Дмитрий Калюжный.

Забытая история Российской империи. От Петра I до Павла I

(страница 5 из 37)

скачать книгу бесплатно

   В таком виде легенда вошла в ПВЛ под 6488 (980) годом. А в более полном виде она оказалась в составе Лаврентьевского списка под 6636 (1128) годом. А мы напомним, что Лаврентьевская летопись и Ипатьевская летопись – старшие и основные, содержащие ПВЛ. Полагают, что в первой отразилась 2-я редакция ПВЛ, а во втором – 3-я редакция. Списки этих документов, имеющиеся у историков, достаточно «молодые»: Лаврентьевская летопись сохранилась в единственном пергаментном списке 1377 года, Ипатьевская – в списке XV века.
   Вывод ученых: древние тексты дошли до нас в составе сводов, будучи сокращаемы и поновляемы переписчиками, часто в настолько переработанном виде, что заставляют сомневаться в их родстве с собственным древним прообразом. Однако может быть и более радикальный вывод: а был ли тот прообраз древним?
   О том, что Иларион имел крайне скудный материал по эпохе Владимира и Ярослава (а была ли та эпоха?), можно судить по тому, что некоторые сюжеты он был вынужден использовать многократно. В его текстах встречаются такие зеркальные двойники, как, например, воевода Блуд у Святополка и воевода Буды– «кормилец» Ярослава, хотя последнему было уже под сорок лет. Этот Буды в битве на Буге с Болеславом выступает таким же подстрекателем к битве, как у Любеча – «воевода отень» Святополка по имени Волчий Хвост. В обоих случаях воеводы оказываются виновниками разгрома своего войска, заставляя сомневаться в реальности совершаемых ими поступков, приличествующих более подросткам во время кулачных боев. К тому же стоит напомнить, что все наши сведения о существовании Олега Святославича, Ярополка и трех названных воевод основаны исключительно на новеллах ПВЛ, написанных и отредактированных Иларионом, не более. Ни в одном другом источнике они не упоминаются.
   Потому-то и возникает у историка Никитина вопрос: кто они, эти князья и воеводы, – литературные персонажи или исторические личности? Кто такие варяги, когда и откуда они появились в документах?
   Исходный термин «варанг/варанги» возник в Константинополе не ранее конца 1020-х годов и первоначально обозначал скандинавов, состоявших на службе в императорской гвардии. Ко второй половине того же столетия термин был распространен на англов, сменивших в гвардии скандинавов, а затем стал обозначать наемников вообще, и именно в этом единственном смысле на протяжении всей ПВЛ его использует Иларион, искусно вплетая этих «варягов» в повествование, когда их требует сюжет, и не считаясь вовсе с «действительностью». Так и была порождена путаница с «варягами» и «русью», ставшая, по словам одного исследователя, «кошмаром русской истории». [11 - Тех, кто особо интересуется этой темой, отсылаем к книге А.Л. Никитина «Инок Иларион и начало русского летописания», выпущенной в Москве издательством «Аграф» в 2003 году. К сожалению, маленьким тиражом.]
   Что забавно, в собственно Печерской летописи, написанной тем же Иларионом, никаких варягов нет; они появились только в ПВЛ.
Более того, из текста следует, что первоначально варягов не знали ни Олег, ни Игорь, ни Ольга, ни Святослав – все они выступают с «русью», поэтому последующее появление «варягов» в перечне племен, участвующих в походах Олега и Игоря (но не Ольги и Святослава!), оказывается, безусловно, вторичным. Возможно, эти эпизоды вообще не принадлежат перу Илариона.
   Даже в новеллах о Владимире лексема «варяги» выглядит совершенно анахроничной, показывая переброску «в прошлое» сюжета, связанного с приключениями Ярослава и Святополка. И кстати, «два варяга», которые подняли на мечах несчастного Ярополка, зеркальны другой паре таких же наемников, которые якобы были посланы Святополком, чтобы прикончить Бориса:
   «Бориса же убивше оканьнии, увертевше и в шатеръ, и вьзложиша и на кола, повезоша и еще дышющу ему. И увидивьше ее оканьныи Святополкъ, и яко еще ему дышющу, и посла два Варяга приконьчевати его. Онема же пришедшима и видившима, яко еще ему живу сущю, и единъ ею извлекъ мечь и проньзе ю кь сердцю» [Ип., 120].
   (В переводе Д. С. Лихачева: «Убив же Бориса, окаянные завернули его в шатер, положив на телегу, повезли, еще дышавшего. Святополк же окаянный, узнав, что Борис еще дышит, послал двух варягов прикончить его. Когда те пришли и увидели, что он еще жив, то один из них извлек меч и пронзил его в сердце».)
   Каким образом мог Святополк увидеть (узнать) «дыхание» Бориса на Альте из Киева, чтобы послать туда «варягов», когда и так были там убийцы? Это удивляло всех историков. А вот романиста это вряд ли бы удивило: очень трудно уследить сразу за всеми героями, обстоятельствами, временами, если надо еще проводить какую-то «основную мысль». А Повесть временных лет не есть летописание; это чистая литература, основная мысль которой – рассказ о добре и зле.
   Сколь часто авторские сюжеты «из русской жизни» переплетаются с библейскими сказаниями! Сколь четко само поведение Бориса и Глеба просто требует признания их святыми мучениками! Чтобы у читателя не оставалось никаких сомнений в виновности Святополка, Иларион загодя выстраивает «генеалогию злодейства», с которой Святополку ничего другого и не оставалось, кроме как повторить судьбу Каина, суд над которым лежит вне людской компетенции.
   «Святополк же окаянный стал думать: «Вот убил я Бориса; как бы убить Глеба?». И, замыслив Каиново дело, послал, обманывая, гонца к Глебу… Святополк же окаянный и злой убил Святослава, послав к нему к горе Угорской, когда тот бежал в Угры. И стал Святополк думать: «Перебью всех своих братьев и стану один владеть Русскою землею». Так думал он в гордости своей, не зная, что «Бог дает власть кому хочет, ибо поставляет Всевышний цесаря и князя, каких захочет дать».
   То, что человек не имеет права брать на себя наказание преступника, поскольку это прерогатива Божьего суда: «мне отмщенье и аз воздам», – одна из самых излюбленных мыслей Илариона. Не зря Ярослав – благородный мститель, который не убил, а лишь изгнал своего подлого старшего брата из страны. И был определен Святополку конец Ирода, заимствованный… из Хроники Георгия Амартола!
   «И когда бежал он, напал на него бес, и расслабли все члены его, и не мог он сидеть на коне, и несли его на носилках. И бежавшие с ним принесли его к Берестью. Он же говорил: «Бегите со мной, гонятся за нами». Отроки же его посылали посмотреть: «Гонится ли кто за нами?». И не было никого, кто бы гнался за ними, и дальше бежали с ним. Он же лежал немощен и, привставая, говорил: «Вот уже гонятся, ой, гонятся, бегите». Не мог он вытерпеть на одном месте, и пробежал он через Польскую землю, гонимый Божиим гневом, и прибежал в пустынное место между Польшей и Чехией, и там бедственно окончил жизнь свою. «Праведный суд постиг его, неправедного, и после смерти принял он муки окаянного: показало явно… посланная на него Богом пагубная кара безжалостно предала его смерти», и по отшествии от сего света, связанный, вечно терпит муки. Есть могила его в том пустынном месте и до сего дня. Исходит же из нее смрад ужасен. Все это Бог явил в поучение князьям русским…» -
   …да и сама ПВЛ «явлена была» в поучение князьям русским.
   Авторы первичных литературных текстов – тех, которые ныне рассматриваются как источники сведений об историческом прошлом человечества, – не ставили себе задачи создавать «источники». Их личный кругозор был достаточно узок, они не могли, да и не стремились достичь адекватности в описании героев и событий минувшего. Восхваление своего князя и уничижение чужого; поиск материала для подтверждения библейских истин или даже его сочинение; желание написать поучительную для читателя повесть – вот что двигало ими. Реальная жизнь не знает законченных сюжетов, а в большинстве летописных повестей мы видим именно законченные сюжеты. Нет принципиальной разницы в технологии изготовления сказок и летописных повестей!
   Вот и А. Л. Никитин в отношении ПВЛ пишет:
   «Все дело в том, что мы обсуждаем не исторический документ, каковым большинству представляется летопись, и даже не летопись, а всего только литературное произведение, которое может нести в себе отражение действительности».


   Списков русских летописей, сообщающих «о древней жизни», но составленных ранее XIV века, не существует, – так, содержащая в себе Повесть временных лет Лаврентьевская летопись имеется в списке 1377 года, а Ипатьевская – XV века. Другие известные летописи:
   Летописец Владимирский, XVI век, сохранился в двух списках. Летописец Еллинский и Римский, конец XV или XVI век. «Летописец начала царства» излагает события 1533–1552 годов и составлен не ранее. Летописец Новый («Книга глаголемая Новый летописец») – документ, охватывающий время с конца царствования Ивана IV до 1630 года. Летописец Двинской – памятник провинциального летописания последней четверти XVII и XVIII веков. «Летописец от 72-х язык» – летописная компиляция конца XV – начала XVI века.
   Летописец Переяславля Суздальского (в рукописи: «Летописец русских царей») обнаружен в сборнике конца XV века. Летописец Рогожский – первая половина XV века. Летописец 1619–1691 годов, соответственно, XVII век. Летописный свод Лицевой, самое крупное летописно-хронографическое произведение средневековой Руси, в десяти томах, где почти каждая страница украшена миниатюрами, создавался по заказу Ивана IV Грозного в период 1568–1576 годов. Летописный свод Московский великокняжеский – последняя четверть XV века. Летописный свод Сокращенный – конец XV века.
   Летописный свод 1652 года составлен в XVII веке, хоть и охватывает события от легендарных времен расселения славян в Восточной Европе до 1652 года. Летопись Вологодско-Пермская, конец XV – первая половина XVI века. Летопись Воскресенская; известно тринадцать списков середины XVI – начала XIX века. Летопись Ермолинская, конец XV века. Летопись Львовская, ХVI век, содержит, в частности, «Хождение за три моря» Афанасия Никитина.
   Летопись Никаноровская второй половины ХV века сохранилась в списке ХVII века. Летопись Никоновская – XVI век. Летопись Новгородская 4-я, – ХV век. Летопись Новгородская Карамзинская – середина XV века. Летопись Новгородская Хронографическая – конец ХV века. Летописи псковские относятся к XV–XVII векам. Летопись Радзивиловская представляет собою лицевую (иллюстрированную) рукопись XV века, – она, так же как Лаврентьевская и Ипатьевская, содержит в себе текст ПВЛ.
   Летопись Симеоновская сохранилась в единственном полном списке XVI века. Летопись Софийская 1-я, ХV век, сохранилась во множестве списков и лежит в основе всех общерусских летописей второй половины ХV-ХVI веков; до нашего времени дошла в двух редакциях. Летопись Софийская 2-я – начало XVI века, имеется в двух списках. Летопись Тверская, или Тверской сборник, XVI век; дошла в трех списках ХVII века западнорусского происхождения – Погодинском, Забелинском и Толстовском. Летопись Типографская, конец XV – начало XVI века.
   Летопись Троицкая, начало ХV века, доведена до 1408 года, была известна историкам ХVIII – начала ХIХ веков в единственном «харатейном» (пергаментном) списке, сгорела в 1812 году. Летопись Устюжская, составлена в начале XVI века на севере Русского государства. «Царственная книга» – одна из частей летописного свода Лицевого, составленного в ХVI веке по заказу Ивана IV Грозного.
   Ни одной летописи не только XIII, но и начала XIV века!
   Обратим внимание на два фактора. Во-первых, распространение цивилизации – процесс медленный и постепенный. Чтобы у нас тут появилось летописание, нужен был не только иностранный пример, но и наличие места и времени, чтобы кто-то мог этим заниматься. Кто и где? Понятно, что монах в монастыре, живущий от общего стола. Ведь первичное летописание обязательно требовало увязки гражданской и священной истории, а потому заниматься этим делом мог только человек доверенный и подготовленный. А кто ж его подготовит, не говоря даже о том, что и монастыри появились не сразу по христианизации, а чем севернее, тем позже.
   Когда же летописание все-таки появилось, никак не могли сразу вести его в современном хронологическом порядке. Между тем «начальные» части Лаврентьевской, Радзивиловской и других рукописей имеют характер якобы записей год за годом, – и это второй фактор, на который следует обратить сугубое внимание. Наличие датировок означает, что древняя русская «история» составлена из разрозненных записей, составленных вообще неизвестно когда, и продатирована во времена, когда идея сквозных датировок поразила и Византию, и Западную Европу, – то есть в конце XV – начале XVI века. А рассказывают они о событиях, якобы происходивших с середины IX века!
   В первом же датированном сообщении, сразу по окончании вступления, в начальных частях наших самых авторитетных летописей изложена вся глобальная хронология древней русской истории применительно к мировой хронологии:
   В лето 6360, индикта 8, наченшу Михаилу царствовати, и нача прозыватися Русская земля. О сем бо уведахом, яко при сем цари приходиша Русь на Царьград, яко же пишет в летописании греческом, тем же отселе и почнем, и числа положим, яко от Адама до потопа лет 2242,
   а от потопа до Авраама лет 1082;
   от Авраама до исхождения Моисеова лет 430;
   а от Давида и от начала царьства Соломоня и до пленениа Иарусолимова лет 448;
   а пленениа до Александра лет 318;
   а от Александра до Христова рождества лет 333;
   а от Христова рождества до Констянтина лет 318;
   от Констянтина же до Михаила сего лет 542,
   а перваго лета Михаила сего до перваго лета Олга, русскаго князя, лет 29…
   Если этот лист убрать, то русская хронология Повести временных лет повисает в воздухе и лишается привязки ко всемирной истории. И открываются возможности для самых различных интерпретаций приведенных в ней дат, – а значит, и ставили их отнюдь не из научных, а из каких-то других соображений.
   Н. А. Полевой по поводу дат княжения Рюриковичей до Олега, приведенных в этом хронологическом листе, писал еще в 1829 году: «События же прежде его расчислил [автор ПВЛ Нестор/Иларион] наудачу; тут встречаются какие-то седьмицы и деления седьмиц… Все это делает подозрительным летоисчисление летописца. Он не знал хорошо греческой хронологии, всемирную взял от греков, а годы для первых русских, кажется, выдумал, по какому-то таинственному расчету, наудачу».
   После листа с «привязкой» к дате от Сотворения мира, произошедшего за 5508 лет до Рождества Христова, в летописи идут даты, – но вот сообщений-то при них часто нет:
   В лето 6361 (853 н. э.).
   В лето 6362.
   В лето 6363.
   В лето 6364.
   В лето 6365. (Годы проставлены, но ничего под ними не отмечено.)
   В лето 6366. Михаил царь (византийский) изыде с вои (воинами) брегом и морем (Черным) на болгары. Болгаре же увидевше, не могоша стати противу (него), креститися просиша и покоритися греком. Царь же кристи князя их и бояры вся и мир сотвори с болгары. (Как видим, автор вносит в летопись иностранные сведения.)
   В лето 6368.
   В лето 6369.
   В лето 6370 (862 н. э.). Бывша варягы из-заморья и не да им дани, и почаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и восташа род на род… (Далее излагается версия призвания варягов).
   В лето 6371.
   В лето 6372.
   В лето 6373. (Годы проставлены, но опять-таки событий нет.)
   В лето 6374 (866 н. э.). Иде Аскольд и Диръ на грекы, и приидоша Михаила царя…
   В лето 6375.
   В лето 6376.
   В лето 6377. Крещена бысть земля Болъгорьская, – автор продолжает записывать в свою русскую летопись иностранные события. Затем опять проставлены годы с 6378 до 6386, но ничего не вписано. И далее идет в том же роде. Вот, например, уже близ конца Начальной летописи:
   В лето 6536 (1028 н. э.). Знамение змиево явися на небеси, яко видети всеи земли.
   В лето 6537. Мирно бысть.
   В лето 6538. Ярослав Белзы взял. И родися Ярославу 4 сын, и нарече имя ему Всеволод. В сем же лете иде Ярослав на чюдь, и победи я, и постави град Гургев. В се же время умре Болеслав Великие в Лясех, и бысть мятеж велик в земле Лядцкой, и въставше людье, избиша епископы, и попы, и бояре свои, и бысть в них мятеж.
   В лето 6539. Ярослав и Мстислав идоста на Ляхы, и заяста грады Червеньския опять и, повоеваста Лядцкую землю, и многы ляхи приведоста и разделивша. Ярослав посадив я по Рси, и суть и до сего дни.
   В лето 6540. Ярослав поча ставить городы на Рси.
   В лето 6541. Мстислав Еустафии умре.
   В лето 6542.
   В лето 6543. (Опять два пустых года.)
   Итак, при рассмотрении вопроса о появлении летописания на Руси следует учитывать, во-первых, постепенность развития общественных институтов, а также, во-вторых, степень заимствования идей из более развитых регионов Евразии. Но есть еще один фактор, который, как правило, упускается из виду. Лишь некоторые современные исследователи (например И. В. Давиденко) выдвигают гипотезу о произошедшей в конце XIII или начале XIV века крупной катастрофе, вроде столкновения Земли с массивным метеоритом или кометой, – что, конечно, могло бы объяснить отсутствие летописных источников для периода, предшествовавшего их появлению.
   О том, что подобные столкновения и в самом деле происходили, свидетельствуют астроблемы – довольно многочисленные кратеры-воронки на поверхности планеты. Вопрос лишь в том, насколько далеко в прошлом произошла последняя подобная катастрофа.
   Считается, что на поверхность Земли выпадает ежегодно порядка 200 тыс. тонн метеоритного вещества (тела массой до 1 тонны полностью сгорают в атмосфере). Ежегодно наша планета проходит через центральную, наиболее плотную часть потока метеоров Тауридов (в конце июня), при этом повышается вероятность столкновения с телами, более крупными, чем Канзасский метеорит 25 июня 1890 года, или Тунгусский 30 июня 1908 года. Усредненная оценка вероятности падения на Землю астероидов в зависимости от размера дает частоту падения для астероида диаметром порядка 100 метров один раз в тысячу лет, а диаметром 1 км – один раз в сто тысяч лет.
   Кроме того, катастрофические последствия для жизни на Земле может иметь вулканическая деятельность. Подсчитано, что энергия, выделяющаяся при столкновении с астероидом большой массы, соизмерима с энергией крупных извержений вулканов, вроде взрыва Кракатау в 1883 году.
   Более катастрофические последствия для человечества может принести столкновение с ядром кометы и даже сближение с ним, сопровождаемое прохождением планеты через ее хвост. К примеру, последствия столкновения Юпитера, масса которого в 1800 раз больше земной, с кометой Шумейкера-Леви в 1994 году, сказываются в околоюпитерианском пространстве до сих пор.
   События, описанные в библейской книге «Исход», соответствуют кометному сценарию катаклизма. Отмечаются резкое повышение температуры воздуха (характерное при взаимодействии с кометным хвостом), выпадение твердого (кометного) вещества на сушу в виде «каменного града», затемнение атмосферы от красной пыли (оксида железа), пожары, землетрясения, падение крупной массы в море и последующий потоп, причем вода в реках стала горькой. Подробный анализ этих описаний в Ветхом Завете и в сказаниях народов мира был выполнен Иммануилом Великовским (см.: И. Великовский. Миры в столкновении).
   Такая же последовательность событий описана и в Новом Завете – в Апокалипсисе Св. Иоанна Богослова: «… и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела… и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью… и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и источники вод… и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки» (Откр. 8, 7-13).
   Есть ли физические подтверждения, что описанные в Священном Писании кошмары имели место? Есть. Например, исследовав фауну Черного моря, гидробиолог В. В. Полищук обосновал гипотезу о катаклизме, вызвавшем трансгрессию – наступление воды на сушу, резкий подъем вод Северного Ледовитого океана (громадную волну) и перелив вод Балтийского, Белого и Баренцева морей в Черное море. В нем теперь обитает более двухсот видов животных, аналогичных обитателям северных морей, и они тут не имеют новых подвидов, а значит, были занесены сюда недавно и не успели эволюционировать.
   Анализ резкой смены характера осадочных отложений позволил ученому сделать вывод, что уровень Черного моря до катастрофической волны был примерно на 12 метров ниже, чем сейчас, затем вода поднялась на 80-100 метров и стояла так примерно 20 лет, после чего уровень стал снижаться, пока не дошел до современного.
   Фауна Каспийского моря также сохранила следы перелива северных вод: здесь водится, в частности, беломорская нерпа и камбала.
   В водах Ладожского озера также водится морская рыба: его урез составляет всего 5 метров над уровнем моря, поэтому оно безусловно должно было быть накрыто трансгрессионной морской волной.
   На Дону еще в XIX веке существовал промысел мореного дуба, который мог быть занесен туда только волной с севера. Огромные валуны Среднерусской возвышенности не могли быть перемещены в эту местность ледником – против этого убедительно свидетельствует и рельеф североморского побережья Восточной Европы и Западной Сибири, и отсутствие других следов ледника. А вот волной стометровой высоты такие валуны могли быть доставлены легко, поскольку масса, которую способна перемещать волна, пропорциональна шестой степени скорости ее распространения.
   В. В. Полищук, ориентируясь на традиционную хронологию (свои сомнения в верности которой мы обосновали уже в нескольких книгах серии «Версии мировой истории»), датировал катастрофу VIII–VII веками до н. э. Так же и М. И. Артамонов (см.: Роль климатических изменений VIII–VII веков до н. э. в переселении киммерийцев и скифов в Азию и возвращение их в степи Восточной Европы в VI веке до н. э.), работая в традиционной датировке, показал, что подобные выводы подтверждаются археологией.
   К иным выводам пришел, рассказывая о катастрофе, связанной с выпадением кометного вещества на Землю, известный ирландский палеоботаник М. Бэйли (Mike Baillie. Exodus to Arthur: Catastrophic Encounters with Comets. Bateford, 1997). Последнее такое событие, по его дендрологической датировке, состоялось в 540–560 годах, то есть в середине VI века н. э., – как минимум на 1200 лет позже, чем в расчетах Полищука и Артамонова, хотя, конечно, это могут быть разные катастрофы. Однако и тут возможны сомнения: учитывая, что европейская дендрологическая шкала, например по можжевельнику, хоть и простирается в прошлое до V века, но склеена из трех кусков, привязанных все к той же традиционной хронологии, эта датировка тоже вполне может оказаться излишне ранней.
   Чтобы разобраться в этом вопросе, стоит воссоздать вероятную физическую картину катаклизма.
   Итак, предположим, что иноземное тело или его осколки упали в океан в районе Фарерских островов. Трансгрессионная волна не смогла затопить Скандинавию, однако выбросила в прибрежной полосе на высоту 70–90 метров китов. В самом деле, их скелеты так там и остались – об этом говорится, в частности, в книге У. Корлисса (см. William B. Corliss. Unknown Earth: A Handbook of Geological Enigmas. Glen Arm, MD 21057, USA, The Sourcebook Project, 1980). Та же волна занесла на расстояние в 50 км от берега рыбацкий челн с железным якорем, чего заведомо не могло быть до н. э. Далее к востоку волна обогнула Кольский полуостров и, прорвавшись на равнину, смыла все, что находилось на низменностях между Днепром и Волгой.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное