Чарльз Диккенс.

Домби и сын

(страница 14 из 92)

скачать книгу бесплатно

Мистер Домби сказал, что охотно прощает.

– Старый вояка, сэр, – сказал майор, – прокопченный, загорелый, изнуренный, искалеченный старый майор, сэр, не побоялся, что его пристрастье будет осуждено таким человеком, как мистер Домби. Кажется, я имею честь разговаривать с мистером Домби?

– В настоящее время я являюсь недостойным представителем этого имени, майор, – отвечал мистер Домби.

– Клянусь дья…, сэр, – сказал майор, – это славное имя. Это имя, сэр, – твердо сказал майор, словно ждал от мистера Домби возражений и в таком случае считал бы тяжким своим долгом оборвать его, – пользуется известностью и почетом в отдаленных британских владениях. Это имя, сэр, человек узнает с гордостью. Джозефу Бегстоку чужда лесть, сэр. Его королевское высочество герцог Йоркский говаривал не раз: «Джой не льстец. Он – простой старый солдат, этот Джо. Он чересчур непреклонен – этот Джозеф». Но это славное имя, сэр. Ей-богу, это славное имя! – торжественно сказал майор.

– Вы очень любезны, майор, и цените его, быть может, выше, чем оно того заслуживает, – отвечал мистер Домби.

– Нет, сэр, – сказал майор. – Мой маленький друг, сэр, может удостоверить, что Джозеф Бегсток – прямолинейный, простодушный, откровенный человек, сэр, вот и все. Этот мальчик, сэр, – сказал майор, понизив голос, – останется в истории. Этот мальчик, сэр, незаурядное дитя. Берегите его, мистер Домби.

Мистер Домби, казалось, дал понять, что постарается это сделать.

– Вот, сэр, еще один мальчик, – продолжал майор конфиденциальным тоном, ткнув юнца тростью, – сын Байтерстона из Бенгалии. Билл Байтерстон прежде был один из наших. Отец этого мальчика и я, сэр, были закадычными друзьями. Где бы вы ни оказались, сэр, вы только и слышали, что о Билле Байтерстоне и Джо Бегстоке. А разве я слеп к недостаткам этого мальчика? Никоим образом. Он дурак, сэр. Мистер Домби взглянул на опороченного юного Байтерстона, о котором знал столько же, сколько и майор, и произнес с самодовольным видом:

– Неужели?

– Да, таков он есть, сэр, – сказал майор. – Он дурак. Джо Бегсток никогда не смягчает выражений. Сын моего старого друга Билла Байтерстона – дурак от рождения, сэр. – Тут майор захохотал так, что стал почти черным. – Полагаю, моему маленькому другу предстоит поступить в государственную школу, мистер Домби? – оправившись, продолжал майор.

– Я еще не решил, – отвечал мистер Домби. – Вряд ли. Он слабого здоровья.

– Если он слабого здоровья, – сказал майор, – то вы правы. Только непреклонные ребята могли вынести жизнь в Сендхерсте[21]21
  Сендхерст – королевский военный колледж.


[Закрыть]
, сэр. Там мы подвергали друг друга пыткам. Мы поджаривали новичков на медленном огне и вывешивали вниз головой из окна четвертого этажа.

Джозефа Бегстока, сэр, вывесили из окна, придерживая за пятки, ровно на тринадцать минут по школьным часам.

В подтверждение этого факта майор мог сослаться на свое лицо. Оно и в самом деле было таким, как будто он провисел вниз головой слишком долго.

– Но школа нас сделала тем, чем мы стали, сэр, – сказал майор, поправляя брыжи. – Мы были железом, сэр, и она нас выковала. Вы живете здесь, мистер Домби?

– Обычно я приезжаю сюда раз в неделю, майор, – отвечал этот джентльмен. – Я останавливаюсь в отеле «Бедфорд».

– С вашего разрешения, сэр, я буду иметь честь навестить вас в «Бедфорде», – сказал майор. – Джой Б., сэр, не любитель делать визиты, но мистер Домби – незаурядное имя. Я весьма признателен моему юному другу за честь быть вам представленным.

Мистер Домби отвечал очень благосклонно; и майор Бегсток, погладив по голове Поля и сказав Флоренс, что ее глаза скоро будут сводить с ума молодежь – «да и стариков тоже, сэр, уж коли на то пошло», – добавил майор, громко хихикая, расшевелил мистера Байтерстона своею тростью и удалился рысцой с этим молодым джентльменом; он вращал головою и покашливал с большим достоинством, покачиваясь и широко расставляя ноги.

Исполняя свое обещание, майор явился засим с визитом к мистеру Домби, а мистер Домби, наведя справку в списке военных чинов, отдал визит майору. Затем майор нанес мистеру Домби визит в Лондоне и снова появился в Брайтоне, прибыв туда в одной карете с мистером Домби. Короче говоря, мистер Домби и майор поладили удивительно хорошо и удивительно быстро, и мистер Домби заметил своей сестре по поводу майора, что он не только настоящий военный, но и нечто большее, ибо превосходно разбирается в вещах, не связанных с его профессией.

Наконец, когда мистер Домби явился в сопровождении мисс Токс и миссис Чик повидаться с детьми и снова встретил майора в Брайтоне, он пригласил его пообедать у Бедфорда и предварительно поздравил мисс Токс с таким соседом и знакомым. Несмотря на то, что эти намеки вызвали у мисс Токс сердцебиение, они отнюдь не были ей неприятны, ибо давали ей возможность быть чрезвычайно интересной и по временам обнаруживать растерянность и смятение, каковые она весьма не прочь была выставить напоказ. Майор предоставил ей немало удобных случаев проявить это волнение; за обедом он не скупился на жалобы, вызванные тем, что она покинула его и площадь Принцессы; и так как ему, по-видимому, доставляло большое удовольствие их высказывать, то все чувствовали себя прекрасно.

Завладев за столом разговором, майор не ударил лицом в грязь и обнаружил в этой области такой же огромный аппетит, как и по отношению к многочисленным яствам на столе, коими он, можно сказать, объедался, что еще более усилило его склонность воспламеняться. Так как привычная молчаливость и сдержанность мистера Домби не препятствовали подобной узурпации, майор чувствовал, что показывает себя во всем блеске и, в порыве рожденного таким образом воодушевления, выпалил такое множество новых производных от своего собственного имени, что сам себя удивил. Короче говоря, все были очень довольны. Признали, что майор обладает неистощимым запасом тем для разговора, а когда наконец он распрощался после затянувшегося роббера, мистер Домби еще раз поздравил зардевшуюся мисс Токс с таким соседом и знакомым.

Но на обратном пути к себе в гостиницу майор неустанно твердил себе о своей персоне: «Хитер, сэр… хитер, сэр… чертовски хитер!» А придя в гостиницу, он уселся в кресло и разразился беззвучным смехом, который иногда овладевал им и всегда производил устрашающее впечатление. На сей раз это продолжалось столько времени, что чернокожий слуга, который следил за ним, стоя поодаль, но ни за что на свете не дерзнул бы приблизиться, готов был считать его положение безнадежным. Все туловище майора и, в особенности, лицо раздулись больше, чем когда бы то ни было, и чернокожий видел перед собой только глыбу цвета индиго. Наконец у майора начался отчаянный приступ кашля, а когда ему стало полегче, он разразился следующими восклицаниями:

– Вы бы не прочь, сударыня? Не прочь? Миссис Домби, а, сударыня? Не думаю, сударыня. Нет, покуда Джо Б. еще может вставить вам палку в колеса, сударыня. Джо Б. теперь сравнялся с вами, сударыня. Он еще не вышел из игры, сэр, Бегсток не вышел. Она лукава, сэр, лукава, но Джош еще лукавее. Старина Джо не дремлет – бодрствует и смотрит во все глаза, сэр! – Не приходилось сомневаться в том, что это последнее заявление правдиво – правдиво в устрашающей мере, ибо так продолжалось большую часть ночи, которую майор провел, испуская подобные восклицания, перемежавшиеся с припадками кашля и удушья, пугавшими весь дом.

На следующий день после этого эпизода, в воскресенье, когда мистер Домби, миссис Чик и мисс Токс сидели за завтраком, все еще воспевая хвалу майору, вбежала Флоренс с раскрасневшимся лицом и радостно сверкавшими глазами и крикнула:

– Папа! Папа! Здесь Уолтер! И он не хочет войти.

– Кто? – воскликнул мистер Домби. – О чем она говорит? Что это значит?

– Уолтер, папа, – робко сказала Флоренс, чувствуя, что слишком фамильярно приблизилась к его особе. – Который нашел меня, когда я заблудилась.

– Неужели она говорит о молодом Гэе, Луиза? – осведомился мистер Домби, сдвинув брови. – Право же, манеры у девочки стали слишком резкие. Вряд ли она говорит о молодом Гэе. Разузнайте, пожалуйста, в чем дело.

Миссис Чик выбежала в коридор и вернулась с известием, что это молодой Гэй в сопровождении очень странного на вид человека; и молодой Гэй говорит, что не осмеливается войти, зная, что мистер Домби завтракает, а подождет, пока мистер Домби не разрешит ему явиться.

– Скажите мальчику, чтобы вошел сейчас, – заявил мистер Домби. – Ну, Гэй, в чем дело? Кто послал вас сюда? Разве, кроме вас, некому было приехать?

– Прошу прощенья, сэр, – отвечал Уолтер. – Меня не посылали. Я осмелился приехать на свой страх и надеюсь, вы меня простите, когда я объясню причину.

Но мистер Домби, не слушая его, нетерпеливо посматривал то вправо, то влево от него (как будто тот был столбом на его пути) на какой-то предмет за спиной Уолтера.

– Что это? – сказал мистер Домби. – Кто это? Полагаю, вы ошиблись дверью, сэр?

– О, извините, что я вошел не один, сэр, – быстро сказал Уолтер, – но это… это капитан Катль, сэр.

– Уольр, мой мальчик, – произнес капитан басом, – держись крепче!

В то же время капитан, шагнув вперед, выставил напоказ свой синий костюм, свой бросающийся в глаза воротник рубашки и свой шишковатый нос и остановился, кланяясь мистеру Домби и вежливо помахивая леди своим крючком, с твердой глянцевитой шляпой в единственной руке и с красным экватором вокруг головы, который эта шляпа недавно на ней отпечатала.

Мистер Домби взирал на этот феномен с изумлением и негодованием и как будто всем видом своим приглашал миссис Чик и мисс Токс разделить его чувства. Маленький Поль, вошедший вслед за Флоренс, попятился к мисс Токс и занял оборонительную позицию, когда капитан замахал крючком.

– Ну, Гэй, – произнес мистер Домби, – что вы имеете мне сказать?

Снова капитан заметил в виде вступления к разговору, каковое вступление должно было расположить к благосклонности всех присутствующих:

– Уольр, держись крепче!

– Боюсь, сэр, – начал Уолтер, дрожа и не поднимая глаз, – что я позволяю себе большую вольность, являясь сюда… да, я уверен, что это так. Боюсь, что у меня не хватило бы мужества прийти к вам, сэр, даже по приезде сюда, если бы я не встретил мисс Домби и…

– Ну и что же? – сказал мистер Домби, следя за его взглядом, когда тот посмотрел на внимательно прислушивающуюся Флоренс, и невольно хмурясь, когда она ободрила его улыбкой. – Пожалуйста, продолжайте.

– Да, да, – заметил капитан, считая, что долг воспитанного человека – поддержать мистера Домби. – Прекрасно сказано! Продолжай, Уольр.

Капитану Катлю следовало бы исчезнуть от взгляда, брошенного на него мистером Домби в благодарность за такую поддержку. Однако, вовсе о том не ведая, он прищурил в ответ один глаз и, выразительно помахивая крючком, дал понять мистеру Домби, что Уолтер сначала немножко оробел, но, нужно думать, скоро разойдется.

– Сюда меня привело совершенно частное и личное дело, сэр, – заикаясь, продолжал Уолтер, – и капитан Катль…

– Здесь! – вставил капитан, удостоверяя, что он находится под рукой и на него можно положиться.

– Очень старый друг моего бедного дяди и превосходнейший человек, сэр, – продолжал Уолтер, умоляюще поднимая глаза словно в защиту капитана, – был так добр, что предложил поехать со мною, от чего я вряд ли мог отказаться.

– Нет! Нет! Нет! – благодушно заметил капитан. – Конечно, нет! И речи не могло быть об отказе. Продолжай, Уолтер.

– И поэтому, сэр, – сказал Уолтер, решившись встретить взгляд мистера Домби и набравшись храбрости ввиду отчаянного своего положения, ибо отступать было уже поздно, – поэтому я пришел с ним, сэр, сообщить, что моего бедного старого дядю постигло большое несчастье. Вследствие постепенного упадка его торговли и невозможности уплатить по векселю – страх, что это случится, как мне хорошо известно, сэр, угнетал его в течение многих и многих месяцев, – на имущество его наложен арест, и ему грозит опасность потерять все и умереть от горя! Что, если бы вы, который давно уже знаете его, как порядочного человека, по доброте своей помогли ему выйти из затруднения, сэр? Мы никогда не в состоянии были бы выразить вам нашу признательность.

У Уолтера на глазах выступили слезы, пока он говорил; выступили они и у Флоренс. Отец видел, как они заблестели, хотя смотрел, казалось, только на Уолтера.

– Это очень большая сумма, сэр, – сказал Уолтер. – Больше трехсот фунтов. Дядя совсем убит этим несчастьем, оно его сломило, и он совершенно не в силах что-нибудь сделать. Он даже не знает, что я поехал поговорить с вами. Быть может, вы пожелаете, сэр, – нерешительно добавил Уолтер, – чтобы я точно сказал, чего я хочу. Я, право, не знаю, сэр. У дяди есть товар, и, кажется, я могу утверждать с уверенностью, что никаких других долгов нет, а затем капитан Катль также хотел бы представить поручительство. Мне… мне, пожалуй, лучше не упоминать, – продолжал Уолтер, – о тех деньгах, какие зарабатываю я; но если бы вы разрешили… откладывать их… на покрытие ссуды… дядя… бережливый честный старик…

Уолтер с трудом выговорил эти бессвязные слова, умолк и стоял, понурившись, перед своим хозяином.

Считая момент благоприятным для предъявления ценностей, капитан Катль приблизился к столу и, расчистив местечко среди чашек у локтя мистера Домби, извлек серебряные часы, наличные деньги, чайные ложки и щипцы для сахара и, сложив свое столовое серебро в кучу, чтобы оно казалось особенно ценным, произнес следующие слова:

– Полхлеба лучше, чем ни куска хлеба, и то же самое можно сказать о крошках. Вот несколько крошек. Затем может быть предложена ежегодная рента в сто фунтов. Если есть на свете человек, по горло начиненный наукой, то это старый Соль Джилс. Если есть на свете подающий надежды юноша… истекающий, – добавил капитан, приводя одну из своих удачных цитат, – млеком и медом, то это его племянник!

Затем капитан отошел на прежнее место, где и остался, приглаживая растрепавшиеся волосы с видом человека, завершившего трудное дело.

Когда Уолтер умолк, взгляд мистера Домби обратился на маленького Поля, который, видя, что сестра опустила голову и тихо плачет, соболезнуя несчастью, о котором только что узнала, подошел к ней и старался ее утешить, очень выразительно посматривая при этом на Уолтера и на отца. Отвлекшись на секунду выступлением капитана Катля, к каковому он отнесся с величественным равнодушием, мистер Домби снова устремил взгляд на сына и некоторое время сидел молча, пристально глядя на ребенка.

– Как был сделан этот долг? – спросил наконец мистер Домби. – Кто кредитор?

– Он не знает, – отвечал капитан, кладя руку на плечо Уолтера. – Я знаю. Это случилось потому, что старый Джилс помог человеку, которого нет теперь в живых, и это уже стоило моему другу Джилсу много сотен фунтов. Дальнейшие подробности, если угодно, с глазу на глаз.

– Люди, которым столько труда стоит самим удержаться на ногах, – сказал мистер Домби, не обращая внимания на таинственные знаки капитана за спиной Уолтера и по-прежнему глядя на сына, – должны ограничиваться заботой о своих обязательствах и затруднениях и не увеличивать их, беря на себя поручительство за других. Такое поведение бесчестно и к тому же самонадеянно, ибо и богатый не должен быть так самонадеян. Поль, подойди сюда!

Мальчик повиновался, и мистер Домби посадил его к себе на колени.

– Если бы сейчас у тебя были деньги… – сказал мистер Домби. – Смотри на меня!

Поль, переводивший взгляд с сестры на Уолтера, посмотрел в лицо отцу.

– Если бы сейчас у тебя были деньги, – сказал мистер Домби, – такая сумма, о которой говорил молодой Гэй, что бы ты сделал?

– Отдал бы их его старому дяде, – отвечал Поль.

– Ссудил бы их его старому дяде, так? – внес поправку мистер Домби. – Ну, что ж! Тебе известно, что, когда ты подрастешь, ты будешь владеть совместно со мной моими деньгами, и мы будем распоряжаться ими вместе.

– Домби и Сын, – перебил Поль, которого рано обучили этой фразе.

– Домби и Сын, – повторил отец. – Не хотел бы ты начать сегодня же быть Домби и Сыном и ссудить эти деньги дяде молодого Гэя?

– О, прошу вас, папа! – сказал Поль. – Этого хотела бы и Флоренс.

– Девочки, – сказал мистер Домби, – не имеют никакого отношения к Домби и Сыну. Ты бы этого хотел?..

– Да, папа, да!

– В таком случае ты это сделаешь, – ответил отец. – И ты видишь, Поль, – добавил он, понизив голос, – как могущественны деньги и как жадно люди гонятся за ними. Молодой Гэй едет сюда просить денег, а ты, такой щедрый и благородный, потому что у тебя есть деньги, собираешься дать их ему в виде великой милости и одолжения.

Поль на секунду поднял старческое лицо, ясно выражавшее, что он понимает смысл его слов; но это лицо тотчас стало веселым и детским, когда он соскользнул с колен отца и побежал сказать Флоренс, чтобы она больше не плакала, потому что он сделает так, чтобы молодой Гэй получил деньги.

Затем мистер Домби подошел к столу, стоявшему у стены, написал записку и запечатал. Тем временем Поль и Флоренс перешептывались с Уолтером, а капитан Катль взирал на них с лучезарной улыбкой, предаваясь таким честолюбивым и бесконечно самонадеянным мыслям, что мистер Домби никогда бы этому не поверил. Когда записка была написана, мистер Домби уселся на прежнее место и протянул ее Уолтеру.

– Завтра первым делом, – сказал он, – передайте это мистеру Каркеру. Он позаботится о том, чтобы один из моих служащих вывел вашего дядю из теперешнего затруднения, уплатив следуемую сумму, и чтобы условия расплаты были определены соответственно положению вашего дяди. Считайте, что это сделал для вас мистер Поль.

Уолтер, взволнованный тем, что в его руках находится средство избавить доброго дядю от беды, попытался было выразить свою радость и признательность, но мистер Домби его оборвал.

– Считайте, что это сделал мистер Поль, – повторил он. – Я ему объяснил, и он понял. Больше я ничего не желаю слушать.

Так как он указал рукой на дверь, Уолтеру оставалось только поклониться и уйти. Мисс Токс, видя, что капитан собирается сделать то же самое, вмешалась.

– Дорогой мой сэр, – сказала она, обращаясь к мистеру Домби, чья щедрость вызвала и у нее и у миссис Чик потоки слез, – мне кажется, вы кое-что оставили без внимания. Простите меня, мистер Домби, мне кажется, по благородству своей натуры и благодаря свойственному ей величию вы упустили из виду одну деталь.

– Неужели, мисс Токс?.. – сказал мистер Домби.

– Джентльмен с… инструментом, – молвила мисс Токс, взглянув на капитана Катля, – оставил на столе возле вашего локтя…

– Ах, Боже мой! – воскликнул мистер Домби, отметая от себя имущество капитана, словно это в самом деле были крошки. – Уберите это. Благодарю вас, мисс Токс: вы проявили свойственную вам осмотрительность. Будьте добры убрать это, сэр!

Капитан Катль понял, что ему остается только подчиниться. Но он был столь потрясен великодушием мистера Домби, отказавшегося от сокровищ, нагроможденных подле него, что, уложив чайные ложки и щипцы для сахара в один карман, а наличные деньги в другой и медленно опустив большие карманные часы в предназначенный для них склеп, он не мог удержаться, чтобы не схватить левую руку этого джентльмена своей левой и единственной рукой и, сильными своими пальцами держа ее раскрытой, не прикоснуться к ней в порыве восторга своим крючком. От такого проявления теплых чувств и от прикосновения холодного железа мистер Домби содрогнулся всем телом.

Затем капитан Катль с великим изяществом и галантностью поцеловал несколько раз свой крючок, приветствуя леди; и, особо попрощавшись с Полем и Флоренс, вышел вместе с Уолтером. Флоренс, сильно взволнованная, бросилась было вслед за ними, чтобы передать привет старому Солю, но мистер Домби окликнул ее и приказал остаться в комнате.

– Неужели ты никогда не станешь Домби, милое мое дитя? – патетически-укоризненным тоном вопросила миссис Чик.

– Дорогая тетя, – сказала Флоренс, – не сердитесь на меня. Я так благодарна папе.

Она подбежала бы к нему и обвила бы руками его шею, если бы посмела; но она не смела и только посматривала на него с благодарностью, в то время как он сидел в раздумье, изредка бросая на нее тревожный взгляд, но главным образом следя за Полем, который прохаживался по комнате с чувством собственного достоинства, порожденного тем, что он дал денег молодому Гэю.

А молодой Уолтер Гэй – что сказать о нем?

Он был в восторге от того, что избавил старика от бейлифов[22]22
  Бейлиф – чиновник, чьи функции напоминают функции судебного исполнителя.


[Закрыть]
и маклеров, и спешил к дяде с доброй вестью. Он был в восторге от того, что все уладит и устроит завтра же до полудня, будет сидеть вечером в маленькой задней гостиной со старым Солем и капитаном Катлем, и мастер судовых инструментов снова оживет, обретет надежды на будущее, убедившись, что Деревянный Мичман вновь стал его собственностью. Но следует признать, нисколько не осуждая его благодарности к мистеру Домби, что Уолтер чувствовал себя униженным и удрученным. Когда еще не расцветшие наши надежды гибнут безвозвратно от резкого порыва ветра, вот тогда-то мы особенно склонны рисовать себе, какие бы могли быть цветы, если бы они расцвели; и теперь, когда Уолтер чувствовал себя отрезанным от величественных высот Домби бездной нового и страшного падения, чувствовал, что при этом все его прежние сумасбродные фантазии развеялись по ветру, он начал догадываться, что в недалеком будущем они могли бы его привести к безобидным мечтам о завоевании Флоренс.



скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное