Дмитрий Воронин.

Противостояние

(страница 6 из 40)

скачать книгу бесплатно

   – Ну да, ну да… Ночное Братство одевается исключительно в черное, а Триумвират в таком случае ходит голышом? Какая же ты еще глупая!
   Выплевывая эти слова, вполне напоминающие оскорбления хотя бы по тону, каким они были произнесены, Бетина терзала котел с такой силой, словно собиралась протереть в нем дыру. Альта молчала, насупившись, – о том, что объяснение непременно последует, она уже догадалась, оставалось только немного подождать.
   – Значит, если я надену красное платье, алые примут меня как свою, так получается? Или ты думаешь, что мне не нравятся красные платья? Или черные? Когда я вырасту, когда у меня будет такая же грудь, как у Орделии… нет, у меня будет лучше, потому что я лучше знаю магию, так вот, я буду носить все цвета, какие захочу. И пусть попробуют хоть слово на этот счет сказать! О, во имя Эмиала, да никто не запрещает магам одеваться так, как им заблагорассудится. Есть одежды для церемоний, но это же совсем другое дело.
   Она перевела дух, осмотрела свой котел, несколько мгновений подумала, не попытаться ли сдать работу как исполненную, но тут же от этой мысли отказалась. На уже почти блестящей поверхности имелось достаточно пятнышек, чтобы шеф-повар не только не удовлетворился бы такой чистотой, но и непременно сообщил бы Маре о проявленной ученицей нерадивости. С остервенением она снова принялась тереть медь мельчайшим песком.
   – А леди Таша Рейвен – обычная волшебница. Мастер. Поговаривают, что она благополучно провалила экзамен на магистра и лишь чудом осталась жива. Это все потому, что ей куда больше нравятся шпаги и лошади, чем книги и свитки.
   – Она и в самом деле леди?
   Губы Бетины, которая ничуть не приуменьшила в том памятном разговоре благосостояние своих родителей, сжались в тонкую нить. Что бы там ни говорили о равенстве всех перед Орденом, но леди – это всегда леди. Тем более леди Рейвен, получившая помимо классического образования в школе Ордена еще и более чем утонченное воспитание вне стен школы. Другое дело, что – по слухам, которые имели привычку шириться и причудливо видоизменяться в зависимости от того, кто способствовал передаче этих слухов, – ее не слишком жаловали ни в Обители, ни среди знати Торнгарта. По той же причине, по которой эта женщина не слишком далеко продвинулась в изучении магических искусств. Вместо того чтобы посвящать все свое время науке или, на худой конец, вести себя так, как положено инталийской дворянке – то есть носить декольтированные платья, томно слушать стихи и, при случае, красиво падать в обморок, – леди Рейвен предпочитала шпагу, скачки, интриги… а если и магию – то исключительно боевую.
   – Она единственная дочь лорда Рейвена.
   Это имя ничего не говорило Альте. В Инталии дворян было немало – титул можно было не только унаследовать или, как это было принято, принять в награду за те или иные деяния, но и получить иным способом.
Например, купить. Стоило это достаточно дорого, но желающие находились всегда, обеспечивая стабильный приток средств в казну Святителя. Наследники известных родов, без труда перечисляющие десяток поколений благородных предков, на новоявленных баронов, графов и даже герцогов (последние, впрочем, были редкостью, поскольку цена этого титула была совершенно непристойной) смотрели с пренебрежением.
   Лорд Рейвен был как раз из таких, из настоящих. Род древний – по уверениям самих Рейвенов, их предки входили в правящий класс еще до Разлома. И, помимо незапятнанной чести, этот род славился еще и богатством. С точки зрения Святителя – непозволительным богатством. Иметь столько золота в государстве, правитель которого призывал к скромности и даже аскетизму, было… неразумно.
   Безусловно, владельцы золота понимали, что рано или поздно их призовут к дележу, и правила этого дележа будут устанавливаться не ими. В том же Гуране подобная ситуация разрешилась бы быстро и банально – семью вырезали бы до последнего человека, золото (с учетом неизбежных потерь при транспортировке) переправили бы в казну. Святитель предпочитал действовать иными, более мягкими, но не менее эффективными методами. Благородным господам приходилось платить… За право жить в столице. За право вести праздную и веселую жизнь. За охоту на землях Святителя – а в Инталии Святителю не принадлежало разве что дно рек и верхушки гор. За свершение служителем храма Эмиала таинства брака. За многое, многое другое. И даже когда они уходили в лучший мир, это тоже стоило золота… уже наследникам. В Обители имелись весьма изобретательные специалисты по добыванию финансов.
   И несмотря на все эти поборы, лорд Рейвен, глупо и бездарно погибший на охоте, оставил своей единственной дочери весьма приличное состояние, позволяющее девушке делать только то, что ей казалось интересным.
   – Она тоже будет учить нас?
   – О нет, – усмехнулась Бетина. – Леди Рейвен никого учить не станет и давно никому не позволяет учить себя. У нее какие-то дела с госпожой Попечительницей. Леди бывает здесь несколько раз в году… а чем это она тебя так заинтересовала?
   Альта пожала плечами.
   – Она странная…

   – Едут! – взвизгнул мальчишка. Еще утром на нем был замечательный белый фартук поваренка, но сейчас знаток по пятнам вполне мог определить, что планируется подавать на обед.
   На территорию школы одна за другой въезжали кареты. Первая, самая роскошная, несла на себе эмблему солнца. Лучистое золотое изображение Эмиала.
   Каждый год в последний день лета Святитель посещал школу, чтобы лично взглянуть на будущих магов и воинов. Сам он считал это доброй традицией – в Инталии вообще испытывали слабость ко всякого рода традициям, веря, что это укрепляет готовность людей подчиняться властям. А потому не меньше десятка раз в год Святитель в сопровождении пышной свиты совершал подобные выезды. В том числе и сюда.
   – Дети, – раздался ровный голос Мары. – На сегодня ваша работа окончена. Немедленно приведите себя в порядок, наденьте парадное платье. Церемония начнется через час.
   Никто даже не шевельнулся. Взору управительницы предстали неровные ряды затылков, украшенных короткими стрижками, тощими или толстыми косичками, белыми колпаками… все дети неотрывно глядели во двор. А там…
   Там происходило представление. Обставляя свой приезд со всей возможной пышностью, Святитель продумал каждую деталь. Вернее, это только принято так говорить, что он что-то продумал, – на самом деле для этого имелись особые люди, в обязанности которых как раз и входило представить публике верховного владыку Инталии в наилучшем свете. Ряды рыцарей в полном боевом облачении – то есть в тяжелых доспехах, покрытых белой эмалью, в глухих шлемах, украшенных перьями цапли, верхом на могучих конях, укрытых снежно-белыми попонами с золотыми эмблемами солнца, – выстроились правильным ромбом, окружив карету. Отменно обученные кони ступали в такт, воины возвышались в седлах подобно несокрушимым башням. Вымпелы с золотым диском гордо реяли на длинных копьях. Это зрелище должно было вселить – и вселяло – в юные сердца гордость за мощь Ордена.
   Рыцарь, ехавший впереди всех, вскинул руку – и по этой беззвучной команде все кони остановились разом, словно бы в одно мгновение вросли в серую булыжную мостовую. Замерла и карета…
   – Дети! – Мара чуточку подняла голос.
   Даже те, кто успел провести в школе совсем немного времени, уже твердо знали, что с суровой хозяйкой этих стен шутить не стоит. Можно было поспорить и даже поссориться с кем-то из младших преподавательниц, можно было попытаться перечить даже самой Попечительнице – Лейра Лон была в достаточной мере снисходительна к детским шалостям… Но ссориться с Марой было чистейшей воды глупостью. Любое крошечное, совсем невинное непослушание каралось незамедлительно, ибо управительница всегда держала наготове хорошо вымоченные розги и не гнушалась лично пускать их в ход. А самых неосмотрительных ждало наказание похуже… в большом поселении при желании всегда можно найти сколько угодно грязной и отвратительной работы.
   Поговаривали, что и Лейра Лон, и бесстрашный Гент арВельдер, и многие другие предпочитали не связываться с управительницей, не нарушать установленных ею правил.
   Что уж говорить о детях… новички боялись Мару как огня. Ученики постарше уже понимали, что огонь – не самое худшее.
   Конечно, никто ее не любил, и соверши она хотя бы один нелицеприятный поступок, тут же нашлось бы немало желающих указать женщине, тем более не благородного рода, ее истинное место. Но – к счастью или несчастью школяров – Мара была олицетворением справедливости. Ее наказания никогда не давались просто так, без повода. Под ее твердой рукой школа содержалась в идеальном порядке, дети ходили по струнке… и не только дети. И пока все шло своим чередом, за свое будущее управительница могла быть спокойна.
   Окрик возымел свое действие – дети, словно капельки воды с раскаленной плиты, брызнули во все стороны. Поварята, пряча выражение недовольства на лицах, вернулись к своим котлам и тарелкам, помощники из числа учеников заторопились в свои крошечные комнатки – готовиться к торжественному моменту.
   А на улице продолжалась встреча. Из всех окрестных сел приехали желающие взглянуть на Святителя. Многие явились на площадь еще на заре, чтобы занять места получше. Лейра Лон прекрасно знала, что среди челяди процветает торговля самыми выгодными, самыми удобными местами, откуда все видно как на ладони. Стоило это не так уж и дорого и позволяло тем, кто не был достаточно знатен или влиятелен, все же поучаствовать в знаменательном событии и одновременно приносило слугам небольшой заработок. Попечительница снисходительно относилась к подобному способу пополнения кошельков – раз одни готовы выставить нечто, пусть и весьма эфемерное, на продажу, а другие готовы были ради хорошо расположенного окна или места на скамье расстаться с несколькими медяками – пусть их.
   Толпа взорвалась приветственными криками, хотя дверца кареты все еще оставалась неподвижной. Святитель выдерживал паузу… Два рыцаря из числа стражи школы, глухо позвякивая металлом, придерживая латными перчатками эфесы тяжелых боевых мечей (даже на торжественной церемонии никто из светоносцев не позволял себе сменить настоящее оружие на декоративное, более легкое и более красивое), подошли к карете. Беззвучно лопнул прикрывающий ее полог, распахнулись дверцы, и толпа подалась вперед – каждому хотелось первым увидеть человека, уже много больше полувека правящего сильнейшим – в это они верили свято – государством Эммера.
   – Зачем он вообще это затеял? – одними губами прошептала Лейра.
   Метиус пожал плечами. Он прибыл сюда два часа назад, лишь немногим опередив карету Святителя. Вообще говоря, он должен был сопровождать старика, но неотложные дела задержали его в Обители – и затем он почти загнал коня, дабы встретить своего пациента. Он выглядел усталым… по меркам магов, Метиус был молод: чуть больше ста лет для волшебника его уровня – не возраст. Магия может придать телу здоровье, замаскировать следы усталости, сделать кожу свежее… но провести десять часов в седле оказалось непростым делом даже для него. Многие годы его знакомство с верховой ездой ограничивалось недолгими неспешными прогулками. Однако сам он считал себя – и не без оснований – знатоком и ценителем лошадей.
   – Ты же говорил, что Орфин совсем ослаб.
   – Так и есть. – Метиус оглянулся в тщетной надежде увидеть где-нибудь поблизости кресло… увы, все собравшиеся встречали Святителя стоя. Даже те, кому удалось получить для себя место на длинных скамьях, вскочили на ноги, и сесть сейчас было бы просто невежливым. – Так и есть, он и в самом деле слаб… признаться, я опасался, что этого путешествия он может и не перенести.
   – Ты не мог его отговорить?
   – Его? – хмыкнул маг. – Лейра, ты еще помнишь, что именно Орфин правит этой страной? О да, мы принимаем решения, но последнее слово всегда остается за ним.
   – Не стоит объяснять мне то, что знает каждый.
   – Я не объясняю, я напоминаю. Святитель высказал пожелание. Я высказал сомнение. Он попросил меня заткнуться. Очень вежливо попросил, Лейра, он умный человек и понимает, когда можно настаивать на своем, а когда лучше передоверить решение другим.
   – Это как раз тот случай, – не сдавалась Лейра. – Сейчас ему нужно было бы превыше всего заботиться о своем здоровье…
   – Ох, девочка, – вздохнул маг.
   Лейра Лон насмешливо приподняла бровь. Она была всего лишь на десять лет моложе Вершителя и давно уже отвыкла от подобного обращения. Хотя если вспомнить, что выглядела она лет на двадцать пять… по сравнению с магом – на вид мужчиной лет пятидесяти, сухощавым, с заострившимся орлиным носом и благородной сединой в волосах – она и в самом деле казалась девчонкой.
   – Ты, вероятно, можешь стать величайшей из Попечительниц школы, – он отвесил ей легкий поклон, – но в политике разбираешься по-прежнему слабо. Тебе надо чаще бывать в Обители.
   – Почему он не выходит? – перебила его Лейра. – Может…
   Она не договорила и сделала несколько шагов вперед, но в этот момент из кареты наконец появился Святитель. Порыв Лейры, самым беспардонным образом нарушавший давным-давно установленную процедуру, принес ей немало одобрительных взглядов – блистательная Попечительница буквально бросилась навстречу старику… Остановиться она уже не могла – подошла к карете и склонилась перед Орфином. Он в ответ многократно отрепетированным жестом положил ей руку на плечо, то ли помогая распрямиться, то ли еще больше придавливая к земле.
   – Не стоит, деточка, – прошамкал Святитель – достаточно громко, чтобы было слышно ближайшим зрителям. – Не стоит молодости и красоте склоняться перед дряхлостью. Это у твоих ног должны падать на колени мужчины.
   Услышавшие эту реплику взвыли от восторга. Остальные поддержали приветственный рев и шквал аплодисментов, еще не зная сказанной фразы, но веря, что Святитель произнес нечто эпохальное. Лейра не позволила исказиться ни одной черточке нежного лица, хотя привычка Аллендера Орфина с глубокомысленным и величественным видом изливать на собеседника свои, часто довольно банальные изречения в немалой степени ее раздражала.
   Тем временем Святитель повернулся и взмахнул рукой, приветствуя толпу. Чуть вздрогнув от очередной волны радостных возгласов, он тяжело оперся о предусмотрительно подставленную светоносцем стальную перчатку.
   Лейра бросила на старика короткий, преисполненный огорчения взгляд и тут же подхватила пошатнувшегося Святителя. Мелкими шажками, поддерживаемый с одной стороны рыцарем и с другой – статной блондинкой в изящном, расшитом жемчугом белом платье, Орфин двинулся к распахнутым воротам донжона. Это тоже было данью традиции. В идеале правитель должен был подойти к встречающим величаво, в сопровождении печатающих шаг воинов, и первым приветствовать лучших магов Инталии – ибо здесь, в стенах школы, он был гостем, а они – хозяевами. Но слабость старика и неуместный, но весьма впечатляющий порыв Лейры, бросившейся ему навстречу, смяли строгий протокол.
   «Может, так и лучше, – думала волшебница, соразмеряя свои шаги с шаркающей походкой спутника, – не хватало еще, чтобы он потерял сознание посреди площади. В последние годы Инталия процветает, и большинство желает Святителю долгих и счастливых лет жизни».
   – Я думаю, вам надо отдохнуть после тяжелой дороги, – прошептала она. – Для бесед найдется время и позже.
   – Отдохнуть, – столь же тихо ответил Орфин, – не повредит. Хотя в моем возрасте, леди, отдых уже помогает мало. Каждый сон слишком уж похож на смерть… и каждый может ею и завершиться. Но я рад, что приехал.
   Последние слова прозвучали громче – явно рассчитанные на то, чтобы быть услышанными.
   – Это радость и честь для всех нас, – высокопарно ответила Лейра. – Для всех, кто служит Инталии, кто служит Эмиалу.
   Медленно поднявшись по ступеням, старик по очереди коснулся рук всех, кто ожидал его. Здесь собрались старшие преподаватели школы, маги достаточно сильные… но, как совершенно правильно высказалась на этот счет Бетина, далеко не самые лучшие. Зато в их руках находилась величайшая из ценностей – магическое будущее Ордена. Дети, которым через несколько лет предстоит пополнить собой ряды Несущих Свет. Последний раз послав благословляющий жест толпе, старик скрылся в башне. Лейра, переуступив право поддерживать высокого гостя Метиусу, видела – стоило старику покинуть открытое пространство, и он тут же бессильно обвис на руках рыцаря и мага.
   До праздничной церемонии оставалось около часа, и она очень надеялась, что целителю удастся вернуть Орфину хотя бы часть сил.

   – Он в состоянии будет выйти в зал?
   – Выйти или самостоятельно уйти? – с оттенком раздражения уточнил Метиус. – И не надо смотреть на меня столь осуждающе. Повторяю, я был против. Но и его позицию я понимаю.
   – Ты, кажется, намеревался просветить меня на этот счет.
   – Может, на правах хозяйки угостишь меня вином?
   Они сидели в небольшой комнате – за резной дверью размещались апартаменты для особо важных гостей. Фактически – личные покои Святителя в этих стенах, поскольку для менее влиятельных особ находились комнаты попроще, а более влиятельных попросту не существовало. Лишь высшие маги Ордена, изредка посещающие школу, дабы пополнить библиотеку новыми книгами или (предел мечтаний любого ребенка в этих стенах) избрать себе личного ученика, могли пожелать провести ночь среди белоснежных драпировок и золотой отделки. Но происходило это крайне редко – демонстративная, проявляющаяся на каждом шагу привязанность высшей власти Инталии к белому цвету временами вызывала настоящее раздражение. В спальне белому не место… в спальне должны властвовать более мягкие, успокаивающие, расслабляющие цвета. Сама Лейра не представляла себе, как можно заснуть среди всей этой снежной белизны.
   А Святитель спал. Заклинание сна, принадлежащее к магии крови, использовалось Орденом не слишком часто и без особой охоты. В другое время Метиус предпочел бы какой-нибудь из своих целебных отваров – такой сон, помимо собственно отдыха, приносил еще и пользу телу. Но увы – Аллендер Орфин категорически отказался перенести церемонию на следующий день, а потому на сон смог выделить не более трех четвертей часа. И пришлось целителю обратиться к магии крови – презираемой, но в высшей степени действенной.
   Успокоив Святителя, Метиус рассчитывал провести эти три четверти часа в компании с хорошим вином – но вместо этого ему пришлось растолковывать Лейре азы большой политики. Которые она, учитывая ее возраст, могла бы понимать и без объяснений.
   Приняв протянутый бокал, он с наслаждением сделал глоток.
   – А ты обзавелась неплохим погребом, Лейра. Подаришь пару бутылок?
   – Хоть десяток, – фыркнула она. – Заберешь с собой, или я прикажу доставить в Обитель?
   – Заберу, – осклабился Метиус. – Знаю я тебя, ведьма, подсунешь вместо этого великолепия какую-нибудь молодую кислятину.
   – Я тебя когда-то обманывала?
   – Все когда-нибудь происходит впервые, – философски пожал плечами маг. – Так вот о чем мы там говорили… отменить поездку Святитель, безусловно, мог. Но именно сейчас очень важно показать всем, что Обитель верна традициям. Империя следит за каждым нашим шагом, и слабость, проявленная Святителем, не останется незамеченной. Зато продемонстрированное мужество благотворно отразится на отношениях между народом и властью.
   – Да кому нужно это мужество, если бы он умер прямо в этой проклятой карете?
   – Знаешь, – скривился он, – а ведь это было бы не так уж и плохо. Нет, я не имею в виду, что в карете… но не в постели, медленно угаснуть. Знаешь, что бы я сделал на его месте?
   – Погиб бы в бою, – патетично воскликнула Лейра.
   – Проявляешь поразительную догадливость, – со смесью иронии и показного уважения ответил ей Метиус. – Да… если бы Империя двинула войска через Долину Смерти в ближайшее время, я на месте Аллендера влез бы на коня, взял в руки меч… не важно какой, хоть деревянный… и впереди всех… лишь бы до врага доскакать!
   – А зачем? Только чтобы его объявили святым?
   – Его и так объявят. Это, так сказать, прирожденное право всех Святителей. А вот если он, невзирая на дряхлость, падет в бою – он станет не просто святым, он станет знаменем, символом. Вот почему Гуран никогда не начнет войну до того, как Аллендер не отойдет к Эмиалу. Потому что там тоже люди понимающие… знают, что я его уговорил бы…
   – Ты сумасшедший, Мет.
   – Наверное…
   Метиус извлек из кармана массивные золотые часы, отщелкнул крышку, преувеличенно внимательно разглядывая инкрустированный крошечными самоцветами циферблат. Цена этой безделушки заставила бы вздрогнуть даже патриархов благороднейших родов Инталии, но один из высших магов Ордена мог себе позволить практически любую роскошь. Изготавливать подобные тонкие механизмы начали достаточно давно, лет триста назад. С тех пор мастерство механиков Кинтары достигло столь высокого уровня, что они могли позволить себе назначать за свои изделия практически любую цену. Каждые часы были истинным произведением искусства, и далеко не всякий богач мог претендовать на это украшение. И не по причине совершенно непристойной цены – просто свою продукцию мастера предлагали лишь сильным мира сего.
   И то, что сейчас Метиус небрежно вертел в руках этот редкий предмет, означало не только то, что у него в сундуках более чем достаточно золота. Это означало, что его ранг в глазах заносчивых кинтарийцев вполне сопоставим с рангом Императора или Святителя.
   Лейра усмехнулась – недобро, с ноткой зависти. Она тоже намеревалась обзавестись диковинкой… но в этом ей было в мягкой форме отказано. Мол, драгоценностей изготавливается в год не более трех-четырех, и уважаемая Вершительница получит часы непременно… но позже.
   – Хвастун…
   – Есть немного, – довольно усмехнулся он. – Ох, Лейра… ты ведь знаешь, что золото согревает душу лишь в первое время. Потом начинаешь ценить не золото как таковое, а то, что оно может тебе дать. Роскошные вещи. Красивых женщин. Породистых лошадей.
   – Спасибо хоть, что женщин поставил перед лошадьми, – фыркнула волшебница.
   – Пока да, – жизнерадостно улыбнулся он. – Но пройдет еще лет тридцать, и этим прекрасным созданиям придется уступить первенство уютному креслу, пылающему камину и толстой книге…
   – Какая трагедия для прелестниц Торнгарта. – Лейра вдруг ощутила, как раздражение медленно растворяется в обаянии мага. Сейчас она понимала, почему при всех его победах на любовном фронте Метиус практически не имеет врагов среди женщин. Долго сердиться на него было попросту невозможно.
   Очарование мага действовало и на нее… Обычно она предпочитала мужчин помоложе, да и связь с Гентом прерывать не собиралась, но в иной ситуации… о, это могло оказаться весьма интересным приключением.
   – Пустое, – махнул он рукой, – к тому времени они найдут мне подходящую замену. Женщины – существа ветреные.
   – И что показывают твои часы?
   АрГеммит снова взглянул на стрелки, затем медленно допил вино.
   – Они показывают, что отдыху приходит конец. Сейчас Орфин проснется.
   * * *


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное