Александр Дюма.

Две Дианы

(страница 15 из 52)

скачать книгу бесплатно

– Да здравствует Франция! – послышались растерянные, похожие на жалобные стоны возгласы.

Но тут порывисто встал потрясенный Гаспар де Колиньи.

– Послушайте! Послушайте! – в волнении воскликнул он. – Такую страшную ответственность я не могу нести один. Я еще мог противиться вам, когда вы хотели сдаться неприятелю, но, когда вы сдаетесь мне, я не в силах больше обсуждать этот вопрос… и раз вы считаете жертву ненужной…

– Мне кажется, – прервал его чей-то голос, – что и вы собираетесь говорить о сдаче, господин адмирал!

XXVII. Габриэль действует

– Кто смеет меня прерывать? – спросил, нахмурясь, Гаспар де Колиньи.

– Я! – ответил, выходя вперед, человек в крестьянской одежде.

– Крестьянин? – удивился адмирал.

– Нет, не крестьянин, – возразил незнакомец, – а виконт д’Эксмес, капитан королевской гвардии, явившийся к вам от имени его величества.

– От имени его величества? – изумились в толпе.

– От имени короля, – продолжал Габриэль, – и вы видите, что он не покидает своих храбрых сен-кантенцев и думает о вас постоянно. Я прибыл сюда три часа назад и за это время успел осмотреть ваши стены и послушать ваши речи. Позвольте же вам сказать, что речи эти не соответствуют истине. К лицу ли вам подобное уныние? С чего это вы вдруг теряете всякую надежду и предаетесь вздорным страхам? Поднимите же головы, черт возьми, и, если вы не в состоянии победить, ведите себя так, чтобы само ваше поражение превратилось в блистательный триумф! Я только что побывал на валах и говорю вам: вы можете отстаивать город еще две недели, а государю для спасения Франции нужна от вас только неделя. На все, что вы слышали в этой зале, я отвечу в двух словах.

Именитые граждане и офицеры, теснившиеся вокруг Габриэля, уже поддались влиянию железной, неукротимой воли.

– Слушайте! Слушайте! – раздалось в толпе.

И среди воцарившейся тишины, полной жадного любопытства, Габриэль продолжал:

– Прежде всего, вы говорили, господин Лофор, что четыре слабых пункта укреплений могут послужить воротами для неприятеля. Так ли это? В самом опасном положении, говорите вы, находится предместье д’Иль: испанцы захватили аббатство и ведут оттуда столь сильный огонь, что наши рабочие не смеют показываться на позициях. Разрешите, господин Лофор, указать вам очень простое, превосходное средство обезопасить их, применявшееся еще в этом году при осаде Чивителлы. Чтобы укрыть рабочих от огня испанских батарей, достаточно навалить поперек рва старые барки, набитые мешками с песком. Ядра застревают в этих тюках, и позади такого барьера рабочие будут в полнейшей безопасности. В поселке Ремикур неприятель, защищенный навесом, спокойно подрывает, говорите, стену. Это верно. Но именно там, а не у ворот Сен-Жан надо заложить контрмину. Переведите же своих саперов с западной стороны на южную, господин Лофор, и вы поправите дело. Но вы скажете: тогда ведь останутся без защиты ворота Сен-Жан и бастион Сен-Мартен. Пятидесяти человек достаточно для ворот, и столько же – для бастиона.

Но людей недостает, – прибавил он. – Так я к вам их привел.

Радостный шепот изумления пробежал по толпе.

– Да, – еще увереннее продолжал Габриэль, заметив, что речь его воодушевила сен-кантенцев, – в трех лье отсюда я нагнал барона Вольперга с отрядом из трехсот человек. Мы с ним пришли к соглашению. Я обещал проникнуть в Сен-Кантен и выбрать подходящие точки, через которые он мог бы ввести в город своих солдат. Как видите, я в город проник, и план у меня готов. Я вернусь к Вольпергу. Мы разделим его отряд на три сотни, одну возглавлю я сам, и в ближайшую безлунную ночь мы направимся к заранее намеченным пунктам. Как бы то ни было, но одна колонна наверняка пробьется. Сто решительных бойцов присоединятся к вам и будут размещены у ворот Сен-Жан и на бастионе Сен-Мартен.

Восторженными криками встретили горожане последние слова Габриэля, оживившие угасшую было надежду.

– Теперь мы сможем сражаться, мы сможем победить! – воскликнул Жан Пекуа.

– Сражаться – да, но победить – вряд ли, – возразил Габриэль. – Я не хочу изображать положение в розовых красках. Я лишь хотел доказать вам всем, и первому вам, Жан Пекуа, произнесшему такую мужественную, но и такую скорбную речь, – я хотел доказать, во-первых, что король не покинул вас, во-вторых, что ваша гибель может принести вам только славу, а ваше сопротивление – огромную пользу стране. Вы говорили: пожертвуем собой! Теперь вы говорите: будем сражаться! Это же замечательно! Подумайте о том, что, продержавшись еще десять-двенадцать дней, вы, быть может, потеряете свой город, но, несомненно, спасете свое отечество! И ваши внуки будут гордиться своими дедами. Разрушить можно стены, но кто сможет разрушить великую память об этой осаде? Мужайтесь же, героические стражи государства! Спасайте короля, спасайте отчизну! Подымите головы! Если суждено вам погибнуть, то память о вас не погибнет. Итак, повторите вслед за мною: «Да здравствует Франция! Да здравствует Сен-Кантен!»

– Да здравствует Франция! Да здравствует Сен-Кантен! Да здравствует король! – тут же подхватила сотня голосов.

– А теперь, – воскликнул Габриэль, – на валы! И за работу!

– На валы! – закричала толпа.

И они ринулись на улицу, опьяненные радостью, гордостью, надеждой, увлекая своими захватывающими рассказами тех, кто сам не слышал нежданного освободителя, только что ниспосланного изнуренному городу богом и королем.

Гаспар де Колиньи, достойный и великодушный военачальник, внимал Габриэлю, онемев от удивления и восторга. Когда толпа рассеялась, он поднялся с кресла, на котором сидел, и, подойдя к молодому человеку, крепко пожал ему руку.

– Спасибо, виконт, – сказал он. – Вы спасли от позора не только Сен-Кантен и меня, вы спасли, быть может, от гибели Францию и государя.

– Увы, я еще ничего не сделал, адмирал, – ответил Габриэль. – Мне надо теперь возвратиться к Вольпергу и ввести в крепость обещанную мною сотню.

XXVIII. Мартен-Герр весьма неловок

Габриэль де Монтгомери еще целый час беседовал с адмиралом. Колиньи был восхищен решительностью, смелостью и познаниями молодого человека, говорившего о стратегии как полководец, об обороне – как инженер, а о силе духа – как старец. Габриэль, со своей стороны, был очарован благородством, добротой и честностью адмирала. Племянник уж никак не походил на своего дядюшку. Спустя час эти два воина, один – убеленный сединами, другой – с черными как смоль кудрями, прониклись друг к другу столь искренним уважением и взаимопониманием, будто были знакомы лет двадцать.

Подробно договорившись о необходимых мерах, которые бы помогли отряду Вольперга пробраться в крепость, Габриэль распрощался с адмиралом. Они условились о пароле и необходимых сигналах.

Мартен-Герр ждал его в вестибюле ратуши.

– Ну, вот и вы, монсеньор! – воскликнул бравый оруженосец. – Я целый час только и делаю, что выслушиваю похвалы виконту д’Эксмесу. Вы перевернули весь город вверх дном. Какой вы талисман привезли с собой, монсеньор, если в два счета изменили настроение сен-кантенцев?

– Всего лишь одну решительную речь, Мартен, только и всего. Но разговоры есть разговоры, не больше. Теперь пора действовать.

– Давайте же действовать, монсеньор, мне это еще больше по душе, чем пустые разговоры. Догадываюсь, что нам придется прогуляться за город под самым носом у неприятеля. Что ж, я готов!

– Ты слишком торопишься, Мартен. Еще светло, надо дождаться сумерек, чтобы выбраться отсюда. В нашем распоряжении около трех часов. За это время мне надо кое-что сделать… – Габриэль чуть замялся. – Кое-что уточнить…

– Понимаю! Уточнить силы гарнизона! Или слабые места фортификаций.

– Ничего-то ты не понимаешь, бедный мой Мартен, – вздохнул, улыбаясь, Габриэль. – Нет, об укреплениях и о войсках я знаю все, что хотел узнать… Меня занимает сейчас нечто… сугубо личное…

– Скажите мне, что именно, и, если я могу вам быть чем-нибудь полезен…

– Да, Мартен, можешь. Ты верный слуга и преданный друг, поэтому у меня нет от тебя секретов… Ты просто забыл, кого я ищу в этом городе…

– Ах, простите, теперь вспомнил! – воскликнул Мартен. – Речь идет, монсеньор, об одной… бенедиктинке? Так?..

– Ты прав, Мартен. Что с нею сталось в этом городе? Признаться, я не решился спросить об этом у адмирала. Да и смог ли бы он ответить мне? Диана, полагаю, переменила имя, уйдя в монастырь.

– Да, – заметил Мартен, – мне приходилось слышать, что имя у нее Хли… несколько языческое…

– Как же нам быть? – проговорил Габриэль. – Лучше, пожалуй, сперва порасспросить вообще о монастыре бенедиктинок…

– Правильно, – согласился Мартен-Герр, – а затем перейти от общего к частному, как выражался мой духовный отец, которого подозревали в склонности к протестантству. Ну что ж, я к вашим услугам.

– Будем наводить справки порознь, Мартен, тогда шансы на успех у нас удвоятся. Будь ловок и скрытен, а главное, постарайся не напиться.

– О, монсеньор, вы же знаете, что со времени отъезда из Парижа я возвратился к прежней трезвой жизни и пью только воду.

– В добрый час! – сказал Габриэль. – Так встретимся через два часа здесь же.

– Слушаюсь, монсеньор.

И они расстались.

Через два часа они опять встретились. Габриэль сиял, а Мартен имел довольно смущенный вид. Узнал он совсем немного. Оказывается, бенедиктинки пожелали разделить общую участь вместе с горожанками и теперь делали перевязки и ходили за ранеными; они с утра до вечера работали в разных лазаретах и только на ночь возвращались в обитель, вызывая у горожан чувство почтительного восхищения.

Габриэль, по счастью, узнал больше. Получив от первого же прохожего те же сведения, что и Мартен-Герр, он спросил, как зовут настоятельницу монастыря. Ею оказалась сестра Моника, подруга Дианы де Кастро. Тогда Габриэль осведомился, где можно ее видеть.

– В самом опасном месте, – ответили ему.

Габриэль отправился в предместье д’Иль и действительно разыскал там аббатису. До нее уже дошли слухи о виконте д’Эксмесе, о его выступлении в ратуше и о цели его прибытия в Сен-Кантен. Она приняла его как королевского посланца и спасителя города.

– Не удивляйтесь, мать аббатиса, что, явившись от имени короля, я попрошу вас рассказать мне о дочери его величества, герцогине де Кастро. Я тщетно высматривал ее среди встречавшихся мне монахинь. Надеюсь, она не больна?

– Нет, господин виконт, – ответила настоятельница. – Но все же я велела ей не покидать сегодня обители и немного отдохнуть, так как она всех нас превзошла мужеством и самоотречением. Повсюду она поспевала, ко всему была готова. О, это достойная дочь французского народа! Но она пожелала скрыть свое положение, свой титул и будет вам признательна, господин виконт, за соблюдение ее достославного инкогнито. Она назвалась по имени нашего святого, сестрой Бенедиктой. Но наши раненые не знают латыни и называют ее «сестра Бени».

– Это звучит не хуже, чем «госпожа герцогиня»! – воскликнул Габриэль, ощутив радостные слезы на глазах. – Итак, я смогу ее завтра повидать, если мне суждено вернуться.

– Вы вернетесь, брат мой, – уверенно ответила настоятельница, – и где будут раздаваться самые громкие стоны, там вы и найдете сестру Бени.

Теперь Габриэль был уверен, что он выйдет целым и невредимым из страшных опасностей предстоящей ночи.

XXIX. Мартен-Герр слишком неловок

Чтобы не заблудиться в незнакомых местах, Габриэль тщательно изучил план окрестностей Сен-Кантена. Под покровом надвигающейся ночи он беспрепятственно выбрался вместе с Мартен-Герром из города через плохо охраняемый врагом потайной ход. Одетые в темные плащи, они проскользнули, как тени, по рвам и через брешь в стене вышли в поле.

Но самое трудное было еще впереди. Неприятельские отряды день и ночь рыскали по окрестностям осажденного города, и всякая встреча с ними могла оказаться роковой для наших воинов, переодетых в крестьянскую одежду. Малейшая задержка могла погубить весь разработанный план.

Поэтому, когда они добрались через полчаса до развилки дорог, Габриэль остановился и задумался. Остановился и Мартен-Герр. Впрочем, ему-то обдумывать было нечего – это занятие он обычно предоставлял своему господину. Ведь он, Мартен-Герр, – только длань, а голова же – сам Габриэль, так полагал храбрый и преданный оруженосец.

– Мартен, – заговорил Габриэль после недолгого размышления, – перед нами два пути. Оба они ведут к Анжимонскому лесу, где нас поджидает барон Вольперг. Если мы пойдем вместе, то можем и вместе попасть в плен. Если же пойдем разными дорогами, то шансы у нас удвоятся, как это было и при поисках госпожи де Кастро. Ступай же вот по этой дороге; она длиннее, но более надежна. На пути ты натолкнешься на лагерь Валлонов,[34]34
  Валлоны – народ, проживающий на территории Бельгии, в то время подвластной королю Испании.


[Закрыть]
где, вероятно, содержится в плену господин де Монморанси. Обойди лагерь, как мы это сделали прошлой ночью. Побольше самообладания и хладнокровия! Если тебя остановят, выдавай себя за анжимонского крестьянина; ты, мол, возвращаешься из лагеря испанцев, куда ходил сбывать съестные припасы. Постарайся подражать пикардийскому наречию. Но, главное, помни: лучше нахальство, чем нерешительность. Надо иметь самоуверенный вид. Если ты растеряешься, пиши пропало!

– О, будьте спокойны, монсеньор! – подмигнул Мартен-Герр. – Не так-то я прост, как вам кажется, и без труда их одурачу.

– Хорошо, Мартен. А я пойду вон той дорогой. Она короче, но опасней, потому что ведет прямо в Париж и находится под особым контролем. И если я не доберусь до назначенного места, пусть меня дольше получаса не ждут и не теряют драгоценного времени. Ведь ночью опасность не так велика, как вечером. Тем не менее посоветуй барону Вольпергу от моего имени быть крайне осторожным. Ты знаешь, как надо поступить: разделить отряд на три колонны и по возможности незаметнее подойти к городу с трех противоположных сторон. На успех всех трех колонн рассчитывать трудно. Но гибель одной, быть может, будет спасением для двух остальных. Ну вот и все, мой славный Мартен. Может, больше мы и не свидимся… Дай же мне руку, и храни тебя господь!

– О, молю господа сохранить вас! – ответил Мартен. – Все-таки я надеюсь, что нынче вечером мы сыграем какую-нибудь ловкую штуку с этими треклятыми испанцами.

– Я рад, что ты в таком расположении духа, Мартен. Так будь же здоров! Желаю тебе удачи и, главное, нахальства.

– И я вам желаю удачи, монсеньор, и осторожности.

Так расстались рыцарь и оруженосец. Поначалу у Мартена все шло гладко, и он, скрываясь в густом мраке, ловко избежал нескольких встреч с подозрительными личностями. Но, приближаясь к лагерю валлонов, Мартен-Герр очутился вдруг между двумя отрядами, пешим и конным. Грозный окрик: «Кто идет?» – не оставлял ни малейшего сомнения, что его заметили.

«Ну, – подумал он, – теперь как раз пора пустить в ход свое нахальство».

И, как бы осененный свыше необыкновенно удачной мыслью, он затянул во все горло чрезвычайно подходящую к этому случаю песню об осаде Меца:

 
В пятницу, День Всех Святых,
Не знали жители Меца,
Куда от насевших на них
Германских разбойников деться.
 

– Эй! Кто идет? – снова рявкнули из темноты; владелец этого грубого голоса говорил на каком-то непостижимом наречии.

– Крестьянин из Анжимона, – ответил Мартен-Герр на столь же непонятном языке и продолжал путь, с еще большим усердием распевая свою песенку.

– Эй, стой на месте и перестань горланить свою проклятую песню! Слышишь? – продолжал свирепый голос.

Мартен-Герр мгновенно сообразил, что один против сотни он не боец, что от конных пешком не убежишь да и бегство его произведет на них самое дурное впечатление. И он остановился. В сущности, он был до известной степени рад случаю блеснуть своей ловкостью и хладнокровием. Габриэль, иной раз как будто сомневавшийся в нем, не имел бы впредь подобных оснований, если бы ему, Мартену, удалось выпутаться из такого трудного положения.

Поэтому он постарался выглядеть как можно беспечнее.

– Клянусь святым мучеником Кантоном! – ворчал он, приближаясь к отряду. – Что за бестолковщина задерживать бедного крестьянина, когда он торопится домой к жене и детям в Анжимон! Ну, говорите, да живей, чего вам надобно от меня?

– Чего нам надо? – спросил окликнувший его человек. – Допросить и обыскать тебя, ночной бродяга. Одежда-то на тебе крестьянская, а на деле ты, может быть, шпион.

– Хо-хо! Допрашивайте, обыскивайте, – громко и неестественно рассмеялся Мартен-Герр.

– Это мы сделаем в лагере.

– В лагере? – повторил Мартен. – Ладно! Идем! Я желаю говорить с начальником. Это что ж такое? Останавливать бедняка крестьянина, который относил провиант вашим товарищам под стены Сен-Кантена и теперь идет домой? Будь я проклят, если еще раз туда пойду! Это я-то шпион! Я буду жаловаться начальнику, идем!

– Ишь ты языкастый какой! – усмехнулся командир отряда. – Начальник – это я, приятель. И ты будешь иметь дело только со мной. Не думай, что мы разбудим генералов ради такого плута, как ты.

– Нет, вы меня к генералам ведите! Я требую! – возразил скороговоркой Мартен-Герр. – Я должен им сказать, что так не хватают ни с того ни с сего кормильцев армии. Я ничего не сделал плохого. Я честный крестьянин из Анжимона. Я потребую возмещения, пускай-ка вас повесят.

– Он, видно, уверен, что его зря обидели, – заметил один из всадников.

– Ну конечно, – согласился начальник, – и я бы его отпустил, да больно уж знакомы и его голос и фигура… Марш вперед! В лагере все разъяснится.

Мартен-Герр, конвоируемый двумя всадниками, не переставал всю дорогу сыпать проклятиями. Не умолк он и в ту минуту, когда его ввели в палатку.

– Вот как вы себя ведете со своими союзниками! Ну ладно же! Поищите вы теперь овса для коней и муки для себя, я вам больше не поставщик!..

В этот миг начальник конного отряда поднес факел к самому лицу Мартен-Герра и даже попятился от изумления.

– Дьявол мне свидетель, я не ошибся! – закричал он. – Это он и есть! Разве вы не узнаете этого негодяя?

– Он! Он самый! – гневно поддакивали остальные солдаты, по очереди подходившие взглянуть на пленника.

– Ну вот! Узнали меня наконец? – заговорил несчастный, начинавший не на шутку тревожиться. – Сами видите, что перед вами Мартен Корнулье из Анжимона… Теперь вы меня, слава богу, отпустите.

– Отпустим тебя? Вор, свинья, висельник!.. – сжимая кулаки, сверкнул глазами начальник отряда.

– Что такое? Что с тобой, приятель? – изумился Мартен-Герр. – Уж не перестал ли я вдруг быть Мартеном Корнулье?

– Ты и не был никогда Мартеном Корнулье! Мы все тебя знаем и можем запросто изобличить во лжи. А ну-ка, друзья, скажите этому мошеннику, как его зовут, сорвите с него личину.

– Это Арно дю Тиль! Это же мерзавец Арно дю Тиль! – повторил хором десяток голосов.

– Арно дю Тиль? Это кто же такой? – спросил, бледнея, Мартен.

– Да, отрекайся от самого себя, подлец! – воскликнул начальник. – Но вот, по счастью, десять человек могут опровергнуть твои враки. Неужто у тебя хватит наглости отрицать, что в день святого Лаврентия я взял тебя в плен и что ты состоял в свите коннетабля?

– Да нет же, нет, я Мартен Корнулье! – бормотал Мартен, совершенно растерявшись.

– Ты Мартен Корнулье? – переспросил начальник, презрительно смеясь. – Так ты не хочешь быть тем негодяем Арно дю Тилем, который посулил мне выкуп, снискал мое расположение, а прошлой ночью сбежал, захватив с собой и те небольшие деньги, что были при мне? Каналья!

– Вы уверены, что не ошибаетесь? – пролепетал подавленный Мартен. – Вы могли бы все поклясться, что мое имя… Арно дю Тиль? Что в день святого Лаврентия этот бравый молодец взял меня в плен? Вы могли бы присягнуть, что это так?

– Могли бы, могли! – энергично воскликнули солдаты.

– Ну, так это меня не удивляет, – понурился Мартен-Герр, который, как мы помним, всегда городил вздор, когда заходила речь о раздвоении его личности. – Поистине это меня не удивляет. Я мог бы вам без конца повторять, что меня зовут Мартеном Корнулье, но раз я знаком вам как Арно дю Тиль, то я умолкаю, я больше не спорю, я примиряюсь со своею участью. Раз дело обстоит так, то я связан по рукам и ногам… Этого я не предвидел… Ну что ж, прекрасно, делайте со мною что угодно, уведите меня, заприте, свяжите!

После этой покаянной речи бедняга сознался во всех своих грехах, в которых его обвиняли, и принял сыпавшиеся на его голову ругательства как воздаяние свыше за свои новые прегрешения. Только об одном он жалел – о том, что не успел выполнить поручение, с которым был послан к барону Вольпергу. Но кто мог бы предвидеть, что ему придется держать ответ за якобы новые злодеяния, которые обратят в ничто его прекрасное намерение блеснуть ловкостью и присутствием духа?

«Утешает меня лишь то, – размышлял связанный Мартен-Герр, валяясь на сырой земле в темном чулане, – что Арно дю Тиль, быть может, вступает сейчас в Сен-Кантен с отрядом Вольперга. Но нет, это тоже пустая мечта. Судя по тому, что мне известно об этом мерзавце, вернее будет предположить, что теперь он вовсю мчится в Париж».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное