Джо Листик.

Сексуальный переворот в Оушн-Сити

(страница 2 из 18)

скачать книгу бесплатно

Не было его и дома, в красивой двухэтажной вилле на южной окраине. Им пришлось поколесить по городу и потратить целый час, прежде чем Макс выяснил, что по вторникам владелец «Раскаленного солнца», а именно так называлась фирма Глюкмана, играет с приятелями в гольф-клубе «Фламинго».

По пути в клуб Камакин заехал в магазин и купил бинокль. Дьячкофф встретил дорогую покупку без энтузиазма, и тогда Максу пришлось объяснять, что, кроме надежного оружия, каждый охотник должен иметь под рукой хорошую оптику. Услышав об охоте, Дьячкофф нервно заерзал на сидении. Глядя на его бледное лицо, Камакин лишний раз пожалел, что связался с жалким слюнтяем, но менять что-либо было поздно.

Гольф-клуб «Фламинго» располагался на восточной окраине города по соседству с небольшим искусственным прудом и старым тенистым парком. Длинное красного кирпича здание клуба почти полностью закрывало игровую площадку от посторонних глаз и для того, чтобы оценить обстановку, компаньонам пришлось перелезть через невысокую ограду.

Прячась за кустами и деревьями, они короткими перебежками приблизились к площадке, на которой четверка игроков разыгрывала партию.

Макс не стал рисковать и спрятался среди пышных кустов, росших в двухстах футах от играющих мужчин. Дьячкофф, не мешкая, последовал его примеру. Правда, Эдик оказался не таким ловким и едва не упал, зацепившись ногой за толстую ветку. При этом он умудрился порвать футболку и слегка поранил руку.

Когда они отдышались, Камакин осторожно раздвинул листву и навел бинокль на игроков. Отсюда, из кустов, площадка с идеально подстриженной травой была хорошо видна, и Максу не составило особого труда обнаружить на ней свою будущую жертву.

– А вот и Лева… – довольно хмыкнул он, подкручивая резкость.

Камакин сразу узнал этого немолодого холеного красавчика с фотографии. Плечистый, выше среднего роста Глюкман, одетый в светлые шорты и рубашку с коротким рукавом, склонившись над мячом, собирался нанести удар. Его гладкое хищное лицо выглядело сосредоточенным и, казалось, было напрочь лишено способности улыбаться.

Энергичный взмах, удар – и небольшой мяч, описав в воздухе пологую дугу, приземлился в нескольких сантиметрах от очередной лунки.

Физиономия Глюкмана тут же расплылась в самодовольной улыбке и он не спеша направился к стоящей поблизости тележке с клюшками.

– Он моложе, чем я думал, – заметил Макс, но Дьячкофф не выразил по этому поводу особой радости.

– Лучше глянь, где его молокосос, – мрачно обронил он, разглядывая свежую царапину на ладони.

Услышав замечание, Камакин послушно развернул бинокль в направлении кирпичного здания. В окулярах тут же возникло изображение нескольких столиков, за крайним из которых в одиночестве сидел молодой чернокожий гигант с банкой пива в руке. Пивная жестянка в огромной ладони выглядела миниатюрной игрушкой, и Макс довольно живо представил себе, какая силища скрывается под модным темно-серым в узкую полоску костюмом верзилы.

Его скуластое лицо с проницательными глазами, характерным боксерским носом и щеточкой усов над верхней губой показалось Максу до боли знакомым.

– Боже… Неужели Колхейн? – прошептал он после заметной паузы. Макс не успел ничего добавить, потому что Эдик вырвал у него бинокль и едва ли не по пояс высунулся из кустов.

– Мама мия!.. Джонни, – простонал Дьячкофф, разглядев гиганта.

Макс прервал его на этой печальной ноте, резко дернув сзади за ремень.

– Болван, они могли нас заметить!

– Джонни был чемпионом лиги в тяжелом весе… – судя по интонациям, Эдик все еще пребывал в прострации.

– Хоть в полутяжелом! – огрызнулся Макс. – Один хрен!

Несмотря на вечную браваду, Камакин практически никогда не использовал оружие по прямому назначению, и наличие у Глюкмана сверхнадежной защиты обескуражило его не меньше, чем приятеля.

– Что будем делать?… – спросил Макс после минутной паузы.

– Окунемся в океане и дело с концом! – тут же предложил Эдик.

– Что?!.

– Этот костолом ничуть не слабее Тайсона! – веско заметил Дьячкофф.

– Думаешь, я буду с ним драться?…

– Зачем дразнить зверя?! – настаивал Эдик.

Последнее замечание возмутило Макса больше всего.

– Запомни, парень, я выпотрошу этого Кликмана-Глюкмана вместе с его чемпионом! – Камакин одарил приятеля презрительным взглядом. – Можешь проваливать, но потом не скули под моими окнами!

– Я тоже в деле! – вдруг обиделся Эдик. – Просто интересно, как ты уберешь Чемпиона…

Макс ненадолго задумался.

– Пока не знаю, – честно признался он. – Для начала, наверное, надо пошпионить за ними… Рано или поздно все чемпионы раскрываются! – в глазах Макса сверкнула решимость. – И тогда главное – не упустить свой шанс.

Он похлопал Эдика по плечу и, раздвинув листву, принялся разглядывать Глюкмана в бинокль.

Глава 3

«Какого черта вам от меня нужно?!» – прогремел из-за двери голос мэра и, хотя вопрос был обращен к невидимому собеседнику, Нэнси вздрогнула.

Перестав печатать, хорошенькая секретарша, которой еще не исполнилось и двадцати пяти, с тревогой посмотрела на большую дубовую дверь с табличкой «Дэвид Николе, мэр», за которой ее шеф разговаривал с посетителем.

Из приемной Нэнси не могла наблюдать за тем, что происходит в кабинете мэра, но, зная Николса, она без труда представила его высокую мощную фигуру, нависшую над беззащитным просителем. Впрочем, вспомнила девушка, этот проситель не был столь уж беспомощен и вряд ли заслуживал сочувствия.

Господин Экклстоун появился в приемной полчаса назад и сразу же решительно заявил, что намерен получить аудиенцию у мэра. Первое, о чем тогда подумала Нэнси, – что она совершенно не умеет общаться с сумасшедшими. Вторая мысль мелькнула мгновением позже и в точности воспроизвела короткий утренний приказ мэра: «Никаких посетителей!».

Вообще-то Нэнси не была уверена в том, что Экклстоун сумасшедший. Этот малосимпатичный диагноз ему поставило общественное мнение города лет пятнадцать назад, после того, как Экклстоун заявил во всеуслышание, что близок к разгадке тайны философского камня. С тех пор он еще пару раз пытался удивить мир, что не прибавило ему славы и лишь закрепило за изобретателем репутацию свихнувшегося чудака.

Зато гораздо тверже Нэнси была убеждена в том, что сегодняшнее появление Экклстоуна у мэра абсолютно недопустимо и чревато самыми неприятными последствиями.

За три года работы у Николса Нэнси Шерер успела заметить, как нервничает шеф, когда его отвлекали от дел. Когда же Николса отрывали от важных дел, он становился нетерпелив и временами даже груб. Экклстоуну явно не повезло, ибо он вознамерился увидеть мэра в тот день, когда Николе занимался чрезвычайно важными делами и, следовательно, был в какой-то мере социально опасен.

Эти размышления заняли у Нэнси считанные секунды, после чего она все же рискнула заявить Экклстоуну, что мэр слишком занят и вряд ли примет его.

Похоже, посетитель был готов к подобному ответу, но, вместо того, чтобы уйти, он вежливо кивнул Нэнси и уселся в пустое кресло, стоявшее в двух шагах от дубовой двери. Достав из кармана пиджака мятый журнал, Экклстоун раскрыл его, демонстрируя готовность ждать столько, сколько потребуют обстоятельства.

Поначалу Нэнси смутили эти приготовления, но затем она решила, что, возможно, в данной ситуации это не так уж плохо, и ей нужно просто понаблюдать за развитием событий.

К сожалению, план Экклстоуна оказался предельно прост и эффективен. Минут двадцать он спокойно читал свой журнал, а затем, когда Нэнси отвлек кто-то из сотрудников мэрии, встал и, приоткрыв дубовую дверь, быстро прошмыгнул к Николсу.

Реакция Нэнси была стремительной, но, увы, запоздалой: заскочив к мэру, Экклстоун успел закрыть за собой дверь изнутри, и девушка, безуспешно подергав дверную ручку, отступила.

После этого ей пришлось связаться с Николсом по внутренней связи и кратко сообщить об обстоятельствах происшедшего. Но мэр, не дослушав, отключил селектор…

И вот теперь настырный посетитель находился в кабинете и господин мэр в свойственной ему манере выражал по этому поводу резкое недовольство.

– Конечно же, этот человек никак не может рассчитывать на мое сочувствие, – Нэнси вздохнула и принялась было вновь печатать свои бумаги, но тут распахнулась дверь в коридор и в приемную вошла миловидная полненькая шатенка с кучей папок в руках. Шатенку звали Линн Томпсон, она была на два года старше Нэнси и работала в отделе городского планирования, который располагался на первом этаже прямо под офисом мэра.

– Привет, красавица, – Линн постаралась ногой прикрыть дверь и, подойдя к столу Нэнси, водрузила на него свои папки. – Здесь все, о чем просил босс.

– Теперь он точно утонет в бумагах, – улыбнулась Нэнси, взглянув на новую кипу документов.

Подруги беззаботно рассмеялись, но смех внезапно оборвали гневные вопли из-за двери: «Вы ничего не получите! Даже не мечтайте!».

Когда голос мэра стих, Линн состроила смешную гримасу.

– Опять штормит? – кивнула она на дубовую дверь.

– И довольно ощутимо, – подтвердила Нэнси. Она откинулась на спинку кресла и недовольно добавила: – Все из-за этого проклятого заседания…

– Господи, – прошептала она чуть помедлив. – Лишь бы у Николса все получилось!..

– И что тогда? – в глазах Линн вспыхнуло любопытство.

– Удеру на недельку в Палм-Спрингс!

– Мало наших пляжей?

– Ты же знаешь, я не переношу медуз. А здесь их в последнее время…

Мэр в кабинете опять повысил голос.

«Никогда!», – донеслось из-за двери. К этому восклицанию Николс присовокупил крепкое ругательство и затем снова затих.

– Наверное, Брукс? – предположила шатенка, глядя на дубовую дверь.

– Гораздо хуже: Экклстоун! – Нэнси вдруг перешла на шепот. – Знаешь этого ненормального с Кэнвуд-драйв?


Мэр Николс был взбешен. Он нервно кружил по своему небольшому роскошному кабинету, то и дело цепляясь за пустые кресла и углы огромного письменного стола, заваленного бумагами и чертежами. В центре стола работал мощный вентилятор, который лохматил темно-каштановые с проседью волосы мэра, когда тот, проходя мимо, попадал в прохладную воздушную струю.

Николсу лишь недавно исполнилось пятьдесят два года и, если бы не застывшая на лице гримаса гнева, его внешность можно было бы назвать мужественной и даже одухотворенной: высокий лоб с горизонтальными морщинами над красивыми карими глазами, крупный с небольшой горбинкой нос, твердо очерченный рот. Тяжелый подбородок мэра Николса убедительно свидетельствовал о неуступчивой натуре его обладателя.

Очкастый оппонент мэра, сидевший с невозмутимым видом в кресле посреди кабинета, выглядел менее привлекательно. Помимо прочего, в свои пятьдесят восемь Барни Экклстоун, похоже, уже перестал беспокоиться об обновлении гардероба и надевал на себя то, что попадало под руку. В это утро, несмотря на жару, он натянул на свое небольшое худощавое тело плотные твидовые брюки и серый двубортный пиджак от дешевого костюма, который был модным еще лет сорок назад.

– Напрасно нервничаете, – спокойно заметил Экклстоун, наблюдая за бесцельной беготней Николса. – Речь идет о каких-нибудь трехстах тысячах…

Услыхав Экклстоуна, Николс тут же подскочил к его креслу.

– Мне надоел этот бред! – гаркнул мэр, но потом добавил чуть спокойнее: – И вообще, кто вас надоумил лезть в мэрию с такими глупыми просьбами?

– Не важно! – огрызнулся Экклстоун, глядя на собеседника снизу вверх. – Так вы дадите деньги?

– Послушайте, сколько вам лет? – попробовал усовестить просителя Николс, но тот понял вопрос по-своему.

– Хотите узнать, когда человек способен стать гением?

Мэр презрительно хмыкнул:

– Нет, просто уточняю, до каких пор можно сохранить детские мозги!

– Но вы даже не знаете, зачем мне деньги! – искренне удивился Экклстоун.

– И знать не хочу! – отрезал Николс. – В отличие от вас, меня волнуют глобальные проблемы: судьба этого города, например.

Экклстоун быстро поднялся из кресла и встал перед Николсом, который был выше на две головы.

– Моя работа прославит не только город, но и его мэра! – торжественно заявил он.

– Мне известен более надежный способ попасть в историю, – возразил Николс, глядя поверх головы Экклстоуна в невидимую даль. В его голосе уже не было прежнего раздражения, и посетитель понял, что пришло время выложить главный козырь.

– Господин мэр, – доверительно начал он. – Я слышал, вы обладаете исключительным правом распоряжаться частью средств из городской казны… По-моему, настало время рискнуть.

Выкладывая конфиденциальную информацию, Экклстоун, вероятно, рассчитывал сразить мэра своей осведомленностью. Но, вопреки ожиданиям, эффект от сказанного оказался совсем иным.

– С меня довольно!!! – взревел Николс. – Ваша наглость перешла все границы! – Его лицо вдруг стало свирепым и совершенно некрасивым.

Увидев реакцию мэра, Экклстоун сообразил, что допустил непростительный промах, но Николс и городская казна, кажется, были его последней надеждой.

– Зря кричите: без денег я не уйду! – с вызовом бросил он и вновь демонстративно уселся в кресло.

Экклстоун едва успел почувствовать ладонями мягкую кожаную обивку, когда мэр подскочил к нему и, схватив за шиворот, выдернул из кресла.

– Вон!!! – прорычал он в лицо Экклстоуну и потащил того к двери. Жертва насилия отчаянно сопротивлялась.

– Вы… вы не посмеете унизить… будущего Нобелевского лауреата! – лепетал Экклстоун, безуспешно пытаясь за что-нибудь уцепиться.

– Это тайная мечта моей жизни! – заверил его Николс, распахивая дверь в приемную.

Он без труда перенес Экклстоуна через порог и, тряхнув напоследок, опустил на пол.

– В следующий раз вами займется полиция, – пообещал он оторопевшему вымогателю и, глянув на вскочившую из-за стола секретаршу, приказал:

– Покажите этому господину самый короткий путь на улицу!

Заметив неуверенный кивок девушки, он резко повернулся и, громко хлопнув дверью, закрыл ее изнутри.

Экклстоун явно растерялся, когда неожиданно для себя вновь очутился в приемной перед несколько смущенной, но все же готовой действовать секретаршей: путь в кабинет мэра был для него закрыт, а отступление на улицу в сопровождении девушки казалось верхом унижения.

Он попробовал было вновь открыть дубовую дверь и что есть силы надавил на нее плечом, но та даже не шелохнулась. Осознав, наконец, тщетность своих попыток, Экклстоун пнул злосчастную дверь, тихо выругался и вышел в коридор.

Нэнси, не раздумывая, последовала за ним. Она запомнила указание шефа и, как всегда, была готова его выполнить.

Уже в коридоре, шагая рядом с трепещущим от гнева и досады ученым, Нэнси позволила себе сделать замечание:

– Видите, я была права: лучше бы вы пришли на следующей неделе, – она уже не сердилась на этого незадачливого чудака, и лишь хотела как-то сгладить неприятное впечатление, оставшееся от сцены в приемной.

– Он выбросил меня, как паршивого щенка! – с надрывом в голосе пожаловался Экклстоун.

– Но голова мэра сейчас занята совсем другим! – немедленно отозвалась Нэнси.

– В ней еще бывают стоящие мысли?!

– Конечно! – с энтузиазмом подтвердила девушка. – Сегодня вечером господин мэр проводит заседание Городского Совета. Между прочим, речь идет о многомиллионном проекте… – добавила она, подумав.

– Вот как? – Экклстоун сразу замедлил шаг.

– Вы не поверите, но, возможно, скоро в Оушн-сити появится восточный дворец!

Смысл сказанного не сразу дошел до сознания Экклстоуна, но когда он все-таки понял, о чем идет речь, то замер как истукан.

– Что?… Дворец?! – недоверчиво переспросил он, сощурив глаза.

– Восточный дворец, – поправила его Нэнси и тоже остановилась. – Причем самый настоящий, как в Стамбуле, – гордо добавила она.

– Шутите?… – растерянно начал Экклстоун, но Нэнси решительно замотала головой.

– Это чистая правда!

– И Городской Совет готов потратить на это миллионы долларов?! – от удивления глаза Экклстоуна сместились на середину лба.

– Мы надеемся, что проект будет утвержден, – совершенно серьезно подтвердила девушка и, на всякий случай, поправила свою короткую юбку.

– Непостижимо… – тихо простонал Экклстоун, с тоской глядя куда-то в сторону.

Но Нэнси не заметила его отчаяния. Она вдруг вспомнила прошлогоднюю поездку в Палм-Спрингс, и эти мысли согрели ей душу.

– Потрясающая идея! – заверила она старика, расплываясь в улыбке.

Затем они молча спустились на первый этаж и, миновав холл, вышли на улицу.

– Поверьте, мне искренне жаль… – непроизвольно вырвалось у Нэнси, когда она увидела небольшую, слегка сутулую фигуру Экклстоуна, идущего в сторону автостоянки. Тот даже не обернулся и лишь ускорил шаг.

Отыскав на стоянке свой старый пикап с мятыми боками и облупившейся краской на капоте, Экклстоун сел за руль. Прежде чем запустить двигатель, он подрегулировал зеркало заднего вида так, чтобы в него можно было разглядеть лицо. Вид собственной физиономии не доставил Экклстоуну особого удовольствия: она была старой и расстроенной.

– Кто знает, господин мэр. Возможно, скоро придется жалеть вас, а не меня… – пробормотал он, глядя в зеркало на свои серые выцветшие глаза.

Он прокашлялся, вновь поправил зеркало и, запустив мотор, тронул машину с места.


Вернувшись в приемную, Нэнси рискнула зайти к мэру, чтобы доложить об успешно выполненном поручении. Когда она, осторожно постучав, открыла дверь, Николс сидел за столом и перебирал свои папки.

– Надеюсь, этот параноик не заблудился в коридоре? – спросил мэр, отрываясь от бумаг.

– Я проводила его до самого порога.

– Спасибо, Нэнси, – он посмотрел на черный стильный циферблат своего «Мовадо». – Ого, уже три!

Мэр быстро встал из-за стола.

– Самое время окунуться, – пояснил он, но замечание было явно лишним: в мэрии все прекрасно знали, что бассейн был страстью Николса, которой он предавался в любую свободную минуту.

– Да, я еще хочу заскочить к Сэнди, – заявил мэр, надевая пиджак.

Сэнди был единственным наследником Николса, и Нэнси вспомнила, что его жена скоро должна была рожать.

– Как ваша невестка? – поинтересовалась она, выходя вместе с Николсом в приемную.

– Превосходно! – широко улыбнулся мэр. – Через пару недель я стану дедом.

Глава 4

Стэйси Николс взглянула на часы и с беспокойством отметила про себя, что время летит ужасно быстро.

«Уже три часа, а я не сделала и половины дел», – подумала молодая женщина, направляясь на кухню. Открытое, приветливое лицо с серыми глазами, изящным носиком и большим чувственным ртом. Длинная, с удивительно нежной кожей, шея. Под легким, специального фасона, голубым халатиком Стэйси выделялся огромный живот.

Проходя по коридору мимо большого зеркала, Стэйси уже в который раз за день критически осмотрела свою неузнаваемо располневшую фигуру.

«Ничего, после родов займусь гимнастикой, – подумала Стэйси. – Не я первая…», – успокоила она себя и, поправив короткие русые волосы, продолжила путь.

О Сэнди ей напомнил телевизор, надрывавшийся знакомым голосом спортивного комментатора.

«Боже, этот паршивец еще не начинал уборку!» – Стэйси крепко сжала небольшие кулачки и решительно направилась к двери, из-за которой доносился раздражавший ее шум.

Распахнув дверь в комнату, Стэйси мгновенно убедилась в своей правоте: ее муж Сэнди, долговязый двадцатишестилетний блондин, полулежал в кресле перед телевизором, по которому транслировали баскетбольный матч. На загорелом подвижном лице мужа сияла довольная улыбка, из тех, какими обычно заядлые болельщики награждают хорошую игру любимой команды. Рядом с креслом валялось несколько пустых пивных банок, к которым в скором времени должна была добавиться еще одна. Не долго думая, Стэйси прошла в комнату и встала перед экраном.

– Кажется, ты хотел мне помочь? – начала она с убийственным спокойствием.

Разразившаяся вслед за этим семейная сцена была бурной и бескомпромиссной. Вероятно, в ходе нее, кроме двух ваз, Стэйси удалось бы разбить об пол еще и тяжелую пепельницу, но супругам помешал неожиданно явившийся Николс-старший.

– Ребята, попадая в ваш дом, я молодею лет на двадцать! – заявил он с лукавой улыбкой, появляясь в дверном проеме.

– Привет, па, – растерянно промямлил Сэнди. – Я даже не слышал, как ты подъехал.

Стэйси была удивлена визитом свекра не меньше мужа.

– Здрасьте… Мы как раз собирались перекусить, – она постаралась незаметно поставить пепельницу на место.

– Вижу, – буркнул мэр. – Кажется, я успел в самый раз!

– Стэйси хотела выключить телевизор, – начал оправдываться Сэнди, но отец перебил.

– Можешь не продолжать… В молодости я тоже любил посидеть перед экраном, – заметил он, обращаясь к Стэйси. – Его мать здорово сердилась на меня. Иногда даже обрезала шнур.

Николс-старший улыбнулся воспоминаниям, но затем вновь принял озабоченный вид.

– Ладно, теперь о деле: заседание начнется ровно в семь. Учтите, от сегодняшнего решения Совета зависит судьба проекта, – он внимательно посмотрел на сына. – И я рассчитываю на вашу поддержку.

– Но сегодня я буду на вечеринке у Роллингса! – с ходу запротестовал Сэнди. – Не забывай, он мой босс.

– Твой Роллингс – бабник и сукин сын! – похоже, Николс-старший уже давно составил мнение о Роллингсе и сейчас лишь воспользовался случаем, чтобы довести его до сведения наследника. – К тому же, у него постоянные проблемы с дорожной полицией.

– Но он – босс… – голос Сэнди звучал уже не так уверенно.

– Тогда позвони ему и скажи, что Стэйси собралась рожать!

Сэнди поморщился и замотал головой.

– Он тут же примчится в клинику, чтобы отметить это событие! – Сэнди знал Роллингса не хуже отца. – Нет, папа, я не смогу этого сделать, – добавил он с сожалением.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное