Дмитрий Вересов.

Искушение ворона

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

Павел Розен, единственный в мире специалист, который ближе всех подобрался к разгадке феномена астроблем, или «звездных ран» – новых геологических образований, возникших на месте падения метеоритов. Все ясно и понятно: есть задача, есть средства, есть человек. Непонятно только – как они выловили в человеческом океане именно его? Когда? На каком этапе его жизни? И как подвели к тому, что он оказался здесь, в Ред-Рок?

Как им удалось узнать, что именно он, Павел Розен, не имеющий, согласно документам, специального образования и лишь стараниями профессора Вилаи получивший в университете Колорадо степень доктора honoris causa, – является пионером в разработках и изучении импактитов? Такой термин для обозначения пород, образовавшихся в результате метеоритного удара, он придумал двадцать лет назад, после памирской экспедиции, едва не стоившей ему жизни. Именно таковыми младший научный сотрудник Павел Дмитриевич Чернов посчитал открытые им тогда чудо-алмазы, связывая их уникальные свойства с особенностями генезиса. За что и подвергся критике академика Изергина. «Не увлекайтесь, юноша, – сказал Андрей Викторович. – Это всего лишь гипотеза на грани научной фантастики. А вот лабораторно подтвержденная сверхпроводимость – уже не гипотеза, а факт. На нем и сосредоточьтесь»…

По совету академика Павел исключил тогда из диссертации не очень доказательную главу об импактитах, решив отложить эту проблему на потом. А потом оказалось не до того… И лишь совсем недавно Павел вновь вернулся к заброшенной теме. Анализировал литературу, делал выписки, просчитывал, прикидывал, кое-какие выводы и гипотезы вносил в компьютер. Обсуждал тему только со стариком Джорджем Вилаи и один раз – с четой ученых Кайфов – Аланной и Шуркой…

А потом… Потом внезапно разорился «Информед». Кому это было надо? И разве не вытекало из тех документов, которые он подсмотрел в ноутбуке Изи Гольдмана, что хищная щука «Блю Спирит», за спиной которой маячила еще более хищная акула «Свитчкрафт», намеренно проглотила маленького карасика «Информед»?

А для чего? А не для того ли, чтобы в конце концов Паша Розен попал именно сюда, в Ред-Рок, заниматься именно тем, чем теперь занимается?

В том, что его жизнь в последние месяцы представляет собой цепь чьих-то манипуляций, Павел не сомневался. Ему еще при аресте через адвокатов Саймонов дали однозначно понять, что уголовное дело против него специально сфабриковано, но ради сохранения жизней Тани и детей от него требуется подчиниться воле судьбы и принять условия игры, которые диктовал закулисный режиссер.

И он принял эти условия, признавшись в несовершенных преступлениях не только в суде, но и жене… Татьяне…

Тогда, лежа на жесткой койке в камере предварительного следственного изолятора, Павел думал, что его злоключения – результат того, что он стал свидетелем тайны фирмы «Блю Спирит», заглянув в ноутбук Изи Гольдмана… Его, Павла, упрятали в тюрьму как опасного свидетеля… И припугнули здоровьем жены и детей, чтобы не рыпался и не болтал… Как того парня, про которого в дешевых шпионских детективах говорилось: он слишком много знал….

Но теперь, когда ни с того ни с сего он угодил в Центр Ред-Рок и занимается исследованиями, о которых так давно мечтал?..

«Стоп-стоп, – думал Павел, – а не паранойя ли это? Не приступ ли больного эгоцентризма?»

Нет – не паранойя!

Таких совпадений в жизни не бывает.

Тогда возникает другой вопрос – зачем и кому это надо? И почему избран путь провокаций, подставок? Кто на сей раз взял на себя право ломать жизнь ему и его близким? На кого он, в конечном счете, теперь работает?..

Работать, между прочим, можно по-всякому.

И не случайно, ох, не случайно, вспомнился ему фельетон в «Известиях». Хороший специалист, пускай и сварщик, удачно сварив однажды коробочку с дырочкой, сможет обвести потом вокруг пальца не только харьковский НИИ, но и кое-кого покруче. Хоть бы даже и ребят из Ред-Рок…

Интересно – администрация не стала возражать против того, чтобы Павел общался с семьей. И стоило Павлу обронить в разговоре с Эдди, что помимо новых барокамер и электронной пушки надо бы было создать и моральные предпосылки успеха, то бишь простимулировать его, Павла, послаблением режима, как его вызвали к главному шефу в знаменитый кабинет с океанским аквариумом.

– Вам разрешают общение с близкими по Интернет-связи, – сказал босс, – вы сможете раз в неделю по полчаса говорить в режиме реального времени со своей семьей, видеть свою семью на экране монитора, и они будут видеть вас. За собой мы оставляем только право кнопочной цензуры, если вы нарушите правила, и станете говорить о недозволенных вещах, о том, чем занимаетесь по работе, где географически находитесь, – тогда мы прервем ваш разговор…

Павел был почти счастлив. Он увидит Таню и детей!

Таня…Танечка…

Первый сеанс связи оказался, однако, совсем не таким, как он ожидал. Вместо Тани и мальчишек на экране монитора он увидел Лизавету. Она сидела в незнакомом интерьере какой-то гостиной, на ней была черная шелковая блузка… Но это несомненно была Лизавета, Танечкина сестра.

– Привет, Павел, как ты живешь?

– Привет, живу хорошо, а где Таня, где мальчики?

Лизавета ответила, что Таня в курсе, что из Министерства юстиции звонили еще позавчера и сказали, что теперь с Павлом можно будет общаться по видео раз в неделю, но Таня как бы не совсем готова к этому, по известным Павлу причинам… И после этих слов Лизавета взяла долгую паузу. Потом она скороговоркой рассказала, что Таня теперь, как и раньше, много времени уделяет детям, и что в настоящий момент они все вместе поехали в аквапарк и дельфинарий. Лизавета пообещала рассказывать Павлу обо всем, что его интересует, и, кроме того, она будет уговаривать Татьяну, чтобы та сменила гнев на милость.

Они немного поболтали о разных пустяках, вроде еды, здоровья и спортивного образа жизни и потом попрощались друг с дружкой до следующей связи.

Павел был слегка расстроен. Но Лизавета вселила в него надежду. Она как старшая сестра вразумит Таню. Она ее уговорит.

Таня обязательно оттает. Он же знает ее сердце!

Хэмфри Ли Берч
Штаб-квартира ФБР
Вашингтон, округ Колумбия
Март 1996

Хэмфри Ли Берч был не из числа тех рефлексирующих интеллектуалов, что всегда находятся в плену созданной ими самими сложной системы, ограничивающей движение фишек и флажков. Он не любил формальностей и поэтому, едва получив назначение, буквально на следующий день занял кабинет директора ФБР, не потрудившись выждать паузу приличия, покуда его предшественник совершит формальности прощания с кабинетом и заберет все свои silly little things – портреты внуков с рабочего стола и старые любовные письма из личного сейфа…

Впрочем, Хэмфри Ли Берч знал, что в кабинете у его предшественника никогда и не было ничего из личной жизни… Такова их работа, она по сути своей не подпускает к себе людей сентиментальных, справедливо полагая такое качество характера признаком слабости.

Правда, сам Хэмфри Ли, едва въехав в новые рабочие апартаменты, перетащил-таки из дома увеличенную фотографию, на которой ему, юному выпускнику Гарварда Хэмфри Ли Берчу, пожимает руку сам старина Гувер. Берч не однажды удостаивался чести стоять рядом с великими людьми Америки, но в кабинет он велел повесить именно это фото. Хэмфри Берч и Эдгар Гувер. Пусть пораскинут мозгами, пусть поразмышляют его недоброжелатели и те замшелые ленивцы, что окопались в отделах, какую политику он будет проводить, получив под свое начало самую сильную изо всех силовых структур мира…

Демонстрируя полное небрежение антуражем, Берч не давал распоряжения менять мебель и сидел в привычных для Гребински и Макгвайера декорациях.

– Мебель в кабинете прежняя, новые только шеф и его фотка с Гувером, – шепнул Гребински на ухо своему коллеге, когда, выйдя из лифта на двенадцатом этаже, они шли по бесконечно длинному коридору.

В кабинете же ни Гребински, ни Макгвайер таких вольностей позволить себе уже не могли.

– Я хочу дать вам послушать две магнитных записи, господа, – начал Берч, подчеркнуто избегая формальных рукопожатий.

Гребински и Макгвайер изобразили на лицах готовность обратиться в слух.

– Первая сделана несколько дней назад, мужской голос принадлежит известному вам лицу, владельцу корпорации «Свитчкрафт», мистеру Гейлу Блитсу, а женский – Дарлин Морвен, вдове также известного вам англичанина, лорда Эндрю Морвена…

Берч нажал кнопку магнитофона.

– Вы помните роман Марио Пьюзо «Крестный отец»? – спросил мужской голос.

– Конечно, и роман, и превосходный фильм с Марлоном Брандо, – ответил голос женский.

– Так вот, там в самом начале романа в семейном бизнесе клана Корлеоне означился конфликт, старые члены семьи, включая самого дона, считали целесообразным продолжать строить бизнес на трех прежних китах – на крышевании профсоюзов, азартных игр и проституции. Но молодые силы в семье видели будущее за быстрыми деньгами наркотиков. И эти разные видения будущего породили кровавую интригу…

– И вы полагаете, что у нас в Ордене нынче складывается похожая ситуация?

– У вас превосходные чутье и интуиция.

– Это одно и то же.

– Тем не менее, надеюсь, у нас здесь никто не хочет такого же развития событий, как в романе?

– Вы угрожаете или констатируете?

– Из двух названных мотивов – безусловно второй… Мне по сути моей профессии полагается функционировать по цепочке: анализ – детерминация – констатация…

– Разве ваши миллиарды и первая позиция в списке Форбса – это деньги за работу врача-диагноста?

– Разумеется, не только! Я не закончил цепочку. Как и в любой науке – а я все же полагаю себя прежде всего именно ученым, а потом бизнесменом, – полная цепочка, выражающая задачи моей деятельности выглядит таким образом: анализ – детерминация – и… и постановка, обращение явления или ситуации себе в утилитарную пользу.

– Да, эта достаточно циничная парадигма современной науки в обществе мне знакома, но вернемся к вашим баранам, вы говорили о ситуации в Ордене и аналогиях с Марио Пьюзо.

– Да, в Ордене тоже есть два явных течения, это представители традиционного воззрения на мировые процессы и проблемы, где деньги олицетворяются исключительно нефтью…

– Петти, Хаммонд и Макмиллан?

– Да, Петти, Хаммонд и Макмиллан. По их мнению, весь механизм управления миром сводится к вульгарной схеме: ОПЕК – лондонская нефтяная биржа – наши авианосцы в Персидском заливе… Они привыкли так управлять все пятьдесят последних лет и хотят рулить миром еще лет сто…

– Но схема продолжает исправно работать!

– Да, но прогресс подсказывает возможности более быстрых денег и, что немаловажно, при наименьших накладных расходах, включающих содержание армады авианосцев и братание со средневековыми персидскими феодалами…

– И носитель этого прогресса вы?!

– И я…

– Расскажите подробнее, тут ведь и ваш этот русский Барковский?

– Он только малая часть… Весь фокус в том, что мировая экономика – настолько сложная и нестабильная математическая конструкция, что ее гораздо легче выводить из состояния равновесия, чем уравновешивать. И что самое главное, явления дестабилизации могут даваться меньшей затратой средств, чем усилия по приведению в равновесный порядок той же схемы с ОПЕК и ценами на нефть на лондонской бирже…

– То есть можно делать быстрые деньги на неких искусственно создаваемых потрясениях экономики? Это и есть ваш «бизнес со скоростью мысли»?

– Именно! И мы готовы вести его в рамках деятельности Ордена с вашей, разумеется, поддержкой…

– Барковский? Но мы уже договорились.

– Не только Барковский. Занимаясь математикой применительно к экономическим моделям, мы разработали эффективную систему провоцирования, создания нестабильных состояний систем с видимым устойчивым равновесием. У нас даже объявился юный гений, которого мы успели перехватить, пока он не заявился на Нобелевскую премию. Мы буквально его за фалду стокгольмского фрака изловили и тут же засекретили его работы под семь печатей синей бороды, дав ему в пять раз больше денег, нежели бы он получил в Нобелевском комитете…

– И этот парень работает на вас?

– На нас, если лично вы этого захотите.

– А почему вы решили поделиться таким сокровищем и не снять сливки в одиночку?

– Да если бы снимать сливки пришлось с какой-нибудь Венесуэлы или Гондураса, тогда – признаюсь, дабы не показаться неискренним – делиться бы не стал…

– Что? Неужто будем разорять весь мир?

– Пока не весь.

– Одну шестую часть суши? Россию с Барковским?

– Да нет же, Россия большая, но не столь денежная, ее мы тоже почешем… Но у нас есть реально готовые модели тряхнуть юго-восток: Малайзия, Сингапур, Южная Корея. Плюс Латинскую Америку – Аргентину, Венесуэлу… Пока…

– Что вам нужно от меня?

– Формально утвердить наш план на заседании Капитула…

– И тем вы застрахуетесь на случай разоблачений в искусственном разорении экономик целых регионов?

– Да, мне нужно прикрытие Ордена, и за это я готов делиться…

– С Орденом?

– И лично с вами… Отдельной строкой.

– А вы даете себе отчет в том, какому риску я подвергнусь, лоббируя в Капитуле ваш проект?

– Да, и более того…

– Что?

– Я связываю гибель вашего супруга…

– С…

– Да…

Здесь запись оборвалась…

Берч поглядел на подчиненных.

– Что скажете, господа?

И господа ответили долгим молчанием.

Берч понимал, что глупо ожидать от Гребински и Макгвайера каких-либо смелых высказываний по поводу услышанного. Особо важными расследованиями занимался Девятый отдел, и вся информация, которая крутилась в нем, имела статус не только особой государственной значимости, но и строжайшей секретности. Отделы не могли обмениваться подобной информацией без разрешения директора ФБР. И теперь, если директор знакомил их, начальников других отделов, с информацией из чрева Девятого отдела и притом сам начальник Девятого отдела в беседе участия не принимал – такие обстоятельства наводили на мысли, что либо будут сливать начальника отдела, либо будут сливать сам отдел. А если так? То кого назначат? Или с каким отделом сольют «девятку»?

Приглашенные были в явном замешательстве.

Но Берч и не ждал от Гребински и Макгвайера, что они тут же примутся делиться с ним ассоциативным рядом своих соображений… И покуда невидимые бури проносились по нейронным цепочкам надкорковых областей их мозгов, Берч поставил новую кассету…

– Первый голос принадлежит известному вам политику, а второй – покойному лорду Морвену. Запись архивная, старенькая, но небезынтересная…

Берч нажал на кнопку.

– Ваши гребаные доктора в своих лабораториях полностью провалились с программой СПИДа… – сказал первый голос.

– Мы признаем неудачу, – отвечал второй.

– Вы обещали, что передохнут все цветные, что вирус будет работать строго избирательно, а где же его гребаная избирательность? Мрут вполне белые люди…

– Да, наших ученых постигла неудача, но мы работаем над совершенно новым вирусом, поражающим иммунную систему и дыхательные пути, и на этот раз яйцеголовые обещают полный успех, болезнь будет поражать исключительно желтых и узкоглазых.

– А сами-то не боитесь? Ведь внешне вы тоже ох как похожи на япошку!

– Нет, сэр, я не японец, с моими генами все чисто… На этот раз мы запустим вирус в самый густонаселенный регион.

– И как скоро будут результаты?

– Нашим лабораториям потребуется минимум пять лет.

– Пять лет! Я не доживу!

Берч остановил запись и не без лукавинки, что было нарушением неписаной этики в ФБР, где любая эмоциональность, мягко говоря, не поощрялась, поглядел сперва на Гребински, а потом на Макгвайера…

– Ну? Что скажете?

Первым нарушил молчание степенный Макгвайер:

– А в подлинности записей…

– Можно не сомневаться, – отрезал Берч.

– Я скажу вам, босс, если это не школьное испытание на сообразительность, которому новый начальник подвергает своих подчиненных, я вам скажу, – как бы нехотя начал Макгвайер, – если это не подделка, не фэйк, как вы нам ручаетесь, тогда мне понятна причина, почему и, главное, кто – угрохал лорда Морвена…

Берч, завороженно сунув палец в открытый рот, что говорило о крайней степени внимания, поочередно поглядел на Гребински и на Макгвайера – ну, ну!

– С лордом пытались договариваться так же, как после его убийства пытаются договориться с его вдовушкой… О чем? О том, чтобы пресловутый Орден одобрил новые технологические идеи управления, так живо представленные в первом из прослушанных нами разговоров, и я уверен, что намек на несговорчивость дона Корлеоне – прямой намек на схожесть ситуации с покойным ныне лордом Морвеном…

– Вы считаете, что его убили за несговорчивость, в надежде, что сговорятся с его наследницей? – переспросил Берч.

– Именно, – кивнул Макгвайер.

– А вы, Гребински, как думаете? – Берч поглядел на главного аналитика ФБР.

– Я должен согласиться с коллегой Макгвайером, – ответил Гребински.

– Возможно, возможно… – Берч задумчиво постучал пальцами по крышке магнитофона. – Надеюсь, джентльмены, теперь у вас не осталось никаких сомнений, что трагическая гибель лорда Эндрю Морвена наступила исключительно вследствие несчастного случая, вызванного техническими неполадками. Уголовное расследование прекращено за отсутствием состава преступления… До лучших времен.

Берч многозначительно посмотрел на подчиненных. Те, не сговариваясь, грустно кивнули.

– Вы свободны, джентльмены…

Леонид Рафалович – Колин Фитцсиммонс
Сет-Иль, Канада – Лос-Анджелес,
Калифорния
Март 1996

От Монреаля до Сет-Иль они летели самым экзотическим способом – летающей лодкой «Каталина», какие стояли на вооружении Канадской береговой охраны еще в годы Второй мировой. Пилоты держали курс над долиной реки Святого Лаврентия, но когда, спрямляя путь, перелетали через подступившие к долине заснеженные вершины, старушку «Каталину» начинало сильно трясти. Самолет словно проваливался вниз, и оба мотора, взревев в отчаянном порыве, старались вернуть «Каталине» потерянную высоту, а Боб Диверс, агент Колина Фитцсиммонса по связям с ВМФ, искоса и с усмешкой поглядывал на Леню Рафаловича. Не тошнит ли того. Не страшно ли ему – этому русскому… Но Леня переносил полет превосходно.

– Когда я служил на Северном флоте, мы в шторм высаживались с вертолета на раскачивающуюся палубу аварийной лодки, – кричал Леня в ухо Бобу Диверсу, стараясь перекричать натужный рев моторов, – такая болтанка для меня не впервой…

– Да, я понимаю, – кивал в ответ Диверс, тут же сменив насмешливое выражение миной уважения к былым заслугам своего визави, – а что за случай был?

– На аварийной подлодке был пожар, и все электромеханики – кто погиб, кто сильные ожоги получил, а лодку надо было довести до базы своим ходом. Вот меня как командира боевой части электромехаников из сменного экипажа с двумя мичманами и отправили на лодку вертолетом, и этот же борт обратным рейсом раненых с лодки забрал…

– Понимаю, – кивнул Боб Диверс, – понимаю, серьезное дело высадиться с вертолета на узкую палубу.

– Да еще при хорошенькой качке и сильнейшем ветре, – добавил Леонид…

Бывшие военные моряки – канадец Боб Диверс и россиянин Леня Рафалович – погрузились в многозначительное молчание, полное солидарной памяти о трудном моряцком долге.

Наконец, преодолев еще один заснеженный хребет, по склонам покрытый щетиной островерхих елей канадской тайги, «Каталина» вырвалась на простор залива Святого Лаврентия.

– Ну, теперь сорок минут полета, и мы в Сет-Иль, – сказал Диверс, предлагая Леониду глотнуть из своей карманной фляжечки.

Леонида не покоробила простота, с какой Боб сразу переходил на столь короткие отношения – глотать виски из одного горлышка у моряков всего мира в порядке вещей.

– Чирс!

– Чирз, камрад!

Сет-Иль открылся внезапно.

Они вынырнули из низкой облачности и, накренившись на крыло, затяжным виражом прошлись над огороженной искусственным волноломом бухтой…

Десятки маленьких судов, скорее всего – рыболовецких шхун, ютились в одном углу бухты, в то время как в другой, северной оконечности акватории цепкий глаз бывшего военного моряка сразу отметил несколько боевых кораблей Канадской береговой охраны. Эсминец, тральщик и четыре больших катера…

«Каталина» спрямила свой полет и, присев на хвост, зацепила реданом верхушку волны. Два-три легких подпрыгивания, и вот они уже подруливают к пирсу, возле которого притулились две таких же «Каталины».

– Добро пожаловать в Сет-Иль, бьянвеню, ну сомм ариве! – крикнул пилот, высунувшись из кабины.

– Вот и наша съемочная площадка, – сказал Диверс, когда бортмеханик открыл бортовой люк и сырой свежестью океана пахнуло в тесноватом салоне Каталины.


Первыми вопросами Диверса были: насколько городок Сет-Иль похож на военные городки вроде Североморска, Видяева или Северодвинска? И какие места в Сет-Иле можно при минимуме декораций превратить в матросские казармы и офицерские городки советского военно-морского образца?

– Ну как, похоже? – все спрашивал и спрашивал Боб Диверс, заглядывая в лицо Лени, покуда их джип объезжал окрестности базы Береговой охраны…

– Придется вам повозиться, – отвечал Леня в раздумье, – пейзаж-то вроде похож, даже очень похож, такие же, как на Кольском, сопки. Такое же море, скалы… А вот с бытом, с городскими застройками – тут беда. Тут просто засада, брат!

– А что такое? – озабоченно спрашивал Диверс.

– А то, что у вас все благоустроено и чисто, а там, ты бы видал – все как на помойке. У вас даже на самой последней мусорной свалке чище и благоустроеннее, чем там в офицерских городках…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное