Александр Дюма.

Две Дианы

(страница 18 из 52)

скачать книгу бесплатно

XXXIV. Победа в поражении

После неожиданного отпора неприятель понял, что овладеет городом не раньше, чем уничтожит одно за другим все средства сопротивления, какие еще оставались у обороняющихся. Поэтому в течение последующих трех дней не было ни одного штурма. Защитники крепости, воодушевленные сверхъестественным мужеством, казались непобедимыми, и, когда противник бросился на стены, стены оказались менее стойкими, чем сердца. Башни обваливались, рвы заполнялись землей, весь пояс укреплений рушился камень за камнем.

Затем, на четвертый день после ночного нападения, испанцы наконец отважились на новый штурм. Это был восьмой, и последний, день отсрочки, обещанной королю Габриэлем. Если неприятель и на этот раз будет отбит, отец его получит свободу. В противном случае все его труды, все его усилия пойдут прахом, а Диану, отца и его самого, Габриэля, ждет гибель.

Поэтому в тот последний день он проявил невиданную доселе отвагу. Никто бы не поверил, что в человеке могут таиться такие неисчерпаемые силы, такая могучая воля. Он не думал об опасностях, о смерти, а только о своем отце и о своей невесте и бросался на пики, ходил под пулями и ядрами, словно заговоренный. Габриэль, раненный камнем в бок, наконечником копья в лоб, не чувствовал боли; он будто опьянел от воодушевления: носился с места на место, колол, разил, рубил, словом и делом поднимая товарищей на бой. Его видели повсюду, где заваривалось особенно жаркое дело. Он вдохновлял весь город. Он один стоил десяти, двадцати, ста бойцов. И при этом невероятном увлечении борьбой он не терял ни на миг самообладания и осмотрительности. Замечая быстрым, как молния, взглядом опасность, он мгновенно отражал ее.

Атака продолжалась шесть часов кряду.

К семи часам стемнело, и неприятель затрубил отбой. И когда последний испанец покинул последний атакуемый редут, Габриэль, обессилев от усталости и счастья, упал на руки стоявших рядом людей.

С триумфом его отнесли в ратушу.

Раны Габриэля были не страшны, и его забытье длилось недолго. Когда он очнулся, подле него сидел сияющий адмирал Колиньи.

– Адмирал, не сон ли это? – спросил Габриэль. – Сегодня неприятель опять пошел на страшный приступ, и мы опять его отбили?

– Да, друг мой, и не без вашей помощи, – ответил Гаспар.

– Значит, восемь дней, что предоставил мне король, истекли? – воскликнул Габриэль. – Слава богу!

– А чтобы окончательно поставить вас на ноги, я пришел к вам с отличными известиями, – продолжал Колиньи. – Оборона Сен-Кантена позволила наладить оборону всей территории. Один из моих лазутчиков, ухитрившийся повидать коннетабля, обнадежил меня как нельзя более на этот счет. Господин де Гиз прибыл в Париж с пьемонтской армией и вместе с кардиналом Лотарингским готовит город и людей к обороне. Обезлюдевший и разрушенный Сен-Кантен теперь уже не сможет выдержать ближайшего штурма, но его и наша задача выполнена. Франция спасена, мой друг!

– Ax, адмирал, вы не знаете, как вы осчастливили меня! – обрадовался Габриэль. – Но позвольте спросить вас вот о чем.

Не из пустого тщеславия я задаю вам такой вопрос. Вы меня теперь достаточно знаете, чтобы поверить этому. В основе этого вопроса лежит очень веское, очень важное побуждение, поверьте. Вот он: считаете ли вы, господин адмирал, что удачной обороной за последние восемь дней Сен-Кантен в некоторой мере обязан мне?

– В полной мере, друг мой, в полной мере! – ответил Гаспар де Колиньи с благородной прямотой. – В день прибытия вы видели, что я не решался взять на себя страшную ответственность, которой сен-кантенцы хотели обременить мою совесть. Я собирался сам сдать испанцам ключи от города. На другой день вы завершили свой подвиг, введя в город подмогу и подняв тем самым дух осажденных. Я уж не говорю о ваших превосходных советах нашим инженерам и саперам. Не говорю и о блестящей храбрости, какую вы всегда и повсюду проявляли при каждом штурме. А кто четыре дня назад словно чудом спас город от ночной атаки? А кто еще сегодня был так неслыханно храбр и удачлив, что продлил казавшееся уже невозможным сопротивление? Это все вы, мой друг, вы, находившийся одновременно повсюду, по всей линии обороны! Недаром наши солдаты называют вас не иначе как капитан «Сам-Пятьсот», Габриэль. Говорю вам с искренней радостью и глубокой благодарностью: вы – первый и единственный спаситель этого города, а следовательно, и Франции.

– О, благослови вас бог за ваши добрые и снисходительные слова, господин адмирал! Но простите меня за такой вопрос: не будете ли вы добры повторить их его величеству?

– Таково не только мое желание, но и мой долг, – сказал Колиньи, – а вам ведомо, что долгу своему Гаспар де Колиньи не изменяет никогда.

– Какое счастье! И как я буду вам обязан, адмирал! Но позвольте просить вас еще об одном одолжении: пожалуйста, никому не говорите о той помощи, которую мне удалось вам оказать в вашем славном труде. Пусть о ней знает только король. Тогда он увидит, что я трудился не ради славы и шума, а ради верности своему слову. Теперь-то он имеет полную возможность отблагодарить меня наградой, тысячекрат более завидной, чем все почести и титулы в его королевстве.

– Ну, это, видно, и впрямь великолепная награда, – ответил адмирал. – Дай бог, чтоб король не поскупился на нее. Я, во всяком случае, поступлю согласно вашему желанию, Габриэль.

– Ах, – воскликнул Габриэль, – как давно я не испытывал такого душевного покоя! Теперь я весело взойду на валы и буду биться там с легким сердцем. Разве железо и свинец посмеют коснуться человека, полного надежд?

– Все же не слишком-то полагайтесь на это, – улыбаясь, ответил адмирал. – Теперь доступ в город почти открыт, и достаточно нескольких пушечных выстрелов, чтобы снести последние укрепления. К тому же у нас не хватает солдат. Первый же приступ отдаст крепость в руки неприятеля.

– А не может ли подоспеть нам на помощь господин де Гиз?

– Господин де Гиз не станет рисковать своими солдатами ради города, уже на три четверти взятого, и это будет вполне разумно с его стороны. Пусть он держит их в сердце Франции, где они сейчас необходимы. Сен-Кантен обречен, и теперь ему остается только пасть со славою, к чему мы должны приложить свою руку. Нужно, чтоб победа над Сен-Кантеном обошлась испанцам дороже, чем поражение!

– Ну что ж, пусть будет так! – весело подхватил Габриэль. – Для забавы продержимся еще несколько дней. Это даст герцогу де Гизу еще немного времени.

Действительно, Филипп II и его военачальник Филибер-Эммануил, разъяренные долгой задержкой перед городом, не рискнули после десяти безумных приступов пойти еще на один, не имея полной уверенности в успехе. Как и в прошлый раз, они сделали трехдневную передышку и в течение этих дней ограничивались только обстрелом.

За это время адмирал и виконт д’Эксмес всячески пытались заделать проломы в стенах, но не хватало ни рабочих рук, ни сил.

В городе не сохранилось ни одной уцелевшей стены. Дома зияли пустотой, а солдаты, не составляя сплошной единой цепи, торчали поодиночке на главных укрепленных пунктах.

Габриэль сам убедился в этом. Фактически город был взят еще до того, как был подан сигнал на приступ. Но неприятелю не пришлось войти в город через ту брешь, которую защищал Габриэль. Вместе с ним были дю Брейль и Жан Пекуа. Они втроем так яростно сражались, творили такие чудеса удали, что сумели трижды отбить напор осаждающих. Габриэль целиком отдался радости боя, и Жан Пекуа так восхищался его ударами, что, зазевавшись, чуть не погиб сам. Габриэлю пришлось дважды спасать жизнь своего почитателя. Горожанин тут же на месте поклялся виконту в преданности и верной службе.

Но, несмотря на эти героические усилия, город уже не мог сопротивляться, и вскоре враги наводнили улицы Сен-Кантена. Итак, после семнадцати дней осады и одиннадцати штурмов город сдался.

XXXV. Арно дю Тиль снова обделывает свои делишки

Поначалу вражеские солдаты занялись грабежом в пылающем городе, но Филибер тут же принял крутые меры и водворил порядок. Когда адмирал Колиньи предстал перед ним, тот встретил его с должным почетом.

– Я не умею карать за храбрость. С Сен-Кантеном мы обойдемся не хуже, чем если бы он сдался в первый же день.

И победитель, не менее великодушный, чем побежденный, стал обсуждать с адмиралом приемлемые условия сдачи.

Конечно, Сен-Кантен был объявлен испанским городом, но всем жителям, не пожелавшим пребывать под иностранным владычеством, предоставлялось право уехать, оставив в городе свое недвижимое имущество. Солдаты и горожане признаны были свободными, за исключением пятидесяти человек, которые по выбору городских или военных властей остаются за Филибером. Они, независимо от пола, возраста и общественного положения, должны быть выкуплены – условие, необходимое для уплаты задержанного жалованья солдатам. По отношению к Колиньи, который за время осады исчерпал все свои личные средства, было проявлено удивительное великодушие: он был избавлен от выкупа и ему предложили хоть на следующий день вернуться в Париж.

Эти условия были вполне приемлемы, и Колиньи вынужден был на них согласиться. Горожане же приняли их с радостью, хоть и не без опасений. В самом деле, как знать, на кого падет страшный выбор Филибера-Эммануила и его совета? Это будет известно только на следующий день.

Арно дю Тиль, этот деятельный и находчивый коммерсант, всю ночь ломал голову над своими делами и придумал комбинацию, которая сулила ему немалую прибыль. Он оделся как можно богаче и с самого утра принялся разгуливать по улицам, уже кишевшим разноплеменными победителями: немцами, англичанами, испанцами…

«Поистине вавилонское столпотворение! – думал озабоченный Арно, слыша вокруг только чужую речь. – По-английски я знаю всего несколько слов. Как же мне столковаться с ними?..»

– Эй ты, кишка с требухой! Стой, каналья! – крикнул кто-то в этот миг за его спиной.

Арно живо повернулся к тому, кто, несмотря на ярко выраженный английский акцент, как будто владел и всеми тонкостями французской речи.

Это был рослый парень, бледный, рыжий, который, должно быть, хитер был в торговых делах и глуп в житейских. Арно дю Тиль с первого же взгляда узнал в нем англичанина.

– Чем могу служить? – спросил он англичанина.

– Я вас беру в плен, вот и вся ваша служба, – ответил тот, уснащая свою речь английскими словечками.

– Отчего же именно меня, а не кого-нибудь другого? Отчего, например, не вот этого ткача?

– Потому что вы одеты побогаче, чем ткач.

– Вот как? А по какому праву, скажите на милость, меня останавливаете вы, простой стрелок, насколько я понимаю?

– О, я действую не от своего имени, а от имени лорда Грея, моего начальника, который командует английскими стрелками. Герцог Филибер-Эммануил выделил ему как долю в добыче право на трех пленных – двух дворян и одного горожанина. А мой начальник знает, что я не калека и не слепой. Вот он и послал меня на охоту – приказал добыть ему трех дорогих пленных. Вы наилучшая дичь из всей, что попадалась мне на пути.

– Слишком большая честь для бедного оруженосца, – потупился Арно. – А хорошо ли будет меня кормить ваш начальник?

– Ты что, плут, надеешься, что он тебя долго будет кормить?

– Полагаю, до того самого дня, когда ему будет угодно вернуть мне свободу, – ответил Арно. – Не даст же он мне умереть с голоду.

– Гм! Неужто я и вправду принял облезлого волка за лису с прекрасным мехом?

– Боюсь, что так, господин стрелок, и если господин Грей, ваш начальник, обещал вам комиссионные за пленных, то я очень опасаюсь, как бы двадцать или тридцать палочных ударов не были единственным доходом, который вам сулит мой плен. А впрочем, говорю я это не для того, чтоб отбить у вас вкус ко мне. Советую вам попробовать.

– Возможно, ты и прав, мошенник, – сказал стрелок, присматриваясь к лукавым глазкам Арно, – и я на тебе не заработаю того, что мне обещал лорд Грей – один ливр с каждой сотни выручки.

«Вот кто мне нужен», – подумал Арно, а вслух произнес:

– Вот что, друг-неприятель, если я натолкну вас на богатую добычу, на пленника, цена которому этак тысяч десять ливров, чем вы отблагодарите меня за это?

– Тысяч десять?! – воскликнул англичанин. – В такую цену пленники в самом деле редки. Ведь на мою долю выпадет тогда сто ливров. Заработок знатный!

– Да, но добрую половину его пришлось бы уступить приятелю, который показал бы вам путь к этим денежкам. Разве это не справедливо?

– Идет! – сказал, с минуту поколебавшись, стрелок лорда Грея. – Отведите меня только к этому человеку и назовите его мне.

– Далеко нам идти не придется, – ответил Арно. – Отойдем-ка в сторонку. Подождите, я не хочу показываться с вами на городской площади. Дайте мне спрятаться за угол этого дома. А вы идите вперед. Видите на балконе ратуши дворянина, беседующего с горожанином?

– Вижу. Это он и есть?

– Он самый.

– А зовут его как?

– Виконт д’Эксмес.

– Вот как? Это и есть виконт д’Эксмес! О нем в лагере много говорили. Так он не только удалой, но и богатый малый?

– Конечно.

– Так вы его хорошо знаете, приятель?

– Еще бы! Я его оруженосец.

– Ах, Иуда! – вырвалось у стрелка.

– Нет, – ответил спокойно Арно, – Иуда повесился, а я не повешусь.

– Вас избавят, пожалуй, от этакого труда, – проворчал англичанин, любитель пошутить.

– Послушайте, не хватит ли попусту болтать? – огрызнулся Арно. – Состоится наша сделка? Да или нет?

– Состоится. Я отведу вашего господина к милорду. Затем вы мне укажете еще одного знатного человека и какого-нибудь разбогатевшего горожанина, если знаете такого.

– Знаю такого на тех же условиях: половина комиссионных мне.

– Вы ее получите, поставщик дьявола.

– Я ваш поставщик. Но только, смотрите, без плутовства. Мошенники должны между собою ладить. Да вы от меня и не ушли бы. Ваш начальник платит наличными?

– Наличными и вперед. Вы пойдете с нами к милорду, как бы провожая виконта д’Эксмеса, я получу свои денежки и сейчас же отдаю вам половину. Но вы из благодарности поможете мне найти еще двух пленников, не так ли?

– Посмотрим. Сперва займемся первым.

– Это дело мы живо уладим. Ваш хозяин настолько свиреп в бою, что, наверное, кроток в обычное время. Таких мы видали. Подойдите к нему минуты за две до моего прихода и стойте за его спиной. Увидите, что дело свое я знаю.

Арно так и сделал. Расставшись со своим достойным компаньоном, он пошел в ратушу и, смиренно войдя в комнату, где Габриэль беседовал с Жаном Пекуа, спросил его, не нужен ли он ему. Не успел он договорить фразу, как вошел стрелок. Англичанин, придав себе подобающий вид, подошел прямо к виконту, изумленно глядевшему на него, и поклонился ему.

– Я имею честь говорить с монсеньором виконтом д’Эксмесом? – спросил он с той учтивостью, с какой торговец обращается к покупателю.

– Да, я виконт д’Эксмес, – ответил Габриэль с возрастающим удивлением. – Что вам нужно от меня?

– Вашу шпагу, монсеньор, – склонился перед ним стрелок.

– Что? – с презрением воскликнул Габриэль, отшатнувшись.

– Я говорю с вами от имени моего начальника, лорда Грея, монсеньор, – сказал стрелок. – Вы состоите в числе пятидесяти военнопленных, которых должен передать победителям адмирал. Не сердитесь на меня, что я вынужден сообщить вам такую неприятную новость.

– Сердиться? И не думаю. Но лорд Грей мог бы сам попросить у меня мою шпагу. Только ему могу отдать ее.

– Как угодно монсеньору.

– И я полагаю, что он задержит меня только до выкупа?

– О, будьте в этом уверены, монсеньор, – поспешил заявить стрелок.

– Тогда идем, – сказал Габриэль.

– Но ведь это же возмутительно! – сказал Жан Пекуа. – Напрасно вы уступаете, монсеньор. Сопротивляйтесь! Вы не сен-кантенец, вы не здешний!

– Метр Жан Пекуа прав, – горячо вмешался Арно, украдкой подмигивая стрелку. – Да, мастер Пекуа дело говорит: вы, монсеньор, не сен-кантенский уроженец. И это лучше может засвидетельствовать мэтр Жан Пекуа. Мэтра Жана Пекуа знает весь город. Он здесь сорок лет живет. Он старшина своего цеха и командир стрелкового отряда. Что вы на это скажете, англичанин?

– Скажу, – отозвался стрелок, поняв его, – что если передо мной мэтр Жан Пекуа, то мне приказано и его арестовать – он числится в моем списке.

– Меня? – воскликнул тот.

– Именно вас, мэтр.

Пекуа вопрошающе поглядел на Габриэля.

– Что делать, Жан, – с невольным вздохом сказал виконт д’Эксмес. – После того как мы исполнили свой солдатский долг, нам лучше всего признать теперь права победителя. Придется примириться, мэтр Жан Пекуа.

– И пойдем за этим человеком? – спросил тот.

– Ну да, друг мой. Я даже рад, что меня не разлучают с вами.

– Это верно, монсеньор, – проговорил растроганный Жан Пекуа, – и раз такой доблестный воин, как вы, примиряется с подобным жребием, то мне ли роптать, ничтожному горожанину? Идем, негодяй! – обратился он к стрелку. – Решено! Я пленник твой или твоего начальника.

– Вы тоже пойдете со мной к лорду Грею, – сказал стрелок, – и останетесь у него до тех пор, пока не внесете подходящий выкуп.

– Так я у него до гроба останусь, чертов сын! – крикнул Жан Пекуа. – Не видать твоему начальнику моих экю! Скорее подохну. Пусть он меня кормит, если он христианин, до последнего моего часа, и кормит сытно, предупреждаю тебя!

Стрелок испуганно посмотрел на Арно дю Тиля, но тот успокоил его, показав взглядом на Габриэля, которого рассмешил выпад приятеля. Англичанин оценил шутку и благодушно рассмеялся.

– Итак, монсеньор, и вы, мэтр, – сказал он, – я вас пове…

– Вы нам покажете дорогу к лорду Грею, – высокомерно остановил его Габриэль, – и мы обо всем договоримся с вашим начальником.

– Как вам будет угодно, монсеньор, – покорно ответил стрелок.

И, шагая перед ними на почтительном расстоянии, он отвел их к лорду Грею. Следом за пленниками шел Арно дю Тиль.

Лорд Грей был флегматичным, до крайности скучным солдафоном, смотревшим на войну как на деловое предприятие. Узнав, что ему и его людям предстояло удовольствоваться лишь тремя пленными, он впал в дурное расположение духа и посему принял Габриэля и Жана Пекуа с холодным достоинством.

– Значит, на мою долю выпала честь иметь пленником виконта д’Эксмеса, – бесстрастно усмехнулся он, с любопытством присматриваясь к Габриэлю. – Наделали же вы нам, сударь, хлопот!

– Я сделал что мог, – скромно ответил Габриэль.

– Вы способны на многое, с чем вас и поздравляю, – продолжал лорд Грей. – Но речь не о том. Жребий войны – хотя вы и творили чудеса, чтоб его отвести, – отдал вас в мои руки вместе с вашей доблестной шпагой. О, сохраните, сохраните ее, сударь, – заторопился он, видя, что Габриэль собирается отстегнуть шпагу, – но, чтобы иметь право ею пользоваться, вы должны чем-то поступиться, не так ли? Обсудим это. Я знаю, что богатство и храбрость не всегда идут рядом. Однако я не могу нести чрезмерные убытки. Как вы полагаете? Пять тысяч экю, сударь, подходящая цена вашей свободы?

– Нет, милорд, – сказал Габриэль.

– Нет? Вы находите ее слишком высокой? Ах, проклятая война! Ну, так четыре тысячи экю – вполне сходная цена, черт возьми!

– Недостаточная, – холодно ответил Габриэль.

– Как? Что вы сказали? – воскликнул англичанин.

– Вы неправильно поняли мои слова. Вы спросили меня, нахожу ли я достаточным выкупом пять тысяч экю, а я вам отвечаю: нет. Ибо, по моей оценке, я стою вдвое больше, милорд.

– Вот это хорошо! – радостно закивал англичанин. – И ваш король действительно должен не пожалеть этой суммы, дабы сохранить такого удальца.

– Надеюсь, что к нему не понадобится обращаться, ибо мое состояние позволяет мне самому справиться с этим непредвиденным расходом.

– Стало быть, все складывается отлично, – продолжал несколько озадаченный лорд Грей. – При таком положении вещей вам придется уплатить мне десять тысяч экю. А когда, простите, вы их уплатите?

– Вы сами понимаете, – сказал Габриэль, – что я не привез с собой таких денег в осажденный город. К друзьям же неудобно обращаться. Но если вы мне предоставите немного времени, я могу получить эти деньги из Парижа…

– Очень хорошо, – согласился лорд Грей, – и в случае надобности я удовлетворюсь вашим словом, которое дороже денег. Но так как дела надо вести аккуратно, а натянутые отношения между нашими и испанскими войсками побудят меня, быть может, вернуться в Англию, то вы, надеюсь, не будете в обиде, если до уплаты выкупа я задержу вас не в этом испанском городе Сен-Кантене, а в Кале, английском городе, где губернатором мой зять, лорд Уэнтуорс. Подходят вам такие условия?

– Вполне, – горько усмехнулся Габриэль. – Я только попрошу у вас разрешения послать моего оруженосца за деньгами в Париж, дабы мои планы и ваше доверие не пострадали от чрезмерной задержки выкупа.

– Это совершенно справедливо, – ответил лорд Грей, – и будьте уверены, что в ожидании возвращения вашего доверенного мой шурин окружит вас таким почетом, какого вы достойны. В Кале вам будет предоставлена полная свобода, а лорд Уэнтуорс создаст вам наилучшие условия, тем более что он сам любит хорошенько поесть и повеселиться. Впрочем, это его частное дело – моя сестра, его жена, умерла. Я хотел только сказать, что там вы не заскучаете.

Габриэль молча поклонился.

– А вы, сударь, – обратился лорд Грей к Жану Пекуа, который во время этой сцены не раз недоуменно пожимал плечами, – вы, как я вижу, горожанин?

– Я Жан Пекуа, милорд.

– Прекрасно! На какой же выкуп от вас я могу рассчитывать?

– Что ж, милорд, я не прочь поторговаться. Кто поторгуется, тот и столкуется, как говорится. Вы изволили нахмуриться, но я не лорд и, думается, не стою и десяти ливров…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное