Александр Дюма.

Две Дианы

(страница 47 из 52)

скачать книгу бесплатно

– И эта борьба, – вздохнул король, – есть не что иное, как междоусобная война.

– Мы примем ее, государь, с тем, чтобы с нею кончить. Вот мой план в двух словах: ваше величество, помните, что мы имеем дело с бунтовщиками, и только. Уезжая из Блуа, мы должны себя вести так, будто ничего не знаем, ничего не ведаем. Когда же бунтовщики подойдут к нам, дабы предательски захватить нас, они попадут в ими же расставленные силки! Итак, никаких волнений, никакой тревоги… это относится в особенности к вам, государыня. Я сам распоряжусь обо всем, но, повторяю, никто не должен догадываться ни о том, что мы готовы, ни о том, что мы что-то знаем.

– На какое время назначен отъезд? – покорно спросил Франциск.

– На три часа дня, государь. Причем к отъезду все готово, я позаботился заранее.

– Как это – заранее?

– Да, государь, заранее. Я заранее знал, что вы, ваше величество, воспользуетесь советами чести и здравого смысла.

– В добрый час, – со слабой улыбкой кивнул король, – к трем часам мы будем готовы.

– Благодарю, государь, за доверие, я его оправдаю. Но извините меня, ваше величество, сейчас дорога каждая минута, и поэтому мы, мой брат и я, вынуждены откланяться.

И, поклонившись королю и королеве, он вышел из королевских покоев вместе с кардиналом.

Удрученные Франциск и Мария молча смотрели друг на друга.

– А как же наша мечта о поездке в Рим? – грустно улыбнулся король.

– Она ограничилась бегством в Амбуаз! – ответила Мария Стюарт и тяжело вздохнула.

XXII. Два приглашения

После рокового турнира Габриэль жил уединенно, уйдя в свои невеселые, тягучие мысли. Человек действия и вдохновенного порыва, жизнь которого насыщена была до той поры бурной деятельностью, оказался вдруг обреченным на бездействие и одиночество.

Он не показывался ни при дворе, ни у друзей и редко выходил из своего особняка; при нем не было никого, кроме его кормилицы Алоизы и пажа Андре, который к нему возвратился после неожиданного отъезда Дианы де Кастро в бенедиктинский монастырь.

Габриэль, в сущности совсем еще молодой человек, чувствовал себя опустошенным, исстрадавшимся стариком. Он помнил все, но ни на что больше не надеялся.

Сколько раз в течение этих долгих месяцев он жалел, что не погиб в бою, сколько раз он спрашивал себя, зачем герцог де Гиз и Мария Стюарт укротили ярость Екатерины Медичи, сохранив тем самым ненужную ему теперь жизнь! Да и в самом деле: что ему делать в этом мире? На что он годен?

Но бывали и такие минуты, когда молодость и энергия брали свое. Тогда он расправлял плечи, поднимал голову, поглядывал на шпагу, смутно ощущая, что еще не все потеряно в жизни, что есть и у него будущее, что жестокая борьба, а может, и победа когда-нибудь решат его судьбу.

Но, оглядываясь на свое прошлое, он видел перед собой лишь два выхода, дающие возможность вновь приобщиться к настоящей трепетной жизни: это либо война, либо борьба за религию.

Если во Франции грянет новая война, то в его душе – он был в этом уверен – возродится былой боевой задор и он с радостью сложит свою голову в бою! Этим он возместит свой невольный долг герцогу де Гизу или юному королю.

Однако думал он и о том, что был бы не прочь пожертвовать своею жизнью ради новых идей, недавно озаривших его душу.

Дело Реформации, по его мнению, – это святое дело, в основе которого заложены истоки справедливости и свободы.

Итак, война или религия! Только посвятив себя одной из этих целей, он сможет вырваться из заколдованного круга и разрешить наконец свою судьбу.

6 марта, в дождливое утро, Габриэль угрюмо сидел в кресле перед камином, когда Алоиза ввела к нему гонца. Сапоги со шпорами и весь его костюм были забрызганы дорожной грязью.

Это был нарочный из Амбуаза, прискакавший с большим эскортом. У него было несколько писем от герцога де Гиза. Одно из них предназначалось Габриэлю. Вот что в нем было:

«Дорогой и доблестный соратник! Я пишу вам на ходу, рассказывать более подробно нет ни времени, ни возможности. Вы говорили нам, королю и мне, что явитесь к нам по первому зову. Так вот: сегодня мы вас зовем.

Выезжайте немедленно в Амбуаз, куда только что прибыли король с королевой. Когда приедете, я объясню вам, чем вы можете нам помочь.

При этом, как мы и говорили, вы совершенно свободны в своем выборе и в своих действиях. Ваше усердие мне слишком дорого, чтобы я мог злоупотребить им. Итак, приезжайте как можно скорее. Вы будете, как и всегда, желанным гостем.

Любящий вас

Франциск Лотарингский.
Амбуаз. 4 марта 1560 года.

P. S. При сем прилагаю пропуск на тот случай, если на дороге вас остановит королевский дозор».

Прочитав письмо, Габриэль встал и, не раздумывая, обратился к кормилице:

– Алоиза, позови ко мне Андре, и пусть седлают серого, а заодно приготовят и дорожную сумку.

– Вы снова уезжаете?

– Да, Алоиза, через два часа отправляюсь в Амбуаз.

Спорить было излишне, и, погрустнев, Алоиза пошла исполнять приказания Габриэля.

Но едва она занялась сборами, как явился другой гонец и пожелал поговорить с глазу на глаз с графом де Монтгомери.

Этот гонец, не в пример первому, вошел скромно и бесшумно и молча подал Габриэлю запечатанное письмо.

Габриэль вздрогнул: он узнал в гонце того человека, который когда-то принес ему от Ла Реноди приглашение на собрание гугенотов на площади Мобер.

Да, да, это был тот же человек, да и печать на письме была та же.

Вот его содержание:

«Друг и брат,

мне не хотелось покидать Париж, не повидавшись с вами, но для этого у меня не хватило времени. Срочные дела вынуждают меня уехать, не пожавши вам руки.

Но мы уверены, что вы с нами, и я знаю, чт? вы за человек. Таких не нужно ни подготавливать, ни убеждать. Достаточно слова. А слово таково: вы можете нам помочь. Приезжайте. Будьте между 10-м и 12-м сего месяца в Нуазэ близ Амбуаза. Там вы найдете нашего доброго и благородного друга де Кастельно. Он вам расскажет о том, что я не могу доверить бумаге.

Заранее оговариваю, что все это вас ни к чему не обязывает и вы имеете полное право остаться в стороне от событий.

Итак, приезжайте в Нуазэ. Там мы свидимся. И если вы даже не примкнете к нам, ваши советы наверняка пригодятся.

Итак, до скорой встречи. Мы рассчитываем на ваше присутствие.

Л.Р.

Р. S. Если вам встретятся на пути наши дозоры, запомните: наш пароль по-прежнему «Женева», но отзыв «Жизнь и жертва».

– Я выеду через час, – сказал Габриэль молчаливому посланцу.

Тот поклонился и вышел.

«Что же все это значит? – задумался Габриэль. – Что это значит? Два посланца от двух столь противоположных партий назначают мне свидание чуть ли не в одном и том же месте? Но все равно, все равно! Герцог всемогущ, протестанты гонимы, у меня связи и тут и там. Я должен ехать, а там – что будет, то будет. Но как бы то ни было, предателем я не стану никогда!»

И через час Габриэль в сопровождении Андре пустился в путь.

XXIII. Убийственное доверие

В замке Амбуаз, в своих покоях, герцог де Гиз оживленно беседовал с высоким, крепко сбитым и энергичным человеком, одетым в мундир капитана стрелков.

– Маршал де Бриссак меня заверил, что я могу положиться на вас, капитан Ришелье.

– Я готов на все, ваша светлость, – ответил Ришелье.

– Тогда я вам поручаю охрану главных ворот замка. Это не значит, конечно, что господа протестанты начнут приступ именно в этом месте. Однако этот пункт имеет важнейшее значение. А посему вы не должны ни впускать, ни выпускать никого без мандата за моей подписью.

– Будет исполнено, ваша светлость. Кстати, какой-то молодой дворянин, назвавшись графом де Монтгомери, только что явился ко мне. У него нет мандата, но есть пропуск, подписанный вами. Он заявил, что прибыл из Парижа. Проводить ли его к вам, как он того просит?

– Да, и незамедлительно! – оживился герцог. – Но погодите, это еще не все. Сегодня в полдень к вашим воротам должен явиться принц Конде, которого мы пригласили сюда. Вы пропустите лишь его одного, но не тех, кого он приведет с собой. Под видом военных почестей постройте ваших солдат. Пусть они зажгут фитили и держат наготове свои аркебузы.

– Будет исполнено, ваша светлость, – отчеканил Ришелье.

– Затем, – продолжал герцог де Гиз, – когда протестанты рванутся вперед и начнется свалка, зорко следите за принцем и, если он сделает хоть движение или на миг поколеблется обнажить против них шпагу, убейте его!

– Сделать это нетрудно. Вот только нелегко простому капитану быть рядом с принцем.

Герцог задумался, потом сказал:

– Великий приор и герцог Омальский будут не спуская глаз следить за ним, и они вам подадут сигнал – тогда вы повинуйтесь.

– Слушаюсь, ваша светлость.

– Вот и хорошо, капитан. Можете идти. Скажите, чтобы графа де Монтгомери немедленно пропустили ко мне.

Капитан Ришелье низко поклонился и вышел. Через минуту герцогу доложили о Габриэле. Тот предстал перед ним бледный, угрюмый, и даже радушный прием первого министра не рассеял его мрачной сосредоточенности.

Недаром, сопоставив зародившиеся у него подозрения с некоторыми высказываниями, которые вырвались у королевских патрулей, Габриэль был близок к познанию истины.

Король, который его помиловал, и партия, к которой он примыкал, вступили в открытую войну.

– Знаете, Габриэль, – обратился к нему герцог, – зачем я вас вызвал?

– Я могу лишь догадываться, но точно не знаю, ваша светлость.

– Протестанты решились на мятеж. Они намереваются напасть на нас здесь, в Амбуазе!

– Это прискорбная и пагубная крайность!

– Нет, друг мой, вы ошибаетесь. Это же великолепный повод, – возразил ему герцог.

– Что вы хотите этим сказать, ваша светлость? – удивился Габриэль.

– Я хочу сказать, что протестанты собираются застать нас врасплох, а мы-то их уже поджидаем! Я хочу сказать, что их замыслы раскрыты, их планы сорваны. И самое главное – что они первые обнажили шпаги и тем самым выдали себя с головой. Они погибли – вот то, что я хотел вам сказать.

– Не может быть! – воскликнул пораженный граф де Монтгомери.

– Теперь судите сами, – продолжал герцог, – знаем ли мы все подробности этой нелепой затеи. Вот послушайте. Шестнадцатого марта они должны соединиться под городом и начать нападение. В карауле у них были свои люди, теперь весь караул сменен. Их друзья должны были им открыть восточные ворота, теперь эти ворота заколочены. Их отряды должны были тайком пробраться по лесным тропам через леса Шато-Реньо, но королевские солдаты захватят их врасплох, и до Амбуаза не дойдет и половины. Мы превосходно осведомлены и подготовились на славу.

– Н-да… замечательно, – повторил потрясенный Габриэль и, не зная, о чем говорить, спросил: – Но кто же вам так точно все рассказал?

– Вот то-то и оно! – засмеялся герцог. – Двое из их стана раскрыли нам их планы – один за плату, другой со страху. Могу признаться: шпионом был тот, кого, может быть, вы знаете, и зовут его маркиз де…

– Молчите! – вскричал Габриэль. – Не называйте мне его имени… Я не должен был спрашивать, вы и так мне слишком много открыли! А честному человеку очень трудно не изобличить предателя!

Удивившись, герцог де Гиз возразил:

– Но мы же питаем к вам, Габриэль, полное доверие!..

– Но зачем вы меня, собственно, вызвали? Об этом вы мне еще не сказали.

– Зачем? – переспросил герцог. – У короля так мало надежных и преданных слуг. Вы из самых надежнейших. Вы поведете отряд на мятежников.

– На мятежников? Невозможно!

– Невозможно? Почему так? – поразился герцог. – Мне непривычно слышать это слово из ваших уст, Габриэль.

– Ваша светлость, – твердо ответил Габриэль, – я приобщился к их учению.

Герцог де Гиз вскочил с места и посмотрел на графа чуть ли не со страхом.

– Да, это так, – с грустной улыбкой подтвердил Габриэль. – Если вам, монсеньор, будет угодно отправить меня на испанцев или на англичан, я не дрогну, не отступлю ни на шаг и с радостью отдам за вас свою жизнь! Но здесь налицо междоусобная война, религиозная война, война против братьев и соотечественников, и тут я отказываюсь, монсеньор. Я хочу сохранить за собой ту свободу, которую вы когда-то мне обещали!

– Вы гугенот! – наконец вырвалось у герцога.

– И притом убежденный. Я принял новое учение и отдал ему свою душу.

– А заодно и шпагу? – с горечью спросил герцог.

– Нет, монсеньор.

– Полно, – возразил герцог, – не станете же вы меня уверять, что ничего не знали о заговоре против короля, который затеяли ваши так называемые братья!

– Именно так, не знал, – резко ответил граф.

– Тогда вам придется им изменить, ибо вы поставлены перед выбором: или – или!

– О герцог! – с упреком отозвался Габриэль.

Герцог с досадой швырнул свой берет на кресло:

– Но как же вы тогда выпутаетесь?

– Как? – холодно, почти сурово переспросил Габриэль. – Очень просто. Я считаю, что ложное положение требует от человека предельной искренности. Когда я примкнул к протестантам, я открыто объявил их вождям, что мои обязательства перед королем, королевой и герцогом де Гизом не позволяют мне сражаться в рядах протестантов. Они знают, что Реформация для меня – лишь вероучение, но не партия. И я оговорил с ними, так же как и с вами, свое полное право на свободу действий. Вот потому, не склоняясь ни на ту, ни на другую сторону, я надеюсь сохранить собственное достоинство и уважение.

Габриэль высказал все это с гордостью и воодушевлением. Герцог, тем временем успокоившись, не мог не подивиться откровенности и благородству своего давнего боевого товарища.

– Странный вы человек, Габриэль, – задумчиво произнес он.

– Почему странный, ваша светлость? Разве только потому, что мои слова никогда не расходятся с делом? О заговоре гугенотов я не подозревал, в этом клянусь. Но могу признаться, что в Париже я получил письмо от одного из них. В нем, так же как и в вашем, не было никаких объяснений, кроме одного пожелания: «Приезжайте». Я предвидел, что могу оказаться перед жестоким выбором, и все-таки явился, ибо не хотел пренебрегать своими обязательствами. Я приехал, чтобы сказать вам: я не могу сражаться против тех, чью веру я разделяю. Я приехал, чтобы сказать им: я не могу сражаться против тех, кто спас мою жизнь.

Герцог де Гиз порывисто протянул руку Габриэлю:

– Я был не прав. Впрочем, в этом нет ничего удивительного – ведь мне было страшно досадно, что вы, на кого я так рассчитывал, оказались моим противником.

– Противником? Я никогда им не был и никогда им не буду. Я говорил с вами начистоту, но от этого не стал вашим противником. А теперь скажите мне: верите ли вы по-прежнему в мою честность и преданность, хоть я и гугенот?

– Да, Габриэль, несмотря ни на что, я доверяю вам и всегда буду доверять, а в доказательство я даю вам вот это…

Он подошел к столу и подписал какую-то бумагу:

– Вот вам пропуск на выход из Амбуаза в любом направлении. Такого доверия и уважения я бы не оказал, например, принцу Конде.

– Но именно от подобного доверия я, ваша светлость, отказываюсь.

– Но почему? – удивился герцог де Гиз.

– Известно ли вам, ваша светлость, куда я направляюсь после Амбуаза?

– Это ваше личное дело, и я ни о чем вас не спрашиваю.

– Но я-то, я должен вам сказать об этом, – настаивал Габриэль. – Расставшись с вами, монсеньор, я пойду к мятежникам и встречусь с одним из них в Нуазэ…

– В Нуазэ? – прервал его герцог. – Там штаб-квартира Кастельно.

– Да! Вы, монсеньор, прекрасно осведомлены обо всем.

– Но что вы будете делать в Нуазэ, несчастный?

– Ах, вот оно что! Что я буду там делать? Я скажу им: «Вы меня звали – вот я. Но не ждите от меня ничего». Если они меня спросят, что я знаю, что видел в пути, буду молчать; я не смогу даже их предупредить о подстроенной вами ловушке – ваша откровенность лишает меня этого права!.. Поэтому я прошу у вас одной величайшей милости.

– А именно?

– Задержите меня здесь как пленника и спасите меня от страшного тупика. Ведь, выйдя отсюда, я должен буду явиться к обреченным на гибель и в то же время не смогу их спасти…

Герцог де Гиз на мгновение задумался, потом сказал:

– Я не могу вам не доверять. Вот вам пропуск.

Габриэль был совершенно подавлен.

– Тогда окажите мне хоть последнюю милость. Я заклинаю вас всем, что сделал для вашей славы под Мецем, в Италии, в Кале!

– В чем дело? Я сделаю, друг мой, для вас все, что смогу!

– Вы можете это сделать, это ваш долг, монсеньор, потому что вам предстоит биться с французами… Позвольте мне, не разглашая доверенной вами тайны, отговорить их от рокового предприятия…

– Габриэль, остерегитесь! – торжественно сказал герцог де Гиз. – Если вы хоть заикнетесь о наших намерениях и бунтовщики смогут добиться того же результата другим способом, тогда все мы – король, Мария Стюарт и я – погибнем. Учтите это. Можете ли вы честью дворянина поручиться, что ни словом, ни намеком, ни жестом не дадите им знать, что здесь происходит?

– Честью дворянина ручаюсь!

– Тогда идите, – сказал герцог де Гиз. – Уговорите их отказаться от преступного нападения. Я тоже буду счастлив не проливать кровь. Но, если я не ошибаюсь, они слишком слепы и слишком упорны в своей затее, а посему у вас вряд ли что получится. Но пусть так! Идите и сделайте последнюю попытку.

– Благодарю вас, ваша светлость! – поклонившись, ответил Габриэль.

Через четверть часа он уже скакал в Нуазэ.

XXIV. Честь – в бесчестье!

Барон Кастельно де Шалосс, человек храбрый и поистине благородный, получил от протестантов ответственное поручение: ему предстояло явиться к 16 марта в Нуазэ, к месту сбора всех отрядов. Зная пароль, Габриэль без труда добрался до барона Кастельно.

Было 15 марта. Вечерело. Не позже чем через восемнадцать часов протестанты все будут в сборе, и не позже чем через сутки они ударят на Амбуаз. Ясно было одно: для того чтобы отговорить их от этой затеи, нужно было действовать незамедлительно.

Барон Кастельно прекрасно знал графа де Монтгомери, он неоднократно видел его в Лувре и не раз слышал, как вожди Реформации говорили о нем.

Он вышел ему навстречу и принял его как друга и союзника.

– Вот и вы, граф. По правде говоря, я хоть и надеялся на вас, но не очень-то ждал. Ла Реноди получил от адмирала выговор за свое письмо к вам. Адмирал сказал ему, что он, Ла Реноди, мог поставить вас в известность о наших планах, но уж никак не привлекать к участию в них. Тогда Ла Реноди ответил, что его письмо ни к чему вас не обязывает и предоставляет вам полную независимость.

– Совершенно верно, – подтвердил Габриэль.

– Но тем не менее мы думали, что вы приедете, – продолжал Кастельно, – потому что в послании нашего одержимого барона толком ничего не сказано, и мне придется вам поведать о наших планах и наших упованиях.

И Кастельно рассказал Габриэлю то, что тому уже было известно во всех подробностях от герцога де Гиза. Слушая его, Габриэль с ужасом убеждался, что герцог де Гиз в курсе всех деталей заговора: предатели ничего не забыли, ничего не упустили.

Заговорщики были обречены на гибель.

– Теперь вы знаете все, – закончил Кастельно, – и мне остается задать вам только один-единственный вопрос: намерены ли вы выступить вместе с нами?

– Нет, не могу, – грустно покачал головой Габриэль.

– Прекрасно, – ответил Кастельно, – это не помешает нам быть прежними добрыми друзьями. Я знаю, что вы себе выговорили право не вмешиваться в предстоящие события. Впрочем, это ничего не меняет, ибо мы и без того уверены в победе.

– Уверены? – подчеркнуто спросил Габриэль.

– Совершенно уверены! – ответил барон. – Враг ни о чем не догадывается, и мы захватим его врасплох. Герцог де Гиз убаюкал себя мнимой безопасностью, а у нас, дорогой граф, есть свои люди в Амбуазе, и они-то откроют нам восточные ворота. О, успех обеспечен, поверьте мне!

– Иной раз развязка опрокидывает самые блестящие ожидания, – многозначительно произнес Габриэль.

– Но в данном случае не может быть никаких случайностей, – уверенно заявил Кастельно. – Завтрашний день принесет торжество нашей партии!..

– А… измена? – выдавил из себя Габриэль.

– Измена здесь исключается, – убежденно возразил Кастельно. – В тайну посвящены только руководители… Однако, – перебил он сам себя, – сдается мне, что вы, не имея возможности участвовать в нашем предприятии, просто завидуете нам! Ах вы, завистник!

– Так и есть, я вам завидую, – глухо отозвался Габриэль.

– Вот и я говорю, – рассмеялся барон.

– Скажите, вы хоть мне-то доверяете? – спросил Габриэль.

– Еще бы!

– Тогда хотите получить добрый совет, совет друга?

– Какой именно?

– Откажитесь от намерения завтра захватить Амбуаз. Отправьте немедленно встречных гонцов к тем, кто едет на соединение с вами, и пусть они оповестят их, что план сорван или, во всяком случае, отложен…

– Но почему, почему? – встревожился Кастельно. – Какие у вас основания для этого?

– Боже мой, никаких! – простонал Габриэль. – Можете ли вы мне верить на слово? Я и так сказал больше, чем должен… Окажите мне услугу, друг мой, поверьте мне на слово!

– Послушайте, граф, если я самовольно отменю эту операцию, мне придется отвечать перед Ла Реноди и другими руководителями. Могу ли я сослаться на вас?

– Можете!

– И вы им откроете, почему вы дали такой совет?

– Увы, этого я сделать не могу.

– И вы хотите, чтобы я уступил вашим настояниям? Ведь меня сурово покарают, если я по одному вашему слову разрушу столь заманчивые надежды. Вы, господин де Монтгомери, заслуженно пользуетесь огромным доверием среди нас, но человек – это только человек, он может ошибаться, как бы ни были благородны его намерения. Вы не можете ни раскрыть, ни обосновать свои доводы, а поэтому я должен их оставить без внимания.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное