Дуглас Престон.

Каньон Тираннозавра

(страница 5 из 32)

скачать книгу бесплатно

– Понимаю.

Том обошел свою ветеринарную лечебницу и осмотрел лошадей в стойлах. Каждую погладил, каждой сказал что-то ласковое, проверил, всё ли в порядке. Затем перебрал счета у себя на рабочем столе – некоторые оказались просроченными. Дело тут было даже не в безденежье, Том просто поленился их оплатить. Ни он, ни Шейн терпеть не могли бумажной возни. Том сунул конверты со счетами в пластмассовую коробку, так ни один и не распечатав. Для всей этой бумажной тягомотины не худо бы нанять счетовода, вот только дополнительные траты оставят их в убытке, а они только-только, после года тяжкого труда, достигли уровня нулевой прибыли. И неважно, что у Тома условно депонировано сто миллионов долларов. В отличие от отца он хотел пользоваться плодами собственного труда.

Том отодвинул бумаги и достал ноутбук. Цифры в блокноте не давали ему покоя. Он был уверен: именно цифры скрывают тайну личности того человека. И найденного им клада.

Шейн просунул голову в дверь.

– Как там наш участник скачек? – спросил Том.

– Я обработал ему ногу и отвел его в конюшню.

Шейн все не уходил.

– Ты чего?

– Помнишь, в прошлом году в монастыре, в верховье Чамы, овца заболела?

Том кивнул.

– И мы еще узнали, что один из тамошних монахов раньше был дешифровщиком и работал в ЦРУ, а потом все бросил и ушел в монастырь.

– Да, что-то такое припоминаю.

– Не хочешь попросить его расшифровать цифры в блокноте?

Том уставился на Шейна.

– Это лучшая твоя мысль за всю неделю!

11

Мелоди Крукшенк настроила алмазный резец на нужный угол и увеличила количество оборотов. Что за прекрасный образчик точной техники! Его совершенство угадывалось в издаваемом им чистом музыкальном звуке. Мелоди поместила пробу в распилочное гнездо, укрепила ее, затем включила ламинарный поток воды. Тонкое завывание резца перекрылось бульканьем: вода омывала образец, и становились видны цветные крапинки – желтые, красные, темно-багровые. Мелоди завершила настройку, поставила направление и скорость на автомат, и резец заработал вовсю.

Как только алмазное лезвие соприкоснулось с поверхностью камня, послышалась самая настоящая музыка. Через секунду образец уже был распилен надвое, показалась его драгоценная внутренняя часть. С ловкостью, приобретенной за годы работы, Мелоди промыла и высушила половинки, перевернула их и поместила тыльной стороной на стальной манипулятор в эпоксидную смолу.

Пока смола затвердевала, Мелоди рассматривала свой сапфировый браслет. Подругам она сказала, что это дешевая бижутерия, и они поверили. А почему бы им не поверить? Кому может прийти в голову, будто она, Мелоди Крукшенк, техник-специалист первой категории с зарплатой 21 000 долларов в год и жалкой квартиркой в конце Амстердам-авеню, без мужчины и без денег, станет разгуливать с синими звездчатыми шриланкийскими сапфирами в десять карат? Мелоди прекрасно понимала, что Корвус ее использует – такой мужчина никогда бы не заинтересовался ею всерьез.

С другой стороны, он доверил работу именно ей, и это не случайно. Мелоди – классный, по-настоящему классный специалист. Браслет – составляющая строго безличного соглашения, плата за мастерство и за молчание. Ничего тут постыдного нет.

Смола вокруг образца застыла. Мелоди снова положила его в распилочное гнездо и сделала новый надрез с обратной стороны. Вскоре получился тонкий срез камня толщиной приблизительно в полмиллиметра, без единой трещинки или зазубринки. Мелоди проворно растворила смолу, включила воду и разделила полупрозрачную каменную пластинку на двенадцать частей; все они предназначались для разных тестов. Взяв один из получившихся кусочков, женщина укрепила его в смоле на другом манипуляторе и с помощью шлифовального круга и полировочного устройства сделала еще тоньше, доведя до совершенной прозрачности и толщины не более человеческого волоса. Положила на предметное стекло, а то, в свою очередь, – на предметный столик поляризационного микроскопа Мейджи. Затем включила микроскоп и приблизила глаза к окулярам.

Быстрое регулирование фокусировки – и вот уже в поле зрения цветная радуга, целый мир кристальной красоты. От великолепия, которое являл поляризационный микроскоп, у Мелоди всегда захватывало дыхание. Даже самый невзрачный камешек раскрывал свою потаенную душу. Мелоди установила тридцатикратное увеличение и постепенно стала прибавлять по тридцать градусов к углу поляризации, причем с каждым прибавлением образец словно выбрасывал новый цветовой поток. Первый осмотр носил исключительно эстетический характер; женщина будто заглядывала в окно из цветного стекла, более прекрасное, чем розетка Шартрского собора.

По мере приближения к углу поляризации в 360 градусов сердце Мелоди забилось быстрее. Образец и впрямь невиданный. Установив максимальный угол, Мелоди дала стодвадцатикратное увеличение. Структура образца столь тонка, столь совершенна – просто поразительно. Теперь Мелоди понимала, отчего такая секретность. Если есть еще подобные камешки там, откуда взяли этот, – а они, вероятно, есть, – тогда сохранить их наличие в тайне становится делом первостепенной важности. Удача неслыханная, даже для такой известной личности, как Корвус.

Мелоди отвела глаза от окуляров, и ее посетила новая мысль. Может быть, она нашла именно то, что нужно ей для получения штатной должности. Только бы верно и безошибочно разыграть свои карты.

12

Монастырь Христа в Пустыне находился в диких землях в районе Чамы, до него было пятнадцать миль пути вверх по реке. Совсем рядом с монастырем возвышался величественный обрывистый склон столовой горы Меса де лос Вьехос, а дальше начинались бескрайние территории, занятые высокими плоскогорьями. Том ехал по Монастырской дороге страшно медленно, не желая, чтобы его драгоценный «шеви» пострадал на одной из самых отвратительных трасс во всем штате. Из-за многочисленных рытвин впечатление было такое, будто ее бомбили, и на отдельных неровных участках у автомобиля грозили повылетать заклепки, а у Тома – зубы, все до единого. Говорили, впрочем, что монахов эта дорога вполне устраивает.

В конце переезда, который уже начал представляться Тому чуть ли не путешествием на край света, над можжевельником и чамисой показалась башенка глинобитной церкви. Постепенно стал виден весь монастырь, когда-то основанный бенедиктинцами: группа коричневых глинобитных построек, разбросанных на уступе над поймой, как раз над тем местом, где речушка Галлина сливалась с Чамой. По многим свидетельствам, это был один из наиболее отдаленных христианских монастырей в мире.

Том припарковал грузовик на земляной площадке и по тропинке добрался до монастырской лавки. Он чувствовал неловкость при мысли о том, как станет просить монаха о помощи. Снизу, из церкви, доносился слабый отголосок пения, сливавшегося с хриплыми криками сосновых соек.

Лавка была пуста, однако когда Том отворил дверь, звякнул колокольчик, и навстречу гостю вышел молодой монах.

– Здравствуйте, – сказал Том.

– Добро пожаловать. – Монах опустился на высокий деревянный стул, стоявший за прилавком. Том нерешительно оглядывал скромный монастырский ассортимент: мед, засушенные цветы, самодельные открытки, изделия с резьбой по дереву.

– Меня зовут Том Бродбент, – представился он, протягивая руку.

Монах ответил ему рукопожатием. Он был невысок, худощав и носил очки с толстыми стеклами.

– Рад познакомиться.

Том кашлянул. До чего же неудобно.

– Я ветеринар, в прошлом году лечил здесь больную овцу.

Монах кивнул.

– Тогда я услышал о монахе, бывшем сотруднике ЦРУ.

Снова кивок.

– Вы знаете, кто это?

– Брат Форд.

– Да. Я хотел спросить, можно ли мне поговорить с ним?

Монах посмотрел на часы, большие спортивные часы с кнопками и массивным циферблатом, выглядевшие на его монашеском неуместно – Том даже не знал почему, ведь монахам тоже нужно узнавать время.

– Час шестой только что истек. Я приведу брата Форда.

Монах вышел на тропинку и вскоре скрылся из виду. Пять минут спустя изумленный Том заметил, как с горы спускается какой-то гигант: на огромных ногах – пыльные сандалии, в руке – длинный деревянный посох, за спиной трепещут складки коричневой рясы. Через секунду дверь распахнулась. Великан в рясе размашисто прошагал в лавку, сразу подошел к Тому и удивительно бережно пожал ему руку своей лапищей.

– Брат Уайман Форд, – пророкотал он явно не монашеским голосом.

– Том Бродбент.

Брат Форд отличался поразительным уродством. У него была большая голова и грубое лицо, похожее на лицо Авраама Линкольна и одновременно напоминавшее ноздреватый германский сыр. Форд не казался особенно благочестивым, по крайней мере внешне, – отнюдь не по-монашески смотрелись высокая внушительная фигура, борода и непослушные черные волосы, закрывавшие уши.

Наступило молчание. Том вновь почувствовал неуместность своего визита.

– Не найдется ли у вас свободной минутки?

– По уставу на территории монастыря мы должны соблюдать обет молчания, – ответил монах. – Может, прогуляемся?

– Хорошо.

Он быстро зашагал по тропинке, что сбегала от монастырской лавки к реке и вилась вдоль берега. Том изо всех сил старался не отставать. Был чудесный июньский день. Оранжевые края каньона ярко выделялись на фоне голубого неба, над головой проплывали пушистые облака, похожие на величественные корабли.

Минут десять Том с монахом шли, не говоря ни слова. Тропинка привела их к высокому утесу. Брат Форд подобрал края рясы и сел на ствол поваленного можжевельника. Том опустился рядом и молча восторженно оглядел каньон.

– Надеюсь, я не отвлек вас от каких-нибудь важных дел, – проговорил он, все еще не зная, с чего начать.

– Я пропускаю страшно важное заседание в Палате прений. На нем разбирается случай богохульства одного из братьев во время всенощной. – Форд усмехнулся.

– Брат Форд…

– Прошу, зовите меня Уайманом.

– Вы что-нибудь слышали о позавчерашнем убийстве в Лабиринте?

– Я уже давно не читаю газет.

– Вы знаете, где Лабиринт?

– Да, он мне хорошо знаком.

– Два дня назад там застрелили кладоискателя. – Том рассказал, как нашел умирающего, как тот отдал ему блокнот и как потом тело исчезло.

Некоторое время Форд молча глядел на реку. Потом повернул голову и спросил:

– Ну… а при чем же здесь я?

Том достал из кармана блокнот.

– Вы не отнесли его в полицию?

– Я давал слово.

– Но вы наверняка передали им копию.

– Нет.

– Это неразумно.

– Полицейский, которые ведет расследование, не внушает особого доверия. И потом, я обещал.

Том чувствовал, как монах не мигая смотрит на него своими серыми глазами.

– Чем я могу вам помочь?

Том протянул монаху записную книжку, но тот и не думал ее брать.

– Чего я только не испробовал, чтобы установить личность того человека и отдать блокнот его дочери. Всё без толку. У полиции нет ни единой улики, они говорят, что на поиски тела может уйти несколько недель. Записная книжка все расскажет о погибшем, я уверен. Проблема в одном: записи в ней зашифрованы.

Пауза. Монах не отрывал от Тома пристального взгляда.

– Я слышал, вы работали дешифровщиком в ЦРУ.

– Да, верно.

– И что же? Вам не хотелось бы подумать над этим кодом?

Форд внимательно посмотрел на блокнот, однако опять не сделал ни единого движения.

– Взгляните же, – попросил Том, протягивая книжку.

Поколебавшись, Форд ответил:

– Нет, спасибо.

– Почему же нет?

– Потому что я предпочитаю отказаться.

От такого высокомерного ответа Том начал злиться.

– Разве это причина? Дочь того человека, вероятно, понятия не имеет, что ее отец погиб. Может, она с ума сходит от беспокойства. Я дал слово умирающему, и я сдержу свое обещание, а вы единственный из известных мне людей, способный помочь.

– Прошу прощения, Том, но помочь вам я не могу.

– Не можете помочь или не станете помогать?

– Не стану.

– Боитесь ввязываться, потому что здесь замешана полиция?

Монах сухо улыбнулся, его грубое лицо испещрили складки.

– Вовсе нет.

– Тогда почему?

– Я оказался в монастыре не случайно: я хотел уйти именно от такого рода вещей.

– Не уверен, что понимаю вас.

– Меньше чем через месяц я приму монашеский обет. Быть монахом – не значит просто носить соответствующее одеяние. Тут речь идет о начале новой жизни. А вот это, – Форд показал на блокнот, – отбросит меня к моей былой жизни.

– Вашей былой жизни?..

Уайман посмотрел куда-то за реку, нахмурив морщинистый лоб и задвигав костлявой челюстью.

– Моей былой жизни.

– Туго вам, наверное, пришлось, раз вы скрылись в монастыре.

Форд сдвинул брови.

– Монахи не стремятся скрыться, убежать от чего-то, они, наоборот, стремятся к чему-то – к живому Богу. Но пришлось мне туго, это верно.

– Что произошло? Ничего, что я спрашиваю?

– Нет, чего. Я, кажется, отвык от докучных вопросов, которые в миру слывут неотъемлемой частью беседы.

Такой отпор уязвил Тома.

– Извините. Я позволил себе лишнее. Жена называет меня упрямцем, и она права. Прицеплюсь к чему-нибудь, вот как сейчас, и никак не могу отвязаться. Правда. Извините.

– Не извиняйтесь. Вы делаете то, что кажется вам правильным, и это верно. Просто я не тот человек, который может вам помочь.

Том кивнул, они поднялись. Монах отряхнул пыль с рясы.

– Уж простите, что так вышло. Мне кажется, вам не составит труда расшифровать тот код. Большинство самодельных кодов – это так называемые «шифры для идиотов»: идиот зашифровал, идиот и расшифрует. Цифры заменяются буквами. Вам понадобится таблица частотности английского языка.

– Что это такое?

– Список наиболее часто и наиболее редко встречающихся букв. Нужно сличить таблицу с наиболее частыми и наиболее редкими цифрами кода.

– Вроде несложно.

– Это в самом деле несложно. Готов поспорить, вы в момент взломаете код.

– Спасибо.

Форд замялся.

– Дайте-ка мне взглянуть одним глазком. Может, смогу расшифровать код прямо сейчас.

– Вы точно не против?

– Ну не укусит же он меня.

Том дал монаху блокнот. Форд полистал его, подолгу вглядываясь в каждую страницу. Прошло пять долгих минут.

– Странно, он кажется мне гораздо более мудреным, чем какой-нибудь подстановочный шифр.

Солнце опускалось в каньон и заливало бесчисленные арройо[12]12
  А р р о й о – сухое русло.


[Закрыть]
ярким золотистым светом. Вокруг носились ласточки, их крики отражались от каменистых склонов. Внизу тихо журчала река.

Форд захлопнул блокнот.

– Я подержу его несколько дней. Циферки занятные, есть над чем подумать.

– Так вы все-таки меня выручите?

Форд пожал плечами.

– Мы поможем той девушке узнать, почему погиб ее отец.

– После того, что вы мне сказали, я себя довольно неловко чувствую – этот блокнот…

Форд махнул огромной рукой.

– Иногда я слишком все абсолютизирую. Ничего страшного не случится, если я чуток поломаю голову на шифром. – Монах прищурился на солнце. – Ну, я, наверное, пойду.

Он пожал Тому руку.

– Восхищаюсь вашим упорством. В монастыре нет телефона, зато есть выход в Интернет через спутниковую антенну. Я напишу вам, когда расшифрую код.

13

Доходяга Мэддокс помнил, как впервые несся по Абикью на угнанном мотоцикле «Харли Дайна Уайд Глайд». Теперь Джимсон сделался одним из многих типчиков, сидящих за рулем «рейнджроверов» в брюках цвета хаки и рубашке поло от Ральфа Лорана. Да, Мэддокс и впрямь преуспел в этой жизни. За пределами Абикью дорога шла вдоль реки, мимо зеленых полей люцерны и тополиных рощиц, затем выходила в долину. На 96-м шоссе Джимсон свернул налево, миновал насыпь и поехал, держась западного края долины, над которой возвышалась гора Педернал. Еще через несколько минут показался другой поворот, а там до жилища Бродбента оставалось уже совсем немного. На ветхой деревянной дощечке было намалевано от руки: «Кацонес».

Грунтовая дорогая выглядела запущенной. Параллельно ей бежал ручеек. По обеим сторонам виднелись небольшие коневодческие фермы, занимавшие от сорока до восьмидесяти акров и носившие броские названия вроде «Лос амигос» и «Оленья ложбина». Мэддокс слышал, что ранчо Бродбента называется очень странно: «Сакия Тара». У ворот Джимсон притормозил, проехал еще четверть мили и припарковал машину в зарослях каменного дуба. Вылез, тихонько прикрыв дверцу. Вернулся к дороге и убедился: автомобиль оттуда не просматривается. Три часа дня. Бродбента наверняка нет, он на работе или вообще уехал. Говорят, у него есть жена Салли, которая занимается скаковыми лошадьми. Интересно, какая она из себя?

Мэддокс перекинул через плечо рюкзак. Первым делом, подумал он, надо разузнать, что да как. Джимсон свято верил в необходимость предварительной разведки. Допустим, никого нет, тогда Мэддокс обыщет дом, заберет блокнот, если он там, и смотается. Если же дома женушка, то задача даже облегчится. Мэддокс еще не встречал людей, которые проявляли несговорчивость под дулом пистолета.

Сойдя с дороги, Джимсон пошел вдоль ручья. Тонкая струйка воды, постоянно исчезая, мелькала среди белых камней. Ручей сворачивал налево, протекал через рощицу, состоявшую из тополей и дубов, затем скрывался за углом старой бродбентовской конюшни. Двигаясь медленно и осторожно, чтобы не оставлять следов, Мэддокс перелез через колючее проволочное ограждение и пробрался за конюшню. Скорчившись, раздвинул кроличьи кусты. Он хотел увидеть дом сзади.

Джимсон смотрел внимательно, запоминал: низкое саманное строение, несколько загонов, пара лошадей, кормушки, корыто. Послышался тоненький вскрик. За загонами помещался манеж. Жена Бродбента крепко держала корду, висевшую у нее на локте, – по манежу кругами ходила лошадь, на которой катался ребенок.

Мэддокс поднес к глазам бинокль, навел его на Салли. Он смотрел, как женщина поворачивается вслед за лошадью: лицом, боком, спиной, снова и снова. Ветер растрепал ее длинные волосы, и Салли подняла руку, смахивая их с лица. Эге, да она просто куколка…

Мэддокс перевел бинокль на ребенка. Какой-то умственно отсталый, даун, что ли…

Джимсон принялся оглядывать заднюю часть дома. Рядом с дверью – венецианское окно кухни. В городе говорили, Бродбент при деньгах, – называли его толстосумом. Мэддокс слышал, будто этот парень вырос в особняке с прислугой и всякими там дорогими картинами да старинной мебелью. Папаша Бродбента умер год назад и вроде бы оставил сыночку сто миллионов. Глядя на дом, никогда не подумаешь. Какое уж тут богатство – ну, дом, конюшня, лошади, пыльный двор и садик, ну, «Интернэшнл Скаут» в открытом гараже и еще старый фургон «Форд 350» под отдельным навесом. Имей Мэддокс сто миллионов, черта с два он жил бы в такой дыре.

Мэддокс положил рюкзак на землю, достал записную книжечку и остро отточенный карандаш, из тех, какими пользуются художники, и принялся набрасывать, насколько это представлялось возможным, план двора и дома. Через десять минут он ползком обогнул конюшню и продрался через какой-то куст, чтобы с другой точки зарисовать передний двор и боковые дворики. Сквозь приоткрытые дверцы, ведущие в патио, Мэддокс осмотрел скромную гостиную. Сам дворик был вымощен плиткой, там стояли мангал и несколько стульев. Чуть дальше – газон. Ни бассейна, ничего такого. Дом казался пустым. Мэддокс надеялся, что Бродбент уехал, – по крайней мере, его «шевроле» 57-го года в гараже не стоял, а этот тип вряд ли доверит свою колымагу кому-нибудь другому, рассуждал Мэддокс. Он не заметил ни конюха, ни работников, а ближайшие соседи жили в четверти мили.

Мэддокс внимательно рассмотрел свой набросок. В доме три двери: задняя, ведущая на кухню, парадная и еще двери патио, выходящие на боковой дворик. Если все они заперты – а Мэддокс отнюдь не исключал эту возможность, – то в дом легче будет попасть через двери патио. Они старые, а Мэддоксу в свое время помогла открыть немало замков парочка клиньев – их он носил в рюкзаке. Минута – и готово.

Он услышал, как подъехала машина, пригнулся. Через несколько секунд автомобиль, «мерседес»-универсал, заехал за дом и остановился. Из него вышла женщина. Она направилась к манежу, махая рукой и что-то крича ребенку, катавшемуся верхом. Ребенок тоже замахал ей, издал радостный нечленораздельный вопль. Лошадь замедлила шаг, Салли Бродбент помогла ребенку слезть. Он бросился к матери и обнял ее. Урок верховой езды, наконец, закончился. Женщины перекинулись парой слов, потом мать с ребенком сели в автомобиль и уехали.

Женушка Бродбента осталась одна.

Мэддокс следил за каждым движением Салли, пока она расседлывала и привязывала лошадь, чистила ее, нагибаясь, чтобы достать до брюха и ног. Потом Салли отвела лошадь в загон, бросила в кормушку немного люцерны и направилась к дому, отряхивая приставшие к бедрам и ягодицам травинки. Неужели впереди еще один урок? Вряд ли – не в четыре же часа.

Салли прошла на кухню через заднюю дверь, которая осталась приоткрытой. Через минуту Мэддокс увидел, как женщина идет к плите мимо окна и начинает варить кофе.

Пора.

Джимсон в последний раз глянул на свой набросок, потом убрал его в рюкзак и стал доставать снаряжение. Сначала он натянул поверх ботинок полиэтиленовые хирургические тапочки, потом надел на голову сетку, резиновую шапочку и, наконец, чулок. Затем настал черед прозрачного дождевика из магазина «Уол-Март» – такие продают в маленьких упаковочках по четыре доллара. Мэддокс натащил резиновые перчатки и извлек автоматический 10-миллиметровый «Глок-29», полностью заряженный – с десятью патронами в магазине, весом всего 935 граммов. Весьма крутая пушка. Мэддокс потер ствол о штанину и убрал оружие в карман брюк. Напоследок он вытащил упаковку презервативов, оторвал две штуки и спрятал их в нагрудный карман.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное