Дмитрий Емец.

Вселенский неудачник

(страница 5 из 29)

скачать книгу бесплатно

Клетка с ленивцем и ящики с бананами загромоздили всю каюту, оставив лишь узкий проход. При одной мысли, что мне придется жить бок о бок с этим нечистоплотным мохнатым гигантом три месяца, мне немедленно захотелось вышвырнуть его в открытый космос.

Зевнув и продемонстрировав желтые клыки, ленивец нехотя просунул сквозь прутья лапу, придвинул к себе ящик и, открыв крышку, занялся очередным бананом. Судя по размеру его брюха, там располагалась настоящая фабрика по переработке продовольствия.

Вздохнув, я тоже взял банан и, присев на кресло, спросил:

– Ну, и что мы будем с тобой делать?

Вместо ответа ленивец икнул и уронил кожуру на дно клетки.

Не задерживаясь на Эксмене, ибо каждый лишний час, пока этот жующий зверь находился у меня на звездолете, приносил лишь новое расстройство, я поспешил покинуть планету и взял курс на созвездие Геркулеса. Судя по расстоянию между звездными системами, полет должен был занять около восьмидесяти семи дней. Первые несколько недель полета ленивец страшно раздражал меня, и я даже пробовал завесить его брезентом. Но постепенно я привык к своему постояльцу и даже стал относиться к нему с легкой симпатией.

Ленью это животное обладало просто поразительной. Когда оно не спало, прислонившись спиной к прутьям клетки и громко при этом храпя, то жрало, а если не жрало, то тупо глазело в пространство. Правда, порой ленивец оживлялся – это происходило тогда, когда я включал классическую музыку, в основном Чайковского или Свиридова. Оживление проявлялось в том, что зверь слегка приподнимал огромную, как котел, голову и прислушивался.

Казалось, каждое движение доставляет ленивцу физическую муку. Прежде чем протянуть лапу за бананом, он обычно долго вздыхал и гипнотизировал меня взглядом, словно умоляя, чтобы я сунул банан ему в рот, не заставляя его самого заниматься этим непосильным трудом. Иногда, поддавшись, я швырял ему банан, и тогда ленивец слегка кривил край рта, видно, довольный результатом своего опыта.

Постепенно убедившись, что гигант абсолютно безопасен, я перестал запирать его клетку после уборки. Когда я в первый раз не запер его, ленивец слегка приподнял одну бровь и покосился на меня с некоторым беспокойством, словно опасался, что я заставлю его вылезти из клетки и пройтись.

На сорок восьмой день полета, примерно на полпути к Геркулесу, я проснулся от запаха гари. Открыв глаза, я обнаружил, что весь отсек заполнен едким дымом, который струился из фотонного ускорителя – одного из главных блоков двигателя. Схватив огнетушитель, я погасил огонь. Когда вентиляционная система всосала дым, я открыл крышку дымившегося блока и застонал. От короткого замыкания все его детали и провода сплавились в единый почерневший ком, который теперь годился лишь на то, чтобы запустить его в конструктора этого дурацкого агрегата.

Усевшись на пол, я сжал виски руками.

– Вот что значит покупать корабль класса Z! – горько произнес я, обращаясь к ленивцу.

Без фотонного ускорителя продолжать полет было возможно лишь с самой мизерной скоростью – с такой, что дорога до ближайшей населенной системы заняла бы около трех тысяч лет.

Мы находились в неосвоенном созвездии Лиры вдали от основных космических трасс.

Рано или поздно Артамон, конечно, спохватится, что его ленивец пропал и я вместе с ним, организует поиски и нас найдут, но когда это произойдет? Через три года, через пять?

Вспомнив про лазеропередатчик, я бросился к нему, чтобы послать сигнал бедствия, но в этом секторе космоса он не действовал – сигнал надежно глушила соседняя радиогалактика через две пульсирующих переменных звезды-цефеиды.

– Можешь считать, что наше путешествие закончилось! – сказал я ленивцу, испытывая потребность в собеседнике. – Без фотонного ускорителя что лететь, что стоять на месте – разницы никакой.

Ленивец посмотрел на меня довольно осмысленно, а потом протянул лапу, вытащил из ящика банан и уставился на него с таким видом, будто мучительно размышлял: очистить банан, а потом его съесть, или съесть нечищеным, что не так приятно, зато работы меньше?

– Давай, давай! Пользуйся моментом! Скоро придется переходить на манную кашу и трескать ее очень долго, – сказал я ему.

Пробыв в унынии до вечера и решив проверить, нельзя ли как-нибудь починить ускоритель, я открутил блок от двигателя, разложил его на газете и стал удрученно разглядывать спекшиеся детали. Надеясь на помощь Мозга, который соображал в этом больше меня, обратился к нему, но Мозг ехидно сообщил:

– Если тебе действительно нужен совет, вот он: надень все чистое, ляг на кровать и возьми в руки свечку.

– С какой это стати? Не собираюсь умирать! – вспылил я. – Рано или поздно нас начнут искать и найдут.

– Ты не знаешь элементарной физики, – не без злорадства произнес Мозг. – Полистай-ка справочник и убедишься, что без фотонного ускорителя через десять часов начинается необратимая атомная реакция, а потом двигатель взрывается.

Я схватил справочник, открыл его на нужной странице и увидел, что Мозг не обманул. Если бы в первые минуты после аварии я догадался отключить двигатель, нам удалось бы еще спастись, но теперь было слишком поздно – реакция, вероятнее всего, уже началась.

– Почему ты меня сразу не предупредил? – заорал я на Мозг.

– Сам виноват – не надо было отключать мне звук! – негодуя, заявил он.

– И что, сейчас уже ничего нельзя сделать?

– Абсолютно, – заверил меня Мозг. – Впрочем, надеть белые тапочки ты еще успеешь. Самое обидное в этой ситуации, что при взрыве я тоже погибну, но меня утешает, что во мне нет схемы страха.

Не желая слушать его разглагольствований, я выключил рубильник, а сам бросился к двигателю, решив вытащить из него стержень в надежде, что это остановит реакцию. Я уже протянул руку, как вдруг в сознании у меня прозвучал незнакомый голос:

– Не трогай стержень! Это приведет к ускорению процесса! Лучше сними с двигателя стальной кожух и соедини красный провод с синим.

Я обернулся и увидел, что эксменский ленивец внимательно смотрит на меня из своей клетки. «Не может быть, чтобы со мной говорила эта инопланетная обезьяна, – подумал я. – Но кто же тогда? Должно быть, у Мозга есть запасной динамик».

– Нет у него никакого запасного динамика! Ты что – оглох, не слышишь, что советуют? Снимай кожух с двигателя! – вновь услышал я тот же голос.

– Это ты со мной говоришь? – борясь с безумием, нерешительно спросил я.

– Разумеется, я! – Хотя ленивец не приоткрыл рта, его голос явственно прозвучал у меня в мозгу.

– А кто «ты»?

– О боже, я предчувствовал, что начнутся вопросы!.. Я – разумное существо с Амтаракса. Вы зачем-то называете наш мир Эксменой. А теперь пошевеливайся, если жизнь на этом свете тебя не слишком утомила!

– С какой стати я буду тебя слушать? – заупрямился я.

Ленивец просунул лапу сквозь прутья, положил мне ее на плечо и подтянул меня к клетке.

– Послушай, дружище, надо поторопиться. Выбирай: или ты будешь, не задавая вопросов, делать то, что я говорю, или мы с тобой вместе взлетим на воздух. В этом Мозг совершенно прав.

Утопающим свойственно хвататься за соломинку, так и я, не раздумывая, подчинился звучащему у меня в сознании голосу, взял гаечный ключ и стал снимать с двигателя кожух.

– Молодец, быстро справился! – одобрил ленивец. – Видишь красный провод? Обрежь его и соедини с синим... Нет, синий не обрезай, только зачисти, чтобы был контакт... Сделал? Теперь отсоедини трансформатор от вентилятора и установи его на место центральной катушки зажигания. Это должно отсрочить взрыв... Готово? Теперь отвинти пульсатор от гамма-излучателя... Ты не то трогаешь! Гамма-излучатель – это вот та фиговина, похожая на цилиндр... Теперь вытащи из пульсатора шестерню и установи ее на дополнительный разъем... Отлично! Теперь отдери от стены свою электрокровать. Нам понадобится ее электромотор и пара пружин...

Следующий час я работал, как каторжник: разбирал пылесос и молекуляризатор, спаивал провода, раскручивал гайки, складывал мозаики из цветных стекол... и вообще был занят каким-то безумием. Я выбрасывал из двигателя самые важные части и вставлял на их место такую дрянь, что было даже неловко перед кораблем.

Ленивец занимался исключительно руководством, разве что однажды, когда одному мне было никак не справиться, он соизволил придержать гаечный ключ, высунув лапу из клетки.

Наконец, когда, на мой взгляд, двигатель годился лишь на то, чтобы, привязав его себе на шею, прыгнуть с ним на какую-нибудь звезду, ленивец неожиданно объявил:

– Теперь можешь надеть крышку. Оставшиеся детали выброси. Их ваша цивилизация изобрела явно от больного воображения.

– Все равно без фотонного ускорителя мы надолго здесь застряли, – растерянно сказал я.

– О фотонном ускорителе можешь забыть. Теперь двигатель будет работать и без него. Я малость усовершенствовал эту примитивную конструкцию. Мы уже летим, если ты еще не заметил.

Я недоверчиво взглянул в иллюминатор, и по тому, что звезды слегка сместились, заключил: «Блин» неуклонно набирает скорость.

– Невероятно! Как вам это удалось? – пораженно спросил я ленивца.

– Видишь ли, друг мой, этот двигатель разработала дюжина недалеких и противоречащих друг другу умов. Все, что от меня требовалось, – упростить конструкцию, приведя труд этих мужей к единому знаменателю. Кстати, мы еще не знакомы. Меня зовут Эр.

– Спорю: вы – специалист по механике и двигателям! – сказал я, думая польстить инопланетянину, но ленивец лишь поморщился:

– Чушь! Я никогда раньше не видел ни одного двигателя. Нашей цивилизации они вообще неизвестны. Я действовал чисто интуитивно, воспользовавшись кое-какими познаниями – весьма неполными и хаотичными! – из вашего мозга.

– До сих пор не привыкну, что вы разумны, – пробормотал я. – После этой клетки... Почему вы раньше не открылись? Я... я относился бы к вам совсем иначе.

– Именно этого я и боялся. Того, что вы будете утомлять меня своей болтовней, – вздохнул Эр. – Если бы не необходимость, я ни за что бы не вышел на контакт. Вижу, вам не дает покоя любопытство – отличительная черта тех, кто не может мыслить самостоятельно. Так и быть, задавайте вопросы.

– Э-э... – замялся я, не зная с чего начать. – Вы – представитель разумной высокоразвитой цивилизации...

– Не просто высокоразвитой, – снисходительно уточнил Эр. – Не в обиду будет сказано, я превосхожу любого из ваших гениев по меньшей мере в несколько десятков раз. Мои знания по сравнению с вашими безграничны, и это при том, что ничего мне не стоили: они наследственны и интуитивны, они не нуждаются ни в зубрежке, ни в материальных носителях – таких, как ваши нелепые компьютеры или книги.

– Но позвольте... как же вы, разумное существо, позволили затолкать себя в клетку? На вас напали неожиданно?

– Напротив, это был сознательный выбор. Захоти я – никакая клетка не помешала бы мне. Я расплавил бы ее, собрав из воздуха горстку нейтронов, или так отфильтровал бы сознание зверолова, что он не увидел бы меня, даже находясь в трех шагах. Но я не собираюсь ничего предпринимать. Положение меня вполне устраивает.

– Но разве свобода для вас не важна?

– Исключительно как свобода мысли, а движение – величайшее зло. Поэтому нам безразлично: жить ли в зоопарке или на родных островах... Вся главная, что-то значащая для нас часть жизни проходит в глубинах сознания. Это вам, землянам, чтобы существовать, надо бегать и суетиться. Порой я удивляюсь, сколько лишних и бессмысленных движений вы совершаете! Девяносто пяти, даже девяносто девяти процентов из них можно было бы легко избежать. Но, думаю, бессмысленно осуждать вас: путь вашего народа во Вселенной – это путь действий, лишенных смысла. Наш же – путь чистой мысли. Мы – народ идеальных мыслителей, то есть таких мыслителей, которые мыслят, ничего при этом не предпринимая.

– Мыслить – это хорошо, но почему ваш народ до сих пор не вышел на контакт с человечеством? Неужели вас устраивает положение вещей, при котором вас считают животными? – удивленно спросил я.

– Безразлично, что вы о нас думаете. Становится жутко, когда мы представляем, сколько лишней беготни и суеты вы поднимете, если узнаете, что мы разумны. Нахлынут ваши так называемые «ученые мужи» – и пошла кутерьма. Надо будет говорить, что-то объяснять, спорить, доказывать, а для нас это невыносимо. Ведь на разговоры тратится та энергия, которая в ином случае пошла бы на мысль. К тому же наш разум весьма своеобычен. У нас нет ни машин, ни одежды, ни домов, мы не летаем в космос и не пашем землю.

– И войн у вас тоже не бывает?

Эр поморщился:

– Разумеется, нет. Для того чтобы воевать, нужно вставать на ноги, брать в руки палки, камни, колотить по головам и туловищам... Сколько бессмысленных, глупых усилий, какие затраты энергии, а все ради чего? Если бы нам было что отнимать друг у друга...

– А чем же вы в таком случае занимаетесь?

Хотя на лице Эра не шевельнулся ни один мускул, но на нем появилось какое-то иное – неуловимое – выражение.

– Мы мыслим, созерцаем и мечтаем. Причем мечтаем совсем иначе, чем вы, земляне. Все ваши мечты так или иначе привязаны к утилиту – домам, предметам, чувственным наслаждениям, и вы не можете вырваться из этого круга. Мы же создаем внутри своего сознания целые страны и континенты, населяем их народами, которые перемещаются, действуют, сражаются, влюбляются, совершают тысячи подвигов и безумств. Но даже в мечтах... нам... не... удается... избежать жизненной... пра... а-а-ф! (Здесь Эр, не выдержав, зевнул.)

– Какой правды? – спросил я, чувствуя, как речь собеседника замедляется в моем сознании: ленивцем, вероятно, овладевала дрема.

– А-а?! Простите, – очнулся инопланетянин. – А правда в том, что эти народы жиреют, привязываются к комфорту, становятся сухими, эгоистичными, стареющими, а под конец погибают, и нам приходится представлять новые. Причем каждый из нас воображает свои миры – у кого-то это может быть мир гуманоидов, а у кого-то – мир летучих камней или космических систем. Например, я могу совершенно четко представить, как две галактики ссорятся из-за того, что одна случайно обчихала другую метеоритами, а та сгоряча запустила в нее черной дырой или радиотуманностью... Землянам этого не постичь.

– Ну, положим, я тоже могу себе это представить! – сказал я с обидой за свой народ.

– Разумеется, можешь, тем более что примеры я беру из твоего сознания, как наиболее тебе доступные, – снисходительно согласился Эр. – Другое дело, если бы я взял тебя в область своего сознания, – тогда ты утонул бы в нем, но так ничего и не понял. Поверь мне на слово: землянам никогда не постигнуть, в какие дали Вселенной мы забредаем мысленно. Каждый из нас несет в себе мир намного более сложный и прекрасный, чем тот, что мы видим вокруг. Иногда, поверишь ли, лежишь утром на песке и глаза лень открыть, потому что, во-первых, знаешь все, что увидишь, а во-вторых, потому что реальность куда скучнее, чем мечты. Если я в конце концов и открываю глаза, то только мучимый голодом, чтобы посмотреть, не упал ли с пальмы очередной банан, и если упал, то не слишком ли далеко и можно ли дотянуться до него, не вставая. Порой мы мечтаем о тех временах, когда сконструируем машину, которая будет сама выращивать бананы и ронять их прямо нам в рот. По правде сказать, придумать такую машину не составляет труда, но среди нашего народа нет никого, кто был бы в состоянии собрать ее по чертежу. Любой из нас умрет от изнеможения, прежде чем накрутит гайку на болт. И это при том, что у нас нет ни болтов, ни гаек.

Я хмыкнул. Громадный ленивец, который, свесив голову на грудь, сидел в клетке и во время разговора лишь изредка покачивал правой ступней, внушал мне больше жалости, чем уважения, хотя я и признавал его интеллектуальное превосходство над собой.

– Могу себе представить, во что для вас превращаются семейные отношения. Должно быть, это сущая мука, – сказал я.

Эр уныло кивнул:

– Верно подмечено. Для нас это большая проблема, ибо семья и любовь, к сожалению, требуют многих неоправданных движений. К счастью, наши дети рождаются уже достаточно приспособленными и не требуют к себе внимания. Правда, они не сразу могут находить бананы, зато интуитивными знаниями наделены с момента рождения. К сожалению, год от года у нас рождается все меньше детей, а все потому, что мы ленимся производить те сопутствующие усилия, которые предшествуют их появлению на свет. Если так пойдет и дальше, то вскоре наш народ вымрет окончательно. Впрочем, возможно, мы найдем способ, как существовать ментально, не существуя физически.

С каждой минутой инопланетянин говорил все медленнее и увеличивал паузы. Очевидно, телепатическое общение со мной было ему утомительно. Я подошел к иллюминатору. Скорость корабля неуклонно возрастала. Уже сейчас, хотя это был далеко не предел, заново собранный двигатель решительно бил все рекорды. В иллюминаторе отчетливо обозначился Рас Альгети – маленькая золотая песчинка, словно приклеенная к небосклону прямо по курсу «Блина». Я прикинул: если звездолет будет разгоняться так и дальше, мы достигнем заданной планетной системы не позже, чем недели через две.

– Эр, вы уверены, что мне не стоит изменить курс? Еще не поздно вернуться на Эксмену. Неужели вы хотите, чтобы я доставил разумное существо в зоопарк, где вас посадят в вольер с толстыми прутьями и станут бросать вам кусочки булок? – спросил я с волнением.

– Булки – это вкусно, – заторможенно откликнулся он. – Меня вполне устраивает, если кто-то будет заботиться о моем физическом теле. Признаться, самого меня эти заботы обременяют. Если бы ты только знал, землянин, сколько наших утонуло на Амтараксе лишь потому, что поленилось перейти с затонувших островов на соседние... Я – только первая ласточка, пробный шар... Между собой мы уже обо всем договорились. Если в зоопарке мне понравится, я дам знать на Амтаракс и тогда весь мой народ разбредется по многочисленным зоопаркам и зоосадам Вселенной, чтобы свободно мыслить, не заботясь о бренном.

Внезапно он спросил меня:

– Не возражаешь, если я воспользуюсь твоей кроватью? Невыносимо затекла спина...

Ленивец зевнул и, шагнув из клетки к моей кровати, упал на матрас как подкошенный. Через минуту каюта уже оглашалась его могучим храпом. Я глубоко вздохнул, сообразив, что гигант прочно оккупировал кровать до конца путешествия, а мне, пока я не сбуду его с рук, придется спать на пустых банановых ящиках.

Через двенадцать дней мы были в планетной системе Раса Альгети. Я передал эксменского ленивца в зоопарк и лично проследил, как его устраивают в зеленом вольере со специально клонированными пальмами, на ветвях которых зрели тяжелые банановые гроздья.

– Имейте в виду: он любит хорошо созревшие бананы – такие, которые сами падают! И не тормошите его слишком часто – ему это не нравится! – предупредил я.

Уже уходя из зоопарка, я почувствовал мысленный призыв Эра. Обернулся и увидел, как он машет мне лапой. Могу представить, каких усилий ему это стоило.

ВОСПОМИНАНИЕ ПЯТОЕ

Как-то утром, чтобы не утратить спортивную форму, я занимался с гантелями и от нечего делать переругивался с Мозгом, как вдруг в иллюминаторе что-то мелькнуло. Я бросился к нему и увидел пузатую стеклянную бутылку, неторопливо следовавшую куда-то в метеоритном потоке. Мне почудилось даже, что в бутылке лежит свернутый лист. Развернув звездолет, я догнал метеоритный поток и, высунувшись из люка, ловко ухватил бутылку за горлышко.

Она была темно-йодного цвета и запечатана плотной сургучной печатью. Сразу стали вспоминаться легенды о терпящих бедствие ракетах и флибустьерских кладах, спрятанных на отдаленных астероидах. Уверенный, что мне попало в руки именно такое уникальное послание, я вытащил из бутылки лист, оказавшийся свернутым пергаментом со множеством печатей. На пергаменте золотыми буквами сияли слова, которые я довольно быстро расшифровал с помощью компьютера:

* * *

ПРИМИ НАШЕ МИЛОСТИВЕЙШЕЕ ПРИВЕТСТВИЕ, НЕВЕДОМЫЙ ЧУЖЕЗЕМЕЦ!

ГОСУДАРЬ ВСЕЯ РОЗИЛИИ, МАЛОЙ И БОЛЬШОЙ ИБИРИИ, А ТАКЖЕ КРАИНИЛИИ, ЛОРУСИИ И ВСЕЯ КОНТИНЕНТИИ ОТ ЛЕДИЛИИ ДО ЧЕРНЫХ ГОР ИВАНИУС II ВЕЛИКОДУШНО ПРИГЛАШАЕТ ТЕБЯ НА ПЛАНЕТУ ПРИЗИЮ.

ТЕБЯ ПРИМУТ В МРАМОРНОМ ДВОРЦЕ НА БЕРЕГУ МЕЗОЗОЙСКОГО ОКЕАНА, ТЫ БУДЕШЬ УДОСТОЕН ЧЕСТИ УЧАСТВОВАТЬ В ОХОТЕ НА ДИНОЗАВРОВ И В СКАЧКАХ НА ГРИФОНАХ, БУДЕШЬ ПРЕДСТАВЛЕН ЦАРСКИМ РУСАЛКАМ, СМОЖЕШЬ НАСЛАДИТЬСЯ ЗРЕЛИЩЕМ НАГИХ ДЕВУШЕК, ПЛЯШУЩИХ ПОД ЦВЕТУЩИМИ ФИГЛЯМИ, СОВЕРШИШЬ ПРОГУЛКУ В ПРОЗРАЧНОМ КОЛОКОЛЕ ПО ОКЕАНСКОМУ ДНУ, А ТАКЖЕ ЕДИНСТВЕННЫМ ИЗ ЧУЖЕЗЕМЦЕВ СМОЖЕТ ЛИЦЕЗРЕТЬ ЦАРСКУЮ СОКРОВИЩНИЦУ.

СЕЙ НЕСКАЗАННОЙ МИЛОСТИ ТЫ УДОСТОЕН В ДЕНЬ ТОРЖЕСТВА В ЧЕСТЬ ДЕСЯТИЛЕТНЕГО МИЛОСТИВЕЙШЕГО ПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРЯ ВСЕЯ РОЗИЛИИ, МАЛОЙ И БОЛЬШОЙ ИБИРИИ, А ТАКЖЕ КРАИНИЛИИ, ЛОРУСИИ И ВСЕЯ КОНТИНЕНТИИ ОТ ЛЕДИЛИИ ДО ЧЕРНЫХ ГОР ИВАНИУСА II.

* * *

Под пергаментом была проставлена дата пятилетней давности. Тогда же, очевидно, бутылка и была запущена в космос. Я порядком удивился и обрадовался. Судя по множеству царских печатей, гербов и собственноручной размашистой подписи Иваниуса II, свидетельствующей о том, что этот славный монарх лучше владеет копьем, чем пером, приглашению на Призию можно было доверять. Возможность отдохнуть на одной из красивейших планет показалась мне весьма привлекательной, тем более что в данный момент я был абсолютно свободен. Брачный сезон межзвездных лососей, которые для нереста преодолевают многие триллионы километров, путешествуя по центральным созвездиям Млечного Пути, еще не начался, равно как в связи с метеоритными дождями не открылась и навигация в созвездиях Паруса и Киля, куда я давно собирался.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное