высочество? – спросил он. – Что так поразило вас?
   – Даже привело в отчаяние, сударь! – отвечал принц. – Это известие огорчит весь двор.
   – Ваше высочество очень благосклонны ко мне, – поклонился Бекингэм. – Я догадываюсь, что речь идет о моем отъезде.
   – Именно.
   – Увы, ваше высочество, я в Париже всего пять-шесть дней, и мой отъезд может огорчить только меня.
   Де Гиш услышал эту фразу и, в свою очередь, вздрогнул.
   – Его отъезд! – пробормотал он. – Что он говорит?
   Филипп продолжал прежним любезным тоном:
   – Я вполне понимаю, что король Великобритании призывает вас, сударь; всем известно, что его величество Карл Второй не может обойтись без вас. Но и мы не можем так легко расстаться с вами. Примите же выражение моего искреннего сожаления.
   – Ваше высочество, – сказал герцог, – поверьте мне, я покидаю французский двор…
   – Потому, что такова воля короля, я понимаю. Но если вы думаете, что мое желание имеет какой-нибудь вес у короля, то я берусь упросить его величество Карла Второго оставить вас во Франции еще на некоторое время.
   – Я крайне польщен, ваше высочество, – отвечал Бекингэм. – Но я получил категорический приказ. Я не могу дольше оставаться во Франции, я и так уже просрочил время и рискую вызвать неудовольствие моего государя. Только сегодня я вспомнил, что должен был уехать уже четыре дня назад.
   – Вот как! – воскликнул принц.
   – Да, – прибавил Бекингэм, возвышая голос настолько, чтобы его могли услышать принцесса и королевы. – Но я похож на того восточного человека, который увидел чудесный сон и на несколько дней потерял рассудок. А в одно прекрасное утро проснулся здоровым, то есть в здравом рассудке. Французский двор опьяняет, как этот сон, ваше высочество, но в конце концов нужно проснуться и уехать. Я не могу долее оставаться здесь, как вы любезно предлагаете мне, ваше высочество.
   – Когда же вы едете? – заботливо спросил Филипп.
   – Завтра, ваше высочество… Уже три дня мои экипажи готовы.
   Принц склонил голову, точно желая сказать: «Что ж, если это дело решенное, герцог, говорить больше не о чем».
   Бекингэм посмотрел на королев; Анна Австрийская взглядом одобрила его.
   Бекингэм улыбнулся в ответ, скрывая улыбкой сердечное волнение.
   Принц удалился.
   Но в эту минуту с другой стороны залы к герцогу направился де Гиш.
   Рауль испугался, что нетерпеливый юноша может сам сделать вызов, и бросился к нему навстречу.
   – Нет, нет, Рауль, теперь тебе нечего беспокоиться, – сказал де Гиш, протягивая герцогу обе руки и увлекая его за колонну.
   – О герцог, герцог! – воскликнул он. – Простите меня за мое письмо: я был сумасшедший. Отдайте мне его.
   – Это правда, – отвечал молодой герцог с грустной улыбкой. – Вам не за что сердиться на меня. Ведь я покидаю ее и больше не увижу никогда.
   Услышав эти по-дружески звучащие слова, Рауль понял, что его присутствие излишне, и отошел в сторону.
   Он столкнулся с де Вардом, который говорил с шевалье де Лорреном об отъезде Бекингэма.
   – Весьма своевременный отъезд, – заметил де Вард.
   – Почему?
   – Потому, что он предохраняет милого герцога от удара шпаги.
   И они расхохотались.
   Рауль с негодованием отвернулся, нахмурив брови и вспыхнув до корней волос.
   Шевалье де Лоррен куда-то ушел, де Вард спокойно ждал.
   – Милостивый государь, – обратился Рауль к де Варду, – вы всё не можете отучиться от привычки оскорблять отсутствующих. Вчера вы задели господина д’Артаньяна, сегодня нападаете на герцога Бекингэма.
   – Милостивый государь, – отвечал де Вард, – вы отлично знаете, что иногда я оскорбляю и присутствующих.
   Де Вард почти касался плечом Рауля. Они обменивались ненавидящими взглядами.
   Вдруг около них раздался изысканно вежливый голос:
   – Мне послышалось, будто здесь назвали мое имя?
   Рауль и де Вард обернулись. Это был д’Артаньян; он с улыбкой положил руку на плечо де Варда. Рауль отступил, чтобы дать место мушкетеру. Де Вард задрожал всем телом, побледнел, но не сделал ни одного шага.
   Д’Артаньян, продолжая улыбаться, стал рядом с де Вардом.
   – Спасибо, милый Рауль, – сказал он. – Господин де Вард, я хотел бы поговорить с вами. Не уходите, Рауль; все могут слышать то, что я хочу сказать господину де Варду.
   Улыбка исчезла с его лица, взгляд стал холодным и острым, как стальной клинок.
   – Я к вашим услугам, сударь, – промолвил де Вард.
   – Милостивый государь, – продолжал д’Артаньян, – я давно ищу возможности поговорить с вами, но это случилось только сегодня. Правда, место не особенно удобное. Но, может быть, вы соблаговолите пройти ко мне? Это совсем близко.
   – Слушаю, сударь, – сказал де Вард.
   – Вы здесь один? – спросил д’Артаньян.
   – Нет, со мной господа Маникан и де Гиш, двое моих друзей.
   – Хорошо, – одобрил д’Артаньян. – Но двоих мало. Вы найдете еще кого-нибудь, не правда ли?
   – Конечно, – сказал молодой человек, не понимая, чего хочет д’Артаньян. – Сколько вам угодно.
   – Друзей?
   – Да, сударь.
   – Так запаситесь ими, пожалуйста. Подойдите и вы, Рауль. Приведите также господина де Гиша и герцога Бекингэма.
   – Боже мой, сударь, сколько шуму, – отвечал де Вард, принужденно улыбаясь.
   Капитан сделал знак, призывавший его к терпению, и направился в свою комнату, где сидел в ожидании граф де Ла Фер.
   – Ну что? – спросил он, завидев д’Артаньяна.
   – Господин де Вард оказывает мне честь своим визитом в обществе нескольких своих и наших друзей.
   Действительно, вслед за мушкетером показались де Вард и Маникан. За ними шли де Гиш и Бекингэм, удивленные, не понимая, чего от них хотят. Последним вошел Рауль с несколькими придворными. Заметив графа, он встал подле него.
   Д’Артаньян принял гостей как нельзя более любезно. Извинившись перед каждым за причиненное им беспокойство, он повернулся к де Варду, который, несмотря на все свое самообладание, не мог скрыть удивления, смешанного с тревогой.
   – Милостивый государь, – начал д’Артаньян, – теперь, когда мы не в королевском дворце и можем говорить громко, не нарушая приличий, я сообщу вам, почему я взял на себя смелость пригласить вас и всех этих господ. Я узнал от графа де Ла Фер, моего друга, что вы распространяете обо мне оскорбительные слухи; мне сказали, что вы считаете меня своим смертельным врагом на том основании, что я будто бы был врагом вашего отца.
   – Это правда, милостивый государь, я говорил это, – отвечал де Вард, и его бледность сменилась легким румянцем.
   – Итак, вы обвиняете меня в преступлении или в низости? Прошу вас точнее формулировать ваше обвинение.
   – При свидетелях, милостивый государь?
   – Разумеется, при свидетелях; вы видите, что я нарочно выбрал их судьями в деле чести.
   – Вы не цените моей деликатности, милостивый государь. Я обвинял вас, это правда, но подробности своего обвинения я держал в тайне. Я довольствовался тем, что выражал свою ненависть перед людьми, которые не могли не сообщить вам о ней. Вы не приняли в расчет моей сдержанности, хотя и были заинтересованы в моем молчании. Я не узнаю вашего обычного благоразумия, господин д’Артаньян.
   Д’Артаньян стал кусать усы.
   – Милостивый государь, – сказал он, – я уже имел честь просить вас точнее формулировать обвинение, возводимое вами на меня.
   – Вслух?
   – Разумеется.
   – Даже если речь идет о постыдном поступке?
   – Непременно.
   Свидетели этой сцены стали было тревожно переглядываться, но, видя, что д’Артаньян не обнаруживает никакого волнения, успокоились.
   Де Вард хранил молчание.
   – Говорите, милостивый государь, – попросил мушкетер. – Вы видите, все ждут.
   – Ну так слушайте. Мой отец любил одну женщину, одну благородную женщину, и эта женщина любила отца.
   Д’Артаньян переглянулся с Атосом.
   Де Вард продолжал:
   – Господин д’Артаньян перехватил письма, в которых назначалось свидание, и, переодевшись, явился вместо того, кого ожидали; затем он воспользовался темнотой…
   – Это правда, – подтвердил д’Артаньян.
   По комнате пробежал легкий ропот.
   – Да, я совершил этот дурной поступок. Вы должны были бы прибавить, милостивый государь, если уж вы так беспристрастны, что в то время, когда произошло это событие, мне не было еще двадцати одного года.
   – Поступок тем не менее постыдный, – сказал де Вард. – Для совершеннолетнего дворянина такая неделикатность непростительна.
   Снова раздался ропот, в котором теперь слышалось удивление и даже сомнение.
   – Это была скверная выходка, – согласился д’Артаньян. – Не дожидаясь упреков господина де Варда, я сам горько упрекал себя за нее. С годами я стал рассудительнее и честнее, и я искупил свою вину долгими сожалениями. Обращаюсь к вашему суду, господа. Дело происходило в тысяча шестьсот двадцать шестом году, в такие времена, о которых вы, господа, знаете только по рассказам, – времена, когда любовь была неразборчива в средствах, а совесть не служила, как теперь, источником отрады и мук. Мы были молодыми солдатами, вечно в боях, вечно с обнаженными шпагами. Каждую минуту нам угрожала смерть; война делала нас грубыми, а кардинал заставлял торопиться. Словом, я раскаялся в своем поступке; больше того, я и до сих пор раскаиваюсь в нем, господин де Вард.
   – Это понятно, сударь, такой поступок не мог не вызвать раскаяния. Тем не менее вы погубили женщину. Та, о которой вы говорите, не вынеся стыда и обиды, бежала из Франции, и с тех пор никому не известно, что с ней сталось.
   – Вы ошибаетесь, – мрачно усмехнулся граф де Ла Фер, протянув руку к де Варду, – ее видели, милостивый государь, и среди нас есть даже люди, которые узнают ее по моему описанию. Это была двадцатипятилетняя худенькая и бледная блондинка, которая была замужем в Англии.
   – Замужем? – спросил де Вард.
   – Разве вы не знали этого? Видите, мы лучше вас осведомлены, господин де Вард. Известно ли вам, что ее называли обыкновенно миледи, не прибавляя к этому титулу никакого имени?
   – Да, сударь, я это знаю.
   – Боже мой! – прошептал Бекингэм.
   – Итак, эта женщина, родом из Англии, вернулась в Англию, после того как три раза устраивала заговоры против господина д’Артаньяна. По-вашему, она была права? Согласен, ведь господин д’Артаньян оскорбил ее. Но нехорошо то, что в Англии эта женщина соблазнила одного молодого человека, по имени Фелтон, находившегося на службе у лорда Винтера. Вы побледнели, милорд Бекингэм? Ваши глаза зажглись гневом и скорбью? В таком случае закончите эту повесть, милорд, и скажите господину де Варду, кто была эта женщина, вложившая нож в руку убийцы вашего отца.
   Все вскрикнули. Герцог вытер платком лоб.
   На некоторое время воцарилось глубокое молчание.
   – Вы видите, господин де Вард, – сказал д’Артаньян, на которого рассказ этот произвел тем большее впечатление, что слова Атоса пробудили в нем живые воспоминания, – вы видите, не я был причиной гибели этой женщины, потому что душа ее давно уже погибла. Теперь, когда все разъяснено, мне остается, господин де Вард, смиренно попросить у вас прощения за этот постыдный поступок, как я, наверное, попросил бы его у вашего отца, если бы он был жив, когда я вернулся во Францию после казни Карла Первого.
   – Это слишком, господин д’Артаньян! – воскликнули присутствующие.
   – Нет, господа, – сказал капитан. – Теперь, господин де Вард, надеюсь, между нами все кончено. И вам больше не придется распространять порочащие меня слухи. Наши счеты сведены, не правда ли?
   Де Вард поклонился, что-то пробормотав.
   – Надеюсь также, – продолжал д’Артаньян, подходя к молодому человеку, – что впредь вы вообще откажетесь от своей дурной привычки злословить. Ведь если вы настолько совестливы и щепетильны, что ставите в вину мне, старому солдату, спустя тридцать пять лет, глупую юношескую выходку, – если, повторяю, вы выступаете таким рыцарем чести, то этим самым вы берете на себя обязательство никогда со своей стороны не совершать ничего противного совести и чести. Поэтому берегитесь, чтобы до моих ушей не дошла какая-нибудь история, в которой будет замешано ваше имя.
   – Милостивый государь, – покраснел де Вард, – ваши угрозы излишни.
   – Я еще не кончил, господин де Вард! – перебил его д’Артаньян. – Вам придется выслушать меня.
   Кружок сомкнулся теснее.
   – Вы только что говорили во всеуслышание о чести одной женщины и вашего отца. Это звучало очень хорошо. Приятно думать, что у наших детей есть та порядочность и деликатность, которой, видимо, недоставало нам. Приятно, что молодой человек в том возрасте, когда обыкновенно стремятся похитить честь женщины, наоборот, уважает и защищает эту честь.
   Де Вард сжал губы и стиснул кулаки. По-видимому, ему было непонятно, куда клонит д’Артаньян свою речь, начало которой не обещало ничего хорошего.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

Поделиться ссылкой на выделенное