Дмитрий Янковский.

Жесткий старт

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

Тана оделась. Ветчина, брошенная на стол, вызывала у нее отвращение. Рой махнул рукой и направился к двери. Он был удовлетворен произошедшим, но и подавлен тем, что взаимности добиться не удалось. Понуро опустив голову, он брел к выходу, а Тана с ненавистью смотрела ему вслед.

И вдруг она заметила на поясе Роя мощный искровой разрядник. Конечно, справиться со старшим надзирателем было немыслимо, но сейчас он был уверен в подавленности Таны, да и сам был выведен из равновесия. Он просто думал о другом – никак не о нападении. И Тана решилась. Она поняла, что терять ей все равно нечего. Получится так получится, а нет… Что могло быть хуже того, что произошло? Даже смерть казалась ей лучше.

Дикой разгневанной кошкой она прыгнула вперед, сдернула с пояса Роя разрядник, нажала пусковую пластину и шарахнула своего мучителя мощным разрядом. Синд Рой отлетел к стене и уставился на Тану недоумевающим, полным боли взглядом. Она снова рванулась к нему, он попытался защититься рукой, и удар следующего разряда пришелся в локоть, сбив старшего надзирателя на колени. Не останавливаясь, Тана била и била, пока Рой не рухнул на спину, тяжело хрипя. Его колотило в судорогах от боли, но он все еще находился в сознании.

– А как тебе такой способ сброса сексуального напряжения? – спросила Тана, склонившись над ним и держа наготове разрядник. – Или я и теперь уделила тебе недостаточно внимания? Извини, милый. Сейчас…

Она нажала пластину и ткнула разрядником Рою в пах. Его тело согнулось пополам, а короткий вскрик сорвал с губ несколько клочьев окровавленной пены.

– Так хорошо? – поинтересовалась девушка, пристально глядя в полные боли и мольбы глаза. – Сейчас ты улетишь на небо от моих ласк. Ты ведь хочешь еще, дорогой?

Она несколько раз, почти без перерыва, ударила старшего надзирателя током в грудь, в пах и в шею. В комнате гадко запахло свежей мочой, вокруг самого влиятельного человека на фабрике разлилась лужа.

– Не надо… – одними губами прошептал Рой.

– А я не просила у тебя пощады? – брезгливо спросила Тана. – Просила. Почему же ты думаешь, что я тебя пощажу? Потому что я женщина? Потому что рабыня? Нет, Рой. Я забью тебя до смерти, как самого последнего провинившегося раба.

– Тебя сгноят в карцере…

– В карцере не так плохо, когда есть настолько приятные воспоминания, как твои мольбы о пощаде. Но… Наверное, ты прав. Я не буду тебя убивать. Это слишком просто.

Морщась от брезгливости, Тана с трудом перевернула грузного Роя на живот. Теперь он лежал, едва не захлебываясь, в луже собственной мочи. Форменная куртка на спине была насквозь мокрой.

– Я пережгу тебе спинной мозг, – спокойно сказала девушка. – Вот тут.

Она шарахнула Рою разрядом чуть выше лопаток. От куртки пошел зловонный пар.

– Одного разряда мало, я понимаю… – устало вздохнула Тана.

Она откинула со лба волосы и с десяток раз прижгла позвоночник надзирателя в одном и том же месте. После этого ударила его по ногам, убедившись, что тело полностью парализовало.

– Теперь ты всю свою оставшуюся никчемную жизнь будешь ходить под себя и есть бульон через трубочку.

Надеюсь, проживешь долго и поймешь, что такое быть рабом. Только я раба в этих стенах, а ты будешь рабом собственного неподвижного тела. Мне будет легче.

Рой не ответил. Он лежал, беспомощно хлюпая носом в луже, а по его щекам катились крупные слезы.

На выходе Тана хотела отшвырнуть разрядник, но передумала. Семь бед – один ответ. Ее сегодня все равно или убьют, или забьют разрядами до бессознательного состояния, а потом бросят в карцер. Ничего иного быть не могло. Так лучше уже тогда повеселиться от души.

Она сунула оружие под рубаху, чтобы не привлекать внимания охраны. В цеху стоял обычный грохот, но взгляды многих были прикованы к ней. Некоторые смотрели на нее с завистью, как-никак ей теперь покровительствует сам Синд Рой, другие с сочувствием, понимая, как дается подобное покровительство. Охранники поглядывали с обычным для них вожделением.

Тана заметила Яна. Он боялся встречаться с ней взглядом, но все же взял себя в руки и подошел.

– Где Рой? – спросил он.

– Отдыхает, – спокойно ответила Тана. – Знаешь, я все же решила доставить ему незабываемое удовольствие. Скажи, Ян, ты можешь вывести меня из этого грохота под чистое небо? Пожалуйста…

– Да, пойдем. Только чтобы Рой не узнал.

– Не узнает, – улыбнулась Тана.

Ян вывел ее из цеха в выжженную солнцем степь. Было тихо, только ветер посвистывал в опорах сторожевой вышки.

– Знаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, – твердо сказал Ян, – но тебе придется меня выслушать. Я все равно не смог бы тебя защитить.

Тана отвернулась, чтобы не выдать себя улыбкой. Ян, крепкий мужчина, говорит, что не смог бы ее защитить. А она справилась сама. О какой же любви тогда смеет заикаться Ян? Это не любовь. Это просто похоть, ради которой человек, если это можно назвать человеком, даже не способен на сильные поступки.

Тана слушала, притворяясь равнодушной. Она ждала сигнала тревоги. Рано или поздно парализованного Роя найдут, и тогда начнется настоящий ад. Но до этой минуты Тана хотела хоть немного побыть в отвоеванном ею раю.

– У меня новости о твоем отце, – сухо произнес Ян.

Тана медленно повернула к нему голову.

– Говори. Что с ним? Он жив? Что ты молчишь?! Говори!

– Да. – Ян кивнул. – У него все в порядке. Надеюсь.

– То есть как это? – Поразилась Тана. – Что значит надеюсь?

– Он сбежал. Исчез. Его нигде нет!

Девушка замерла. Она удивленно смотрела на Яна, не понимая, о чем он говорит. Новость была невероятной и ошеломляющей.

– Мой отец на свободе… – прошептала она. – Когда это произошло?

– Вчера. Я не знаю подробностей. Скажу лишь, что он объявлен в межпланетный розыск. Если его найдут, его казнят.

Тана молчала. Она не сомневалась в способностях отца, но знала, насколько невероятно сложно выступить одному против Королевства. Если он еще жив – уже удача. Если сможет скрыться – это можно будет назвать чудом.

И тут прозвучал сигнал тревоги. Ян вздрогнул, затем осторожно покосился на Тану.

– Да, – кивнула она. – Я подарила Рою наивысшее удовлетворение. Теперь будет парализован всю свою бессмысленную жизнь. Даже убить себя не сможет – я пережгла ему спинной мозг.

– Сумасшедшая… – Ян вытаращил на нее глаза. – Тебя же казнят! В лучшем случае на полгода в карцер…

– Мне все равно. Я думала, что хочу умереть, и была готова к этому. Но твое известие об отце…

– Мне тоже не сносить головы… – зажмурился надзиратель. – Прости, но я вынужден немедленно тебя задержать.

– Да, наверное, – Тана вынула из-под рубахи разрядник и дважды шарахнула Яна в шею. Не успев раскрыть глаза, он рухнул в сухую траву.

– Ты меня тоже прости, – пожала она плечами. – Я, как и ты, не могла иначе.

Отбросив разрядник, Тана спокойно вошла в грохочущий цех и легла на пол лицом вниз, сложив руки на затылке. Ее увидели, и грохот начал стихать. Заключенные смотрели на нее с удивлением, а охранники бросились к ней, стаскивая с ремней разрядники. Однако, приблизившись к лежащей девушке, они потеряли боевой задор. Не потому, что не хотели бить лежащую и безоружную, они делали это много раз. Нет, их остановило другое…

– А вообще-то она молодец, – сказал старший смены. – Рой слишком много на себя взял. За что и поплатился. Никогда никто раньше не запрещал охране овладевать рабынями. Синд Рой получил свое. А ее… В карцер пока. Там разберемся.

– Может позабавимся с ней? – спросил совсем юный охранник.

– Зная Роя, могу сказать точно, что он ей там все разворотил. Пусть оклемается, а то никакого удовольствия не будет, – ответил старший. – Наденьте на нее наручники!

Глава 6
Командор Эчи Робиц

План побега командор Эчи Робиц разработал сразу после бунта, когда его отправили в порт на погрузку. Знали бы его единомышленники-бунтовщики, ради чего он поднял восстание, вряд ли бы они стали ему после этого доверять. Но факт оставался фактом – Робиц задумал бунт только потому, что знал, чем он кончится. Главарей всегда отправляли на самые тяжелые работы. А тяжелей портовой погрузки не было ничего. Приходилось целый день монотонно таскать в трюм мутные блоки полимеризированного гелия-3, укладывая их ровными стопками. Никаких ручек или отверстий для переноски блоков предусмотрено не было, именно этим обеспечивалась экономия при более плотной укладке сырья. Поэтому на этих работах использовались только рабы. О тех, кто все же умудрялся выполнять норму и не умирать от голода, говорили: «У него присоски на пальцах». Конечно, никаких присосок на пальцах у Эчи Робица не было, но норму ему выполнять приходилось, просто чтобы выжить, дожить до побега. Причем ускорить побег он не мог никак. Ему нужен был сообщник среди охраны. Хотя бы один. Просто человек, который добудет совершенно необходимый для побега лекарственный препарат – анабиозную сыворотку. Этот препарат использовали для доставки тяжело раненных людей в госпиталь. Сыворотка настолько замедляла все процессы в организме, что человек переставал дышать, у него исчезал пульс, а также почти полностью замирал обмен веществ. Но только действие сыворотки заканчивалось, все восстанавливалось за десяток минут.

И кто бы мог подумать, что сообщника, доставшего сыворотку, обеспечит себе не он сам, а его дочь Тана! Молодой охранник по имени Ян, рассказавший Робицу о судьбе жены и детей, без особых расспросов снабдил его необходимым лекарством. Командор заставил себя не думать о том, почему охранник пошел на такое откровенное служебное преступление, хотя влюбленность в Тану без труда читалась в его глазах. Возможно Ян был одним из тех, кто взял Тану силой, а теперь добивался ее взаимности. Такое между охранниками и рабынями случалось довольно часто. Охранникам мало было тела, они хотели еще и души. Яна за это хотелось убить, вырвать ему кадык сразу, без разговоров, но Робиц сдержался. Иногда в жизни случаются непоправимые вещи. Их надо попросту пережить. Хотя именно это бывает до крайности сложным.

Получив сыворотку, Робиц решил не откладывать побег ни на минуту. В любой момент ампулу могли обнаружить при обыске, а это было бы катастрофой. На добычу второй дозы препарата ушло бы непозволительно много времени.

Гелий подавали к полимеризатору по бронированному трубопроводу большого сечения, а отвердитель – по сети тонких шлангов, которые подводили его к формам со всех сторон одновременно для лучшей полимеризации. У самой стены в гелиевой трубе был прорезан шлюзовой люк для замены фильтрующего элемента. Меняли его рабы, поскольку никто, понятное дело, во время замены не собирался останавливать подачу газа. Раб попросту задраивал за собой первый люк шлюза, задерживал дыхание, открывал второй люк, менял фильтрующий элемент, затем задраивал первый люк и, если успевал, открывал входную крышку и выбирался наружу. Однако в каждом десятом случае вместе с использованным фильтрующим элементом приходилось вытаскивать из шлюза и труп раба.

Но нельзя сказать, что замена фильтра была опаснее других работ. Сам полимеризатор был адской машиной. Стоило процессу отвердения гелия пойти немного не так из-за неточного баланса температур, и отвердитель вскипал, грозя разнести формы на десятки смертоносных осколков. Такое случалось не часто, на памяти Робица ни разу, но охранники старались держаться от полимеризатора подальше. Чтобы особо не мудрствовать, адскую машину обнесли глухой стеной, не оставив ни одного выхода, кроме погрузочного шлюза, к которому присасывался транспортник. Сначала в помещение загоняли около трех сотен рабов, затем на антиграве подгоняли транспорт, и состыковывали его со шлюзом, после чего начиналась погрузка. При этом рабы деться никуда не могли, поскольку выйти из помещения можно было либо сквозь стену, что было до крайности затруднительно, либо через шлюз в трюм транспортника, что совершенно бессмысленно. Бессмысленно в первую очередь потому, что из трюма в другие помещения корабля попасть было невозможно в принципе – он был наглухо изолирован переборками, не имевшими ни одного люка. В полете в трюме делать нечего, поскольку воздух в нем имелся только во время погрузки, а в безвоздушном пространстве уходил в вакуум через специальные порты, обеспечивая максимальную сохранность груза. В общем, бегство в трюме было равносильно самоубийству, а никуда больше из помещения попасть было нельзя. К тому же места в трюме после погрузки не оставалось вовсе – блоки отвердевшего гелия плотно укладывались до самого шлюза, после чего подгонялся следующий порожний корабль.

Именно потому, что бегство в трюме было принципиально невозможным, Робиц и выбрал именно этот путь. Первое, что пришло ему в голову – использовать легкий вакуумный скафандр, в каких воюют штурмовики. Но скафандр было, во-первых, негде взять, а во-вторых, даже если бы и удалось достать, негде было бы спрятать. Тогда и возникла идея с анабиозной сывороткой.

Для Робица все могло оказаться намного проще, если бы он не узнал, что среди рабов полно информаторов, получающих послабления взамен на внутренний надзор за товарищами. Не будь это так, можно было бы договориться с другими рабами, недоложить один блок гелия, а самому лечь на его место и погрузиться в анабиоз. Но это не годилось в обстановке, когда доверять нельзя никому, даже соратникам по недавнему бунту. Надежнее было сделать все незаметно от товарищей, но надежнее не значит проще.

Забравшись в шлюз гелиевого трубопровода, Робиц вынул изо рта ампулу с анабиозной сыворткой и надломил клапан, предназначенный для инъектора. Самого инъектора у командора не было, так что приходилось идти не самым легким путем. Острием надломленного клапана Робиц вскрыл себе вену, а затем вставил ампулу в разрез и опорожнил ее нажатием на внутренний поршень. Сыворотка, замедляющая процессы в человеческом теле на две недели, ушла в кровь, но подействовать должна была только через несколько минут. Однажды, после ранения, командору пришлось испытать ее действие, поэтому он хорошо знал, как меняется состояние организма по мере воздействия препарата. Он дождался легкого головокружения и только после этого задержал дыхание и открыл второй люк шлюза. Газообразный гелий мигом наполнил камеру. Робиц, не медля, вынул из паза фильтрующий элемент, прополз по трубопроводу, лег в форму для полимеризации, свернулся калачиком и ощутил, что проваливается в черное ничто. Из форсунок брызнул отвердитель, быстро превращая окружающий газ в подобие мутного пластика, и уже через несколько секунд погруженный в анабиоз Эчи Робиц оказался внутри стандартного гелиевого блока. Подающий механизм вытолкнул его наружу. Четверо рабов подхватили блок и привычно поволкли его в трюм, не особо обратив внимание на чуть большую, чем обычно, тяжесть.

Глава 7
Захват

В анабиозе нет мыслей, нет осознания. Робиц ощутил это, когда принимал сыворотку в предыдущий раз. Он знал, что осознание придет внезапно, поэтому был готов к тому, что очнется внутри отвердевшего блока. И хорошо, если к тому времени транспортник не будет в открытом космосе – иначе неизбежно наступит мучительная смерть от удушья и нулевого давления.

Командор очнулся, ощущая чудовищную нехватку воздуха. Оно и понятно, ведь к тому времени, когда гелий начал отвердевать, кислорода в крови оставалось мало. Но и к этому Робиц был готов. Он изо всех сил распрямился, ломая хрупкую оболочку, и с первой же попытки развалил блок. Все вокруг посыпалось, командор рухнул на палубу, придавленный несколькими блоками, а когда открыл глаза, понял, что воздух есть, а света нет. Значит, скорее всего, транспорт стоит в порту. В каком – не известно. Да это и не имело большого значения.

Робиц поднялся на ноги и, ощупывая пространство руками, сделал несколько осторожных шагов.

«Нет, это не трюм», – сообразил он.

Действительно, в трюме транспортника блоки располагались значительно плотнее. Значит, это склад на орбите какой-то из торговых планет или, скорее, трюм каботажной баржи. Это было даже лучше. Проще будет ускользнуть, хотя проще – понятие относительное. Особенно когда бежишь в казенной одежде раба. Но в любом случае конечной целью побега должна стать система за пределами Королевства, в этом не было ни малейших сомнений. Только в подобных местах можно хоть как-то отдышаться и прийти в себя, не ощущая постоянной погони. На этот счет командор держал в уме несколько вариантов, лучшим из которых была система Роло – там уже несколько десятилетий процветала пиратская республика. Где еще может быть комфортно беглому каторжнику, если не среди бандитов? Робиц усмехнулся этой мысли. Ему, боевому офицеру, до сих пор сложно было воспринимать себя человеком вне закона. Но факт оставался фактом: он, командор Эчи Робиц, сам снял с себя данную королю присягу.

Когда глаза начали привыкать к отсутствию света, стало ясно, что темнота не такая уж полная. Этого можно было ожидать – у причалов транспортники чаще всего стояли с открытыми шлюзами. При этом у люка обычно дежурили двое охранников, причем не столько для проформы, сколько для того, чтобы ушлые докеры не пытались прикарманить что-то из груза. Толку от них, правда, было не много, поскольку мзду они брали исправно, а вот охраняли кое-как. Для периферийных систем, далеких от метрополии, это скорее норма, чем нечто особенное. Но Робицу нечем было заплатить взятку, к тому же у человека в рабской одежде даже эти прохиндеи не стали бы ничего брать. Слишком большая ответственность – идти против самого короля. А ведь попустительство беглым каторжникам никак иначе не расценивается, только как прямая конфронтация с королевской властью. Никакая взятка того не стоила.

Командор скинул рабскую обувь, что позволило ему двигаться совершенно бесшумно. Жаль, что не было никакого оружия, но откуда оружие у раба? Оставалось надеяться лишь на то, что охранники, привыкшие иметь дело с вконец опустившимися докерами, окажутся не готовы к схватке с подготовленным противником. Даже если он будет один. Терять Робицу было уже нечего. Что бы с ним ни случилось, кроме смерти, все можно было считать победой, поскольку хуже уже просто некуда. Это придавало ему решительный настрой, а это иногда значит не меньше, чем оружие. Особенно в ближнем бою.

Когда впереди показался проем шлюза, командор остановился и присмотрелся, щурясь от непривычного света. Действительно, это был трюм каботажной баржи. На коротком причальном мосту находились двое охранников в черной форме и черных блестящих шлемах. Один сидел у самой кромки причала, поглядывая вниз, другой прохаживался вдоль мостика, держа пенобой наперевес.

Робиц еще не восстановил силы после анабиоза, но понял, что драки не избежать. Иначе попросту не выйти из шлюза. Он отдышался, глядя на охранников и прикидывая, каким образом можно их обезвредить. Получалось, что единственным оружием, которое в этот раз оказалось в распоряжении командора, была внезапность. Ну и обученность офицера Королевской гвардии тоже нельзя было сбрасывать со счетов.

Присев, Робиц проверил ладонью шершавость палубы. Покрытие его удовлетворило. Тогда, не тратя времени даром, он взял низкий старт и на огромной скорости влетел на причальный мост. Сидевший на краю охранник не успел даже понять, что случилось, когда выскочивший из шлюза беглый каторжник мощным толчком в спину спихнул его в пропасть между причалом и кораблем. Пенобой, висевший у него на поясе, остался в руках командора. Прошло не меньше секунды, прежде чем обреченный на верную смерть часовой осознал случившееся и заорал страшным голосом. Второй охранник резко обернулся, вскинув пенобой, но сам налетел на струю пены и моментально увяз. Пошатнувшись, он попытался удержаться на ногах, но пена так сильно его спеленала, что не дала ни единого шанса. Часовой накренился, шлепнулся на край моста, и, перекатившись, рухнул в бездну стального каньона.

Робиц огляделся – причал был пуст. Повесив пенобой на плечо, он выпрыгнул на причал и рванул к подъемнику, ведущему на верхний уровень. Там у причалов должны были стоять тяжелые транспортники-звездолеты с субпространственными силовыми установками.

Охранника на верхнем пирсе Робиц вырубил пеной быстрее, чем тот заметил опасность. Теперь оставалось выбрать корабль для побега. Их было три – огромные китообразные звездолеты длиной не меньше двухсот метров каждый. Два стояли у пирса для порожняков, а третий, груженый, ожидал старта. Как и положено, у открытого шлюза груженого корабля дежурили двое охранников. Они не очень беспокоили командора, поскольку ему ничего не стоило, прячась за фермами и переборками пирса, подобраться к ним на расстояние выстрела. Две порции пены приклеили обоих часовых к пирсу. Можно было бы проникнуть на корабль сразу, но смысла в этом не было никакого – в трюм попасть можно, но он изолирован от других помещений, а остальные шлюзы либо заблокированы, либо охраняются. Но, судя по безжизненно темным иллюминаторам ходовой рубки, Робиц вырвался на свободу ночью, когда экипажи и докеры отдыхали в жилых отсеках. Это давало дополнительный проигрыш по времени, поскольку пока пилоты не проснутся, нечего и думать о проникновении на корабль.

Добравшись до экипажного шлюза, командор убедился в обоснованности опасений – шлюз был заперт на замок с дистанционным кодом, так что несанкционированно открыть его не получилось бы ни при каких обстоятельствах. Оставалось только одно – ждать прибытия команды, спрятавшись где-нибудь на пирсе. Однако с учетом оставленных за спиной залитых пеной охранников, с минуты на минуту можно было ждать объявления общей тревоги. Это означало, что в течение нескольких часов охраной будет обследован каждый доступный сантиметр пирсовой зоны. И единственный шанс не быть найденным – укрыться в теоретически недоступном пространстве.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное