Джудит Макнот.

Само совершенство

(страница 5 из 65)

скачать книгу бесплатно

– Зак! – воскликнула Рейчел, скатившись с лежавшего на диване обнаженного мужчины. Дрожащей рукой она потянулась за пеньюаром, в глазах ее стоял ужас. Тони Остин, который был ее партнером и, как и она, играл в фильме ведущую роль, резко сел.

– Зак, пожалуйста, не нервничай! – воскликнул он и, вскочив с дивана, метнулся за его спинку, когда Зак шагнул к нему. – Не трогай мое лицо! – истерично выкрикнул он. – Мне еще в двух сценах сниматься и…

Зака пришлось оттаскивать пятерым мужчинам.

– Зак, не дури! – воскликнул главный осветитель, пытаясь удержать режиссера.

– Мы не сможем закончить этот чертов фильм, если ты испортишь ему физиономию! – задыхаясь, проговорил Дуг Ферлоу, схватив Зака за руки.

Зак расшвырял обоих и успел нанести несколько точных ударов Тони по ребрам до того, как его скрутили и оттащили от него. Тяжело дыша, Зак наблюдал, как голого прихрамывающего Остина, окружив плотным кольцом, выводят из номера. За открытой дверью люкса собралась небольшая толпа из постояльцев отеля. Всех, надо думать, привлекли крики Рейчел, которая умоляла Зака перестать избивать Тони. Зак громко захлопнул дверь прямо перед носом любопытных зевак.

Обойдя Рейчел, которая зябко куталась в шелковый персиковый пеньюар, Зак, с трудом сдерживая желание ее ударить, прошел к двери в спальню.

– Убирайся! – сказал он. – Убирайся немедленно, или я за себя не отвечаю!

– Не смей мне угрожать, ты, выскочка! – бросила она ему в ответ с такой ненавистью, что Зак невольно замер, пораженный. – Если ты хоть пальцем меня ударишь, мой адвокат заставит тебя при разводе оставить мне не половину, а все, что у тебя есть! Ты понял меня, Зак? Я с тобой развожусь. Мы с Тони поженимся!

Зак едва не утратил над собой контроль, осознав, что, кувыркаясь друг с другом в постели, жена и ее любовник еще и потешались над ним, строя планы на дальнейшую жизнь с его, Зака, деньгами. Схватив Рейчел за плечи, он грубо толк-нул ее к двери:

– Я убью тебя раньше, чем ты получишь мои деньги! А теперь убирайся!

Рейчел споткнулась, упала на колени, затем поднялась и, взявшись за ручку двери, с перекошенным от ненависти лицом бросила ему на прощание:

– Если ты думаешь отстранить меня или Тони от завтрашних съемок, можешь об этом забыть! Ты всего лишь режиссер. Студия вложила в этот фильм целое состояние. Они заставят тебя доснять фильм, и они обдерут тебя как липку, если ты станешь затягивать со съемкой. Подумай об этом, – со злорадной ухмылкой сказала она, распахнув дверь, – подумай и о том, что ты так или иначе окажешься в проигрыше. Если ты не закончишь картину, то разоришься. А если закончишь, я получу половину того, что ты заработаешь! – Она вышла, хлопнув дверью так, что та едва не слетела с петель.

Насчет того, что «Судьбу» придется доснять, Рейчел была права, и Зак об этом знал. Осталось доснять всего две сцены, и в обоих были заняты Рейчел и Тони, его вероломная жена и ее любовник. И ему, Заку, придется с этим смириться.

Он подошел к буфету и, достав из бара бутылку, плеснул себе виски в стакан.

Выпил одним махом и налил еще. Со стаканом в руке Зак подошел к окну, из которого открывался роскошный вид на Даллас. И гнев потихоньку стал утихать. Утром он сделает звонок адвокату и даст команду начать бракоразводный процесс на его, Зака, условиях. Он, хотя и заработал очень хорошие деньги как актер, во много раз больше денег сколотил как бизнесмен, сделав весьма удачные вложения, и эти инвестиции делались не напрямую, а через самые разнообразные трастовые фонды. Он заранее позаботился о том, чтобы Рейчел не прибрала к рукам еще и эти его сбережения. Зак почувствовал, что немного успокаивается. В конце концов он контролирует ситуацию. Он переживет то, что случилось, и пойдет дальше. Это ему по силам. Он знал, что справится, потому что много лет назад, в возрасте восемнадцати лет столкнулся с куда более страшным предательством, чем предательство жены, и обнаружил в себе способность без сожалений вычеркивать из жизни того, кто его предал, и никогда, никогда не оглядываться назад.

Зак отошел от окна и направился в спальню. Вытащив из шкафа чемоданы Рейчел, он побросал в них ее одежду, снял с телефонного аппарата трубку и набрал номер дежурного портье.

– Пришлите носильщика в номер-люкс, – сказал он, а когда через несколько минут явился носильщик, Зак вручил ему небрежно закрытые чемоданы с торчащей из них одеждой со словами: – Отнесите их в номер мистера Остина.

Даже если бы Рейчел пришла и стала умолять его простить ее, он бы не позволил ей вернуться к нему, даже если бы поверил ее словам.

Для него она была уже мертва.

Так же мертва, как его бабка, которую он когда-то любил, как его сестра и брат. Ему пришлось приложить немалые усилия к тому, чтобы вырвать их из сердца и памяти, но он это сделал.

Глава 5

Сосредоточиться на работе у Зака не получалось, как он ни старался. Здесь, в тенистой роще, Зак не чувствовал на себе цепкие взгляды и имел возможность сколько угодно наблюдать за участниками съемок. Он сидел на траве, привалившись спиной к стволу дуба, и смотрел вдаль. Он увидел, как его жена направилась к трейлеру Остина и вошла в его временное пристанище. Зак мысленно приказал себе не заводиться. Хуже, чем есть, уже не будет. Пикантные подробности разыгравшейся вчера вечером сцены уже появились в утренних новостях, и он не льстил себя надеждой на то, что скандал не станет достоянием широкой общественности. Даже если друзья по цеху и не воспользовались удачно подвернувшейся возможностью слить информацию прессе и немного подзаработать, то в щепетильности прочих гостей отеля, ставших свидетелями его позора, Зак был уверен еще меньше. И сейчас репортеры пытались пробиться на съемочную площадку, и нанятые Заком охранники героически держали оборону. Им даже удалось оттеснить журналистов к шоссе, как с помощью банальной физической силы, так и с применением более изощренных методов. Представителям четвертой власти было обещано, что Зак сделает заявление для прессы в конце дня при условии, что его и его съемочную бригаду не станут беспокоить до окончания съемок. Интрига усугублялась еще и тем, что Рейчел и Тони уже сделали свои заявления для прессы, и все ждали от Зака ответного хода. Впрочем, Зак не считал нужным ни перед кем объясняться, а тем более оправдываться. Главное, чтобы его сейчас оставили в покое, а там видно будет. Вообще-то ему было все равно, какое о нем будет создано впечатление журналистами. Ему вообще все было безразлично, включая и тот факт, что Рейчел уже начала бракоразводный процесс раньше его, о чем Зака утром по телефону уведомил ее адвокат. Единственное, что не могло оставить его равнодушным, единственное, что выводило его из себя, так это необходимость сегодня же отснять финальную сцену фильма. Сцену с участием Тони и Рейчел – страстную, бурную эротическую сцену. И снимать ее придется в присутствии всех тех, кто стал невольным свидетелем отнюдь не постановочной сцены с участием тех же партнеров.

Но как только этот последний Рубикон окажется позади, как только с Рейчел будет покончено, все пойдет у него намного проще и легче, чем представлялось ночью. Потому что – и в этом Зак мог признаться самому себе – все, что он чувствовал к ней, когда они три года назад поженились, кануло в Лету задолго до вчерашнего вечера. Уже давно они стали друг для друга не более чем удобными сексуальными и деловыми партнерами. Без Рейчел жизнь его не станет более бессмысленной и пустой, чем была большую часть последнего прожитого им десятилетия.

Подумав об этом, Зак нахмурился, наблюдая за крохотным жучком, упорно и настойчиво карабкающимся наверх по стебельку травы. Почему жизнь часто казалась ему такой досадливо бессмысленной? А ведь так было не всегда. Зак помнил…

Когда Чарли Мердок привез его в Лос-Анджелес на своем видавшем виды фургоне, у него не было за душой ни гроша, и работа грузчиком в «Эмпайр студиос», которую помог получить Чарли, показалась настоящим подарком судьбы. Месяц спустя режиссер, который снимал малобюджетный фильм о бандитах из трущоб, терроризировавших школьников из богатого пригорода, приметил Зака и предложил ему роль. От Зака лишь требовалось стоять, прислонившись спиной к каменной стене, и при этом казаться холодным и отчужденным. Полученный Заком в тот день дополнительный приработок тогда показался ему щедрым благодеянием, как, впрочем, и сделанное на следующий день тем же режиссером предложение.

– Зак, мой мальчик, – сказал он ему тогда, – у тебя есть то, что дано, увы, далеко не всем. Камера тебя любит. На экране ты похож на Джеймса Дина наших дней, только ты выше и симпатичнее. Ты блестяще сыграл тот эпизод, ничего при этом не делая, просто присутствуя в кадре. Если ты сможешь играть, я дам тебе роль в вестерне, который начал снимать. Да, и еще тебе надо получить справку о том, что ты не член профсоюза актеров.

Зака не так впечатлила перспектива стать актером, как сумма предложенного гонорара, и потому он получил требуемую справку и научился играть.

На самом деле играть для него оказалось совсем не сложно. Во-первых, он начал «играть» за несколько лет до того, как покинул дом бабки, делая вид, что ему на все плевать, хотя на самом деле это было не так. Во-вторых, ему помогала целеустремленность. Он во что бы то ни стало стремился доказать бабке и всем живущим в Риджмонте, что способен прожить и без их помощи, и не просто прожить, но и преуспеть в жизни. И ради достижения этой цели он готов был пойти на все, выдержать любые испытания.

Риджмонт – маленький город, и Зак не сомневался в том, что подробности его изгнания стали известны всем жителем уже через пару часов после того, как он пешком ушел из дома бабки. Когда первые два фильма с его участием вышли в прокат, Зак скрупулезно изучил каждое письмо от поклонников в надежде, что среди них окажется послание от кого-нибудь, с кем он был знаком в прежней жизни и кто его узнал. Но если даже его кто и узнавал в Риджмонте, то никто из прежних знакомых не потрудился ему написать.

Успех вскружил Заку голову настолько, что он даже стал мечтать о том, как, вернувшись в Риджмонт, скупит все предприятия Стенхоупов, чтобы все поняли, кто настоящий хозяин в их городе. Однако годам к двадцати пяти, когда сумма, достаточная для претворения в жизнь этого плана, была накоплена, Зак уже повзрослел настолько, чтобы понять: даже если он скупит и поставит на колени весь этот чертов город, ему от этого легче не станет. К тому времени он уже получил свой первый «Оскар», получил университетский диплом и был высоко оценен критикой. Теперь он имел возможность выбирать роли, имел солидный счет в банке, и открывавшиеся перед ним перспективы представлялись еще более грандиозными.

Он всем доказал, что способен выжить и добиться процветания. Теперь ему не к чему было стремиться, нечего доказывать, и от этого жизнь вдруг стала казаться пустой и бессмысленной.

Добившись всего, к чему стремился, Зак стал искать удовлетворения в иных сферах. Он строил особняки, покупал яхты, водил гоночные автомобили. На гламурных приемах он появлялся с самыми красивыми женщинами, которых потом укладывал в постель. Он получал удовольствие от их красивых тел и часто от их общества тоже, но никогда не воспринимал их всерьез, и это по большей части устраивало и его, и женщин. Он стал чем-то вроде сексуального приза, его добивались потому, что переспать с ним было престижно, а актрисы еще и потому, что он обладал влиянием и связями, которые могли быть им полезны. Как и все суперзвезды и секс-символы до него, он стал заложником собственного успеха. Он не мог и шагу ступить, чтобы ему не досаждали поклонники и поклонницы. Женщины совали ему в руку ключи от номеров в отеле и подкупали портье, чтобы попасть в его номер. Жены продюсеров приглашали его в свои загородные дома на уик-энд и, ускользнув от мужей, забирались к нему в постель.

Хотя Зак часто пользовался теми благами, какие предоставляла ему популярность, что-то в нем, то ли совесть, то ли латентная набожность, восставало против беспорядочных сексуальных связей и порхания по жизни. Процветающие в Голливуде нарциссизм и нуворишество подспудно внушали ему отвращение, Голливуд представлялся ему чем-то вроде сточной канавы, кишащей человеческими отбросами, вонявшей так, что хоть нос зажимай.

Однажды утром Зак проснулся с ощущением, что не может так дальше жить. Он устал от бездумного секса, от шумных вечеринок, его тошнило от невротичных актрис, амбициозных старлеток и того образа жизни, который вел.

Он стал искать способ заполнить пустоту, найти для себя новую цель в жизни. Актерство больше не поглощало его целиком, как раньше, и поэтому он стал подумывать о режиссуре. Он понимал, что провал в качестве режиссера грозит ему катастрофой, но риск лишь разжигал в нем азарт. Желание, пусть не вполне осознанное, создать фильм уже давно жило в нем, и теперь режиссура стала его новой целью, и Зак со всей свойственной его натуре увлеченностью принялся за ее осуществление. Президент «Эмпайр» Ирвин Левин пытался отговорить его от этой затеи, он умолял и увещевал, но в конечном итоге был вынужден капитулировать. Впрочем, Зак ни на что иное не рассчитывал.

Фильм, который отдал ему на растерзание Левин, был малобюджетным триллером под названием «Ночной кошмар». В нем было две главные роли, одна для девятилетней девочки, другая для матери. На роль ребенка по настоянию студии была утверждена Эмили Макдэниелс с легендарными ямочками Ширли Темпл. Сейчас ее звезда катилась к закату, поскольку Эмили было почти тринадцать, но на экране она вполне могла сойти за девятилетнего ребенка, и контракт со студией был у нее еще не расторгнут. Гламурная блондинка Рейчел Эванс, утвержденная на роль матери, тоже не была на пике популярности. В предыдущих своих фильмах Рейчел играла лишь второстепенные роли и ни в одной из них не проявила выдающихся актерских талантов.

Студия всучила Заку этих двух актрис по вполне понятной причине: ему хотели преподать урок, внушить, что его конек – актерство, а никак не режиссура. Фильм в лучшем случае мог окупить расходы на его производство, и, как надеялись продюсеры, полученный результат убедит Зака в том, что не стоит понапрасну растрачивать свои силы, ввязываясь в безнадежное предприятие.

Он все понимал, но это его не остановило. Еще до того как фильм был запущен в производство, Зак несколько недель потратил на то, чтобы пересмотреть все фильмы с участием Рейчел и Эмили, и понял, что в некоторых моментах, пусть и кратких, Рейчел Эванс играла талантливо. Детская прелесть Эмили, изрядно поблекшая в пубертатном периоде, сменилась свежестью юности, которая очаровывала, потому что была не наигранной, а настоящей.

Зак постарался вытащить из этих двух женщин все, что мог, в течение последующих восьми недель съемок. Его настроенность на успех оказалась заразительной, не последнюю роль сыграло и врожденное чувство времени и умение «ловить свет», но главной слагающей успеха оказалось его интуитивное знание того, как представить Эмили и Рейчел с самой выигрышной стороны.

Рейчел злилась на него за то, что он заставлял ее делать бесчисленные дубли и, как ей казалось, постоянно к ней придирался, но когда посмотрела отснятый материал, лишь тихо сказала:

– Спасибо, Зак. Впервые в жизни я увидела, что могу играть по-настоящему хорошо.

– И похоже, я могу по-настоящему хорошо снимать кино, – насмешливо передразнил ее Зак. Он был доволен увиденным и не скрывал этого.

Рейчел была потрясена.

– Ты хочешь сказать, что сомневался в успехе? Я думала, ты на все сто в себе уверен!

– Честно говоря, я ни одной ночи не спал спокойно с тех пор, как мы начали снимать, – вздохнул Зак. Впервые за многие годы он кому-то признался, что недостаточно уверен в себе, но этот день был особенным во всех смыслах. Зак только что получил наглядное подтверждение своему режиссерскому таланту. Более того, благодаря его таланту режиссера шансы на актерское будущее обаятельного ребенка по имени Эмили Макдэниелс значительно возросли. Эмили заметили критики, и оценка ее игры была самая лестная. Зак так полюбил Эмили, что стал даже подумывать о том, не завести ли ему самому ребенка. Наблюдая за тем, как она общается с отцом, который постоянно присутствовал на съемках, как они вместе смеются, как им хорошо друг с другом, Зак вдруг понял, что сам хочет иметь семью. Вот чего ему так не хватало в жизни: жены и ребенка, которые бы радовались вместе с ним его успехам, с которыми можно вместе смеяться, ради которых стоило жить и работать.

Они с Рейчел отметили выход картины в прокат совместным ужином у него дома, а прислуживал за столом пожилой дворецкий Зака. Атмосфера обоюдной откровенности возникла еще до ужина, когда Зак и Рейчел поделились друг с другом своими тайными сомнениями в собственном таланте, и эта атмосфера способствовала непринужденной интимности, которая в случае с Заком была явлением беспрецедентным и имела своего рода терапевтический эффект. Они ужинали в его доме в Лос-Анджелесе на берегу залива Санта-Моника, которым можно было любоваться через стеклянную стену высотой в два этажа, и говорили, говорили без конца, говорили о чем угодно, только не о работе, что для Зака явилось приятным разнообразием, поскольку предыдущий опыт общения с актрисами показал, что они ни о чем другом, кроме как о «деле», говорить не желают. Вечер закончился в постели, где и Зак, и Рейчел смогли сполна насладиться друг другом, поскольку оба любили заниматься сексом и предавались этому занятию с полной самоотдачей. Страсть Рейчел казалась Заку вполне искренней. У него не возникло ощущения, что, отдаваясь ему, она расплачивается за то, что он сделал для нее как режиссер, и это тоже ему понравилось. И вообще он был доволен всем, что происходило между ними в постели. Ему нравились и пылкость Рейчел, и ее чувственность, и ее ум.

Перевернувшись на живот и приподнявшись на локтях, Рейчел посмотрела на него и спросила:

– Зак, какая у тебя главная мечта в жизни? Я имею в виду настоящую мечту.

На мгновение он замер, а потом, возможно, то ли от того, что ослабел от любовных игр, или от того, что ему надоело все время притворяться, делая вид, что он доволен жизнью, он ответил совершенно искренне:

– Я мечтаю о маленьком домике в прериях.

– Что? Ты хочешь сказать, что мечтаешь сняться в продолжении сериала «Маленький домик в прериях»?

– Нет, я хочу жить в таком домике. Впрочем, он не обязательно должен находиться в прериях. Можно купить ранчо где-нибудь в горах.

Рейчел расхохоталась:

– На ранчо! Ты же терпеть не можешь лошадей, и тебя воротит от коров, и все об этом знают. Мне Томми Ньютон рассказывал. – Томми Ньютон работал в «Ночном кошмаре» помощником режиссера. – Томми был осветителем в первом вестерне, том, где ты снялся еще совсем мальчишкой с Мишель Пфайффер. – С улыбкой Рейчел провела подушечкой пальца по его губам. – Как бы там ни было, что ты имеешь против коров и лошадей?

Зак игриво прикусил ее палец и сказал:

– У них наблюдается ярко выраженный географический кретинизм, и потому их всегда заносит совсем не туда, куда надо. Именно это и произошло в той первой картине: жеребцы развернулись и понеслись прямо на нас.

– Мишель говорит, что ты тогда спас ей жизнь. Ты подхватил ее и отнес в безопасное место.

Зак опустил голову и усмехнулся.

– Мне пришлось ее спасти, – пошутил он. – Я как угорелый мчался к скалам, а лошади мчались за мной. Мишель оказалась у меня на пути. Я подхватил ее только для того, чтобы она не мешала мне спастись бегством.

– Не скромничай. Она говорила, что сама бежала со всех ног и звала на помощь.

– И я тоже, – шутливо округлив глаза, сказал Зак. – Мы оба были тогда почти детьми. Кажется, с тех пор прошло уже сто лет.

Рейчел перевернулась на бок и прижалась к Заку всем телом, проводя пальцем от его плеча к пупку. Но, дойдя до пупка, она замерла.

– Откуда ты родом на самом деле? Только, пожалуйста, не рассказывай мне сказки о том, что ты рос беспризорником, объезжал лошадей и гонял по округе на мотоцикле с бандой байкеров.

Желание пооткровенничать не простиралось настолько, чтобы Зак захотел обсуждать свое прошлое. Он никогда не делал этого прежде и менять привычки не собирался. Когда ему было восемнадцать и в отделе по связям с общественностью его попросили предоставить сведения о себе, он холодно предложил им самим заполнить белые пятна в его биографии той информацией, какую они захотят придумать: пусть сочиняют любую сказку, но его прошлое, его реальное прошлое, умерло даже для него, а о покойниках либо хорошо, либо ничего. Зак предпочитал последнее.

– Я обычный парень, как все, – уклончиво ответил он, тем самым ясно давая ей понять, что пора менять тему.

– Но ты не из тех простых парней, кто не знает, в какой руке держать вилку, а в какой нож, это уж я точно тебе говорю, – не унималась Рейчел. – Томми Ньютон рассказал, что даже в восемнадцать у тебя было в избытке того, что он называл «светским лоском». Правда, это единственное, что он мог рассказать о тебе, а ведь вы работали вместе в нескольких фильмах. И никто из актрис, что с тобой работали, тоже ничего о тебе не знает. Гленн Клоуз и Голди Хоун, Лорен Хаттон и Мэрил Стрип – все они говорят, что с тобой замечательно работается, но ты человек очень закрытый. Я это знаю, потому что я их спрашивала.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Поделиться ссылкой на выделенное