Теодор Драйзер.

Сестра Керри

(страница 3 из 42)

скачать книгу бесплатно

   Фирма «Шпайгельхайм и К°«, фабрика детских шляп, занимала один этаж в доме. Помещение шириною в пятьдесят футов и длиною около восьмидесяти было мрачное, загроможденное машинами и рабочими столами, лишь в самых темных углах горели электрические лампочки. Тут работало много женщин и несколько мужчин. Девушки, все в пыли, с масляными пятнами на лице, были в тонких бесформенных бумажных платьях, большинство – в стоптанных ботинках. Многие засучивали рукава, обнажив худые руки, другие из-за духоты расстегнули верхние пуговки платья. Это были типичные работницы из низкооплачиваемых слоев – неряшливые, сутулые, почти все бледные от пребывания в спертом воздухе. Однако застенчивостью они вовсе не отличались – они были неудержимо любопытны, дерзки на язык и сыпали жаргонными словечками.
   Керри осматривалась в полном смятении, твердо зная одно: здесь работать она не хочет. Если не считать смущавших ее косых взглядов, никто не обращал на девушку ни малейшего внимания. Керри стояла, пока наконец ее присутствие не было замечено всеми, кто находился в мастерской. Лишь тогда кто-то дал знать мастеру, и тот появился в фартуке, без пиджака, в рубашке с засученными до самых плеч рукавами.
   – Вы хотели меня видеть? – спросил он.
   – Не нужна ли вам работница? – Керри уже успела понять, что лучше всего действовать напрямик.
   – Вы умеете прострачивать детские шапочки?
   – Нет, сэр!
   – А вообще вам знакома такая работа?
   Керри ответила, что незнакома.
   – Гм! – произнес мастер и задумчиво почесал за ухом. – Нам, видите ли, нужна работница. Но мы предпочитаем опытных. У нас нет времени обучать новичков. – Он умолк и отвернулся к окну. – Впрочем, – добавил он, подумав, – мы можем поставить вас на отделку.
   – Сколько вы платите в неделю? – осмелилась спросить Керри; мягкость этого человека и простота общения придали ей немного бодрости.
   – Три с половиной, – ответил он.
   «Ох!» – чуть было не вырвалось у Керри, но она вовремя сдержалась, и то, что она подумала, осталось невысказанным.
   – Мы не особенно нуждаемся сейчас в людях, – небрежным тоном продолжал мастер, глядя на Керри, как на тюк с тряпьем. – Впрочем, можете прийти в понедельник утром, и я вас поставлю на работу, – добавил он.
   – Благодарю вас, – чуть слышно произнесла Керри.
   – Если придете, захватите с собой передник, – сказал мастер.
   И он ушел, оставив Керри возле лифта и не поинтересовавшись даже, как ее зовут.
   Хотя внешний вид мастерской и нищенская недельная оплата и нанесли удар светлым надеждам Керри, все же ее приободрило сознание, что после многих неудач ей наконец предложили работу. Как ни скромны были притязания девушки, она не могла себе представить, что возьмется за эту работу.
Она привыкла все же к лучшему. Привычка к вольному деревенскому воздуху вызывала в ней внутренний протест против этой тесноты и духоты. Она не знала, что такое жить в грязи. Сестра содержала свою квартиру опрятно. Здесь же все засалено, потолки низкие, а девушки сплошь неряхи и, видимо, ожесточены. Они, наверно, испорченные и злые, решила она. А все-таки ей предлагают работу! Право, Чикаго не так уж неприступен, если в первый же день здесь можно найти место. Впоследствии она подыщет себе что-нибудь другое, получше.
   Однако дальнейшие поиски не дали ничего утешительного. В местах более приятных или солидных ей отказывали категорически и самым ледяным тоном. В других конторах требовались только опытные работницы. Не раз девушка наталкивалась на крайне грубый прием, и особенно обидный ответ она выслушала на одной фабрике готового платья, когда, взобравшись на четвертый этаж, решила справиться, нет ли у них работы.
   – Нет, нет! – крикнул ей мастер, дюжий, коренастый мужчина, хозяйничавший в скудно освещенной мастерской. – Нам никого не нужно. И нечего сюда таскаться!
   День угасал, а с ним постепенно угасали и надежды Керри, ее решимость и энергия. Девушка проявила изумительную настойчивость. Такие ревностные усилия заслуживали лучшей награды. Огромный торговый район города показался ей, утомленной, таким необъятным, таким черствым, таким застывшим в своем равнодушии к людям. Казалось, для нее закрыты все двери, борьба предстоит слишком жестокая и нет никакой надежды, что она добьется здесь чего-нибудь. Мимо бесконечной вереницей спешили мужчины и женщины. Керри чувствовала вокруг себя могучий пульс жизни с ее многообразными интересами и чувствовала свою беспомощность, почти не сознавая, что в этом потоке она была лишь ничтожною соломинкой. Тщетно осматривалась она, ища, куда бы обратиться, но не находила двери, в которую у нее хватило бы духу войти. Ведь то же самое повторится всюду. Те же унизительные просьбы, а в награду – короткий отрицательный ответ.
   Измученная душевно и физически, Керри повернула на запад, только и думая, как бы добраться до дома Минни, и это было то унылое, безнадежное отступление, которое так часто начинает в сумерках человек, весь день тщетно искавший работу. Проходя по Пятой авеню, на пути к Ван-Бьюрен-стрит, где она намеревалась сесть в конку, Керри очутилась перед большой обувной фабрикой; в одном из ее зеркальных окон она увидела джентльмена средних лет, сидевшего за небольшим столом. Повинуясь некоему внезапному импульсу, какие подчас появляются у человека, осознавшего свое поражение, Керри решительно вошла и направилась к джентльмену. Тот посмотрел на нее – усталое лицо девушки явно пробудило в нем интерес.
   – В чем дело?
   – Не можете ли вы дать мне какую-нибудь работу? – спросила Керри.
   – Я, право, не знаю, – довольно любезно отозвался он. – Какую именно работу вы ищете? Вы, случайно, не переписчица?
   – Нет, – ответила Керри.
   – Вот видите, а нам нужны только счетоводы и переписчицы. Но попробуйте обойти кругом, подняться наверх и справиться там. Несколько дней назад наверху нужны были люди. Спросите мистера Брауна.
   Керри поспешила обойти кругом и в лифте поднялась на четвертый этаж.
   – Доложи мистеру Брауну, Уилли! – сказал лифтер стоявшему поблизости мальчику.
   Уилли вскоре вернулся и сообщил Керри, что мистер Браун сказал, пусть она посидит, он скоро будет.
   Комната, в которой находилась Керри, примыкала к складу, так что девушка не могла составить себе представление ни обо всем помещении, ни о том, чем тут занимаются.
   – Так вы хотите получить у нас какую-нибудь работу? – спросил мистер Браун, узнав о цели ее прихода. – А вы раньше когда-нибудь работали на обувной фабрике?
   – Нет, сэр, – призналась Керри.
   – Как вас зовут? – продолжал он и, когда она ответила, сказал: – Право, не знаю, найдется ли у меня что-нибудь для вас. А вы согласитесь работать за четыре с половиной доллара в неделю?
   Керри была так подавлена неудачами, что предложение показалось ей заманчивым. Правда, она ожидала, что ей дадут не меньше шести долларов в неделю. И все же она согласилась.
   Мистер Браун записал ее адрес и на прощание сказал:
   – Ну, приходите в понедельник, в восемь часов утра. Я думаю, что подыщу что-нибудь для вас.
   Он ушел, и Керри несколько ожила от сознания, что нашла наконец работу. Кровь горячей волной разлилась по ее телу. Нервное напряжение ослабело. Она вышла на улицу, кишевшую народом, и почувствовала себя в какой-то новой атмосфере. Как, оказывается, легко шагают люди на тротуарах! Она впервые заметила, что на лицах мелькают улыбки. До ее слуха доносились обрывки разговоров и взрывы смеха. Воздух был мягкий. Из огромных зданий уже выходили люди, окончившие дневную работу. Керри видела их довольные лица и, вспомнив, что у сестры ее ждет обед, ускорила шаг. Керри была утомлена, но больше уже не чувствовала боли в ногах. Интересно, что скажет Минни! А впереди зима, долгая зима в Чикаго – огни, веселая толпа, развлечения!.. В конце концов, в этом городе-гиганте приятно жить. Фирма, где она будет работать, по-видимому, солидное предприятие. В окнах такие огромные зеркальные стекла! Ей, наверное, будет там неплохо. Девушка вспомнила о Друэ, о том, что он говорил в поезде. Жизнь начала казаться ей лучше, ярче, радостнее. В самом радужном настроении Керри села в вагон конки, чувствуя, как кровь горячей струей бежит по жилам. Она будет жить в Чикаго! – не переставало стучать у нее в мозгу. Она будет жить веселее, чем раньше. Она будет счастлива!


   В продолжение двух дней Керри предавалась необузданным мечтаниям.
   В воображении она окунулась во все те удовольствия и развлечения, которые были бы ей доступны, случись ей родиться богатой. Быстро и не задумываясь, она уже во все стороны разбросала щедрою рукой свои скудные четыре с половиной доллара в неделю. Керри не жалела денег и быстро делала свой выбор. В те часы перед сном, когда она сидела в качалке у окна, любуясь освещенными улицами, будущий заработок прокладывал своей обладательнице дорогу ко всем утехам и безделушкам, какие только может пожелать женское сердце.
   «И начнется чудесная жизнь», – мечтала Керри.
   Ее сестра Минни была далека от этих неукротимых полетов фантазии, которая исчерпывала все мыслимые радости жизни. Жена Гансона была слишком занята мытьем пола в кухне и размышлениями над тем, что можно купить на восемьдесят центов, которые она могла истратить на воскресный обед.
   Когда Керри вернулась домой, возбужденная первой своей удачей и готовая, несмотря на усталость, без конца обсуждать интересные подробности своих скитаний, завершившихся таким успехом, Минни лишь одобрительно улыбнулась и спросила, сколько из ее заработка уйдет на проезд. Хотя Керри упустила из виду это соображение, оно не могло надолго охладить ее пыл. Девушка была счастлива; она находилась в том настроении, которое позволяет вычитать одну сумму из другой без заметного ущерба для последней.
   Гансон вернулся домой в семь часов вечера. Он был немного не в духе, как всегда перед обедом. Это обычно проявлялось не столько в его тоне или словах, сколько в его манере безмолвно, с хмурым видом ходить из комнаты в комнату. У него были желтые войлочные туфли, и, вернувшись домой, он тотчас же с наслаждением надевал их вместо тяжелых башмаков, затем мыл лицо куском простого стирального мыла и так тер кожу, что она становилась пунцовой и лоснящейся, – в этом и заключались все его приготовления к вечерней трапезе. А потом он брал газету и в глубоком молчании принимался читать.
   Мрачное настроение у человека еще молодого неприятно подействовало на Керри. Оно действовало, как водится, и на всю домашнюю атмосферу, и угнетало жену, которая не решалась сказать ему ни слова, боясь, что ответом будет молчание.
   Когда Гансон узнал об удаче Керри, лицо его несколько прояснилось.
   – Однако ты не теряла времени зря! – заметил он и при этом даже слегка улыбнулся.
   – Конечно! – с оттенком гордости отозвалась Керри. Гансон задал еще один-два вопроса, а потом стал играть с ребенком и не возвращался к этой теме до тех пор, пока она вновь не была затронута за столом его женой.
   Но не так-то просто было заставить Керри проникнуться настроением, которое царило в семье.
   – Кажется, это очень крупная фирма, – сказала она. – Огромные зеркальные стекла и уйма служащих! Джентльмен, с которым я говорила, сказал, что они нанимают очень много народу.
   – Теперь не так уж трудно получить работу, если только у человека приличный вид, – вставил Гансон.
   Минни тоже несколько оттаяла, согретая радостным настроением Керри и необычной разговорчивостью мужа, и начала рассказывать сестре о достопримечательностях Чикаго, вернее, о том, что может видеть каждый без всяких затрат.
   – Тебе интересно будет посмотреть Мичиган-авеню. Там такие красивые дома. И вся улица такая красивая!
   – А где находится театр Джейкобса? – прервала ее Керри. Это был один из театров, в котором ставились мелодрамы.
   – Не очень далеко отсюда, – ответила ей сестра. – Вернее, даже совсем близко: на Холстед-стрит.
   – Вот бы пойти в этот театр! Я ведь, кажется, проходила сегодня по Холстед-стрит?
   Вместо ответа на самый, казалось бы, естественный вопрос последовала маленькая заминка. Мысли человека удивительно окрашивают все его действия. Стоило упомянуть о театре, как настроение за столом тотчас омрачилось. В этом сказалось безмолвное неодобрение всего, что влечет за собою трату денег.
   И Гансон, и Минни – оба одновременно подумали об этом. Последняя ответила: «Да», но Керри сразу почувствовала, что посещение театров здесь не поощряется.
   Разговор на эту тему не возобновлялся до тех пор, пока Гансон, покончив с едой, не ушел в другую комнату, захватив с собою газету.
   Сестры принялись мыть посуду. Оставшись одни, они заговорили свободнее, и Керри, то и дело прерывая беседу, начинала тихонько напевать.
   – Хорошо бы сейчас пройтись немного по городу и взглянуть на Холстед-стрит, если это не очень далеко, – вскоре сказала она. – Давайте сходим сегодня в театр!
   – Ну, вряд ли Свен захочет куда-нибудь идти, – возразила Минни. – Ему нужно рано вставать.
   – Но он едва ли будет против. Ведь это доставит ему удовольствие!
   – Нет, он не очень любит ходить по театрам.
   – А мне хотелось бы пойти, – сказала Керри. – Давай пойдем вдвоем!
   Минни задумалась: не о том, пойдет ли она, – на этот вопрос у нее уже был готов отрицательный ответ, – а о том, как бы направить мысли сестры по другому руслу.
   – Как-нибудь в другой раз, – сказала она наконец, не придумав ничего лучшего.
   Керри сразу догадалась, в чем тут загвоздка.
   – У меня есть немного денег, – сказала она. – Пойдем со мною, Минни!
   Минни покачала головой.
   – Возьмем и его с собой, – предложила Керри.
   – Нет, – тихо ответила Минни и загромыхала посудой, чтобы прекратить разговор, – он не пойдет.
   Сестры не виделись несколько лет, и за это время в характере Керри обнаружилось нечто новое. Она обладала врожденной робостью, которая проявлялась всякий раз, как ей приходилось бороться за свое благополучие, а тем более в тех случаях, когда у нее было недостаточно сил или средств для этой борьбы, но она страстно тянулась ко всяким развлечениям и удовольствиям, и это было одной из основных черт ее характера. Она могла уступить в чем угодно, только не в этом.
   – Ну, спроси его! – умоляюще прошептала она.
   А Минни думала о той прибавке к бюджету, которую даст им заработок сестры. Эти деньги пойдут на оплату квартиры, и ей не так тяжело будет каждый раз заводить с мужем разговор о расходах. Но раз Керри уже сейчас начинает гнаться за развлечениями, то, пожалуй, пустит на ветер все свои денежки. Если сестра не захочет подчиняться раз и навсегда установленному распорядку их повседневной жизни, если она не поймет, что нужно усердно работать, не помышляя ни о каких забавах, – тогда какой же прок от того, что она приехала в город? Несмотря на такие мысли, Минни вовсе не была расчетлива и черства по натуре. Это были серьезные раздумья женщины, которая, даже не слишком сетуя на судьбу, всегда приспособлялась к тем жизненным условиям, какие мог обеспечить ей беспрерывный труд.
   Наконец Минни уступила и решилась спросить Гансона. Но сделала она это скрепя сердце и ничуть не разделяя желания сестры.
   – Керри предлагает нам сходить в театр, – сказала она, заглядывая в комнату, где сидел муж.
   Оторвавшись от газеты, Гансон обменялся с Минни взглядом, яснее слов говорившим: «Это вовсе не то, чего мы ожидали».
   – Мне неохота, – отозвался он. – А что она хочет посмотреть?
   – Ей хочется побывать в театре Джейкобса.
   Гансон снова уткнулся в газету и отрицательно покачал головой. Увидя, как супруги отнеслись к ее предложению, Керри отчетливо поняла, как живут эти люди. Это произвело на нее гнетущее впечатление, но не вызвало решительного протеста.
   – Я спущусь вниз и постою у подъезда, – сказала она.
   Минни не стала возражать, и Керри, надев шляпу, вышла из квартиры.
   – Куда ушла Керри? – спросил Гансон, который вернулся в столовую, услышав, как хлопнула дверь.
   – Она сказала, что сойдет вниз и постоит у подъезда, – ответила Минни. – Наверное, ей захотелось просто подышать свежим воздухом.
   – Куда же это годится, сразу деньги на театры тратить, а?
   – Это она, наверно, просто от любопытства, – осмелилась сказать Минни. – Ей все здесь в новинку.
   – Гм, не знаю! – проворчал Гансон и, слегка нахмурив лоб, направился к ребенку.
   Он думал о том, сколь тщеславны и расточительны могут быть молодые девушки, и удивлялся, как это Керри может даже мечтать о подобных вещах при столь ничтожном заработке.
   В субботу Керри опять пошла в город. Она направилась к реке, которая очень занимала ее, а потом вернулась по Джексон-стрит, застроенной прекрасными домами с зеленой лужайкой перед каждым (впоследствии это позволило превратить улицу в бульвар). Керри была ошеломлена такими доказательствами огромных богатств, хотя на этой улице вряд ли жил хоть один человек, чей капитал превышал бы сто тысяч долларов.
   Девушка была рада вырваться из квартиры сестры: она уже успела понять, какой убогой и бесцветной жизнью живет эта семья, и убедилась, что радостей и интересных впечатлений нужно искать где-то в другом месте. Голова ее теперь была занята размышлениями на более легкомысленные темы, и она не раз подумывала о том, где-то теперь Друэ. Она далеко не была уверена, что он не явится в понедельник вечером, и хотя мысль о подобной возможности несколько тревожила ее, в глубине души она все же смутно желала, чтобы он пришел.
   В понедельник Керри встала рано и собралась идти на работу. Она надела старую блузку из синей бумажной ткани в крапинку, выцветшую юбку из коричневой шерсти и маленькую соломенную шляпу, которую все лето проносила в Колумбия-сити. Ботинки на ней были сильно поношенные, а галстук – такой измятый и бесформенный, каким бывает всякая вещь после долгого употребления. Теперь Керри мало чем отличалась от фабричных работниц, но черты ее красивого лица были совсем незаурядны, и она производила впечатление милой, приятной и сдержанной девушки.
   Не так-то легко встать на заре человеку, который, подобно Керри, привык спать в родном доме до семи-восьми часов утра. Она снова ощутила всю тяжесть жизненного уклада в доме сестры, когда, совсем еще сонная, в шесть часов заглянула в столовую и увидела там Гансона, безмолвно заканчивавшего завтрак. К тому времени, когда она оделась, он уже успел уйти. Керри завтракала вместе с Минни, а ребенок сидел за столом на высоком стуле и размазывал по тарелке кашу.
   Теперь, когда настало время приступить к своим незнакомым, непривычным обязанностям, настроение Керри сильно упало. От всех ее красивых грез остался только пепел, но и под этим пеплом еще тлели красные угольки надежды. Нервы ее сдали, и она, совсем подавленная, ела молча и старалась вообразить, что это за обувная фабрика, какая у нее будет работа и как отнесется к ней ее наниматель. Ей уже смутно представлялось, что она будет работать где-то около могущественных владельцев, к которым время от времени приходят солидные, по моде одетые мужчины.
   – Ну, желаю успеха! – сказала Минни сестре, когда та собралась уходить.
   Было решено, что Керри пойдет пешком, по крайней мере в это утро, чтобы выяснить, будет ли она в состоянии ходить так каждый день. Шестьдесят центов в неделю на конку – крупный расход при заработке в четыре с половиной доллара.
   – Я тебе вечером расскажу, как у меня пойдет работа, – сказала Керри.
   Она очутилась на залитой солнцем улице, по которой в обе стороны спешили рабочие и мчались вагоны конки, битком набитые мелкими служащими разных оптовых фирм. Из подъездов выходили люди и торопливо расходились в разные стороны. Керри немного приободрилась. Какие страхи могут надолго удержаться при ярком свете утреннего солнца, под голубым небом, при свежем, бодрящем ветерке? В четырех стенах ночью – и даже в сумрачные дни – страхи и зловещие предчувствия растут и крепнут, но на воздухе, в солнечную погоду, человек теряет страх даже перед смертью.
   Керри шагала все дальше, перешла через мост и свернула на Пятую авеню. Улица эта напоминала ущелье с отвесными стенами из бурого известняка и темно-красного кирпича. Огромные зеркальные витрины сверкали чистотой. Шумные подводы с кладью наводняли улицы; во всех направлениях двигались толпы мужчин и женщин, мальчиков и девочек. Навстречу Керри попадались и девушки одного с нею возраста, которые, казалось, презирали ее за робость. Керри дивилась широкому размаху жизни в этом городе и думала о том, как много нужно уметь, чтобы играть в ней хоть какую-то роль. Она боялась, что окажется ни на что не годной, не сумеет взяться за дело, что ее найдут недостаточно расторопной. Разве не отказывали ей во всех других местах оттого, что она ничего не умеет? А вдруг ее обругают, оскорбят и с позором выгонят на улицу?
   Чувствуя слабость в коленках, с трудом переводя дыхание, приближалась Керри к огромной обувной фабрике на углу Адамс-стрит и Пятой авеню. Лифт поднял ее на четвертый этаж, но там не оказалось ни души. Кругом одни лишь длинные проходы между нагроможденными до потолка ящиками. Керри стояла испуганная, поджидая, чтобы кто-нибудь вышел к ней.
   Вскоре показался мистер Браун, но он, очевидно, не узнал ее.
   – Что вам угодно? – спросил он.
   У Керри упало сердце.
   – Вы велели мне прийти сегодня утром... Я насчет работы...
   – Так, так! – прервал он ее. – Гм! Как вас зовут?
   – Керри Мибер.
   – Так! – повторил он. – Ступайте за мной!
   Они шли между темными рядами ящиков, распространявших запах новой обуви, пока не достигли железной двери, которая вела в мастерские. Керри увидела просторное помещение с низким потолком, где громыхали и щелкали машины, у которых работали мужчины в белых рубахах с засученными рукавами и в синих передниках. Керри, слегка зардевшись и глядя прямо перед собой, робко шла за своим провожатым среди грохочущих автомашин. В дальнем углу мастерской они вошли в лифт и поднялись на шестой этаж.
   Мистер Браун жестом подозвал мастера, тотчас вышедшего к нему из лабиринта машин и рабочих столов.
   – Вот та девушка, о которой я говорил, – сказал он и, повернувшись к Керри, добавил: – Идите за ним!
   Мистер Браун тотчас же ушел, а Керри последовала за своим новым начальником к небольшому столику в углу помещения, отведенном под контору.
   – Вы никогда не работали в обувной мастерской? – довольно сурово спросил мастер.
   – Нет, сэр, – ответила Керри.
   Мастеру, очевидно, не хотелось возиться с неопытной работницей. Но все же он записал ее имя и повел в глубь мастерской, где на табуретках перед щелкающими машинами сидели в ряд девушки. Он положил руку на плечо одной из работниц, которая с помощью машины пробивала отверстия в заготовках башмаков.
   – Покажи ей, как это делается, – сказал мастер, показывая на Керри. – А потом подойди ко мне!
   Девушка, к которой он обратился, быстро встала и уступила свое место Керри.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Поделиться ссылкой на выделенное