Теодор Драйзер.

Сестра Керри

(страница 7 из 42)

скачать книгу бесплатно

   Они вместе отправились в магазин, где шелестели и сверкали всевозможные новые вещи, и, разумеется, Керри тотчас же оказалась во власти их магической силы. После вкусного завтрака в обществе жизнерадостного Друэ его план казался ей вполне осуществимым. Она стала присматриваться к вещам и выбрала точно такой жакет, какой раньше облюбовала в «Базаре». Когда Керри взяла его в руки, жакет показался ей еще красивее.
   Продавщица помогла девушке примерить покупку, которая оказалась как раз впору. Друэ просиял, увидев, как идет эта вещь Керри. Девушка сразу стала элегантной.
   – Именно то, что вам нужно! – воскликнул он.
   Керри повертелась перед зеркалом, радостно разглядывая себя со всех сторон. Румянец заливал ей щеки.
   – Именно то, что вам нужно! – повторил Друэ. – А теперь платите.
   – Девять долларов! – ужаснулась Керри.
   – Ну и что ж, берите, – сказал Друэ.
   Керри порылась в сумочке и вынула одну из ассигнаций. Продавщица спросила, не наденет ли она жакет, и ушла. Через минуту она принесла сдачу, и покупка свершилась.
   От Партриджа они отправились в обувной магазин, где Керри примерила ботинки. Друэ стоял тут же. Увидев, как красиво новые ботинки облегают ее ноги, он сказал:
   – Не снимайте их.
   Но Керри покачала головой. Она думала о том, что должна вернуться домой, к сестре.
   Друэ тут же купил ей новую сумочку, потом пару перчаток, а чулки предоставил купить ей самой.
   – А завтра снова походите по магазинам и купите себе юбку, – сказал он.
   На все это Керри соглашалась не без дурных предчувствий. Чем больше она запутывалась, тем больше пыталась уверить себя, что все будет зависеть именно от того, чего она еще не сделала. Пока она не сделала того-то и того-то, еще возможно отступление.
   Друэ знал дом на Вобеш-авеню, где сдавались меблированные комнаты. Когда они подошли к цели, он указал Керри на дом и сказал:
   – Теперь помните, что вы моя сестра.
   Весело и непринужденно вел он переговоры с квартирной хозяйкой, внимательно все разглядывал, выбирал, критиковал и делился своим мнением.
   – Вещи сестры прибудут через день-два, – сказал он хозяйке, которая была очарована нанимателем.
   Когда они остались в комнате одни, Друэ нисколько не изменил своего поведения. Он продолжал болтать, словно они находились на улице. Керри заперла в своей новой комнате купленные вещи.
   – А почему бы вам не переехать сегодня же? – спросил Друэ.
   – О нет, я не могу! – ответила она.
   – Почему?
   – Я не хочу уходить от своих так сразу.
   На улице Друэ вернулся к той же теме. Стоял теплый, ясный день.
Солнце выглянуло из-за туч, а ветер совсем стих. Из разговоров с Керри Друэ составил себе довольно точное представление о той атмосфере, которая царила в квартире ее сестры.
   – Уходите оттуда поскорее, – посоветовал он девушке. – Они нисколько не будут огорчены. А я вам помогу все наладить.
   Керри слушала его, и мало-помалу все ее дурные предчувствия рассеивались как дым. Друэ сказал между прочим, что сперва немного ознакомит ее с городом, а потом поможет найти работу. Он и сам верил в то, что говорил. Скоро он отправится в деловую поездку, а она останется и будет работать.
   – Вы вот что сделайте, – сказал он. – Сходите к сестре, возьмите там, что вам нужно, а потом уходите.
   Керри долго обдумывала его слова. Наконец она согласилась. Они условились, что вечером, в половине девятого, Друэ будет ждать ее на углу Пеория-стрит.
   В половине шестого Керри вернулась домой, а к шести часам принятое ею решение окончательно окрепло.
   – Значит, не получила? – спросила Минни.
   Она подразумевала место, которое, по словам Керри, ей обещали в универсальном магазине «Бостон».
   – Нет, – ответила Керри, искоса взглянув на сестру.
   – Пожалуй, лучше тебе до весны больше и не искать, – сказала та.
   Керри ничего не ответила.
   Когда Гансон вернулся домой, на лице его было обычное непроницаемое выражение. Он молча умылся и сел читать газету. За обедом Керри слегка нервничала. То, что она задумала, было слишком значительно, а ощущение, что она здесь нежеланная гостья, стало еще острее.
   – Ничего не нашла? – спросил Гансон.
   – Нет.
   Он снова принялся за еду, размышляя о том, какой неприятной обузой оказалась свояченица. Надо ей ехать домой, вот и все! А если уедет, так пусть и не воображает, что вернется весною.
   Керри очень страшило то, что ей предстояло совершить, но ее утешала мысль, что тягостное положение подходит к концу. Им ведь все равно. Особенно Гансон будет рад ее уходу. Он не станет тревожиться за ее судьбу.
   После обеда Керри ушла в ванную, где никто не мог помешать ей, и написала записку:

   «Прощай, Минни! Я не еду домой. Я остаюсь в Чикаго и буду искать работу. Не беспокойся обо мне, все будет хорошо».

   Гансон сидел в гостиной и читал газету.
   Керри, по обыкновению, помогла Минни вымыть посуду, убрать со стола и привести комнату в порядок. Потом она сказала:
   – Я, пожалуй, сойду вниз и постою немного в подъезде.
   Произнося эти слова, она с трудом сдерживала дрожь в голосе.
   Минни вспомнила про недовольство мужа и сказала:
   – Свен считает, что не очень-то прилично стоять в подъезде.
   – Вот как? – удивилась Керри. – Хорошо, это будет в последний раз.
   Она надела шляпу, потом засуетилась возле столика в маленькой спальне сестры, не зная, куда положить записку. Наконец она сунула ее под щетку для волос, которой пользовалась Минни.
   Выйдя из квартиры и закрыв за собой дверь, девушка на минуту остановилась, спрашивая себя, что подумают о ней сестра и зять. Необычность этого поступка пугала ее. Медленно спустилась Керри по лестнице. Оглянувшись на освещенный подъезд, она двинулась в путь, делая вид, что просто прогуливается по улице. Дойдя до ближайшего угла, она ускорила шаг.
   В то время как Керри быстро удалялась от дома, Гансон вышел из гостиной и, окликнув жену, спросил:
   – Керри опять внизу?
   – Да, – сказала Минни. – Но она обещала мне, что это в последний раз.
   Гансон подошел к игравшему на полу ребенку и пощекотал его пальцем.
   А в это время Друэ в прекрасном настроении ждал на углу,
   – Ну что, Керри? – сказал он, когда девушка легкой походкой подошла к нему. – Надеюсь, выбрались благополучно? Теперь давайте сядем в конку.


   Человек без житейского опыта – это былинка, увлекаемая бушующими по вселенной ветрами... Наша цивилизация находится еще на середине своего пути. Мы уже не звери, ибо в своих действиях руководствуемся не только одним инстинктом, но еще и не совсем люди, ибо мы руководствуемся не только голосом разума. Тигр не отвечает за свои поступки. Мы видим, что природа наградила его всем необходимым для жизни, – он повинуется врожденным инстинктам и бессознательно находит в них защиту. И мы видим, что человек далеко ушел от логовища в джунглях, его инстинкты притупились с появлением собственной воли, но эта воля еще не настолько развилась в нем, чтобы занять место инстинктов и правильно руководить его поступками. Человек становится слишком мудрым, чтобы всегда прислушиваться к голосу инстинктов и желаний, но он еще слишком слаб, чтобы всегда побеждать их. Пока он был зверем, силы природы влекли его за собой, но как человек он еще не вполне научился подчинять их себе. Находясь в этом переходном состоянии, человек уже не руководствуется слепыми инстинктами и не действует в гармонии с природой, но он еще и не умеет по собственной воле разумно создавать эту гармонию. Вот почему человек подобен подхваченной ветром былинке: во власти порывов страстей он поступает так или иначе то под влиянием воли, то инстинкта, ошибаясь, исправляя свои ошибки, падая и снова поднимаясь; он – существо, чьи поступки невозможно предусмотреть. Нам остается только утешать себя мыслью, что эволюция никогда не прекратится, что идеал – это светоч, который не может погаснуть. Человек не будет вечно колебаться между добром и злом. Когда эта распря между собственной волей и инстинктом придет к концу, когда глубокое понимание жизни позволит первой из этих сил окончательно занять место второй, человек перестанет быть непостоянным. Стрелка разума тогда твердо, без колебаний будет устремлена на далекий полюс истины.
   В Керри, как и в каждом человеке, борьба между желанием и разумом не прекращалась ни на минуту. Послушная своим стремлениям, она не шла по твердо намеченному пути, а скорее плыла по течению.
   Когда наутро после тревожной ночи (эта тревога, впрочем, едва ли объяснялась тоскою, горем или любовью) Минни нашла записку, она воскликнула:
   – Ну, что ты скажешь на это?
   – В чем дело? – спросил Гансон.
   – Керри ушла жить в другое место.
   Гансон вскочил с постели с такой живостью, какой у него до сих пор не наблюдалось, и быстро прочел записку. Единственным признаком того, что он о чем-то думал, было легкое прищелкивание языком – звук, похожий на тот, которым погоняют лошадь.
   – Как ты думаешь, куда она могла пойти? – спросила обеспокоенная Минни.
   – А я почем знаю? – отозвался ее муж, и в глазах его блеснул нехороший огонек. – Ушла, так пусть теперь и пеняет на себя.
   Минни в недоумении покачала головой.
   – Ох! – вздохнула она. – Керри не понимает, что она наделала.
   – Ну, что ж, – сказал Гансон, зевая и потягиваясь, – чем ты тут можешь помочь?
   Женская натура Минни была, однако, благороднее. К тому же она лучше представляла себе возможные последствия такого поступка.
   – Ох! – снова вырвалось у нее. – Бедная сестра Керри!
   А в то время, когда происходил этот разговор, – это было часов в пять утра, – наша маленькая искательница счастья спала беспокойным сном одна в своей новой комнате.
   Новая жизнь радовала Керри; она, казалось, открывала перед ней большие возможности. Керри отнюдь не принадлежала к тем чувственным натурам, которые мечтают лишь сонно нежиться среди роскоши. Она ворочалась в постели, напуганная собственной смелостью, обрадованная освобождением, и думала о том, найдет ли какую-нибудь работу и что будет делать Друэ. А сей достойный джентльмен с такою точностью заранее определил свое будущее, что в нем не могло быть и места случайностям. Он не умел устоять против того, к чему его влекло. Он не способен был разбираться в явлениях жизни настолько, чтобы понимать, что нужно поступать иначе. Он не мог бы отказать себе в удовольствии насладиться Керри, как не мог бы отказать себе в сытном завтраке. Он был способен иногда испытывать угрызения совести и называть себя негодяем и грешником. Но если и случались у него такие угрызения совести, то можете не сомневаться, что они были чрезвычайно мимолетны.
   На следующий день он пришел к Керри, и та приняла его у себя в комнате. Он был все такой же веселый и жизнерадостный.
   – Что это вы нос повесили? – спросил он. – Прежде всего пойдем завтракать. Вам еще нужно купить сегодня кое-что из платья.
   Керри взглянула на него, и в ее больших глазах отразились мучившие ее мысли.
   – Мне бы хотелось найти какую-нибудь работу, – сказала она.
   – Да вы непременно найдете, – отозвался Друэ. – Зачем беспокоиться раньше времени. Сначала приведите себя в порядок. Осмотрите город. Я вам ничего дурного не сделаю.
   – Я знаю, что не сделаете, – не совсем искренне согласилась Керри.
   – Вы в новых ботинках? – заметил Друэ. – А ну-ка, покажитесь! Прелестно, черт возьми! А теперь наденьте жакет.
   Керри повиновалась.
   – Слушайте, он на вас как влитой! – воскликнул он и дотронулся до ее талии, как бы желая удостовериться, что жакет сидит на ней хорошо.
   Он отступил на шаг, с восхищением разглядывая Керри.
   – Теперь вам нужна новая юбка. А пока что пойдем завтракать.
   Керри надела шляпу.
   – А где перчатки? – напомнил ей Друэ.
   – Здесь, – сказала Керри, вынимая их из ящика стола.
   – Ну, теперь пошли! – сказал Друэ.
   И дурные предчувствия утренних часов рассеялись окончательно.
   Так было всякий раз, когда возникали эти предчувствия. Друэ не оставлял ее подолгу одну. У Керри было достаточно времени для одиноких прогулок, но большую часть ее досуга Друэ заполнял всевозможными развлечениями. В магазинах Карсона и Пайри он купил ей красивую юбку и блузку. На его деньги она приобрела разные мелочи туалета и в конце концов совершенно преобразилась. Зеркало подтвердило то, в чем в глубине души она уже давно была уверена. Она была хороша, несомненно хороша! Как идет ей эта шляпа! И разве у нее не прелестные глаза? Прикусив алую нижнюю губку, она смотрела на свое отражение и впервые с трепетом ощущала свое могущество. А Друэ был так добр к ней!
   Однажды вечером они отправились смотреть «Микадо» – оперетту, которая пользовалась в то время огромным успехом. Перед спектаклем они решили зайти в ресторан «Виндзор» на Дирборн-стрит; это было довольно далеко от дома, где теперь жила Керри. Дул холодный ветер, и из окна своей комнаты Керри видела небо, еще розовое на западе, но синевато-стальное в зените, где уже воцарялась ночь. В воздухе чуть алело длинное, тонкое облачко, похожее по форме на пустынный остров в безбрежном океане. Деревья на противоположной стороне улицы качали мертвыми ветвями, напоминая девушке картину, которую она часто наблюдала в декабрьские дни из окна родного дома.
   Она вдруг остановилась и заломила маленькие руки.
   – В чем дело? – спросил Друэ.
   – Ах, я и сама не знаю! – ответила Керри, и губы ее дрогнули.
   Друэ как будто угадал ее мысли, обнял одной рукой за плечи и нежно погладил ее руку.
   – Полно! – ласково сказал он. – Все будет хорошо.
   Керри отвернулась и стала надевать жакет.
   – Я советовал бы вам надеть сегодня боа, – сказал он.
   Они пошли по Вобеш-авеню и, дойдя до Адамс-стрит, повернули на запад. Из витрин уже лились потоки золотистого света. Дуговые фонари шипели над головой, и высоко-высоко светились окна гигантских конторских зданий. Дул пронизывающий порывистый ветер. Вокруг толкались и спешили тысячи служащих, возвращавшихся в этот час с работы. Те, на ком было легкое пальто, подняли воротники до ушей и низко надвинули на лоб шляпы. Молоденькие работницы торопливо шли мимо то парами, то вчетвером, смеясь и весело болтая. Город заполнили толпы человеческих существ, в чьих жилах текла горячая кровь.
   Внезапно Керри встретилась взглядом с чьими-то глазами, показавшимися ей смутно знакомыми. На нее смотрела девушка, которая проходила мимо вместе с другими бедно одетыми работницами. Юбки на них были выцветшие и мешковатые, жакетки сильно поношенные, и вообще выглядели они жалко и неприглядно.
   Керри сразу узнала эти глаза и девушку. То была одна из работниц обувной мастерской. Девушка тоже, по-видимому, узнала Керри и, когда та прошла мимо, обернулась и посмотрела ей вслед. У Керри было такое ощущение, точно между ними пронеслась гигантская волна и отбросила их в разные стороны. Снова вспомнилось и старое платье, и тяжелый труд, и машина. Она вздрогнула всем телом.
   Друэ ничего не замечал до тех пор, пока Керри не наткнулась на прохожего, шедшего им навстречу.
   – Вы, видно, задумались, – сказал Друэ.
   Они пообедали и отправились в театр. Спектакль очень понравился Керри. Яркие краски и игра артистов произвели на нее глубокое впечатление. Воображение уносило ее в неведомые страны, где могущественные люди боролись за власть.
   Когда представление окончилось и она вышла с Друэ на улицу, девушка не могла отвести глаз от экипажей и нарядных дам.
   – Обождем минутку, – сказал Друэ, отводя ее назад, в эффектно отделанный вестибюль.
   Дамы и джентльмены теснились здесь оживленной толпой, шуршали платья, женские головки в кружевных шарфах кивали одна другой, белые зубы сверкали из-за полуоткрытых губ.
   – Давайте посмотрим.
   – Шестьдесят семь! – зычно выкрикнул швейцар номер экипажа, и голос его разнесся под сводами театра. – Шестьдесят семь!
   – Как хорошо! – сказала Керри.
   – Здорово! – подтвердил Друэ.
   На него это зрелище нарядной, веселой толпы произвело не меньшее впечатление, чем на нее. Он слегка сжал ее руку. В какую-то минуту она подняла на него глаза, взгляд ее сверкал, она улыбалась, и ее ровные зубы блестели. Когда они двинулись вперед, он наклонился к ней и прошептал:
   – Вы очаровательны!
   В эту минуту они поравнялись с швейцаром, который как раз широко распахнул дверцу экипажа, помогая садиться двум дамам.
   – Держитесь меня, и у нас тоже будет свой экипаж! – смеясь, сказал Друэ.
   Керри вряд ли расслышала его – такое головокружение вызвал у нее этот водоворот жизни.
   После театра они зашли в ресторан закусить. Керри мельком подумала о позднем часе, но она теперь не подчинялась законам домашнего распорядка; если бы она успела выработать в себе какие-то привычки, то в эту минуту они дали бы о себе знать. Курьезная вещь – привычка! Только она может вытащить человека совершенно неверующего из постели, чтобы прочесть молитвы, в которые он вовсе не верит.
   Жертвы привычки, забыв сделать что-то, что, по своему обыкновению, проделывают каждый день, ощущают непонятное беспокойство, они словно выбиты из колеи и воображают, что в них говорит голос совести, понуждающий восстановить нарушенный порядок. Если такое нарушение не совсем обычно, сила привычки заставляет покорную жертву вернуться и механически проделать то-то и то-то. «Ну, слава богу, – говорит такой человек, – я выполнил свой долг», – на самом же деле он уже который раз повторил все то же пустяковое, но неизменное дело.
   Если бы в семье Керри были привиты высокие моральные принципы, она бы куда больше мучилась укорами совести, чем сейчас. Ужин проходил в приподнятом настроении. Под влиянием новых впечатлений, вкусной еды, все еще непривычной для нее ресторанной обстановки, страсти, сквозившей в глазах Друэ, Керри отдалась во власть минуты и безвольно внимала собеседнику. Она снова пала жертвой гипноза большого города.
   – Ну, – сказал наконец Друэ, – нам, пожалуй, пора идти!
   Они уже давно сидели над пустыми тарелками, и глаза их часто встречались. Керри не могла не чувствовать той трепетной силы, которую излучал взгляд Друэ. Иногда, объясняя ей что-нибудь, он прикасался к ее руке как бы для того, чтобы подчеркнуть свои слова. И теперь опять, сказав, что пора идти, он коснулся ее пальцев.
   Они встали и вышли на улицу. Центральная часть города опустела, и по пути им лишь изредка попадались насвистывающий пешеход, ночной вагон конки или еще открытый, ярко освещенный ресторан. Они шли по Вобеш-авеню, и Друэ продолжал изливать запас своих сведений о Чикаго. Он вел Керри под руку и, рассказывая, крепко прижимал к себе ее локоть. Отпустив какую-нибудь остроту, он поглядывал на свою спутницу, и глаза их встречались. Наконец они дошли до дома, где жила Керри. Она поднялась на первую ступеньку подъезда, и голова ее оказалась на одном уровне с головой Друэ. Он взял ее руку и стал ласково гладить, пристально глядя ей в лицо, а она рассеянно смотрела по сторонам, о чем-то взволнованно думая.
   Приблизительно в этот же час Минни забылась крепким сном после утомительного вечера, проведенного в тревожном раздумье. Она лежала в неудобной позе, поджав под себя локоть, и ее мучил кошмар.
   Ей снилось, что она и Керри находятся где-то вблизи старой угольной копи. Она видела высокую насыпь, по которой проходила дорога, и груды отвалов и угля. Обе они стояли и смотрели в зияющую шахту. Им видны были влажные каменные стены, терявшиеся в смутной мгле. На истертом канате висела старая корзина для спуска.
   – Давай спустимся, – предложила Керри.
   – Ох, нет, не надо! – возразила Минни.
   – Да пойдем же! – настаивала младшая сестра.
   Она потянула к себе корзину и, несмотря на протесты Минни, стала спускаться.
   – Керри! – крикнула Минни. – Керри, вернись!
   Но та уже была глубоко внизу, и мрак окончательно поглотил ее.
   Минни шевельнула рукой, и тотчас все преобразилось. Вместе с Керри она очутилась у воды – такого количества воды она никогда не видела раньше. Они были не то на молу, не то на каком-то узком мысе, выдававшемся далеко вперед, и на самом конце его стояла Керри. Сестры озирались по сторонам; вдруг то, на чем они стояли, стало медленно погружаться. Минни даже слышала плеск прибывавшей воды.
   – Иди назад, Керри! – крикнула она, но та шагнула еще дальше: казалось, ее куда-то уносит и голос Минни не долетает до нее. – Керри! – кричала старшая сестра. – Керри!..
   Но ее собственный голюс звучал словно издалека – диковинные воды уже затопили все вокруг. Минни пошла прочь с тяжелой болью в душе, какая бывает, когда теряешь что-то очень дорогое. Никогда в жизни ей еще не было так грустно.
   Видения сменялись одно за другим, в усталом мозгу Минни возникали странные призраки, сливались с жуткими картинами. И вдруг она дико вскрикнула: перед нею была Керри, которая карабкалась на скалу, цепляясь за камни; вдруг пальцы ее разжались, и на глазах Минни она упала в пропасть.
   – Минни! Что с тобой? Проснись!
   Гансон тряс жену за плечо, встревоженный ее криками.
   – Что случилось? – спросонья отозвалась Минни.
   – Проснись, – повторил он, – и повернись на другой бок, а то ты разговариваешь во сне!
   Неделю спустя Друэ, сияющий, одетый с иголочки, вошел в бар «Фицджеральд и Мой».
   – А, Чарли! – приветствовал его Герствуд, показываясь в дверях своего кабинета.
   Друэ пересек зал и заглянул к управляющему баром, который снова сел за письменный стол.
   – Когда опять в дорогу? – спросил Герствуд.
   – В самом скором времени, – ответил Друэ.
   – Я почти не видел вас в этот ваш приезд, – заметил Герствуд.
   – Да, я был очень занят, – пояснил Друэ.
   Приятели несколько минут поговорили на общие темы.
   – Послушайте, – сказал Друэ, точно его вдруг осенила гениальная мысль, – я хотел бы как-нибудь вечерком вытащить вас отсюда.
   – Куда же это? – удивился Герствуд.
   – Ну, разумеется, ко мне домой, – улыбаясь, ответил Друэ.
   Глаза Герствуда лукаво блеснули, по губам скользнула легкая усмешка. Он со свойственной ему проницательностью поглядел на Друэ, потом сказал тоном, подобающим джентльмену:
   – Благодарю! Охотно приду.
   – Мы чудесно сыграем в картишки.
   – Можно мне принести с собой бутылочку шампанского? – спросил Герствуд.
   – Сделайте одолжение! – сказал Друэ. – Я вас кое с кем познакомлю.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Поделиться ссылкой на выделенное