Александр Дюма.

Женская война

(страница 26 из 41)

скачать книгу бесплатно

– Успокойтесь, ваше высочество, – говорил Эспанье принцессе. – Вместо четырех тысяч человек мы пошлем восемь тысяч, вместо шести пушек поставим двенадцать, вместо ста человек потеряем двести, триста, четыреста, если будет нужно, но все-таки возьмем Сен-Жорж!

– Браво, милостивый государь, – воскликнул герцог. – Вот это дело! Вы знаете, что я весь ваш, придется ли мне быть вашим начальником или просто идти с вами волонтером, всякий раз, как вы вздумаете предпринимать этот поход. Только не забудьте, если мы будем жертвовать по пятисот человек и если совершим четыре нападения, похожие на нынешнее, то к пятому армия у нас очень уменьшится.

– Герцог, нас, могущих взяться за оружие, здесь тридцать тысяч человек, – возразил Эспанье. – Если будет нужно, мы перетащим все пушки из арсенала к крепости, мы будем стрелять так, что превратим гранитную гору в порошок. Я сам переберусь через реку с саперами, и мы возьмем Сен-Жорж: мы сейчас торжественно поклялись взять его.

– Думаю, что вы не возьмете острова, пока барон Каноль будет жив, – сказала виконтесса де Канб едва слышным голосом.

– В таком случае, – отвечал Эспанье, – мы убьем его или прикажем убить его и потом уже завладеем островом.

Виконтесса едва удержала крик ужаса, вырывавшийся из ее груди.

– Так непременно хотят взять Сен-Жорж?

– Вот прекрасно! – вскричала принцесса. – Я думаю, что хотят! Только этого и хотят!

– В таком случае, – сказала Клара, – позвольте мне действовать, я доставлю вам крепость.

– Ну, – возразила принцесса, – ты уже обещала мне это, но не сдержала слова.

– Я обещала вашему высочеству переговорить с бароном Канолем, эта попытка не удалась, я нашла барона непреклонным.

– Так ты думаешь, что он станет сговорчивее после победы?

– Нет. Но на этот раз я ничего не говорю вам о коменданте. Я говорю вам, что могу доставить вам только крепость.

– Каким образом?

– Я введу ваших солдат во двор крепости.

– Вы, верно, волшебница, что беретесь за такое дело? – спросил Ларошфуко.

– Нет, я просто помещица, – отвечала виконтесса.

– Виконтесса шутит! – сказал герцог.

– Нет, нет! – вскричал Лене. – Я многое вижу в нескольких словах виконтессы.

– Так этого мне довольно, – сказала Клара, – мнение господина Лене – для меня все! Повторяю, остров Сен-Жорж будет взят, если мне позволят сказать теперь несколько слов нашему советнику.

– Ваше высочество, – сказала маркиза де Турвиль, – я тоже возьму Сен-Жорж, если мне позволят действовать.

– Позвольте сначала маркизе высказать ее план громко, – сказал Лене Кларе, которая хотела отвести его в сторону, – а потом и вы, виконтесса, скажете мне ваш план потихоньку.

– Говорите, маркиза, – сказала принцесса.

– Я отправлюсь ночью с двадцатью лодками, на которых будет человек двести мушкетеров. Другой отряд, тоже из двухсот человек, отправится по правому берегу. В это время тысяча или более жителей Бордо…

– Извольте заметить, – сказал Ларошфуко, – что у вас уже больше тысячи человек вступает в дело.

– А я, – прибавила Клара, – возьму Сен-Жорж с одною ротою, дайте мне навайльцев, и я за все отвечаю.

– Об этом стоит подумать, – сказала принцесса, а между тем герцог, улыбаясь самою презрительною улыбкою, с жалостью смотрел на этих женщин, рассуждавших о военных делах, которые затруднили бы мужчин, самых смелых и самых предприимчивых.

– Я готов слушать вас, виконтесса, – сказал Лене, – пожалуйте сюда.

И Лене увел Клару к окошку.

Клара сказала ему на ухо свою тайну.

Лене вскрикнул от радости.

– Действительно, – сказал он принцессе, – на этот раз, если вы предоставите виконтессе полную свободу действовать, Сен-Жорж будет взят.

– А когда? – спросила принцесса.

– Когда угодно.

– Виконтесса – великий полководец! – сказал Ларошфуко с насмешкой.

– Вы будете судить об этом, – возразил Лене, – тогда, когда войдете в крепость, не истратив ни одного патрона.

– Тогда буду с вами согласен.

– Если дело так верно, как вы говорите, – сказала принцесса, – так надобно все кончить завтра.

– Извольте назначить день и час, – отвечала виконтесса, – я буду ждать в своей комнате приказания вашего высочества.

Она поклонилась и ушла. Принцесса, в одну минуту перешедшая от гнева к надежде, сделала то же. Маркиза де Турвиль пошла за нею. Эспанье, повторив свои обещания, тоже вышел, и герцог де Ларошфуко остался один с Лене.

VII

– Любезный господин Лене, – сказал герцог, – женщины завладели войною, стало быть, мужчины должны прибегнуть к интриге. Мне говорили о господине Ковиньяке, которому вы поручили набрать роту, и рассказывали, что он очень ловкий человек. Я призывал его к себе. Нельзя ли как-нибудь увидеться с ним?

– Он уже ждет.

– Так позвать его.

Лене позвонил. Вошел лакей.

– Позови сюда капитана Ковиньяка, – сказал Лене.

Через минуту старинный наш знакомец показался в дверях. По обыкновенной своей осторожности он не пошел далее.

– Подойдите, капитан, – сказал герцог, – я герцог де Ларошфуко.

– Я вас знаю, – отвечал Ковиньяк.

– А, тем лучше! Вам поручено было набрать роту?

– Она здесь.

– Сколько у вас человек?

– Полтораста.

– Хорошо одеты? Хорошо вооружены?

– Хорошо вооружены, дурно одеты. Я прежде всего занялся оружием, как самою необходимою вещью. Что же касается одежды, то у меня недостало денег, потому что я человек чрезвычайно бескорыстный и действовал только из преданности к принцам: ведь я получил только десять тысяч ливров от господина Лене.

– И с десятью тысячами ливров вы набрали полтораста человек солдат?

– Да.

– Это удивительно!

– У меня есть особые средства, мне одному известные, ими-то я действую.

– А где ваши люди?

– Они здесь. Вы увидите, ваша светлость, что за удивительная рота, особенно в нравственном отношении. Все они из порядочных людей, ни одного нет из черни.

Герцог де Ларошфуко подошел к окну и действительно увидел на улице полтораста человек разных лет, разного роста и разных званий. Они стояли в два ряда под командою Фергюзона, Баррабы, Карротена и двух их товарищей в великолепных мундирах. Все эти люди гораздо более походили на разбойников, чем на воинов.

Как сказал Ковиньяк, они были одеты очень дурно, но вооружены превосходно.

– Даны ли вам какие-нибудь приказания насчет ваших людей? – спросил герцог.

– Мне приказано доставить их в Вер, и я жду только ваших распоряжений, чтобы передать мою работу господину Ришону. Он ждет ее.

– Но вы сами не останетесь в Вере?

– Я, ваша светлость, имею правилом не запирать себя в четыре стены, когда могу быть свободен, как воздух. Я уже таков уродился.

– Хорошо! Живите, где вам угодно, но отправьте ваших людей в Вер.

– Так они должны решительно поступить в число гарнизона этой крепости?

– Да.

– Под команду господина Ришона?

– Да.

– Но, ваша светлость, – возразил Ковиньяк, – что будут делать мои люди в крепости, когда там есть уже человек триста?

– Вы очень любопытны.

– О, я расспрашиваю вашу светлость не из любопытства, а из страха.

– Чего вы боитесь?

– Боюсь, что их осудят на бездействие, а это будет очень жаль. У кого ржавеет хорошее оружие, тому нет оправдания.

– Будьте спокойны, капитан, они у нас не заржавеют, через неделю они увидят огонь.

– Так их у меня убьют?

– Очень может быть! Или, может статься, имея особенное средство вербовать солдат, вы тоже имеете средство превращать их в неуязвимых?

– О, дело совсем не в том. Но я желаю, чтобы мне заплатили за них, пока они не убиты.

– Да разве вы не получили десяти тысяч ливров, как сами сознавались мне?

– Да, в задаток. Спросите у господина Лене, он человек аккуратный и, верно, помнит наши условия.

Герцог обернулся к Лене.

– Все это правда, герцог, – сказал правдивый советник. – Мы дали капитану Ковиньяку десять тысяч ливров наличною монетою на первые издержки, но мы обещали ему еще по сто экю за каждого человека сверх этих десяти тысяч.

– В таком случае, – сказал герцог, – мы должны капитану тридцать тысяч.

– Точно так.

– Вам отдадут их.

– Нельзя ли теперь, ваша светлость?

– Никак нельзя.

– Почему же?

– Потому что вы принадлежите к числу наших друзей, а прежде всего надо приманивать чужих. Вы понимаете, угождают только тем людям, которых боятся.

– Превосходное правило, – сказал Ковиньяк, – однако же при всех сделках назначают какой-нибудь срок.

– Хорошо, – отвечал герцог, – назначим неделю.

– Извольте, неделю.

– А если мы не заплатим и через неделю? – спросил Лене.

– В таком случае, – отвечал Ковиньяк, – солдаты опять принадлежат мне.

– Справедливо! – сказал герцог.

– И я делаю с ними, что хочу.

– Разумеется, ведь они ваши.

– Однако же… – начал Лене.

– Все равно, – сказал герцог советнику, – ведь они будут заперты в Вере.

– Все-таки я не люблю таких покупок, – отвечал Лене, покачивая головою.

– Однако же такие сделки очень обыкновенны в Нормандии, – заметил Ковиньяк, – они называются продажею с правом выкупа.

– Так дело кончено? – спросил герцог.

– Совершенно.

– А когда отправятся ваши люди?

– Сейчас, если прикажете.

– Приказываю!

Капитан вышел на улицу, сказал два слова на ухо Фергюзону, и рота в сопровождении любопытных, привлеченных ее странным видом, отправилась к порту, где ждали ее три барки, на которых ей следовало подняться по Дордони к Веру. Между тем начальник ее, верный своим мыслям о независимости, с любовью смотрел на удаление своих солдат.

Виконтесса молилась и рыдала в своей комнате.

«Боже мой, – думала она, – я не могла спасти его чести вполне, так спасу, сколько можно. Не надобно, чтоб он был побежден силою. Я его знаю: если сила победит его, он умрет, защищаясь. Надобно победить его изменой. Тогда он узнает все, что я для него сделала и с какою целью сделала, и, верно, после поражения будет благодарить меня».

Успокоенная этою надеждою, она написала записку, спрятала ее на груди и пошла к принцессе, которая прислала за ней, собираясь развозить пособия раненым и утешения и деньги вдовам и сиротам.

Принцесса собрала всех, кто ходил в экспедицию, от своего имени и от имени герцога Энгиенского расхвалила их подвиги и доблести. Долго разговаривала с Равальи, который со своей перевязанной рукой клялся, что готов идти опять на приступ хоть завтра. Положила руку на плечо советника Эспанье, уверяя его, что он и храбрые жители Бордо – твердейшие опоры ее партии. Словом, так разгорячила воображение всех этих людей, что самые убитые поражением захотели мщения и решились идти на Сен-Жорж в ту же минуту.

– Нет, не теперь, – сказала принцесса. – Отдохните эту ночь и этот день, и послезавтра вы будете в Сен-Жорже уже навсегда.

Это обещание, произнесенное твердым голосом, было встречено восклицаниями воинственного пыла. Каждое восклицание глубоко ударяло в сердце виконтессы: они казались ей кинжалами, грозившими смертью ее возлюбленному.

– Видишь, что я им обещала, – сказала принцесса Кларе, – ты должна расквитать меня с этими добрыми людьми.

– Будьте спокойны, ваше высочество, – отвечала виконтесса, – я сдержу слово.

В тот же вечер ее посланный поспешно отправился на остров Сен-Жорж.

VIII

На другой день, когда Каноль обходил крепость утренним дозором, Вибрак подошел к нему и подал ему письмо и ключ, отданные каким-то неизвестным человеком во время ночи. Незнакомец оставил их у дежурного лейтенанта, сказав, что ответа не нужно.

Каноль вздрогнул, увидав почерк виконтессы, и распечатал письмо с трепетом.

Вот его содержание:

«В последнем письме моем я извещала вас о нападении на Сен-Жорж, в этом извещаю вас, что завтра Сен-Жорж будет взят. Как человек, как офицер короля, вы рискуете только тем, что вас возьмут в плен. Но госпожа Лартиг совсем в другом положении, ее так сильно ненавидят, что я не отвечаю за ее жизнь, если она попадет в руки жителей Бордо. Уговорите же ее бежать, я доставлю вам к этому средства.

За изголовьем вашей кровати, под занавескою с гербом фамилии Канб, которой прежде принадлежал остров Сен-Жорж, подаренный покойным мужем моим королю, вы найдете дверь: вот ключ от нее. Это подземный ход, он ведет к замку Канб. Нанона Лартиг может бежать через это подземелье, и… если вы ее любите… спасайтесь с нею.

За ее жизнь я отвечаю вам моею честью.

Прощайте! Мы квиты. Виконтесса де Канб».

Каноль прочел и потом еще раз перечитал письмо. Он дрожал и бледнел во время чтения: он чувствовал, сам не постигая этой тайны, что странная сила овладела и располагала им. Подземелье, предназначенное для спасения Наноны, не может ли предать остров Сен-Жорж в руки врагов, если известна тайна существования этого подземного хода? Вибрак следил за выражением лица коменданта.

– Плохие вести, комендант? – сказал он.

– Да, кажется, на нас опять нападут в следующую ночь.

– Какие упрямцы! – воскликнул Вибрак. – Я думал, что они сочтут себя довольно побитыми и что мы избавимся от них по крайней мере на неделю.

– Считаю бесполезным, – сказал Каноль, – рекомендовать вам строжайшую бдительность.

– Будьте спокойны, господин комендант. Они, верно, постараются напасть на нас врасплох, как было в первый раз?

– Не знаю, но приготовимся ко всему и примем те же меры осторожности, как и прежде. Обойдите и осмотрите крепость вместо меня, я ворочусь домой, мне нужно отправить несколько приказаний.

Вибрак кивнул головою и пошел с тою военною беспечностью, с которою встречают опасность люди, попадающие в нее на каждом шагу.

Каноль воротился в свою комнату, всячески стараясь, чтобы Нанона не видала его, и, убедившись, что он один в комнате, заперся на ключ.

За изголовьем его кровати оказался герб фамилии де Канб, окруженный золотою лентою.

Каноль оторвал ленту и под нею увидел разрез двери.

Дверь эта отперлась ключом, который виконтесса прислала барону вместе со своим письмом: перед Канолем открылось отверстие подземелья, которое, очевидно, шло по направлению к замку Канб.

Каноль с минуту оставался на одном месте, крупный пот выступил на лице его. Этот таинственный ход, может быть, не единственный в крепости, пугал барона!

Он зажег свечу и хотел осмотреть его.

Он сначала спустился по двадцати ступенькам, потом по легкому скату пошел под землею.

Скоро он услыхал глухой гул, который сначала испугал его, потому что он не знал, откуда он происходит, но, пройдя далее, барон догадался, что над его головою течет и шумит река.

В нескольких местах свода были трещины, через которые, вероятно, текла вода, но их заметили вовремя и тотчас замазали цементом, который скоро стал тверже камня.

Почти десять минут Каноль слышал над головою шум воды. Мало-помалу шум утих и казался шепотом. Наконец не стало слышно и шепота, и в безмолвии, пройдя шагов пятьдесят, Каноль дошел до лестницы, совершенно похожей на прежнюю. За последнею ступенькою находилась массивная дверь, которую не выломали бы и десять человек, на случай пожара она была плотно окована железом.

– Теперь понимаю, – сказал Каноль. – Здесь у двери будут ждать Нанону и спасут ее.

Каноль воротился, прошел под рекой, нашел лестницу, поднялся в свою комнату, прикрепил ленту на прежнее место и в задумчивости отправился к Наноне.

IX

Нанона, как и всегда, сидела между ландкартами, письмами и книгами. Бедняжка по-своему вела междоусобную войну за короля. Увидав Каноля, она с восторгом подала ему руку.

– Король едет, – сказала она, – и через неделю мы будем вне опасности.

Каноль отвечал печально:

– Он едет и, к несчастью, все еще не приезжает.

– О, на этот раз я получила самые верные известия, милый барон, и через неделю он будет здесь.

– Как бы ни спешил он, Нанона, он все-таки опоздает для нас.

– Что вы говорите!

– Я говорю, что бесполезно сидеть над этими картами и бумагами и гораздо лучше подумать о бегстве.

– Бежать! Для чего?

– Потому что я получил дурные вести. Против нас готовится экспедиция, в этот раз я могу погибнуть.

– Что же, друг мой? Ведь решено: ваша участь – моя, как мои богатства – ваши.

– Нет, это не должно быть так. Я буду трусить, если мне придется бояться за вас. Помните ли, в Ажане хотели сжечь вас, хотели бросить вас в реку! Нет, Нанона, из сострадания ко мне не упрямьтесь, не оставайтесь здесь, ваше присутствие может принудить меня к какой-нибудь подлости.

– Боже мой!.. Каноль, вы пугаете меня!

– Нанона, умоляю вас… Поклянитесь, что, если меня атакуют, вы сделаете все, что я ни прикажу…

– Но к чему такая клятва?

– Она даст мне силу жить. Нанона, если вы не обещаете слепо повиноваться мне, клянусь, я буду искать смерти непременно.

– Клянусь!.. Все, все, что вы хотите, Каноль!.. Клянусь вам нашею любовью.

– Благодарю, Нанона! Теперь я спокоен. Соберите ваши драгоценности. Где ваше золото?

– В бочонке.

– Приготовьте все это, чтобы его можно было отнести вслед за вами.

– Ах, вы знаете, Каноль, что настоящие мои драгоценности не золото и не бриллианты. Каноль, уж не хотите ли вы удалить меня?

– Нанона, вы убеждены, что я честный человек, не так ли? Клянусь честью, что все эти меры внушены мне одним страхом за вас.

– И вы думаете, что я в опасности?

– Думаю, что завтра остров Сен-Жорж будет взят.

– Каким образом?

– Не знаю, но уверен.

– А если я соглашусь бежать?..

– Так я постараюсь остаться живым, клянусь вам.

– Приказывайте, друг мой, я буду повиноваться, – сказала Нанона, протягивая Канолю руку, и, засмотревшись на него, забыла, что у нее по щекам текут слезы.

Каноль пожал ей руку и вышел. Если бы он остался еще минуту, то поцеловал бы эти жемчужные слезы, но он положил руку на письмо виконтессы, и, как талисман, письмо это дало ему силу уйти.

Он провел день в жестокой тоске. Эта решительная угроза: «Завтра Сен-Жорж будет взят» – беспрерывно жужжала в его ушах. Как, какими средствами возьмут остров? Почему виконтесса говорит об этом с такою уверенностью? Как нападут на него? С берега? Или с моря? С какой неизвестной точки налетит на него беда, еще невидимая, но уже неизбежная? Он сходил с ума.

Во весь день Каноль под лучами солнца искал врагов в отдалении. Вечером Каноль мучил свои глаза, рассматривая рощи, отдаленную равнину и извилистое течение реки, но бесполезно: нигде он ничего не видал.

Когда совершенно стемнело, осветился флигель в замке Канб. Каноль видел тут свет в первый раз с тех пор, как приехал в крепость.

– Ага, – сказал он, – вот явились избавители Наноны!

И он тяжело вздохнул.

Какая странная и таинственная загадка заключается в сердце человеческом! Каноль уже не любил Нанону, он обожал виконтессу де Канб. Однако же, когда ему пришлось расставаться с тою, которой он не любил, сердце его разрывалось на части. Только далеко от нее или расставаясь с нею, чувствовал он всю силу странной привязанности своей к этой очаровательной женщине.

Весь гарнизон не спал и находился у крепостной стены. Каноль, устав смотреть, начал прислушиваться. Никогда темнота не казалась такою немою и уединенною. Никто не нарушал тишины, истинно пустынной.

Вдруг Канолю пришла мысль, что враги явятся к нему через подземелье, которое он осматривал. Это было довольно невероятно, потому что в таком случае его, верно, не предупредили бы. Однако же он решился стеречь подземелье. Он велел приготовить бочонок с порохом и фитиль, выбрал лучшего из своих сержантов, приказал прикатить бочонок к последней ступеньке подземелья, зажег факел и отдал его в руки сержанта. Возле него стояли еще два человека.

– Если в этом подземелье вы увидите больше шести человек, – сказал он сержанту, – то сначала велите им сдаться. Если они не согласятся, подожгите фитиль и толкните бочонок – подземелье покато, он взорвется среди врагов.

Сержант взял факел. За ним молча стояли два солдата, освещенные красноватым огнем факела, у ног их лежал бочонок с порохом.

Каноль воротился наверх спокойный за эту сторону дела, но, войдя в свою комнату, он увидел Нанону. Она в испуге следила за ним и с ужасом смотрела на черное отверстие подземелья, ей незнакомое.

– Боже мой, что это за дверь? – спросила она.

– Для твоего бегства, милая Нанона.

– Ты обещал, что я расстанусь с тобою только в то время, когда на тебя нападут.

– И повторяю обещание.

– Все, кажется, очень спокойно около острова, друг мой.

– И в крепости тоже все, кажется, очень спокойно. Однако же в двадцати шагах от нас лежит бочонок пороху, и возле него стоит человек с факелом. Если этот человек поднесет факел к бочонку, через минуту все здесь взлетит на воздух. Вот как все спокойно, Нанона!

– О, вы заставляете меня трепетать! – вскричала она.

– Нанона, позовите ваших женщин, пусть они принесут ваши бриллианты, пусть ваш камердинер принесет ваши деньги. Может быть, я ошибся, может быть, в эту ночь ничего не случится, но все равно: будьте готовы.

– Кто идет? – закричал солдат в подземелье. Ему отвечал какой-то голос очень ласково.

– Вот уже за вами идут, – сказал Каноль.

– Да ведь еще нет нападения, друг мой, все спокойно, позвольте мне остаться при вас, может быть, враги не придут сегодня.

Нанона не успела еще договорить, как на внутреннем дворе крепости три раза закричали:

– Кто идет?

За третьим разом последовал выстрел. Каноль бросился к окну и отворил его.

– Неприятель! – кричал часовой.

Каноль увидел в углу черную движущуюся массу: то были неприятельские солдаты, выходившие из низенькой двери, ведшей в погреб, где лежали дрова. В этом погребе, как и в комнате, находился потайной ход.

– Вот они! – вскричал Каноль. – Спешите, вот они!

В ту же секунду залп из двадцати мушкетов отвечал на выстрел часового. Несколько пуль попало в окно, которое запирал Каноль.

Он повернулся: Нанона стояла на коленях.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное