Александр Дюма.

Женская война

(страница 20 из 41)

скачать книгу бесплатно

Поэтому он решился успокоить себя и порасспросить своего товарища.

Круглые глаза, орлиный нос и недовольное лицо товарища мало поощряли арестанта к разговору. Однако же как бы ни было бесстрастно лицо, оно все-таки иногда становится менее суровым. Каноль воспользовался минутою, когда на устах его товарища появилась гримаса вроде улыбки, и сказал:

– Милостивый государь…

– Что вам угодно?

– Извините, если я оторву вас от ваших мыслей.

– Нечего извиняться, сударь, я никогда не думаю.

– Черт возьми, какая счастливая организация!

– Да я и не жалуюсь.

– Вот вы не похожи на меня… Мне очень хочется пожаловаться.

– На что?

– Что меня схватили так вдруг, в ту минуту, как я вовсе не думал об этом, и везут… куда… я сам не знаю.

– Нет, знаете, сударь, вам сказано.

– Да, правда… Кажется, на остров Сен-Жорж?

– Именно так.

– А долго ли я там останусь?

– Не знаю. Но по тому, как мне приказано стеречь вас, думаю, что долго.

– Ага! Остров Сен-Жорж очень скучен?

– Так вы не знаете крепости?

– Внутренности ее не знаю, я никогда не входил в нее.

– Да, она не очень красива. Кроме комнат коменданта, которые теперь отделаны заново, и, кажется, очень хорошо, все остальное довольно скучно.

– Хорошо. А будут ли меня допрашивать?

– Там допрашивают часто.

– А если я не буду отвечать?

– Не будете отвечать?

– Да.

– Ну, вы знаете, в таком случае применяется пытка.

– Простая?

– И простая, и экстраординарная, смотря по обвинению… В чем обвиняют вас, сударь?

– Да боюсь… кажется, в измене Франции.

– А, в таком случае вас угостят экстраординарною пыткою… Десять горшков…

– Что? Десять горшков?

– Да, десять.

– Что вы говорите?

– Я говорю, что вам зададут десять кувшинов.

– Стало быть, на острове Сен-Жорж пытают водою?

– Да, Гаронна так близко… вы понимаете?

– Правда, материал под рукою. А сколько выходит из десяти кувшинов?

– Ведро или даже побольше.

– Так я разбухну.

– Немножко. Но если вы остережетесь и подружитесь с тюремщиком…

– Так что же?

– Все обойдется благополучно.

– Позвольте спросить, в чем состоит услуга, которую может оказать мне тюремщик?

– Он даст вам выпить масла.

– Так масло помогает в этом случае?

– Удивительно!

– Вы думаете?

– Говорю по опыту, я выпил…

– Вы выпили?

– Извините, я обмолвился… Я хотел сказать: я видел… Ошибся в слове.

Каноль невольно улыбнулся, несмотря на серьезный предмет разговора.

– Так вы хотели сказать, – продолжал он, – что вы сами видели…

– Да, сударь, я видел, как один человек выпил десять кувшинов с изумительною ловкостью, и все это оттого, что прежде подготовил себя маслом. Правда, он немножко распух, как это всегда случается, но на добром огне он пришел в прежнее положение без значительных повреждений.

В этом-то вся сущность второго акта пытки. Запомните хорошенько эти слова, надобно нагреваться, а не гореть.

– Понимаю, – сказал Каноль. – Вы, может быть, исполняли должность палача?

– Нет, сударь! – отвечал орлиный нос с изумительно учтивою скромностью.

– Или помощника палача?

– Нет, сударь, я был просто любопытный любитель.

– Ага! А как вас зовут?

– Барраба.

– Прекрасное, звучное имя! У нас, гугенотов, нет такого.

– Так вы гугенот?

– Да. В моем семействе во время религиозных раздоров многие погибли на костре.

– Надеюсь, что вас ждет не такая участь.

– Да, меня затопят.

Барраба засмеялся.

Сердце Каноля радостно забилось: он приобрел дружбу своего провожатого. Действительно, если этот временный сторож будет назначен к нему в постоянные тюремщики, то барон, наверное, получит масло, поэтому он решился продолжать разговор.

– Господин Барраба, – спросил он, – скоро ли нас разлучат или вы сделаете мне честь, останетесь при мне?

– Когда приедем на остров Сен-Жорж, я буду, к сожалению, принужден расстаться с вами, чтобы воротиться в роту.

– Очень хорошо: стало быть, вы служите в жандармах?

– Нет, в армии.

– В отряде, набранном Мазарини?

– Нет, тем самым капитаном Ковиньяком, который имел честь арестовать вас.

– И вы служите королю?

– Кажется, ему.

– Что вы говорите? Разве вы не знаете наверное?

– В мире нет ничего верного.

– А если вы сомневаетесь, так вы должны бы…

– Что такое?

– Отпустить меня.

– Никак нельзя, сударь.

– Но я вам честно заплачу за ваше снисхождение.

– Чем?

– Разумеется, деньгами.

– У вас нет денег!

– Как нет?

– Нет.

Каноль живо полез в карман…

– В самом деле, – сказал он, – кошелек мой исчез. Кто взял мой кошелек?

– Я взял, милостивый государь, – отвечал Барраба с почтительным поклоном.

– А зачем?

– Чтобы вы не могли подкупить меня.

Изумленный Каноль посмотрел на своего провожатого с восторгом, и ответ показался ему таким дельным, что он и не думал возражать.

Когда путешественники замолчали, поездка, в конце своем, стала такою же скучною, какою была в самом начале.

VIII

Начинало светать, когда карета дотащилась до селения, ближайшего к острову Сен-Жорж. Каноль, почувствовав, что карета остановилась, высунул голову в дверцу.

Красивое село, состоявшее из сотни домиков около церкви, на скате горы, на которой возвышался замок, утопало в утреннем тумане и освещалось первыми лучами восходящего солнца.

Кучер сошел с козел и шел возле экипажа.

– Друг мой, – спросил Каноль, – ты здешний?

– Да, сударь, я из Либурна.

– Так ты, верно, знаешь это село? Что это за белый дом? И какие красивые хижины!

– Этот замок принадлежит фамилии Канб, и село принадлежит тем же господам.

Каноль вздрогнул, в одну секунду ярко-пунцовые щеки его покрылись мертвою бледностью.

– Милостивый государь, – сказал Барраба, от круглых глаз которого ничто не могло скрыться, – не ушиблись ли вы как-нибудь о дверцу?

– Нет, нет!

Потом Каноль принялся опять расспрашивать кучера.

– Кому принадлежит замок?

– Виконтессе де Канб.

– Молодой вдове?

– Да, пребогатой и прехорошенькой.

– И, стало быть, у ней много обожателей?

– Разумеется: и женщина красивая, и приданое славное. С этим всегда обожатели найдутся.

– А какова у ней репутация?

– Прекрасная. Только она уже чересчур предана принцам.

– Да, мне об этом говорили.

– Сущий демон, сударь, сущий демон!

– Не демон, а добрый гений! – прошептал Каноль, который не мог без восторга вспомнить о Кларе.

Потом прибавил вслух:

– Так она живет здесь иногда?

– Редко, сударь, но прежде жила очень долго. Тут оставил ее муж, и, пока она жила у нас, все мы были счастливы. Теперь она, говорят, у принцессы Конде.

Экипажу приходилось спускаться с горы. Кучер попросил позволения сесть на козлы. Каноль, боясь возбудить подозрение дальнейшими расспросами, кивнул ему, и лошади побежали рысцой.

Через четверть часа, в продолжение которого Каноль предавался самым мрачным размышлениям под взглядами Баррабы, экипаж остановился.

– Мы будем здесь завтракать? – спросил Каноль.

– Нет, остановимся совсем. Мы приехали. Вот остров Сен-Жорж. Нам остается только переправиться через реку.

– Правда, – прошептал Каноль. – Так близко и так далеко!

– Милостивый государь, к нам идут навстречу, – сказал Барраба, – не угодно ли вам выйти?

Второй сторож Каноля, сидевший возле кучера на козлах, сошел на землю и отворил дверцу, запиравшуюся замком, ключ от которого был у него.

Каноль отвел глаза от замка и взглянул на крепость, в которой предстояло ему жить. Он увидел на другой стороне реки паром и возле парома восемь человек солдат с сержантом.

За этим отрядом возвышались укрепления.

«Хорошо, – подумал Каноль, – меня ждали и приняли все меры осторожности».

– Это мои новые провожатые? – спросил он Баррабу.

– Я хотел бы отвечать вам, но сам ничего не знаю, – отвечал орлиный нос.

В эту минуту солдаты подали сигналы часовому, стоявшему у ворот крепости, они стали на паром, переправились через Гаронну и вышли на берег в то самое время, как Каноль выходил из экипажа.

Сержант, увидав офицера, подошел к нему и отдал честь.

– Не с бароном ли де Канолем имею я честь говорить? – спросил сержант.

– Да, – отвечал Каноль, удивленный его учтивостью.

Сержант тотчас указал барону на паром.

Каноль сошел на него и стал между обоими своими провожатыми, солдаты поместились за ними, и паром двинулся. Каноль в последний раз взглянул на замок Канб, который исчезал за горою.

Весь остров был покрыт контрэскарпами, гласисами и бастионами, самая цитадель казалась превосходною. В нее входили через дверь, перед которою прохаживался часовой.

– Кто идет? – крикнул он.

Отряд остановился.

Сержант подошел к часовому и сказал ему несколько слов.

– К ружью! – закричал часовой.

Тотчас человек двадцать, составлявшие караул, выбежали и выстроились перед дверью.

– Пожалуйте, – сказал сержант Канолю.

Забили в барабан.

«Что это значит?» – подумал барон.

Он подошел к цитадели, ничего не понимая, потому что все это походило более на военные почести, отдаваемые начальству, чем на меры предосторожности против арестанта.

Но это еще не все: Каноль не заметил, что в то время, как он выходил из кареты, отворилось окно комнаты коменданта и какой-то офицер внимательно смотрел, как его принимают.

Увидав, что Каноль подходит к цитадели, офицер поспешно пошел к нему навстречу.

– Ага, – сказал Каноль, увидав его, – вот и комендант идет познакомиться со своим жильцом.

– В самом деле, – сказал Барраба, – кажется, вас не продержат в передней неделю, как бывает с некоторыми, а тотчас посадят в тюрьму.

– Тем лучше, – сказал Каноль.

Офицер подошел.

Каноль стал в гордую и величественную позу преследуемого человека.

В нескольких шагах от Каноля офицер учтиво снял шляпу.

– Я имею честь говорить с бароном де Канолем? – спросил он.

– Милостивый государь, – отвечал барон, – я чрезвычайно смущен вашею вежливостью. Да, я точно барон Каноль. Теперь, прошу вас, обращайтесь со мною, как офицер должен обращаться с офицером, и дайте мне квартиру получше.

– Милостивый государь, вам отведена уже квартира, – отвечал офицер, – и, предупреждая ваши желания, ее совершенно переделали…

– А кого я должен благодарить за такие необыкновенные предосторожности?

– Короля.

– О, я не стану жаловаться на него даже в этом случае! Но, однако же, я желал бы иметь некоторые необходимые мне сведения.

– Приказывайте, я весь к вашим услугам; но осмелюсь заметить, что весь гарнизон ждет вас и желает вас видеть.

«Черт возьми! – подумал Каноль. – Весь гарнизон подняли на ноги для одного арестанта!»

Потом прибавил вслух:

– Я ваш покорнейший слуга и готов идти, куда бы ни повели меня.

– Так позвольте мне идти перед вами и показывать вам дорогу.

Каноль пошел за ним, внутренне радуясь, что попал в руки такого доброго человека.

– Думаю, что вас угостят простою пыткою, четырьмя кувшинами только, – сказал ему потихоньку Барраба, подойдя к нему.

– Тем лучше, – отвечал Каноль, – я вдвое менее распухну.

На дворе цитадели Каноль увидел часть гарнизона под ружьем. Тут офицер вынул шпагу и ловко поклонился ему.

«Какие церемонии!» – подумал Каноль.

В то же время под соседним сводом раздался барабан. Каноль повернулся и увидел, что другой отряд солдат выстроился за первым.

Офицер подал Канолю два ключа.

– Что это значит? – спросил барон.

– Мы исполняем церемониал по принятому здесь обычаю, барон.

– Но за кого принимаете вы меня? – спросил Каноль с невыразимым удивлением.

– Мы принимаем вас за вас, то есть за барона Каноля…

– А еще?

– За коменданта острова Сен-Жоржа.

Каноль едва устоял на ногах.

Офицер продолжал:

– Я сейчас буду иметь удовольствие передать вам разные припасы, которые я получил сегодня утром. При них находилось и письмо, извещавшее меня о вашем приезде.

Каноль взглянул на Баррабу.

Тот смотрел на барона, вытаращив круглые глаза свои, с изумлением, которого мы не беремся описывать.

– Так я комендант острова Сен-Жорж? – прошептал Каноль.

– Точно так, милостивый государь, – отвечал офицер, – и мы очень благодарны его величеству за такой выбор.

– Вы совершенно уверены, что тут нет недоразумения? – спросил Каноль.

– Не угодно ли вам пожаловать в вашу квартиру, там вы увидите приказ.

Каноль, изумленный этим происшествием, вовсе не похожим на то, чего он ожидал, молча пошел за офицером, при грохоте барабанов, мимо солдат, отдававших честь, и всех жителей крепости, которые оглашали воздух криками. Он кланялся направо и налево, бледнел, дрожал и взглядом спрашивал Баррабу.

Наконец он дошел до гостиной, довольно изящно отделанной. Прежде всего он заметил, что из окон ее можно видеть замок Канб, потом прочел приказ, подписанный королевою и скрепленный герцогом д’Эперноном.

Тут он не мог устоять на ногах и опустился в кресло.

Однако же после всего этого шума и стука, после выстрелов и военных почестей и особенно после первого удивления Каноль хотел узнать поточнее, какую должность поручила ему королева, и поднял глаза.

Тут он увидел перед собою прежнего своего сторожа, столько же удивленного.

– Ах, это вы, Барраба! – сказал он.

– Точно так, господин комендант.

– Можете объяснить мне все, что здесь происходило и что я едва не принимаю за сон?

– Объясню вам, сударь, что, говоря вам об экстраординарной пытке, то есть о восьми кувшинах, я думал пощадить вас.

– Так вы были убеждены…

– Что вас здесь будут колесовать.

– Покорно благодарю, – сказал Каноль, невольно вздрогнув. – Но можете ли вы объяснить мне то, что со мною здесь происходит?

– Могу.

– Так говорите.

– Извольте, сударь. Королева, вероятно, поняла, как трудно было поручение, которое вам дали. Когда первая минута гнева прошла, ее величество захотела вознаградить вас за то, что слишком строго наказала.

– Это невозможно! – сказал Каноль.

– Вы думаете?

– По крайней мере, невероятно.

– Невероятно?

– Да.

– В таком случае, господин комендант, мне остается только проститься с вами. На острове Сен-Жорж вы можете быть счастливы, как король: вина чудесные, дичь везде кругом, рыбу привозят из Бордо… Ах, какая бесподобная жизнь!

– Постараюсь следовать вашему совету, возьмите от меня эту записочку и ступайте к казначею: он выдаст вам десять пистолей. Я дал бы вам их сам, но вы из осторожности взяли мой кошелек…

– И я очень хорошо сделал, – возразил Барраба. – Если бы вы подкупили меня, так, верно, бежали бы, а если б вы бежали, так, естественно, потеряли бы то высокое звание, в которое теперь облечены, в чем я никогда не мог бы утешиться.

– Превосходное рассуждение, господин Барраба! Я уже заметил, что вы чрезвычайно сильны в логике. А между тем возьмите эту бумажку в награду за ваше красноречие. Древние, как вам известно, представляли красноречие с золотыми цепями во рту.

– Милостивый государь, – сказал Барраба, – позвольте заметить, что мне кажется ненужным идти к казначею…

– Как! Вы не хотите принять?

– Как не хотеть… помилуйте! Слава богу, я не одарен такою глупою гордостью, но я вижу… из этого ларчика, на камине, выходят шнурки… кажется, от кошелька.

– Вы мастер узнавать кошельки, господин Барраба, – сказал удивленный Каноль.

Действительно, на камине стоял старинный ларчик с серебряными украшениями.

– Посмотрим, – продолжал Каноль, – что тут.

Он поднял крышку ларчика и действительно увидел кошелек, в нем лежали тысяча пистолей и следующая записка:

«На приватные издержки господину коменданту острова Сен-Жорж».

– Анна Австрийская щедра! – сказал Каноль, покраснев. И невольно он вспомнил о Букингеме. Может быть, Анна Австрийская видела где-нибудь торжествующее лицо прекрасного капитана, может быть, она покровительствует ему из самого нежного участия, может быть… Не забудьте, что Каноль гасконец.

К несчастью, Анна Австрийская была двадцатью годами моложе, когда думала о Букингеме.

Но как бы то ни было, откуда бы ни взялся кошелек, Каноль запустил в него руку, вынул десять пистолей и отдал их Баррабе, который вышел после многих низких и усердных поклонов.

IX

Когда Барраба вышел, Каноль позвал офицера и просил, чтобы тот сопровождал его при осмотре крепости.

Офицер тотчас повиновался. У дверей он встретил весь штаб, состоявший из важнейших лиц цитадели. Он пошел с ними, они давали ему все объяснения, и, разговаривая с ними, он осмотрел бастионы, гласисы, казематы, погреба и магазины. В одиннадцать часов утра он воротился домой, осмотрев все. Свита его тотчас разошлась, и Каноль опять остался наедине с тем офицером, который встретил его.

– Теперь, господин комендант, – сказал офицер таинственно, – вам остается видеть только одну комнату и одну особу.

– Что такое?

– Комната этой особы тут, – сказал офицер, указывая на дверь, которую Каноль еще не приметил.

– А, тут комната?

– Да.

– Тут и та особа?

– Да.

– Очень хорошо, но извините меня, я очень устал, потому что ехал и день, и ночь, и сегодня утром голова у меня не очень свежа. Так говорите же пояснее, прошу вас.

– Извольте, господин комендант, – отвечал офицер с лукавою улыбкою, – комната…

– Той особы…

– Которая вас ждет, вот тут. Теперь вы понимаете?

Каноль изумился.

– Понимаю, понимаю, и можно войти?

– Разумеется: ведь вас ждут.

– Так пойдем!

Сердце его сильно забилось, он ничего не видел, чувствовал, как в нем боролись боязнь и желания… Отворив дверь, Каноль увидел за занавескою веселую и прелестную Нанону. Она вскрикнула, как бы желая испугать его, и бросилась обнимать его.

У Каноля опустились руки, в глазах потемнело.

– Вы! – прошептал он.

– Да, я! – отвечала Нанона, смеясь еще громче и целуя его еще нежнее.

Воспоминание о его проступках блеснуло в уме Каноля, он тотчас угадал новое благодеяние своей приятельницы и склонился под гнетом угрызений совести и благодарности.

– Ах, – сказал он, – так вы спасли меня, когда я губил себя, как сумасшедший. Вы заботились обо мне, вы мой ангел-хранитель.

– Не называйте меня вашим гением, потому что я демон, – отвечала Нанона, – но только демон, являющийся в добрые минуты, признайтесь сами?

– Вы правы, добрый друг мой, мне кажется, вы спасли меня от эшафота.

– И я так думаю. Послушайте, барон, каким образом случилось, что принцессы могли обмануть вас, вас, такого дальновидного человека?

Каноль покраснел до ушей, но милая Нанона решилась не замечать его смущения.

– По правде сказать, я и сам не знаю, сам никак не могу понять.

– О, ведь они очень лукавы! Вы, господа, хотите воевать с женщинами? Знаете ли, что мне рассказывали? Будто бы вам показали вместо молодой принцессы какую-то госпожу, горничную, куклу… что-то такое.

Каноль чувствовал, что мороз продирает его по коже.

– Я думал, что это принцесса, – сказал он, – ведь я не знал ее в лицо.

– А кто же это был?

– Кажется, притворная дама.

– Ах, бедняжка! Но, впрочем, это вина злодея Мазарини. Когда дают человеку такое трудное поручение, так показывают ему портрет. Если бы у вас был или если бы вы хоть видели портрет принцессы, так вы, верно, узнали бы ее. Но перестанем говорить об этом. Знаете ли, что несносный Мазарини под предлогом, что вы изменили королю, хотел засадить вас в тюрьму?

– Я догадывался.

– Но я решила возвратить вас Наноне. Скажите, хорошо ли я сделала?

Хотя Каноль весь был занят виконтессой, хотя на груди носил портрет ее, однако же он не мог не тронуться этою нежною добротою, этим умом, который горел в очаровательных глазах: он опустил голову и поцеловал беленькую ручку, которую ему подали.

– И вы хотели ждать меня здесь?

– Нет, я ехала в Париж, чтобы везти вас сюда. Я везла вам патент, разлука с вами показалась мне слишком продолжительною: герцог д’Эпернон тяготел, как камень, над моею однообразною жизнью. Я узнала про ваше несчастье. Кстати, я забыла сказать вам, вы брат мой, знаете ли?..

– Я догадывался, прочитав ваше письмо.

– Вероятно, нам изменили. Письмо, которое я писала вам, попало в другие руки. Герцог пришел ко мне взбешенный. Я признала вас за брата моего, бедный Каноль, и теперь мы находимся под покровительством самых законных уз. Мы словно женаты, друг мой.

Каноль увлекся неотразимым влиянием этой женщины. Расцеловав ее белые ручки, он целовал ее черные глаза… Воспоминание о виконтессе де Канб отлетело…

– Тут, – продолжала Нанона, – я все решила, как действовать в будущем, и превратила герцога в вашего покровителя или, лучше сказать, в вашего друга, я смягчила гнев Мазарини. Наконец, я выбрала себе убежищем остров Сен-Жорж: ведь, добрый мой друг, меня все еще хотят побить камнями. Во всем мире только вы любите меня немножко, вы, милый Каноль. Ну, скажите же мне, что вы меня любите!

И очаровательная сирена, обвив обеими руками шею Каноля, пристально смотрела в глаза юноши, как бы стараясь узнать самые сокровенные его мысли.

Каноль почувствовал, что не может оставаться равнодушным к такой преданности. Тайное предчувствие говорило ему, что Нанона более чем влюблена, что она великодушна: она не только любит его, но еще и прощает ему.

Барон кивнул головою в ответ на вопрос Наноны. Он не смел сказать ей: люблю, хотя в душе его проснулись все воспоминания о прежнем.

– Так я выбрала остров Сен-Жорж, – продолжала она, – и буду хранить здесь в безопасности мои деньги, бриллианты и свою особу. Кто может охранять жизнь мою, как не тот, кто меня любит, подумала я. Кто, кроме моего властелина, может сберечь мои сокровища? Все в ваших руках, друг мой, и жизнь моя, и мои деньги: будете ли верным другом и верным хранителем?

В эту минуту звуки трубы раздались на дворе и потрясли сердце Каноля. Перед ним любовь красноречивая, какой он никогда еще не видал, возле него война, грозная война, которая горячит человека и приводит его в упоение.

– Да, да, Нанона, – воскликнул он, – и вы, и ваши сокровища в безопасности, пока я здесь, и клянусь вам, если будет нужно, я умру, чтобы спасти вас от малейшей опасности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное