Дмитрий Вересов.

Завещание ворона

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Не имею представления, сэр.

– В таком случае, мистер Фэрфакс, мы могли бы перенести нашу встречу на завтра.

– Увы, мистер Баррен, рано утром мне надлежит быть в Вашингтоне, а днем я вылетаю на Запад. Стартует предвыборная кампания, сами понимаете…

– Жаль… Что ж, в таком случае придется отложить встречу до лучших времен.

– Честно говоря, весьма досадно, сэр, хотелось бы побыстрее покончить… А что если я предложу вам подъехать ко мне в Магнолию? Это всего в получасе езды, Лопс прекрасно знает дорогу…

– Договорились. Будем через час.

Нил нажал на кнопочку, прекращая разговор…


– …Не знаю, как ты, амиго, у тебя, похоже, все тут схвачено, за все уплачено, а мне лично эти Соединенные Штаны остохренели по самое некуда… Все, кайки, дельце обстряпаем, получу свои кровные – и деру отсюда…

– Домой? – вяло поинтересовался Нил.

– Я что, на головку раненый, в Совок возвращаться?! Нетушки, май диар, у меня давно все продумано, есть на свете такая чудная страна Парагвай. Под Асунсьоном за тридцать тысяч гринов можно такую гасиенду взять, что здесь и за миллион не добудешь, а при ней – спиртовой заводик по высшему разряду. Рабсила там дешевая, менты недорогие, сеньориты зажигательные – все как по заказу. Может, я там вообще гарем заведу. Этак, знаешь, выкурю на закате сигару, в ладоши хлопну – Гюльчатай, покажи личико… Эй, ты спишь, что ли?

…Кто-то спер из кабинета медподготовки муляж человеческого торса с рельефной сеткой кровеносных сосудов и водрузил его посреди клумбы на факультетском дворике. Торс выглядел весьма натуралистично, и в первый момент впечатление было такое, что утраченную гипсовую вазу заменили обезглавленным и освежеванным трупом.

– Особо нервных просят не смотреть, – заметил за его спиной девичий голос. – Ты не особо нервный?

– Не знаю… – честно признался Нил. – Разве теперь это имеет какое-нибудь значение? Ты пришла за мной, Линда?

– Я не Линда…

Он обернулся к ней, но она уже оказалась к нему спиной. Упругим шагом, спортивным и эротичным одновременно, девушка, одетая в обтягивающий черный комбинезон, стремительно удалялась от него в сторону «катакомб» – подвального комплекса маленьких аудиторий. Под черной бейсбольной шапочкой задорно прыгали в такт шагам рыжие кудри.

– Таня, постой!..

Нил бросился следом за ней, но, как часто бывает в снах, при всех составляющих бега оставался все на том же месте. Он ухватился за плотный, сковывающий движения воздух, желая взлететь, как в детстве. И тут же ушел куда-то вниз, вниз, вниз…

Извилистые лабиринты подземелья окружали его, над головой что-то электрически гудело, и слышались, как будто, тяжкие хлопанья крыльев. А в конце одного из бесчисленных коридоров мелькнула и тут же исчезла фигурка в комбинезоне…

– Таня…

Какая-то непреодолимая сила подняла его, закружила и понесла, всасывая во тьму, как пылесос пылинку. Вот на одном из виражей показался бодро шагающий человечек, все в том же комбинезоне, но теперь с чемоданчиком в руке.

Своей конкретной, кожистой чернотой чемоданчик диссонировал с зыбкой тьмой галлюцинации.

Вихрь опустил его куда-то, где было тихо, и колеблющийся красно-желтый свет брезжил из-под белой с синими стеклами двери, на мгновение приоткрывшейся, чтобы впустить черную фигурку с чемоданчиком. И тут же захлопнувшейся.

– Свет… – сказал Нил, – Таня, возьми меня с собой в свет.

С белого перекрестья, разделявшего на четыре части синюю стеклянную плоскость двери, на Нила скалился овальный бронзовый череп, и голос сказал:

– Это другой свет…

– Это другой свет, – повторил Нил…

– Эй, какой еще другой свет, мы пока на этом. Просыпайся, говорю, приехали. Вон его дом…

Нил протер глаза и недоуменно посмотрел сначала на Назарова, потом на то, что было отделено от него стеклом автомобиля.

Дом производил впечатление не столько размерами, сколько ухоженностью и какой-то рекламной, нежилой опрятностью. Стекла в арочных окнах сверкали, будто только что отмытые патентованным моечным средством, стены сияли девственной белизной, лужайка перед домом была идеально ровной, подстриженная трава лоснилась, как искусственный газон на футбольном поле, на балконе над портиком гордо реял, демонстрируя все тринадцать полосок и пятьдесят звездочек, традиционный американский флаг.

Хотя в воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка.

Белое крыльцо завершалось белой фигурной дверью. С синими стеклами и бронзовым овалом посередине. Череп? Нет, всего лишь медный молоточек, используемый в качестве звонка.

– Поехали отсюда, – чуть слышно проговорил Нил.

– Что? – не понял Назаров. – Что ты сказал?

– Я сказал… Поехали отсюда. Быстрей…

– Ты перегрелся. Фэрфакс же четко сказал, что ждет нас.

– Нас никто не ждет.

– Эй, амиго, ты шутки шутить вздумал? На попятный пошел? Так не пойдет.

– Макс, ты извини, но… Мне что-то не по себе… Такое чувство, что никакого Фэрфакса там нет…

– Ты или спятил, или… Ну хорошо, давай позвоним ему. Телефон далеко?

Набрав номер, Назаров долго не отрывал аппарат от уха, лицо его с каждой секундой делалось все удивленней.

– Странно. Не подходит… Хотя, он ведь говорил про поломку в доме. Может быть, именно телефон… Что нам мешает проверить?

– Я не пойду!

– Заладил! Мне силком тебя тащить? Впрочем, ладно, сиди, если хочешь, так и быть, попрошу хозяина выйти и лично пригласить тебя в дом…

Назаров вышел, хлопнув дверцей, и по идеально ровной дорожке направился к белой двери.

Автомобиль стоял в густой тени высокой сирени, и хотя жара была основательная, в салоне не припекало. Необъяснимая тяжелая истома опять сковала тело. Нил откинул голову на подголовник и вновь отдался сну, похожему на маленькую смерть…

Сине-белые двери приотворились, на мгновение вытемнив пространство, и закрылись вновь.

На белых ступенях стояла Таня Захаржевская.

В черном обтягивающем комбинезоне, в бейсбольной шапочке с длинным козырьком, с черным кожаным чемоданчиком в руке.

– Вот так. – Она сняла шапочку, встряхнула рыжими кудрями.

– Таня! Таня! – сдавленно крикнул, откуда-то снизу, Нил.

Она раздвинула в улыбке яркие губы, показав два рядка мелких, хищных зубов.

– Не ходи за мной, Баренцев. В твоей жизни еще будут и Макс, и остров…

– Таня…

Глаза открылись сами собой, широко, резко, как выстрел.

Нил моргнул, недоумевая, посмотрел на часы.

От прибрежного ресторанчика они отъехали почти сразу после разговора с Фэрфаксом, в начале второго. Дорога едва ли заняла более сорока минут. Допустим, они приехали в половине третьего. А сейчас его часы показывали двадцать пять четвертого.

Получается, он проспал около часа.

Но удивительно было не это. А то, что ни Назаров, ни хозяин дома, политик с голосом респектабельного проповедника, так и не показались, не разбудили его, не пригласили войти. А ведь, помнится, мистер Фэрфакс так спешил обсудить предстоящую сделку…

Тоже заснули, что ли? Три взрослых мужика, среди бела дня, внезапно и одновременно?..

Нил взялся за ручку, намереваясь выйти и узнать, в чем дело. Взгляд его бессознательно проследил предстоящий маршрут: несколько шагов по аллее, дальше лужайка, крыльцо… Все застывшее, безмолвное, неживое…

Краешек глаза автоматически зацепил какое-то движение, сосредоточился…

По тенистой, утопающей в магнолиях аллее стремительно удалялась фигура в черном комбинезоне, с черным чемоданчиком в руке…

Та, которую он впервые увидел именно в филологическом дворике, и которую с первого взгляда полюбил всеобъемлющей, мучительной и обреченной любовью семнадцатилетнего девственника. Потом пришла Линда, его первая женщина, первая жена, но любовь – вторая. Пришла – и ушла в Большую Неизвестность, куда спустя шесть лет сорвалась Лиз, нежная и нежданная третья любовь.

Тогда как первая вот-вот исчезнет за поворотом…

Рассудок вопил: нет, это невозможно, этого не может быть…

Потеряв Лиз, не поверив надгробному камню на лондонском кладбище, долго и безуспешно разыскивал он хотя бы малейший след Тани Захаржевской-Дарлинг, хватаясь, как утопающий за соломинку, за минимальное внешнее сходство. Таня виделась ему в облике то продавщицы косметики в парижском «Прантан», то канадской лыжницы на австрийском курорте, то молодой англичанки, промелькнувшей в новостях Си-Эн-Эн в связи с каким-то гуманитарным фондом…

Он дал фигурке в комбинезоне скрыться в тени деревьев, не окликнув, не попытавшись догнать – не было сил травмировать душу еще одной ошибкой… Хотя как раз душа-то и шептала: это она…

Нил еще долго сидел в машине, незряче уставившись в ту точку пространства, где…

Из оцепенения его вывела мелодичная трель мобильного телефона.

– Баррен слушает!

– Патрон, это Стефани Дюшамель, простите, что отвлекаю вас, но я просто не знаю, как отвечать на все поступившие приглашения…

– Стефани, я перезвоню вам при первой возможности.

Дела, дела… Нил убрал телефон, зачем-то постучал пальцем по приборной доске.

И долго ему еще здесь прохлаждаться? Что они там себе думают?

Он вышел из автомобиля, решительной походкой пересек лужайку, поднялся к белой двери с синими стеклами и стукнул бронзовым молоточком по овальной бронзовой дощечке. Подождав, стукнул еще раз. Потом застучал в дверь ногами.

– Эй, эй! Мистер Фэрфакс! Мистер Фэрфакс!

В ответ тишина, только с ветки слетела с карканьем черная птица – то ли галка, то ли ворона.

Он обошел вокруг дома, стараясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь плотные жалюзи, закрывающие окна от знойного солнца.

Еще несколько раз постучал в дверь. Потом сел на ступеньки и достал телефон. Возможно, в памяти сохранился номер Фэрфакса… Хотя, что толку? Телефонный сигнал всяко не громче стука его подошв о белую филенку двери.

Может быть, они тихо укатили, оставив его здесь? Но зачем?

Нил в третий раз подошел к двери.

– Эй, мистер! Два шага назад и подними руки так, чтобы я мог их видеть!

Полиция. Надо же, как тихо подкатили!

– Это очень хорошо, что вы здесь. Я хочу сделать заявление…

– Руки! Ни с места, или я стреляю!

Нил замер с поднятыми руками. Молодой чернокожий коп принялся деловито обстукивать его со всех сторон, а пожилой напарник с моржовыми усами неторопливо достал наручники, приговаривая:

– Вы имеете право хранить молчание, все, сказанное вами, может быть использовано против вас….

Глава пятая
Инферно в небесах
(июнь 1995, Мэриленд)

Итак, можно считать, что парню на голову упал кирпич. А, как говорил Воланд, кирпич никому и никогда не падает на голову случайно. В этот раз в роли кирпича выступала она. Найдя сравнение своей рыжеволосой особы с кирпичом забавным, мисс Дарлин Теннисон, тайная леди Морвен, урожденная Татьяна Захаржевская, впервые за этот день улыбнулась.

Еще раз прокрутить все заново. Нет, девятую спецоперацию Ордена Иллюминатов с ее активным участием можно признать такой же блестящей, как и предыдущие. Но все же… Итак. Выстрел из снайперской винтовки с глушителем в кондиционер в доме Фэрфакса… Как же жарко сегодня, и аэропортовские кондиционеры никуда не годятся… Потом она в роли мастера по ремонту кондиционеров входит в дом. Спальня. Расстегнутый комбинезон сработал, Фэрфакс стягивает шорты и получает пулю в лоб. Двурушников казнят… Цветок магнолии в заднем проходе – это лирическое дополнение, причем написанное по-русски.

И вдруг этот парень, случайно завалившийся к Фэрфаксу на огонек. Уселся в кресло со стаканом в руке и сделал свой последний глоток. Как же его? Лево Лопес, что ли? Да какая разница! Первый посторонний труп. Человек, который не причем. Смуглое, усатое лицо. Черты лица показались даже знакомыми. Чем знакомыми? Окровавленной дыркой в голове?! Стоп! Хватит! Женщина-кирпич, и на этом закончим. Ведь дальше все получилось, как в китайском цирке. Назначенная встреча от имени Фэрфакса, помощника сенатора Смита, террористу Мустафе Денкташу в придорожном кафе. Вот она уже Лив Улафсен, гражданка Фарерских островов, аквастилистка… Хорошая специальность! Классно в такую жару погрузиться в прохладную воду и делать эти… как их?.. подводные интерьеры!… Мустафа жрет оливки, а эта клуша фру Улафсен роняет очки. Восточный джентльмен делает стойку даже перед курицей. Какая галантность! Кушай на здоровье свои оливки! Говорят, они повышают потенцию, которая через десять часов, когда ампула растворится, тебе больше не понадобится…

И вот она, все та же Лив Улафсен, в своем костюме-мешке из-под сахара и очках-велосипедах, все та же курица, но уже сваренная в этом июньском пекле, сама получает кирпичом по голове. Если бы по голове! Удар пришелся в самое больное место! Где оно только это место? Есть ли оно у Татьяны Захаржевской-Морвен? А если нет, то почему так больно?!

В курилке шестого терминала балтиморского аэропорта она, то есть клуха Улафсен, встретила ту пару, которую кроме как в библейском ковчеге встретить было невозможно. То, что зеленоглазая аппетитная… Аппетитная! Только мужская животная похоть, близкая к обжорству, могла додуматься до такого эпитета!.. брюнетка оказалась актрисой Татьяной Лариной, не могло сильно удивить. Где же ей и быть, певичке, как не в аэропорту, между небом и землей. Но увидеть Павла (ее Павла!), над могилой которого она стояла на Серафимовском кладбище, может быть, единственный раз в жизни позволив себе приступ человеческой слабости! Увидеть его живым, здоровым, хотя и поседевшим, и в паре с Лариной! Слышать его слова, слова, которые Павел, как она думала, говорил только ей. И узнать его окончательно именно по этим словам, произнесенным для другой женщины! Это был очень сильный удар даже для такого профессионального бойца, как леди Морвен, один из двенадцати магов Ордена Иллюминатов, исполнительный директор Международного фонда гуманитарных технологий, наконец, Татьяна Захаржевская… Крикнул ворон: nevermore!.. Нужно было перевести дыхание, может, первый раз в жизни…

Они, конечно, не узнали ее. Ее бы и старик Морвен не узнал. Встали и пошли из аэропорта, взявшись за руки, как питерские школьники. Поехали в город, на могилу безумного Эдгара По. Nevermore…

Заиграли колокольчики трансляции и зазвучали объявления на разных языках с общими названиями городов. Париж, Осло, Антверпен, Афины… Города объявлялись без государственной принадлежности, словно острова единого воздушного океана. Хотя прямо перед ней было яркое электронное табло, пульсирующее цифрами точного времени, температурой воздуха и атмосферным давлением, Таня изредка, в какой-то рассеянности, то ли от пережитого только что потрясения, то ли по каким-то принципиальным соображениям выбранной роли, посматривала на наручные часы.

Вдруг бесцветная мышь фру Улафсен, завсегдатай университетских библиотек и курилок, для которой даже сравнение с синим чулком было бы слишком ярким, почувствовала на себе мужской взгляд. Почувствовала, конечно, Татьяна. Оболочка отрешенно курила свою сигару.

Может, хватит? Но взгляд, видимо, остановился на ней. Ну, и кто это? Так и есть! Какая-то пьяная академическая рожа с усами пшеничного цвета и глазами цвета… Никакого цвета там давно не было. Они с утра уже были залиты. Глаза цвета виски!.. Какая фраза для дебильного современного песенного хита! Жаль, что так и пропадет неиспользованной… Вот и тебе пара в ковчеге, дура-Улафсен. Не упусти свой шанс, старая калоша с Фарерских островов!..

Нет! Ерунда какая! Не похож он на Вадима Ахметовича ни кожей, ни рожей. Но почему вдруг подумалось о Шерове? Из-за похожей дырки в голове, как у этих двоих, Фэрфакса и… Лео? Что-то здесь не то. А ведь верно! Он также похож на Шерова, как фру Улафсен на Татьяну Захаржевскую. Если не обращать внимания на оболочку, если отбросить… Что отбросить? Тело? Материю?.. Нет, срочно нужен отпуск на маленьком забытом Богом острове в океане! Какой, к черту, Шеров! Послать его по-русски!

– Что же ты вылупился, старый козел?

– О, простите, мадам! – Татьяна услышала поставленный академический голос. – Вы не поверите мне, но я сразу же узнал в вас русскую! Еще бы! «И желтых глаз ее пустыня…» А когда вы заговорили!.. Может, я недостаточно хорошо говорю по-русски, но названия животных изучают еще в первых классах… Не извиняйтесь, мадам! – Она и не собиралась извиняться. – Позвольте представиться, профессор Георг Делох, историк-востоковед, имею честь быть членом Британской научной ассоциации, профессором Лондонского университета. Изучаю русскую историю, а вернее ее влияние на мировые процессы. А сейчас возвращаюсь с научного семинара к родным лондонским студентам. Впрочем, вы тоже летите в Лондон?

– Почему вы назвались востоковедом, если вы русист? – спросила Татьяна, проигнорировав профессорский вопрос, даже не глядя в его сторону.

– Прекрасно!

Татьяна удивленно скосила глаза на профессора. Он имел способность вдохновляться совершеннейшими пустяками.

– Прекрасный вопрос! Точный, словно удар тореадора в шею быка, или, как вы выразились, козла! Но русист и востоковед, по моему глубочайшему убеждению, суть одно и то же. Только не говорите мне про Петра Алексеевича – реформатора, Петра Яковлевича Чаадаева – сумасшедшего…

Профессор захохотал, откинувшись на спинку кресла. Сам-то ты случайно – не сумасшедший? Татьяне было совершенно все равно: слушать ли в пол-уха треп профессора или лениво шевелить собственные дорожные впечатления. Тем более ученому совершенно не нужен был собеседник, а, может, и слушатель. Как можно было принять его за Шерова?! Неужели так органично вошла в роль дуры-Улафсен? Или это все из-за…

– …Россия – страна восточная, насквозь восточная. Восток – это ее душа, ее страх, ее проклятье. А Петр Алексеевич пытался Россию на лопату усадить и в Европу, как в печку, засунуть! Помните сказку? А Россия, как Иванушка, растопырила ручки-ножки и не полезла. Потому и выжила, и осталась Россией! Ей же все кому не лень пытались идею придумать, цель указать. Но вспомните немца Шпенглера, предсказавшего гибель западной цивилизации. Когда цель достигнута и полнота внутренних возможностей исчерпана, цивилизация внезапно коченеет, она принимает направление к смерти, кровь сворачивается, силы убывают, наступает стадия упадка… …этой неожиданной встречи?

Татьяна щелкнула зажигалкой и прикурила потухшую сигару. Язычок газового пламени вдруг вырос, как будто клапан сам по себе открылся до отказа, и опять принял обычный размер…

– Настоящая история началась с Христа. В истории живет человечество после его Рождества, а не в географическом пространстве. Так, кажется, говорил ваш поэт-«небожитель»? Прочтите древнерусские летописи, и вы проникнитесь христианским пониманием истории, видением вселенской борьбы добра со злом, идеей искупления за грехи… Сегодня многие, даже мои ученые коллеги, выдают принятие Владимиром христианства за случайность. Говорят, женщин любил, в спиртном не хотел отказывать ни себе, ни дружине, а потому и выбрал подходящую религию. А ведь год шел тогда 988-й от Рождества Христова! Близился первый миллениум в истории человечества!

И небесные уста Семи Ангелов уже тянулись к трубам, чтобы вострубить. И Агнец Божий уже готов был снять печати. И слышна была уже поступь всадников Апокалипсиса!.. И Владимир Святой слышал это, и пропасть разверзшуюся чувствовал. А вы говорите – случайность!..

…Случайность? Когда-то должно было произойти первое незапланированное, случайное убийство. Прав был Морвен. Ритуал необходим как символическое преодоление случайности человеческой жизни. Орден бессмертен, пока жив ритуал, а человеческая жизнь… пепел?

Татьяна стряхнула длинный серый столбик с тлевшей сигары.

– …Земля между Балтикой и Каспием, географическое пространство, стало Святой Русью, чревом христианской истории! Россия приняла святой обет за грехи земного мира, как бы жертвенное обещание, и Судный день был отодвинут, и была дана тысячелетняя отсрочка. И в тот момент Русь говорила с Богом, и Богоматерь склонялась над ней, и тогда же возникло на Руси видение русского Рождества не в песках Иудейских, а среди заснеженных равнин, и видение русской Голгофы. «Удрученный ношей крестной, Всю тебя, земля родная, в рабском виде Царь небесный исходил, благословляя.» Вот где с тех пор был центр христианского мира, так сказать, пуп земли!

«Москва – третий Рим»! Вот как эту идею сформулировал псковский старец Филофей в XVI веке. Первый Рим пал от ереси и противоречий, второй Рим – Константинополь – сокрушен турками. Миссия России – нести миру христианскую идею, но не только это. Россия продлевает миру время, дает ему шанс одуматься, покаяться. Она на последнем рубеже, с гибелью Третьего царства наступает Страшный суд, конец мира. И осознание Апокалипсиса скрытно и явно – в душе каждого русского человека… И в моей душе, мадам, ведь у меня русские корни, среди моих предков декабрист Басаргин… Вспомните, у Достоевского всякий русский трактует Апокалипсис. Тут и ирония, и великая правда. Потому так открыта трагическая душа русского человека! Куда уж тут спрятаться, если конец миру грядет? В бункере не отсидишься!..

А ведь близок второй миллениум, мадам! Близок!..

…Как тебя развезло, сердешный! Да и она размякла! А ведь того и гляди, профессор начнет грузить про то, как Земля налетит на небесную ось! Пора заканчивать этот планетарий…

– Все это ужасно интересно, но позвольте поинтересоваться у уважаемого профессора всяких там ассоциаций, университетов и прочих кислых щей: какой же выход? – заговорила фру Улафсен после продолжительного молчания. – Если я правильно вас поняла, человек должен поднять лапки и сдаться?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное