Дмитрий Вересов.

Отражение Ворона

(страница 5 из 26)

скачать книгу бесплатно

Ричард достал из внутреннего кармана своего летнего холщового пиджака маленький цифровой диктофончик и, поставив его на середину стола, нажал кнопку воспроизведения…

Три минуты все сидели, словно зачарованные.

И выражение на лицах у взрослых дяденек, самому молодому из которых было уже за пятьдесят, было словно у тех мальчишек, когда на переменке в туалете они, вырывая друг у дружки из рук мятый глянцевый журнал, пытались получше разглядеть манящие и распаляющие воображение непристойности…

– Да он же ее трахает, как слон слониху, – первым не выдержал и нарушил молчание Джейкоб Цорес.

– Да не как слон слониху, а, пожалуй, как конь кобылицу, – со своей обычной усмешкой уточнил Макмиллан.

– И вы послушайте, господа, вы обратите внимание, наша-то вдова-то как хороша, вся в трауре и орет: «за…би меня, за…би меня в доску, в доску за…би меня», – хохотнул Петти-младший.

– Вот, перекрутите назад, мне особенно здесь понравилось, как наша пафосная Бетрибс-Тиранозавр-ша этому кобельку здесь советы дает, куда и как в нее засовывать, – перебивал товарищей Джейкоб Цорес…

– Хорошенькую запись вы нам привезли, – констатировал Макмиллан, усмехаясь, – молодчина, Чивер, не зря свой хлеб едите, и много у вас еще такой порнухи?

– Трое суток почти непрерывных охов и вздохов, хлюпаний и прочих неприличных звуков, господа, – ответил Чивер, явно удовлетворенный тем фурором, какой произвели на общество его записи.

– Трое?! Трое суток они трахались?! – ахнул Петти. – Это уже чересчур, господа!

– В том-то и дело, в том-то и опасность, – добавил Чивер, – по данным нашего наружного наблюдения, госпожа Морвен каждую неделю вылетает своим самолетом из Лондона в Кливленд, где потом сутками практически не вылезает из постели с этим человеком…

– Вы его пробили по своим линиям? – поинтересовался Макмиллан.

– Первым делом пробили, – ответил Чивер. – Джон Мэтьюз, тридцать три года, обычный холостяк, любитель дамочек зрелого возраста, этакий непрофессиональный жиголо, обычный ловелас, без какой-либо завязки на разведку-контрразведку, здесь мы все проверили – он чистый!

– Но она на него явно запала! – воскликнул Петти.

– А вы что, милый мой, думали, что баба в самом соку, да при деньгах, будет долго скорбеть по нашему бедному лорду Морвену? – ехидно спросил Макмиллан.

– Я ничего такого не думал, – резко ответил Петти, – я просто полагаю, что такая любовь-морковь в ее возрасте небезопасна для ее психики, а следственно…

– А следственно – небезопасна для нашего бизнеса, – добавил Цорес…

– Я еще хотел добавить на словах, господа, – вставил осмелевший от успеха Ричард Чивер, – объект, в смысле, леди Морвен, каждую поездку в Кливленд сопровождает большими тратами на подарки этому человеку. У меня есть список перечислений по ее магнитным картам, вот посмотрите…

Оживившиеся от клубнички старики с интересом принялись смотреть выписки из счетов…

– Ага, «феррари» за триста тысяч, часы «ролекс» с бриллиантами, домашний кинотеатр за пятьдесят тысяч… – изумился Макмиллан.

– Хорошо же он ее трахает, если на столько натрахал!

– Как просила – в доску, в доску! – подхихикнул Петти.

– Все это было б хорошо, когда бы не было так грустно, господа, – прервал всех Джейкоб Цорес, словно председатель на сенатском слушании, постучав по столу. – Все достаточно грустно, господа, потому как система становится нестабильной.

– Баба, потерявшая голову, потеряет и ключ от сейфа, как мой покойный папаша говорил, – подтвердил Петти.

– Нам надо принимать меры, – подытожил Цорес и, посмотрев на Чивера, сказал: – Вы хорошо поработали, Ричард, поезжайте домой, мы переведем на ваш счет ваши премиальные….

А теперь идите, мы тут еще поработаем с вашими записями…

И Чивер вновь принялся проклинать эту флоридскую жару. «Точно простужусь, как пить дать простужусь, снова вся спина липкая от пота, а кондиционеры наяривают и наяривают…» – думал он, перебегая из продуваемого всеми ветрами паркинга в зал ожидания аэропорта Майами.

Однако мысли о премиальных приятно согревали душу.

Он точно знал… Завтра первым делом он позвонит в банк, и ему скажут, что на счету у него прибавилось ровнехонько сто пятьдесят тысяч долларов.

Неплохой бонус к зарплате! А? За такие мани-мани можно и пострадать!

Ранчо на севере штата Вашингтон – или где-нибудь в Монтане, в окрестностях Йеллоустунского национального парка, говорят, там тоже прохладно, но не так сыро, как на побережье – обретало очертания реальности. И, собственно, почему за миллион, когда можно и за два? Еще парочка таких же удачных заходов и…

– Объект «Трики Дики» отъехал от гостиницы «Тампа-Бэй», – проговорил будто в никуда мужчина в белом костюме, прихлебывавший минералку в открытом кафе напротив входа в отель. – Синий «линкольн-таункар» номер…

– Знаем мы этот номер, – отозвался усталый голос прямо в ухо мужчины. – Продолжайте наблюдение.

Обладатель усталого голоса находился в трех кварталах отсюда, в весело раскрашенном фургончике с надписью «Экзотические цветы». Из его темного, напичканного электроникой нутра не было видно ничего, зато было слышно все, что требовалось слышать. Разумеется, президентский номер-люкс, в котором магнаты принимали Чивера, был трижды тщательнейшим образом проверен на предмет прослушивающих устройств – сначала службой безопасности отеля, потом службой безопасности Хаммонда, потом лично главным секьюрити Петти-младшего Эдвардом Кингом, – но надо же было так случиться, что за две с половиной минуты между окончанием последней проверки и появлением в номере мистера Чивера какая-то птичка оставила продукт своей жизнедеятельности прямо на панорамном окне гостиной, где проходила беседа. «Продукт» внешне походил на шматок белой жвачки, а его состав был известен лишь нескольким засекреченным химикам из лаборатории ФБР.

В веселеньком фургончике прослушивалось и записывалось все, что произносилось в президентском люксе «Тампа-Бэй». Завтра кассета с записью ляжет на стол директора ФБР Хэмфри Ли Берча.

У Гейла Блитса мозгов было не меньше, чем у ФБР, а средств значительно больше. Поэтому он мог не только слышать разговоры в номере, но и наблюдать все там происходящее в режиме реального времени. На него работали не только чудеса новейших технологий, но и здравый психологический расчет – если бы «нефтяники» не проявили повышенной бдительности и не отключили все электрические приборы в номере, он бы не услышал и не увидел ничего, однако на его личный компьютер в «Палисейдз» сигнал поступал именно с отключенного плазменного телевизора, занимавшего едва ли не половину стены.

Похихикивая в кулачок, первый богач планеты созерцал продолжение «реального шоу». Те же минус Чивер.


Петти-младший пафосно вскинул голову, как в те годы, когда начинающим еще адвокатом, служа в одной из фирм своего отца, он, бывало, вскидывал голову, желая произвести благоприятное впечатление на судей и коллег-адвокатов. Тогда, в те далекие теперь времена, когда, только что окончив Гарвард, юный, совсем еще желторотый адвокат Уильям Петти тяготился славой и богатством своего отца. Ему, Петти-младшему, по присущей всем едва вылупившимся выпускникам университета инфантильной эгоцентристской убежденности казалось, что он гений и сам всего добьется в этой жизни. Нужно только, чтобы все заметили его гениальность, абстрагируясь от возмутительно юной мордашки, выдававшей его несерьезный возраст.

Поэтому свои речи в суде, исполненные почерпнутого из фильмов с Кларком Гейблом пафоса, он непременно начинал со страстного обращения к аудитории, сопровождаемого непременным вскидыванием головы, дабы публика заметила его глаза, исполненные ума и решимости выиграть любое порученное ему дело. Голова вскидывалась еще и для того, чтобы молодые женщины не замечали его двойного подбородочка, намечавшегося еще в те годы, когда ему было двадцать пять…

А теперь…

Спустя почти пятьдесят лет привычки юности оставались прежними. И уже не двойной, а пятерной в складках ошейник из кожи и сала дрожал и зыбко колыхался при каждом движении Петти-младшего. А голову все равно вскидывал, начиная свое обычное:

– Господа! Господа, я полагаю, что мы готовы теперь приступить к обсуждению самой щепетильной и самой тонкой части нашей сегодняшней повестки…

Аудитория, представленная посвященными в сокровенные тайны планеты, шуршащим бумажками молчанием выразила свое согласие.

– Господа, дело в высшей степени щепетильное, но на то мы все и юристы в большинстве своем, чтобы благополучно разрешать подобные тонкие дела.

Петти лукавил, далеко не все из собравшихся здесь членов Капитула были юристами. Макмиллан, к примеру, заканчивал математический факультет, и Петти отлично помнил, как на вечеринках в кампусе Гарвардского университета длинноногий красавец Макмиллан, этот чемпион факультета по академической гребле, всегда окруженный толпой самых красивых девчонок, не без деланного высокомерия любил подчеркнуть: они, математики, во всем и всегда дадут сто очков вперед никчемным зубрилам с юридического. Потому как математика с философией – это праматери всех естественных наук, и математика – это исполненное внутренней красоты стройное здание, где искусством логики можно, даже не зная какого-то этажа, вывести и восстановить неизвестное по экстраполяции из известного… А юриспруденция – это бестолковое заучивание одними идиотами тех правил и параграфов, что выдумали другие идиоты, и если там чего не вызубришь, то логически никогда не выведешь невыученного, потому как юриспруденция не подчиняется законам формальной логики…

И восторженные девчонки, эксайтированные более ростом и статью Макмиллана, нежели его умными речами, бойко смеялись этим шуткам, поблескивая глазками и кидая взгляды… Петти все помнил!

Хоть и пятьдесят лет уже прошло. И Макмиллан уж не тот! Два инсульта перенес…

Но Петти никогда не пропускал случая подчеркнуть, что они, юристы, друг дружку всегда поймут, безо всяких математических экстраполяций…

– Короче, господа, суть вопроса можно выразить следующим образом, – на каждой ключевой фразе продолжая вскидывать голову, продолжал Петти, – мы должны до минимума снизить риски несанкционированного влияния на главный субъект управления…

– Витиевато излагаете, Петти, – встрял Макмиллан с иронической улыбкой, – нам, не юристам, объясняйте как-нибудь попроще, мы ж математики, люди умственно ограниченные, и ваш забубенный формализм нас, и без того дураков, приводит в состояние окончательного отупения. «Снизить риски несанкционированного управления на субъект» – это вы в смысле женить нашу Бетрибсу, что ли?

– В самую точку, Макмиллан, попали! – отпарировал Петти. – Именно тем самым и снизить вероятность попадания этой персоны под влияния, связанные с сексуальной зависимостью…

– Э-э-э как вас несет! Вы, Петти, видать много выступали с речами по бракоразводным процессам, что так сложно и осторожно формулируете простые вещи, – с той же иронической усмешкой продолжал Макмиллан. – Вы здесь проще говорите, мол, баба может втюриться, голову потерять, ну, и фаворит или его спонсоры могут оказать влияние…

– Именно это я и имел в виду, господа, – подтвердил Петти, – именно это, тем более, что мы имеем такую систему оперативного управления Орденом в промежутках между заседаниями Капитула, что в руках Главного Тиранозавра сосредоточена немалая исполнительная власть, за стабильностью и безопасностью которой мы обязаны….

– Приглядывать, – подсказал Макмиллан.

– Именно… Именно приглядывать…

– Система управления Орденом была установлена отцами-основателями, светлая им память, – подал голос Джейкоб Цорес.

– Светлая им память, – эхом подхватили собравшиеся.

– И не нам подвергать эту систему ревизии, – продолжал Цорес, – однако приложить максимум усилий к стабилизации системы, страхуя ее от внешних воздействий, мы просто обязаны…

– И вы, Цорес, тоже, как Петти, за нагромождением слов, как под фиговым листком, стыдливо прячете срамную простоту помыслов – женить нашу Бетрибсу-Тиранозавршу и влиять на нее через контролируемого вами мужа, – выпалил Макмиллан.

– Да, все правильно, Макмиллан, но ведь это в наших общих интересах, – вскинув голову, воскликнул Петти.

– И можно было бы даже подумать, что вам, Макмиллан, хотелось бы, чтобы прогрессисты вроде Гейла Блитса раньше нас расчухали опасность и взяли бы леди Морвен под свой контроль, – вставил Цорес.

– Если уже не опередили нас и не взяли, – воскликнул Петти.

– Мне небезразлично, кто и как будет влиять на решения, принимаемые леди Морвен, – ответил Макмиллан, – но мне со всей очевидностью ясно, что господин Цорес уже имеет кандидата в женихи нашей Бетрибсе, и уж он-то, в смысле господин Цорес, мыслит себя именно тем регентом, кто будет держать руку на главных рычагах…

– Поэтому мы и собрались, чтобы договориться об условиях контроля за властью, – сказал Петти-младший, уже не вскидывая голову, а наоборот, опуская ее на грудь, так что все восемь подбородков его вздулись в один сплошной жировой шарф вокруг необъятной его шеи.

– Что ж, будем сговариваться, – сказал Макмиллан примирительно.

– Будем оговаривать кондиции, – подтвердил Петти.

Петти, кстати, помнил, как и положено хорошему адвокату во время затяжного процесса, что Цорес тоже не юрист по своему образованию, и вообще учился не в Гарварде, и не в Англии с его аристократическими Кембриджем и Оксфордом, но еще перед Второй мировой, до оккупации немцами Парижа, окончил курс Эколь Экономик… И потом еле ноги унес от немцев, спрятавшись в Швейцарии у своего дяди по линии баронов Ротшильдов.

– Здесь может выйти затруднение, – сказал Петти, – леди Морвен может отказаться выйти за иудея.

– Помнится, первую попытку войти в благородное семейство Морвенов через женитьбу вашего Джо вы провалили. Не по причине ли религиозных разногласий? – не преминул вставить Макмиллан.

– Мой сын католик…. Выкрест, если угодно. И если угодно, он перекрестится хоть в буддисты, хоть в коммунисты… если это будет выгодно Ордену, – сказал Цорес.

(9)

– Без меня меня женили, – по-русски прошептала Татьяна, когда Петти с Макмилланом, прибыв в Морвен-Хаус, передали ей текст меморандума.

– Мадам, давайте говорить начистоту, – начал Макмиллан, – вы дама более чем просто умная, вы наделены, безусловно, неординарными интеллектуальными способностями, поэтому мы и апеллируем не к женским струнам и химерам эмоционального свойства, а к разуму…

– И в то же самое время начинаете с пошлых комплиментов, – тут же отпарировала леди Морвен.

– Пошлых? Вы находите похвалу вашей сообразительности пошлыми комплиментами? – изумился Макмиллан. – Но разве лучше было бы мне начать с восхищения вашим внешним видом и нарядами? Мадам!

– Бросьте, Макмиллан, наши отношения настолько формализованы, что порой я сама себе кажусь некой механической тварью, железной куклой, которую посадили на трон, дабы она в определенный момент исполняла определенные па, как в тех средневековых часах в Праге, когда в полдень все святые выезжают из замка и двигают руками, делают дансе и даже рты раскрывают…

– Вот-вот, – закивал Макмиллан, – вы совершенно правильно ухватили суть вещей, разве что прибегли к образу, к ассоциации, но суть выразили совершенно ясно, суть в том, что власть, сконцентрированная в одних руках, формальна, то есть, конкретика власти выражается в формальных отправлениях каких-то конкретных действий…

– Например, официального появления королевы перед подданными со всеми символами – короной, горностаевой мантией, скипетром в руках, – закивала леди Морвен.

– Именно, именно, – подтвердил Макмиллан, – именно, дорогая Бетрибс, вы ухватили самую суть, и мы хотели бы развить тему…

– Вы полагаете, что я в чем-то нарушила наши соглашения и настала пора вручить мне черную метку? Так?

– Если начистоту, – встрял Петти, – и это хорошо, что разговор у нас пошел начистоту, то мы опасаемся, что такой момент может наступить, и так как мы не заинтересованы в крайних мерах, особенно после уже произошедшей де-факто смены руководителя Капитула в конце прошлого года, то мы бы хотели договориться…

– А с моим супругом вы не договорились? – спросила Татьяна, глядя Петти прямо в глаза.

– Мы должны соблюдать некие правила и условности, – заметил Макмиллан.

– То есть, предупреждая меня о том, что в случае конфликтной ситуации вы меня убьете, вы в то же самое время хотите, чтобы мы соблюдали формальности в жизненно важном разговоре? – спросила Татьяна, чувствуя, что лицо ее наливается кровью.

– До каких бы то ни было кардинальных и радикальных действий и до применения крайних средств еще очень далеко, милая Бетрибс, – поспешил успокоить ее Петти, – в нашей практике почти не было случаев, когда бы стороны не договорились.

– Почти, – хмыкнула Татьяна. – А Улаф Пальме? А мой покойный муж, наконец?

– Да что вы заладили, честное слово! – вспыхнул Петти. – Что за инсинуации! Повторяю, мадам, никакого отношения к трагической кончине вашего уважаемого супруга Капитул, во всяком случае, его конструктивная фракция, не имеет! Мы вообще не сторонники подобных методов! Уж если на то пошло, у вас куда больше оснований подозревать вашего приятеля мистера Гейла Блитса!

– Во-первых, Блитс – не мой приятель, а во-вторых, покойный лорд Морвен был главным его сторонником в Капитуле и…

– Вам не надо волноваться, дорогая Бетрибс, – вкрадчиво вступил Макмиллан, – мой друг адвокат правильно говорит: любой коллапс и обрушение системы – это следствие непрофессионализма… Рубить Гордиевы узлы – это не проявление мужской лихости, но наоборот, проявление слабости интеллекта. Компромисс – вот истинное торжество разума и гармонии, диктуемое математикой!

– И вы предлагаете мне компромисс? – спросила Татьяна. – В чем же он?

– Мы предлагаем вам еще больше формализовать наши отношения, дорогая леди Морвен, – снова заговорил Петти, – мы предлагаем вам новые условия сохранения вами власти в Капитуле, при наших кондициях, гарантирующих нам уверенность в вас…

– Конкретно, в чем конкретно будут выражаться кондиции вашего регентства? – скороговоркой, нетерпеливо спросила Татьяна.

– Вы выйдете замуж за человека из нашего круга, и мы совершим обряд по правилам Ордена Иллюминатов со всеми исходящими последствиями, но при этом ваш супруг будет только наследовать…

– И вы полагаете, что это компромисс! – перебила Татьяна. – И после недавнего подобного обряда, который был совершен со мной и моим покойным мужем, и после его гибели вы полагаете, что подобная акция прибавит мне какой-либо уверенности в моем благополучии? Какой, однако, цинизм, господа!

– Вы не выслушали все до конца, дорогая Бетрибс, – мягко возразил Татьяне Макмиллан, – формальности брака с близким нам человеком прибавят уверенности нашей стороне, но мы предусмотрели в кондициях конкордата и ваш профит, госпожа…

– Мой профит? – переспросила Татьяна.

– Да, ваш профит, который будет выражаться в следующих статьях и параграфах, изложенных во второй части протокола, приложенной к меморандуму, – сказал Петти.

– А на словах? – спросила Татьяна, уже совершенно овладев собой.

– А на словах, – ответил Петти, – а на словах это может звучать так: вы представляете всю полноту исполнительной власти, как и было прежде до сегодняшнего дня, и принимаете для себя решение, с кем быть… А брак… А брак с сыном Джейкоба Цореса – это только акт, подтверждающий, что вы сделали такой выбор…

– Ах, с сыном Джейкоба Цореса. Уж не с Джозефом ли? И это все? – спросила Татьяна…

– Нет, это только первая часть кондиций, вторая – экономическая, и здесь вам лучше ее объяснит наш математик, – Петти, ухмыльнувшись, кивнул на Макмиллана.

– Те проценты, которые вы с вашим новым супругом станете получать со всех сделок, одобренных Капитулом, вы будете делить на ваши уже персональные счета в соотношении один к полутора, так что ваша, большая часть, которая теперь и отныне станет определяющей компонентой гарантий стабильности наших отношений, она, эта экономическая составляющая, и станет уравновешивающим эквивалентом в системе нашего соглашения.

– Я поняла, – почти перебила его Татьяна, – деньги компенсируют мои страхи и эмоции…

– И послужат лучшей гарантией, потому как деньги суть универсальное мерило и вечный эквивалент всему на земле…

– But money can’t buy me love, аминь, – завершила Татьяна. – О’кэй господа, я подумаю. Надеюсь, до того, как организовать мне авиакатастрофу, вы дадите мне время на размышление? Недели две?

– Ваши слова про катастрофу позвольте считать шуткой, что же до двух недель… Пятнадцатого октября, то есть через двадцать дней, губернатор Калифорнии достопочтенный Джеф Робинсон дает ежегодный благотворительный бал. Там вы будете представлены жениху. Ну, а официальная помолвка будет оглашена на предстоящем Собрании Ордена в присутствии Магов Капитула и Посвященных Большого Круга…

– Позвольте напомнить, господа, что официально срок траура по лорду Морвену истекает только в конце ноября, и было бы неуважением к его памяти…

– Ваше величество, нет надобности напоминать нам об этом. Решением большинства Магов Собрание перенесено на середину декабря. О конкретном дне вы будете извещены в ближайшие дни…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное