Дмитрий Воронин.

Наследник Атлантиды

(страница 6 из 42)

скачать книгу бесплатно

   Весьма интересен случай флуктуации вероятности – это, пожалуй, редчайшая из причин деления миров. На данный момент наблюдателями Рианна установлен всего один случай подобного деления – кстати, именно в том мире, в котором я, волею судьбы, вынужден находиться сейчас. Деление произошло, по местному летоисчислению, в начале четырнадцатого века, когда шестилетний Юлий, сын небогатого рыбака из Венеции, заболел чумой и отец поклялся, что если сын выздоровеет, то посвятит жизнь служению Господу. В той реальности, к которой относится мир, где я сейчас пребываю, мальчик умер. Одновременно возникла вторая линия развития – ребенок выжил, длительное время жил в монастыре, позже сделал выдающуюся карьеру и на закате жизни был избран главой Римской католической церкви. Будучи человеком весьма просвещенным, всю свою жизнь он всячески содействовал развитию науки… Итогом явилось удивительно быстрое расхождение линий развития разделившихся миров. Если здесь, в начале XXI века, люди еще только осваивают околоземное пространство и делают робкие попытки добраться до ближайших планет, то во втором мире уже к концу XVIII века была разработана теория космических полетов, а спустя всего лишь пятьдесят лет состоялся первый полет за пределы Солнечной системы. К сожалению, я мало интересовался историей параллельных вселенных, но, насколько помню курс в Академии, Земля этого мира, чаще всего называемого Альфой, ушла дальше всех по пути технологического развития. Не удивлюсь, если сейчас Земля-Альфа уже стала центром могучей звездной Федерации. Или Империи.
   Но на первом месте по числу инициированных делений миров находятся, безусловно, атланты. Когда их родной мир оказался на краю гибели – гибели скорой и абсолютно неизбежной, они устремились в иные пространства, спасая свою жизнь. И, как того и следовало ожидать, принесли в эти миры свои знания, свои выдающиеся достижения в области техномагии и, конечно, те проблемы, от которых, собственно, и бежали. Безусловно, на данный момент из всех реальностей Земли далее всего по пути техномагии продвинулся Рианн, но если бы Атлантида не погибла… кто знает, возможно, мир Хаоса был бы далеко не единственным пространством без законов.
 Дневник Яра Вирма,
 Стража Четвертого круга

   – Генка, хочешь выговор получить?
   – А есть за что? – фыркнул сержант, доставая из здоровенного, почти двухметровой высоты холодильника пару бутылок сразу же запотевшего пива. Без особого усилия сковырнув пробку пальцем, он протянул сосуд с живительной влагой Сергею.
   – Не подлизывайся, – буркнул тот, но с видимым удовольствием припал к горлышку.
   – Папа, у тебя такой живот от пива? – промурлыкал Геннадий. – Запомни, сынок, живот не от пива, живот для пива.
   – Ха, – мрачно буркнул Бурун.
   – А что, разве не смешно?
   – Не смешно, – отрезал Сергей. – И еще не смешно то, что о взрыве на станции метро ты мне не сказал ни слова.
   – А что тут говорить, – пожал плечами сержант, цепляя старой, изрядно погнутой вилкой последнюю шпротину. – У мужика мобила взорвалась.
Говорят, китайские аккумуляторы и не такое устроить могут.
   Сергей сокрушенно покачал головой.
   – Гена, тут что-то нечисто. Итак… наш объект входит в вагон поезда, так? Первый раз за все время наблюдения проявляя нервозность, устраивает бег по платформе. Запрыгивает в вагон в последний момент. А дальше? А дальше постоял, потом сел – и мирно доехал до своей станции. К чему было это мельтешение? В это самое время – Гена, заметь, именно в это время у человека на станции, с которой уехал объект, взрывается мобила. С летальным исходом.
   – А за окном шел дождь и рота красноармейцев, – фыркнул сержант. – Лично я не вижу связи.
   – Я ее тоже не вижу. Я ее чувствую, – серьезно сказал Бурун. – Значит, так, проверишь покойного, переговори с транспортниками. Ты в предчувствия веришь?
   – Я во все верю, – без тени улыбки заявил Геннадий. – Даже в победу наших на чемпионате мира. Хотя это чистая фантастика.
   – А то, чем мы занимаемся, это, по-твоему, что?
   – Слушай, Серега, давай хотя бы в выходной не будем говорить о Вермениче, а? Неужели нельзя просто выпить хорошего пива, посмотреть футбол. О, слушай, у меня есть одна знакомая девчонка, у нее наверняка найдется какая-нибудь подружка. Как насчет взять пару бутылочек чего поприличнее и завалиться к девочкам в гости?
   Сергей задумался. Вообще говоря, предложение было дельным.
   В настоящий момент они с Генкой сидели на квартире у Сергея. У сержанта дома уже месяца два шел вялотекущий ремонт, все до отвращения пропахло краской, а потому, отдав должное приведению жилья в благопристойный вид, ночевать он уходил к друзьям. В последнюю неделю принимающей стороной был избран капитан Бурун, поскольку жил один в своей пусть и маленькой, но вполне отдельной квартире, и, по мнению Геннадия, вполне мог потесниться. Сам Сергей не возражал – напарник его нисколько не стеснял. Вернее, стеснял, разумеется, но не настолько, чтобы делать из этого проблему.
   Квартира была самой что ни на есть холостяцкой. В меру захламленной, в меру запущенной. Как и любой опер, большую часть жизни Бурун проводил на работе, рассматривая свой дом исключительно как место ночлега. Генка – ладно, он живет с матерью, а женщине все же необходим в доме уют, что и вызвало нежданный ремонт. Правда, сама мама, пожелавшая лишь немного «освежить» жилье, устрашившись последствий, перебралась к какой-то давнишней подруге, пообещав вернуться не ранее, чем когда все будет закончено. Сергей не без оснований подозревал, что ждать этого эпохального события Юшковым придется долго. Ну а в этих стенах ремонтом и не пахло – обои были еще от прежних хозяев, и по выцветшим участкам можно было с уверенностью сказать, где и какая мебель раньше стояла. Самому Сергею заняться мебелью было все как-то недосуг. Кровать, брошенная прежними владельцами по причине морального и физического износа, после некоторой реставрации еще вполне могла послужить, стол и стулья тоже нашлись… правда, холодильник пришлось покупать. Пиво должно быть холодным.
   Субботний день – редкий в жизни ментов самый настоящий выходной, не омраченный ни очередной масштабной операцией, ни разгребанием собственных завалов на рабочем столе – выдался довольно мерзким. И даже мысль о том, что завтра воскресенье, и – по невероятному стечению обстоятельств – тоже выходной, совсем не улучшала настроения. Мелкий дождь, холодный и неприятный, вызывал отвращение при одной мысли о том, что надо выйти из теплого и сухого дома под мрачное, сырое низкое небо. С другой стороны, делать было абсолютно нечего, а Сергей знал по себе – еще пара часов такого времяпрепровождения, и он махнет рукой на то, что сегодня суббота, и все-таки отправится на работу, снова и снова копаться в распухшем деле гражданина Верменича. Хотя и без всякой уверенности, что от этого будет хоть какой-нибудь толк.
   А может, и в самом деле, ну его к бесу, этого Ярослава? Вчера опять состоялся неприятный разговор с начальством – Панарин прямо заявил, что если уж капитан Бурун занимается какой-то ерундой, то пусть делает это в свободное от основной работы время. И без привлечения других служб. Он, Панарин, уважает личную просьбу бывшего начальника МУРа, но пора и честь знать. Тем более что у упомянутого МУРа уже другой начальник, и этот начальник требует работы, результатов, раскрываемости. И капитану Буруну крайне желательно свой вклад в общее дело все-таки внести. Вообще говоря, Панарин еще много чего говорил… в основном нелицеприятного.
   И Сергей не мог не признать, что полковник Панарин во многом прав. Дело Верменича тянулось и тянулось, обрастая фактами, которые Бурун не рисковал никому предъявить, и гипотезами, которые казались бредовыми даже ему самому. Махнуть рукой? Хоть один вечер провести, как положено нормальному человеку – в хорошей компании, а не среди стопок отчетов.
   – А, ладно. – Он и в самом деле махнул рукой, с чувством, словно разом отбрасывая все крамольные мысли о работе в выходной. – Давай звони своей подруге.

   Утро выдалось хмурым дважды – не только из-за все еще затягивавших небо мокрых туч, но и еще из-за того, что глаза упорно отказывались открываться, во рту не проходило ощущение нашествия больных диареей кошек, а голова гудела так, что казалось – стоит оторвать ее от подушки, и она тут же развалится на много-много мелких частичек.
   Некоторое время подождав, не исчезнет ли боль сама по себе – а она, похоже, никуда исчезать не собиралась, – Сергей попытался вспомнить вчерашний день. Вроде бы сначала они взяли пива и пару бутылок вина, кое-какую закуску и поехали в гости к Генкиной подруге. Потом, кажется, Генка бегал в магазин. Потом бегал Сергей. Потом опять Генка. Потом в просторной квартире Татьяны появились еще какие-то люди, и бегали уже они. Смутно вспоминалась оглушающе громкая музыка, чьи-то длинные ноги… почему-то на столе.
   С явным трудом приоткрыв глаз, Сергей постарался выяснить самый важный вопрос – где он в данный момент находится. Ответ был получен – очень точный и совершенно бесполезный. В постели. Вопрос только, в чьей… явно не в своей, поскольку в поле зрения имелось чужое обнаженное плечо. Красивое плечо…
   Сергей аккуратно встал – девушка отвернулась, не проснувшись. Мягкие золотистые волосы разметались по подушке. Сергею удалось припомнить, что Таня, хозяйка квартиры, была коротко стриженной шатенкой, у Иры, ее подруги, хайр был странного розово-зеленого цвета. А как зовут эту?
   – Все, больше не пью, – прошептал он. – Ни-ког-да!
   Стараясь не шуметь, он двинулся на поиски ванной. Почему-то все двери вели то в кладовку, то в кухню… третья попытка оказалась удачной. Сергей сунул голову под струю ледяной воды, и жизнь сразу стала казаться не столь отвратной. Теперь можно было почувствовать, что проблемы не ограничиваются раскалывающейся головой – костяшки на правой руке были сбиты в кровь.
   – М-да… – протянул он, с отвращением разглядывая в зеркале свою физиономию. – Свинья ты, капитан. Тебе хоть чуть-чуть стыдно?
   Отражению было стыдно.
   Сквозь шум льющейся воды пробился посторонний звук – резкий, неприятный. Где-то пронзительно пищал мобильник, судя по специально подобранному раздражающему сигналу – его собственный. Сергей без особого успеха попытался вспомнить, куда засунул телефон, затем пошел на звук. Вредный аппарат словно только этого и ждал – тут же замолчал.
   Открылась одна из многочисленных дверей, и на свет нового дня, отчаянно зевая и почесываясь, выполз Геннадий. Похоже, у него ночь тоже выдалась бурной – на скуле виднелась вполне отчетливая ссадина. Бурун мысленно примерил свой кулак к Генкиной скуле – получалось похоже, и на душе стало особенно тоскливо. Это ж как надо было напиться, чтобы дать в морду приятелю, да еще и, стыдно сказать, подчиненному. Внушение подчиненным нужно делать словом, в крайнем случае – рублем. Но уж никак не кулаками.
   Сержант проследил взгляд Сергея, потер скулу, усмехнулся.
   – Ну, капитан, ты даешь…
   – В смысле? – осторожно спросил Сергей, отчаянно пытаясь восстановить в памяти хоть что-нибудь существенное из предыдущего вечера.
   Генка не ответил и, пошатываясь, двинулся в сторону кухни, безошибочно определив нужное направление – в этой старой, очень-очень многокомнатной квартире можно было легко заблудиться. Хотя чему удивляться – сержант явно здесь не в первый раз. Из кухни донесся писк умного холодильника, возмущенного открытой дверцей, бульканье, затем удовлетворенный рык сержанта.
   Пожав плечами, Бурун мысленно махнул рукой на телефон – мол, если надо, позвонят еще раз, не надорвутся – и тоже отправился на поиски чего-нибудь холодного. Теоретически пиво в холодильнике должно было еще оставаться, брали много, с дальним прицелом. Сержант уже выставил на стол сразу запотевшие банки, тут же вскрыл их и одну протянул командиру. После первого же глотка жизнь из черно-серой стала радужной, и настроение заметно повысилось.
   Ненадолго. Геннадий, смакуя каждое слово, с удовольствием рассказывал о вчерашних событиях. В целом могло быть и хуже. Хорошо хоть ссадина на его щеке была не следствием воспитательного процесса, а скорее наоборот – героический сержант пытался утихомирить разбушевавшегося шефа, решившего отстоять честь и достоинство своей подруги, в адрес которой кто-то из гостей отпустил не слишком уместную шутку. В результате остряк въехал головой в сервировочный столик, на котором – и этого общество Сергею прощать не собиралось – имелось еще целых полторы бутылки водки. Водка столкновения не пережила.
   – А Ленка, как я понимаю, в долгу не осталась?
   – Ленка?..
   Видимо, так звали ту блондинку, что сейчас мирно посапывала на смятой постели. Хоть убей, но имя у Сергея не ассоциировалось ни с чем. И ни с кем. И вообще, откуда взялась Ленка?
   Прервав беседу на полуслове, снова заорал мобильник – теперь звук стал ближе, что давало некоторую надежду успеть. И действительно, когда рука Буруна нашарила телефон в кармане висевшей на спинке стула куртки, тот все еще надрывался. Номер на экране никакой полезной информации в себе не содержал.
   – Да? – буркнул капитан.
   – Бурун? Какого хрена, где тебя носит?
   Голос был знакомым. Сергей сосредоточился, мысли с явным трудом продирались через уже отступающую, но еще до конца не сдавшую позиций головную боль. С этим человеком капитану приходилось сталкиваться достаточно часто… Полковник Житнов, один из лучших в Москве специалистов по организации наружного наблюдения, как раз недавно в очередной раз заявил капитану, что его, Буруна, задания на раскрываемости никак не сказываются, а сил и средств отвлекают много, и ему, Буруну, пора бы и честь знать. Мелькнула ленивая мысль, что не стоило бы Житнову орать на старшего опера уголовного розыска, пусть на своих подчиненных орет… но, поразмыслив, Сергей решил не связываться. Во-первых, потому что Житнов – целый полковник, а с начальством, в том числе и с чужим, ссориться неразумно, и, во-вторых, потому что с того станется и в самом деле снять наружку с Верменича.
   – Что случилось, Петр Михайлович?
   – Ты на машине?
   Сергей посмотрел на Геннадия, вздохнул и покачал головой, словно собеседник мог увидеть и оценить этот знак. Затем пробормотал в трубку:
   – Нет, – подумав, добавил, дабы пресечь следующий вопрос в корне: – И денег на тачку нет тоже.
   – Диктуй адрес, – с явным неудовольствием потребовал Житнов. – И чтобы через двадцать… черт, через десять минут был в порядке. Понял?
   – Понял, – обреченно вздохнул Сергей. – Все я понял…

   В кабинете собралось изрядное количество народу. Вечно усталый и оттого выглядящий недовольным Панарин пил кофе из кружки размером с литровую банку – все в управлении знали, что Игнат меньших емкостей не признает. Житнов рассеянно листал бумаги, иногда обмениваясь короткими репликами с двумя мужчинами в штатском, в углу на стуле пристроился сухонький седой старичок – Лев Борисович Шейнгольц из экспертно-криминалистического управления, добрейшей души и дырявейшей памяти человек. Рядом с ним, время от времени украдкой зевая, пристроился молодой – на вид и двадцати не дашь – лейтенант. Парней в штатском Бурун знал – это были ребята из ГУБОПа, а лейтенант был лицом новым. Присутствовал и еще один тип, с надменным и неприятным лицом. Его Сергей раньше не встречал.
   Бросив в сторону Буруна недовольный взгляд, Панарин коротко кивнул, махнул рукой в сторону ряда стульев и отставил опустевшую кружку.
   – Что ж, все в сборе, начнем. Федор э-э… Игнатьевич, прошу.
   – Да… – Лейтенант вскочил, затем снова сел. На щеках проступила краска, парень явно волновался. – Значит, так. Седьмого октября в дежурную часть нашего 37-го отделения милиции обратился гражданин… – он открыл папку и бросил короткий взгляд на бумаги, – гражданин Самохвалов Семен Борисович, без определенного места жительства, без определенного рода занятий. Гражданин Самохвалов заявил, что хочет сдать органам некое взрывное устройство, находящееся в спортивной сумке…
   Сергей слушал лениво, все еще не понимая, зачем его сюда пригласили. Хотят взвалить на его больную голову еще один стопроцентный висяк? Так это вполне можно было бы сделать и в понедельник. Лейтенант говорил долго, многословно, время от времени реплики вставляли парни из ГУБОПа, без которых, разумеется, дело обойтись не могло – взрывники, особенно в свете последних нерадостных событий в Москве, моментально попадали под подозрение в причастности к чеченской мафии, а следовательно, и под особый присмотр Управления по борьбе с организованной преступностью.
   Постепенно стала вырисовываться общая картина.
   Гражданин Самохвалов неоднократно использовал метро в качестве места отдыха – в вагоне можно было поспать с относительным комфортом. Особенно когда на улице шел снег или дождь, а здесь, внизу, было тепло и сухо. И в этот раз, не будучи отягощенным каким-либо занятием, Самохвалов спустился под землю на станции «Курская», и, удачно заняв место в уголке, настроился хорошенько подремать – не менее пары-тройки часиков.
   Несколько раз его будили другие пассажиры – кто-то от непонятливости, искренне веря, что мужчина проспит свою остановку. Другие просто наступали ему на ноги из-за толкотни. Во время одного из таких краткосрочных периодов бодрствования гражданин Самохвалов обратил внимание, что у ног его стоит небольшая потрепанная сумка. Значения этому он не придал, решив, что кто-то из пассажиров просто поставил багаж на пол.
   Однако, когда его разбудили в следующий раз, сумка все еще стояла у его ног. Самохвалов заинтересовался. В беседе с сотрудниками милиции он проявил похвальную откровенность, честно заявив, что сумку рассматривал как дар судьбы, призванный улучшить его бедственное материальное положение. Вором себя Семен Борисович не считал, а потому еще целый круг боролся со сном и честно ждал, найдется ли у сумки хозяин. Хозяин не нашелся, а потому Самохвалов принял решение вознаградить себя указанной сумкой за выдержку и покинул гостеприимное метро.
   К его искреннему огорчению, ничего особо ценного в сумке не оказалось. Немного потертая, но вполне еще приличная кожаная куртка была Семену Борисовичу безнадежно мала, но вполне могла быть обменяна на некоторое количество спиртного. Зато увесистый пакет, лежавший на самом дне сумки, вызвал у Самохвалова панику. Не то чтобы он обладал специфическим жизненным опытом, позволяющим узнать толовые шашки по внешнему виду, но ошибиться тут было сложно. В последнее время взрывы в Москве происходили с завидной регулярностью, а потому и пресса, и радио, и телевидение во все голоса призывали граждан к предельной осторожности. Самохвалов был человеком достаточно образованным, бомжевал, как уверял, по убеждению, а не по трагическому стечению обстоятельств, газеты читал регулярно, а потому был в курсе событий.
   Первым и наиболее естественным желанием его было выбросить проклятый пакет куда-нибудь подальше. Но по некотором размышлении совесть и чувство гражданского долга – во всяком случае, так он уверял – возобладали, и, подкрепившись изрядной дозой выменянного на куртку сорокаградусного продукта, он отправился в милицию.
   – Теперь прошу вас, Лев Борисович. – Панарин кивнул эксперту.
   Тот поправил очки в тонкой металлической оправе, медленно оглядел присутствующих, почесал подбородок…
   – М-да… так вот, мы имеем взрывное устройство, тринитротолуоловые шашки общим весом пять килограммов двести граммов. Дистанционный взрыватель рассчитан на сработку по радиосигналу… вернее, по сигналу, исходящему от мобильного телефона. Тротил наш, отечественный, завод… ну, это есть в отчете. А вот детонатор – это куда интереснее. Американского производства, новейший – в наших каталогах его еще нет. Пришлось э-э… соседей запрашивать, – короткий кивок в сторону человека с неприятным лицом.
   «Фээсбэшник, – догадался Сергей. – Их еще тут не хватало…»
   Старческий, дребезжащий голос скрипел и скрипел. Шейнгольц нудно, с немыслимым количеством деталей, рассказывал об особенностях применения данного взрывного устройства, а также о том, почему оно не сработало. По его словам, часть контактов в приемнике расплавилась – причину установить не удалось, по однозначному заключению эксперта, мощности встроенного аккумулятора было недостаточно для разрушения схемы детонатора. Имел место еще один странный факт – взрывное устройство практически сработало, и сгоревшие контакты не должны были помешать детонации. Тем не менее взрыв не состоялся.
   – Так. – Панарин явно намеревался высверлить в голове у Сергея дырку своим тяжелым взглядом. – Теперь самое интересное. И ты, капитан, прекрати зевать.
   – У этого Самохвалова неплохая зрительная память. – Житнов толкнул через стол прямо в руки Сергею листок с фотороботом. – Он сумел дать достаточно четкое описание человека, который стоял возле сумки. Узнаете, Сергей Павлович?
   Даже человек, не имеющий опыта работы с фотороботом, без труда узнал бы в изображении портрет Верменича. Бурун коротко кивнул, ничего другого ему не оставалось. Судя по всему, самый неприятный разговор еще впереди.
   – Опознали его сразу же. Подняли сводки… – Житнов покосился в сторону полковника Панарина. О том, что работа по Верменичу шла фактически без ведома непосредственного начальника капитана Буруна, он был уже осведомлен. – В принципе мои ребята говорят, что когда Верменич входил в вагон, сумки с ним не было. И все же его поведение вызывает некоторые подозрения. По словам Самохвалова, наш объект тоже проявлял внимание к сумке… и выглядел обеспокоенно. К тому же эта беготня по перрону… Верменич, хотя и крайне непрофессионально, пытался сбросить хвост. Часть информации мы, по согласованию с уважаемым Игнатом Семеновичем, – легкий поклон в адрес Панарина, – передали коллегам.
   – Мы отправили машину по адресу, который нам сообщили топтуны. – Фээсбэшник перехватил нить разговора. Голос у него был таким же кислым, как и выражение лица. – Верменич был дома, против допроса не возражал. Его доставили к нам, побеседовали… ну, могу лишь сказать, что после беседы мы его отпустили.
   – Подписку о невыезде взяли? – буркнул Панарин.
   – Не было необходимости, – все еще остававшийся безымянным фээсбэшник говорил уверенно, но какие-то нотки в его голосе выдавали его волнение, причин для которого Бурун не видел. – Допрос Верменича не выявил расхождений со сводками наблюдения, за ним ничего криминального не числится. Мы считаем, что это пустышка. К сумке он отношения не имеет.
   – А зачем бегал по платформе?
   – Увидел, как ему показалось, знакомого. Обознался.
   – Очень убедительно, – хмыкнул Житнов. – Я такие отмазки слышал раз триста.
   – Мы тоже не первый день работаем, – тут же набычился фээсбэшник. – Нет ни малейших оснований подозревать Верменича в причастности к этой бомбе. Если, конечно, вы, Петр Михайлович, сообщили нам все относящиеся к делу сведения.
   Пока шла перепалка между офицерами, постепенно повышающими тон, полковник читал отчет бригады скрытого наблюдения. Внезапно он нахмурился, еще раз перечитал очередной абзац, затем полез в одну из своих папок.
   – Интересное дело у нас получается. Как я понимаю, Верменич сел в поезд на «Комсомольской», так?
   – Так точно.
   – И ваши ребята последовали за ним?
   – Разумеется.
   – Судя по сводке, это произошло в 17.15. Ошибки быть не может?
   – Не может, – отрезал Житнов.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Поделиться ссылкой на выделенное