Джудит Макнот.

Королевство грез

(страница 2 из 35)

скачать книгу бесплатно

В его хмурых глазах блеснули смешинки.

– Она рассказала мне, – сухо ответил он, – что у тебя вошло в привычку сиживать вон на том холме, глазеть вдаль и грезить, что хорошо мне знакомо, милочка. Она рассказала мне, что ты склонна клевать носом посреди мессы, если священнику заблагорассудится проповедовать дольше, чем тебе кажется нужным, что мне также вполне знакомо.

Сердце Дженни сжалось из-за предательства аббатисы, которой она так восхищалась. В некотором смысле мать Амброз сама была лэрдом огромного собственного поместья, распоряжалась доходами с земледельческих и скотоводческих ферм, принадлежащих процветающему аббатству, председательствовала за столом, когда случались визитеры, и справлялась со всеми другими делами, касавшимися как мирян, трудившихся в аббатстве, так и монахинь, живущих в затворничестве за его высоченными стенами.

Следующие слова отца рассеяли разочарование.

– Мать Амброз поведала мне также, – признался он с грубоватой гордостью, – что у тебя на плечах голова, достойная самой аббатисы. Она заявила, что ты настоящая Меррик до кончиков ногтей, с отвагой, которой хватило бы, чтобы стать лэрдом клана. Но ты им не станешь, – предупредил он, разбивая самую тщетную мечту Дженни.

Дженни с трудом удержала на устах улыбку, стараясь не чувствовать боли, которую ей причиняло лишение этого права – права, обещанного ей, пока отец не женился на вдовевшей матери Бренны и не получил по условиям сделки трех пасынков.

Старшему из братьев, Александру, суждено занять положение, по праву принадлежащее Дженни. Само по себе это было б не так трудно перенести, если бы Александр оказался добрым или хотя бы честным, но он вероломный интриган и лжец; Дженни знала это, а отец с кланом не знали. Через год после переезда в замок Меррик он принялся распускать о ней небылицы, столь клеветнические и грязные, но столь искусно сплетенные, что несколько лет спустя восстановил против нее весь клан. Ее не любили сородичи, и это причиняло невыносимые страдания. Даже сейчас, когда родичи глядели мимо, словно показывая, что она для них не существует, Дженни приходилось сдерживаться, чтобы не молить о прощении за то, чего она никогда не делала.

Уильям, средний брат, походил на Бренну, нежную и робкую, а Малькольм, самый младший, был таким же злобным и подлым, как Александр.

– А еще аббатиса сказала, – продолжал отец, – что ты вежлива и мила, но у тебя есть и характер…

– Она так сказала? – переспросила Дженни, отвлекаясь от мрачных мыслей о сводных братьях. – Правда?

– Правда.

В обычных обстоятельствах Дженни обязательно возликовала бы от подобного ответа, но, глядя в лицо отца, заметила, что оно стало таким мрачным и напряженным, каким она никогда его прежде не видела. Даже голос звучал глухо, когда он проговорил:

– Хорошо, что ты свернула с опасной дорожки и стала такой, какая ты есть, Дженнифер.

Он помолчал, точно не имел ни сил, ни желания продолжать, и Дженни мягко подтолкнула его:

– Почему, батюшка?

– Потому, – проговорил он, сделав долгий глубокий вдох, – что будущее клана зависит от твоего ответа на мой следующий вопрос.

Слова его отдались в ее душе трубным гласом, будто их прокричали горны; голова Дженни пошла кругом от волнения и радости.

От счастья она с трудом верила своим ушам. Все было так, словно она сидела высоко на холме, возвышающемся над аббатством, погрузившись в свои излюбленные грезы, в которых отец неизменно подходил к ней и говорил: «Дженнифер, будущее клана зависит от тебя. Не от твоих сводных братьев. От тебя». Перед ней открывалась возможность, о которой она мечтала, – возможность продемонстрировать членам клана свою храбрость и снова завоевать их любовь. В тех дневных грезах ее всегда призывали к свершению невероятно отважного подвига, некоего смелого и опасного деяния, скажем, перелезть через стену замка Черного Волка и захватить его в одиночку. И какой бы невероятной ни оказывалась эта задача, она никогда не сомневалась и не колебалась, принимая вызов.

Дженни испытующе глядела на отца.

– Чего вы от меня хотите? – с готовностью спросила она. – Скажите, и я сделаю! Сделаю все…

– Ты согласна выйти замуж за Эдрика Макферсона?

– Что-о-о? – выдохнула перепуганная героиня дневных грез. Эдрик Макферсон был старше отца – иссохший, устрашающего вида человечек, который с тех пор, как она превратилась из девочки в девушку, поглядывал на нее так, что у Дженни мурашки бежали по коже.

– Согласна или нет?

Тонкие золотисто-каштановые брови Дженни сошлись на переносице.

– Зачем? – спросила никогда не сомневающаяся и не колеблющаяся героиня.

Лицо отца омрачило странное, затравленное выражение.

– Мы потерпели поражение в Корнуолле, малышка, потеряли половину своих людей. Александр убит в бою. Он умер как настоящий Меррик, – с угрюмой гордостью добавил он, – сражался до конца.

– Я рада, что вы уцелели, папа, – проговорила она, не в силах почувствовать ничего больше, кроме мимолетного укола печали о сводном брате, который превратил ее жизнь в ад. Теперь, как часто бывало в прошлом, ей хотелось найти нечто, что можно было бы совершить, заставив отца гордиться ею. – Я знаю, вы любили его как собственного сына.

Принимая коротким кивком соболезнование, он вернулся к обсуждению насущного вопроса:

– Многие кланы были против похода в Корнуолл и битвы ради интересов короля Иакова, но так или иначе пошли за мной. Для англичан не секрет, что именно я своим влиянием привел кланы в Корнуолл, и теперь английский король жаждет мести. Он направил в Шотландию Волка атаковать замок Меррик. – Своим низким голосом, сдавленным от острой боли, он признался: – Сейчас мы не сможем выдержать осаду, пока клан Макферсонов не придет поддержать нас в бою. У Макферсонов хватит могущества, чтобы заставить десяток других семейств присоединиться к нам.

У Дженни в голове царил полнейший сумбур. Александр мертв, Волк в самом деле идет в атаку на ее дом…

Резкий голос отца вывел девушку из задумчивости:

– Дженнифер! Ты поняла, что я сказал? Макферсон обещал биться вместе с нами, но только если ты согласишься взять его в мужья.

По материнской линии Дженни была графиней и наследницей богатого поместья, граничащего с владениями Макферсона.

– Ему нужны мои земли? – почти безнадежно спросила она, вспоминая, как жутко ощупывал глазами ее тело Макферсон, когда останавливался в аббатстве год назад, нанося ей визит вежливости.

– Точно.

– А мы не можем просто отдать их ему в обмен на помощь? – отчаянно предложила Дженни, готовая добровольно и с радостью, без раздумий пожертвовать собственным состоянием на благо своего народа.

– Он не согласится! – сердито ответил отец. – Сражаться на стороне родни – это честь, но он не сможет послать своих людей на битву за чужое дело, а потом забрать твои земли в уплату себе.

– Однако если ему так уж понадобились мои земли, он, конечно, найдет какой-нибудь способ…

– Ему понадобилась ты. Он прислал мне весточку в Корнуолл. – Отец разглядывал Дженни, отмечая поразительные перемены, превращающие ее тощую, веснушчатую, простоватую ребяческую физиономию в лик необычайной красавицы. – Ты стала очень похожей на мать, крошка, и у старика аппетит разыгрался. Я не просил бы тебя, если б нашелся другой способ. – И он грубовато напомнил: – Ты вечно упрашивала меня объявить тебя лэрдом. Говорила, что нет ничего, чего бы ты не сделала для клана…

Дженни замутило при мысли о том, чтобы отдать свое тело, свою жизнь в руки мужчины, от которого она всегда инстинктивно бежала, но девушка вскинула голову и отважно встретила взгляд отца.

– Хорошо, батюшка, – спокойно сказала она. – Теперь я должна отправиться с вами?

Выражение облегчения и гордости на его лице почти помогли ей смириться с жертвой. Он отрицательно покачал головой:

– Лучше вам с Бренной остаться здесь. У нас лошадей не хватает, а мы торопимся попасть в Меррик, чтобы подготовиться к сражению. Я извещу Макферсона, что насчет свадьбы мы договорились, а потом пришлю сюда кого-нибудь, чтобы доставить тебя к нему.

Он повернулся, вновь садясь на коня, и Дженни поддалась искушению, с которым все время боролась. Вместо того чтобы стоять в сторонке, она направилась к шеренгам всадников, некогда бывших ее друзьями и товарищами по играм. В надежде, что, может быть, кто-то из них слышал, как она согласилась выйти замуж за Макферсона, и это смягчит неприязнь, она задержалась у коня плотного рыжеволосого мужчины.

– Добрый вам день, Ренальд Гарвин, – проговорила она, неуверенно улыбаясь под его устремленным в сторону взглядом. – Как поживает ваша жена?

Желваки заиграли на его скулах, ледяные глаза, посверкивая, глядели поверх ее головы.

– Полагаю, неплохо, – бросил он.

Дженни проглотила явный отпор мужчины, который когда-то учил ее удить рыбу и хохотал вместе с ней, когда она свалилась в воду.

Она оглянулась и умоляюще посмотрела на всадника в колонне позади Ренальда:

– А вы, Майкл Мак-Клеод? Ваша нога не болит больше?

Холодные голубые глаза наткнулись на нее и вперились в пустое пространство.

Она направилась к следующему верховому, но лицо того дышало такой ненавистью, что Дженни, молитвенно сложив руки, проговорила сдавленным, просящим тоном:

– Гаррик Кармайкл, минуло четыре года, как утонула ваша Бекки. Я клянусь вам сейчас, как клялась тогда, что не толкала ее в реку. Мы с ней не ссорились, это ложь, выдумка Александра, чтобы…

Лицо его оставалось твердым как гранит; Гаррик Кармайкл пришпорил коня, посылая его вперед, и мужчины, даже не посмотрев на нее, проследовали мимо.

Только старый Джош, оружейник клана, придержал свою древнюю лошадку и, склонившись, опустил мозолистую ладонь на ее непокрытую голову.

– Я знаю, ты говоришь правду, малышка, – сказал он, и его непоколебимая верность вызвала у нее слезы. – Ты норовистая, нечего отрицать, но даже когда была всего-навсего сопливой крошкой, умела держать норов в узде. Гаррик Кармайкл и все прочие одурачены ангельской внешностью Александра, но только не старый Джош. Ты не увидишь меня оплакивающим эту потерю! Клану гораздо больше пойдет на пользу, если во главе его встанет юный Уильям. Кармайкл и все прочие, – уверенно добавил он, – переменят мнение о тебе, когда прознают, что ты выходишь замуж за Макферсона ради спасения их и нашего государя.

– А где мои сводные братья? – хрипло спросила Дженни, меняя тему, чтобы не разрыдаться.

– Они отправились домой другой дорогой. Мы точно не знали, не попытается ли Волк атаковать нас на марше, и потому разделились, оставляя Корнуолл. – Еще раз погладив ее по макушке, он пришпорил лошадку.

Дженни словно во сне неподвижно стояла посреди дороги, провожая глазами членов клана, которые исчезали за поворотом.

– Темнеет, – заметила рядом с ней Бренна мягким голоском. – Нам пора возвращаться в аббатство.

Аббатство. Три недолгих часа назад Дженни выходила оттуда веселой и оживленной. Теперь в ней все умерло.

– Иди без меня. Я… я не могу туда идти. Пока не могу. Пожалуй, пойду на холм, посижу там немножко.

– Мать Амброз рассердится, если мы не вернемся до сумерек, а они уже скоро настанут, – с тревогой проговорила Бренна.

Между девушками всегда было так – Дженни нарушала правила, а Бренна ужасно боялась отступить хоть от единого. Бренна была милой, сговорчивой и прекрасной – с белокурыми волосами, ореховыми глазами и чудесным нравом, что делало ее в глазах Дженни олицетворением лучших женских качеств. Она была столь же смиренной и робкой, сколь Дженни – отважной и безрассудной. Без Дженни она не пережила бы ни одного приключения, даже нагоняя не получила бы. А Дженни без Бренны, о которой надо было заботиться и которую надо было защищать, пережила бы значительно больше приключений и получила бы значительно больше нагоняев. Посему обе девушки были целиком и полностью преданы друг другу и старались всеми силами оберегать друг друга от неизбежных последствий своих недостатков.

Бренна поколебалась, а потом добровольно вызвалась слегка дрожащим голоском:

– Я останусь с тобой. Одна ты потеряешь счет времени, и тебя наверняка утащит… медведь в потемках.

В тот момент перспектива погибнуть в лапах медведя представилась Дженни скорее привлекательной, ибо вся ее будущая жизнь казалась погруженной во мрак. Несмотря на желание и необходимость побыть на просторе и попытаться привести мысли в порядок, Дженни отрицательно покачала головой, зная, что, если они останутся, Бренну поглотит страх при мысли о возвращении на глаза аббатисы.

– Нет, идем назад.

Не обращая внимания на решение Дженни, Бренна схватила ее за руку, повернула налево, к склону холма, и впервые пошла вперед, а Дженни последовала за ней.

В рощице у дороги тихонько шелохнулись две тени, двигаясь рядом с поднимающимися на холм девушками.

К тому моменту как они преодолели половину крутого склона, Дженни уже надоело себя жалеть, и она прилагала поистине геркулесовы усилия, чтобы поднять свой упавший дух.

– Если подумать как следует, – медленно заговорила она, бросая взгляд на Бренну, – мне и в самом деле выпал шанс совершить великий и благородный поступок – выйти замуж за Макферсона ради спасения своего народа.

– Ты прямо как Жанна д’Арк, – с готовностью согласилась Бренна.

– Если не считать, что для этого я выхожу замуж за Эдрика Макферсона.

– И соглашаешься на худшую, чем у нее, участь, – ободряюще заключила Бренна.

Глаза Дженни заискрились от смеха при столь удручающем замечании, с восторгом высказанном ее рассудительной сестричкой.

Вдохновленная вернувшейся к Дженни способностью смеяться, Бренна принялась обдумывать, что еще может ее развеселить. Когда они приближались к вершине холма, отделенной от них густым леском, она вдруг спросила:

– Что хотел сказать батюшка, упомянув, что ты стала очень похожей на свою мать?

– Не знаю… – начала было Дженни, но ее отвлекло внезапное смутное ощущение, что в сгущающейся тьме за ними кто-то следит. Сделав несколько шагов в сторону, она устремила взгляд вниз к роднику и увидела, что деревенские жители разошлись по своим теплым домам. Поплотнее закутавшись в плащ, поежилась на пронзительном ветру и без особого воодушевления продолжала: – Мать аббатиса говорит, что вид у меня немножечко вызывающий и что, покинув аббатство, мне придется остерегаться мужчин.

– И что это все означает?

Дженни беззаботно пожала плечами:

– Не знаю.

Повернувшись и снова шагая вперед, Дженни вспомнила, что все еще держит в руках плат и накидку, и стала повязывать плат.

– А, на твой взгляд, как я выгляжу? – спросила она, с любопытством оглядываясь на Бренну. – Я два года не видела своего лица, только когда ловила в воде отражение. Я сильно переменилась?

– О да, – рассмеялась Бренна. – Теперь даже Александр не назвал бы тебя костлявой или дурнушкой и не сказал бы, что ты рыжая.

– Бренна! – перебила ее Дженни, пораженная собственным равнодушием. – Ты очень горюешь о гибели Александра? Он был твоим братом, и…

– Не говори больше об этом, – дрожащим голосом взмолилась Бренна. – Я заплакала, когда батюшка мне сообщил, но слезы быстро высохли, и я чувствую себя виноватой, потому что любила его не так, как должна была любить. Он был таким… злобным. Грешно плохо говорить о мертвых, но я до сих пор нахожу мало хорошего, что могла бы о нем сказать. – Голосок ее прервался, она запахнула плащ под сырым ветром, посылая Дженни во взгляде немую мольбу сменить тему.

– Ну тогда расскажи мне, как я выгляжу, – быстро нашлась Дженни, на мгновение крепко сжав сестру в объятиях.

Они остановились; путь им преграждала густая чаща, покрывавшая последний участок склона. Медленная задумчивая улыбка расплывалась на прекрасном лице Бренны, исследующей взглядом светло-карих глаз выразительное лицо Дженни, на котором царили огромные очи, чистые, как темно-голубой хрусталь, под изящно изогнутыми золотисто-коричневыми бровями.

– Ну ты… ты довольно хорошенькая!

– Отлично, но ты не замечаешь во мне ничего необычного? – допрашивала Дженни, думая о речах матушки Амброз, повязывая плат и прикалывая поверх него короткую шерстяную накидку. – Чего-нибудь, что заставило бы мужчин вести себя странно?

– Нет, – заявила Бренна, глядевшая на Дженни глазами юной невинной девушки, – ничего.

Мужчина ответил бы совсем иначе, ибо, хотя Дженнифер Меррик и не была хорошенькой в общепринятом значении слова, наружность ее одновременно поражала и манила. У нее был большой рот, призывающий к поцелуям, глаза как прозрачные сапфиры, ошеломляющие и влекущие, волосы, сияющие, как золотисто-рыжий атлас, и стройное чувственное тело, словно созданное для ласк.

– Глаза у тебя синие, – пришла на помощь Бренна, описывая ее, и Дженни фыркнула.

– Они были синими и два года назад, – заметила она.

Бренна попыталась было ответить, но готовые вылететь слова превратились в визг, оборванный мужской рукой, зажавшей ей рот, и кто-то поволок ее под густой покров леса.

Дженни пригнулась, инстинктивно ожидая нападения сзади, но слишком поздно. Ее сбили с ног и утащили в лес.

Похититель перебросил Бренну через седло, словно мешок с мукой; безвольно повисшие руки и ноги свидетельствовали, что она в обмороке. Но скрутить Дженни было не так-то легко. Когда безликий похититель взвалил ее на своего коня, она отпрянула в сторону, высвободилась, скатилась, упала в листья и грязь, поднялась на четвереньки под лошадиными копытами и вскочила на ноги. Он снова схватил ее, и Дженни, извиваясь в объятиях, вонзила ногти ему в лицо.

– Гнев Господень, – прошипел он, пытаясь поймать мельтешащие руки.

Дженни испустила леденящий кровь визг, в тот же момент изо всех сил пнула, нанеся мастерский удар в голень ногой, обутой в грубый черный башмак, который считался подобающей для послушниц обувью. Неизвестный зарычал от боли и на мгновение выпустил ее. Она метнулась прочь и даже успела пробежать несколько ярдов, но зацепилась ногой за толстый корень дерева и упала ничком, ударившись виском о камень.

– Дай мне веревку, – проговорил брат Волка, с мрачной ухмылкой оглядываясь на компаньона. Набросив на голову Дженни мягкий плащ, Стефан Уэстморленд обмотал им ее тело, привязав таким образом руки к туловищу, взял у сообщника веревку и надежно связал получившийся тюк посередине. Покончив с этим, он поднял свою живую ношу, забросил на коня – позорно, ягодицами кверху, – и вскочил в седло позади нее.

Глава 2

– Ройс не поверит в нашу удачу! – прокричал Стефан скачущему рядом всаднику, чья пленница тоже была связана и переброшена через седло. – Подумать только, чтобы девчонки Меррика остановились под тем деревом, готовенькие, словно спелые яблочки, которые только и надо что стряхнуть с ветки. Ну теперь нам нет надобности разведывать укрепления Меррика – он сдастся без боя.

Дженни была плотно замотана темной шерстяной тканью, голова ее билась о бок коня, цокот копыт болью отдавался в желудке, а при упоминании имени «Ройс» у нее кровь застыла в жилах. Ройс Уэстморленд, граф Клеймор. Волк. Ужасающие истории, которые она о нем слышала, уже не казались слишком преувеличенными. Их с Бренной похитили люди, не проявившие ни малейшего уважения к одеждам ордена Сент-Олбенс, которые носили девушки, к одеждам, свидетельствовавшим, что они послушницы – будущие монахини, еще не принявшие обета. «Что за нравы у мужчин, – в неистовстве поражалась Дженни, – поднявших руку на монахинь без зазрения совести, без страха перед возмездием, людским или Божьим! Ни один человек не решится на это. Только дьявол и его присные!»

– Эта, что у меня, в обмороке, точно мертвая, – сообщил Томас с гнусной ухмылкой. – Жаль, у нас не было времени отведать добычу, хотя, на мой вкус, я предпочел бы лакомый кусочек, завернутый в твою скатерку, Стефан.

– Твоя покрасивей из двух, – холодно отвечал Стефан, – и ты не отведаешь ни кусочка, пока Ройс не решит, чего сам пожелает сделать с ними обеими.

Почти задохнувшись от ужаса в своем чехле, Дженни издала короткий, бессмысленный, панический, протестующий крик, но никто его не услышал. Она обратилась к Богу, прося покарать похитителей смертью прямо в седлах, но Господь, кажется, тоже не внял, и кони тяжело скакали вперед без остановки. Она молилась, чтобы ей открылся какой-нибудь путь к спасению, однако голова ее была слишком занята судорожным, мучительным припоминанием жутких легенд о смертоносном Черном Волке: «Он держит пленников лишь для того, чтобы пытать их. Он хохочет, когда его жертвы визжат от боли. Он пьет их кровь…»

К горлу Дженни подступил комок, и она принялась заклинать уже не о побеге, ибо в душе знала, что побег невозможен. Вместо этого она молилась, чтобы поскорее пришла смерть и ей не довелось опозорить гордое имя семьи. В памяти всплыл голос отца, наставлявшего ее сводных братьев, когда они были совсем юными: «Будь на то воля Господня, чтоб вы погибли в руках врага, сделайте это храбро. Умирая, бейтесь как воины. Как Меррики! Умрите в бою…»

Слова эти торжественно гремели в ее сознании час за часом, снова и снова, и когда кони замедлили шаг и она безошибочно распознала далекий шум большого, полного мужчин лагеря, ярость стала преодолевать страх. Она подумала, что чересчур молода, чтобы умереть, и что это несправедливо! А теперь настал черед погибнуть и нежной Бренне, и это тоже случится по вине Дженни. Ей придется предстать перед милосердным Господом с таким грехом на совести. И все потому только, что по ее земле рыщет кровожадный великан-людоед, пожирая каждого на своем пути.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное