Филип Дик.

Кланы Альфанской Луны

(страница 2 из 18)

скачать книгу бесплатно

   – Боже мой, Строу, – нервозно заговорила Аннет, – в вас сохранилось хоть какое-то чувство ответственности? Разве вы не осознаете возможные последствия этого вторжения? Подумайте, по крайней мере, о наших детях. Мы должны защитить если не себя, то хотя бы их.
   Тем Временем Омар Даймонд продолжал вершить тайную молитву:
   «Пусть Силы Жизни восстанут и одержат победу на поле брани. Пусть Белый Дракон избежит красного потока псевдосмерти; пусть благодать снизойдет на сей маленький мир и отвратит от него нечестивцев».
   И он вдруг вспомнил картину, виденную им во время пешего путешествия в Адольфвилл. Картина однозначно предвещала вражеское нашествие: ручей, через который он перешагивал, вдруг подернулся кроваво-красной пеленой. Теперь он знал – то было знамение. Война, смерть и, возможно, разрушение и гибель Семи Кланов и их семи городов – шести, если не считать ту помойку, на которой жили гебы.
   Деп Дино Уоттерс хрипло пробормотал:
   – Мы обречены.
   Все взглянули на него, даже неутомимый Якоб Симион. Типично депская позиция.
   – Прости его, Господи, – прошептал Омар Даймонд. И сразу же, где-то в невидимом пространстве, Дух Жизни услышал эти слова и отозвался, простив полуживое создание, Дино Уоттерса из поселения депов Коттон Мэтр.


   Едва окинув взглядом комнату – стены с потрескавшейся гранитной плиткой, встроенные лампы, которые, по всей видимости, не работали, потертые кафельные полы, о которых он знал только по видеолентам прошлого века, – Чак Риттерсдорф сказал: «Сойдет». Он достал чековую книжку и вздрогнул, заметив камин с кованой чугунной решеткой. Да это же настоящий музей!
   Однако владелица этого старинного помещения подозрительно нахмурилась, рассматривая удостоверение личности Чака.
   – Судя по тому, что здесь сказано, вы женаты, господин Риттерсдорф, и у вас есть дети. А сюда нельзя въезжать с женой и детьми. Как указано в правилах, комната сдается только имеющим работу, непьющим холостякам.
   – Ах, вот в чем дело… – устало проговорил Чак. Толстая пожилая домовладелица в длинном венерианском платье и меховых шлепанцах отказывала ему. Сегодня у него уже имелся печальный опыт по этой части.
   – Я развелся с женой. Она сама воспитывает детей. Мне нужна комната для себя одного.
   – Но они будут вас навещать. – Накрашенные пунцовые брови домовладелицы слегка приподнялись.
   – Вы не знаете мою жену, – заметил Чак.
   – Обязательно будут, знаю я эти новые федеральные законы о разводе. Не то что старый, добрый «государственный» развод. Вы были в суде? У вас есть документы?
   – Нет еще, – признался Чак. Он находился в самом начале долгого пути. Прошлую ночь провел в гостинице, а в понедельник… В понедельник завершилась шестилетняя война – совместная жизнь с Мэри.
   Пристально посмотрев на Чака, домовладелица вернула ему удостоверение личности, взяла чек и вышла.
Чак закрыл дверь, подошел к окну и посмотрел вниз на улицу, заполненную машинами, реактивными прыгунами, экранопланами и многочисленными пешеходами… Скоро ему понадобится помощь его адвоката Нейта Уилдера. Очень скоро.
   Ирония заключалась в самом их разрыве. Ведь профессия жены Чака как раз и состояла в том, чтобы предотвращать разводы:
   Мэри была семейным психологом-консультантом. Она пользовалась большим авторитетом здесь, в калифорнийском городке Марин Каунти, где находился ее офис. Одному Богу было известно, сколько человеческих отношений, давших трещину, она вылечила. Однако, по несправедливому капризу матушки-природы, именно этот богатый опыт и профессиональный талант Мэри довели Чака Риттерсдорфа до этой унылой комнатушки. Добившись столь впечатляющих успехов в своей работе, Мэри так и не сумела побороть возросшее с годами презрение к собственному мужу.
   Тем не менее он признавал, что в своей деятельности и близко не подошел к успеху, которого добилась Мэри.
   Его работа, которую он очень любил, заключалась в составлении речевых текстов для симулакрумов Центрального Разведывательного Управления. Человекоподобные роботы широко применялись ЦРУ в пропагандистских целях на территории коммунистических стран, кольцом окружавших Соединенные Штаты. Острие пропаганды направлялось на огромную массу взрослого населения с низким уровнем образованности. Чак глубоко верил в полезность своей работы, однако она не была ни высокооплачиваемой, ни престижной. Сочиненные им тексты теперь казались ему тенденциозными, инфантильными и фальшивыми, если не сказать хуже. Он был всего лишь литературной клячей, наемным писакой. Мэри постоянно пеняла ему за это.
   Но Чак продолжал заниматься своим делом, отвергая другие предложения, которые делались ему не раз за время их шестилетней совместной жизни. Возможно, Чаку просто нравилось слышать, как человекоподобный робот вдохновенно произносит его собственные слова, а может быть, потому, что он ощущал значимость своей работы, ведь Соединенные Штаты держали круговую оборону против растлевающих коммунистических идей.
   Государство нуждалось в относительно низкооплачиваемых служащих для обыденной работы, лишенной героизма и привлекательности. Кто-то ведь должен был программировать электронных агентов, которые внедрялись по всему миру, чтобы агитировать, влиять, убеждать. Однако…
   Кризис в их совместных отношениях начался три года назад. Один из клиентов Мэри, личность с невероятно сложными семейными проблемами – он содержал трех любовниц одновременно – был известным телепродюсером. Джеральд Фелд выпускал весьма популярную в стране юмористическую передачу – Банни Хентмэн Шоу: ему принадлежала большая часть капитала этой комедийной программы. Как-то раз Мэри дала прочесть Фелду несколько текстов, которые Чак написал для роботов ЦРУ. Тексты заинтересовали продюсера, потому что содержали большую долю юмора. Дело в том, что монологи Чака никогда не напоминали обычную назидательно-возвышенную чушь. О них часто отзывались, как о написанных живо и со вкусом. Джеральд Фелд попросил Мэри организовать ему встречу с Риттерсдорфом.
   Теперь, стоя у окна маленькой унылой комнаты, куда он перевез всего одну смену белья, и неподвижно глядя вниз на улицу, Чак вспомнил, в какой неприятный разговор с Мэри вылился тот случай. Разговор получился отвратительным до тошноты, расширив трещину в их отношениях до размера пропасти.
   Для Мэри вопрос был ясен, как божий день: есть возможность получить хорошую работу – этой возможностью нужно воспользоваться во что бы то ни стало. Фелд хорошо платит, к тому же, работа чрезвычайно престижна. Подумать только: каждую неделю по окончании Банни Хентмэн Шоу, имя Чака, как одного из авторов, будет появляться на экранах телевизоров в каждом доме Соединенных Штатов, и даже кое-где за границей, в большевистском мире. Мэри наконец сможет гордиться – ключевое слово их разговора – такой замечательной, творческой деятельностью своего мужа. А для Мэри творчество было тем волшебным сезамом, который отворял все двери в жизни. Работа в ЦРУ – программирование электронных идиотов для пропаганды среди невежественных азиатов, африканцев и латиноамериканцев – таковой не являлась. Кроме того, в состоятельных и богемных кругах, где вращалась Мэри, работать в ЦРУ считалось дурным тоном.
   – Ты все равно что дворник с лопатой! – восклицала она, все более распаляясь. – Он тоже делает весьма полезную работу. Ты надежно социально защищен, и тебе уже ничего не хочется. Но ведь тебе только тридцать три, а ты уже смирился. Отбросил всякое стремление стать ЛИЧНОСТЬЮ.
   – Послушай, – без всякой надежды попытался возразить Чак. – Ты что, моя мама? Или всего лишь моя жена? Почему ты не хочешь принять меня таким, какой я есть? Профессиональное чутье психолога видит во мне некие задатки? Я ОБЯЗАН подниматься по служебной лестнице? Ты что, хочешь сделать из меня президента ТЕРПЛАНа?
   Нет, кроме престижа и денег, здесь крылось еще что-то.
   Без сомнения, Мэри хотела видеть его другим человеком. Она, которая лучше всех на свете знала своего мужа, стыдилась его.
   Если бы он согласился писать для Банни Хентмэна, то стал бы другим – именно в этом заключалась ее логика.
   Чак Риттерсдорф ничего не мог противопоставить такой логике. И тем не менее упорно стоял на своем: он не хочет бросать работу, не хочет менять свою жизнь. Что-то в его натуре было слишком инертно. К лучшему или нет – он не знал. Ведь у каждого, наверно, есть свое, привычное бытие… И он не мог так легко от него отказаться.
   На улице под окном приземлился белый шикарный «шевроле», новая сверкающая шестидверная модель. Чак рассеянно разглядывал машину, пока внезапно не узнал в ней – невероятно, но факт – свое собственное летающее колесо. Мэри! Быстро же она его нашла!
   Итак, доктор Мэри Риттерсдорф собралась нанести ему визит.
 //-- * * * --// 
   Чаку стало не по себе. Комплекс неполноценности, который так долго культивировала в нем жена, проснулся и разбередил душу. Надо же, не смог найти укромное местечко, чтобы Мэри оставила его в покое! Через несколько дней Нейт Уилдер организует ему легальную защиту, но сейчас, в данную минуту, он просто бессилен. Придется ее принять.
   Догадаться, как Мэри выследила его, не составляло особого труда: недорогие приборы-обнаружители имелись в продаже. Мэри, скорее всего, обратилась в сыскное агентство и взяла напрокат детектор-ищейку, в которую ввели энцефалограмму мозга Чака. Ищейка отслеживала его в каждом месте, где он побывал с той самой минуты, когда ушел из дому. В наши дни разыскать кого-либо не являлось непосильной задачей.
   «Итак, если женщина вознамерилась найти тебя, она это сделает. Надо, наверно, придумать какой-нибудь закон, препятствующий такому положению вещей; возможно, этот закон назовут когда-нибудь Законом Риттерсдорфа. Необходимо сделать так, чтобы пропорционально чьему-либо желанию убежать, скрыться, приборы-обнаружители…»
   Легкий стук гулко прозвучал по полой внутри двери комнаты. – Обреченно двигаясь к двери, Чак думал:
   «Она, конечно, произнесет убедительную речь со множеством веских аргументов. У меня, естественно, аргументов нет, кроме уверенности, что мы больше не сможем жить вместе. Ее презрение ко мне однозначно отвергает все дальнейшие разговоры о совместном существовании».
   Он открыл дверь. Мэри была в дорогом, самом лучшем своем шерстяном пальто; темные волосы собраны в аккуратный пучок, лицо без признаков косметики. Спокойная, уверенная в себе, образованная женщина-лидер.
   – Послушай, Риттерсдорф, – сказала Мэри. – Я так больше не могу. Я распорядилась, чтобы твои вещи перевезли в камеру хранения. А сейчас мне нужен чек – все деньги, какие есть у тебя в банке. Они необходимы мне для оплаты счетов.
   Итак, он ошибся: ни о каком примирении речь не шла. Напротив, жена окончательно довершала разрыв. Чак не двигался, будто громом пораженный. Он тупо, не отрываясь, смотрел в лицо Мэри.
   – Я говорила с Бобом Альфсоном, моим адвокатом, – продолжала Мэри. – Подала ему документы на раздел нашего дома.
   – Что? – пробормотал Чак. – На раздел дома?
   – Тебе останется только записать свою часть дома на меня.
   – Но почему?
   – Чтобы я могла выставить комнаты на продажу. Мне не нужен такой большой дом, а деньги пригодятся. Отправлю Дебби в школу-интернат на Восточном побережье, про который мы говорили.
   Дебора была их старшей дочерью.
   «Но ведь ей всего шесть, – машинально подумал Чак. – Рановато жить вдалеке от дома. Жаль».
   – Позволь мне сначала поговорить с Нейтом Уилдером, – тихо попросил он.
   – Чек мне нужен сейчас.
   Мэри даже не попыталась войти; она просто стояла на пороге. Чак понял, что окончательно и бесповоротно проиграл. Он потерял все. Теперь она может вить из него веревки.
   Он стал искать чековую книжку; Мэри наконец сделала несколько шагов внутрь комнаты. Отвращение к новому жилищу мужа оказалось выше всяких слов: она молчала. Чак не смог спокойно наблюдать за ее реакцией – сделал вид, что занят, выписывая чек.
   – Между прочим, – заметила Мэри своим обычным тоном, – теперь, когда ты ушел, я смогу принять то предложение. Об участии в экспедиции.
   – Какой экспедиции?
   – Я как-то говорила тебе, что для межпланетной правительственной программы требуются психологи. Я прошла по конкурсу. – Она не стала обременять себя дальнейшими объяснениями.
   – Да-да. – Чак смутно припоминал. – Это какая-то благотворительная программа.
   Отголосок отгремевшей восемь лет назад земно-альфанской войны. Маленькая луна в звездной системе Альфа, заселенная землянами и забытая на два с лишним десятилетия по причине войны; гроздь таких малочисленных поселений была разбросана по Альфанской системе, состоящей из двадцати двух планет и дюжины лун.
   Мэри взяла чек, сложила его пополам и положила в карман пальто.
   – Тебе будут платить за эту работу? – спросил Чак.
   – Нет, – отрешенно ответила Мэри.
   Значит, она будет жить – а также содержать детей – на одно его скудное жалованье. Внезапно он понял: Мэри ждет приговора суда, который заставил бы его сделать то, из-за чего распалась их совместная шестилетняя жизнь. Благодаря своему огромному влиянию в городском суде Марин Каунти, она добьется такого решения, которое обяжет его оставить работу в ЦРУ и искать более высокооплачиваемую…
   – Как…, долго тебя не будет? – запинаясь, спросил он. Чак понял, что Мэри Риттерсдорф, видимо, постарается взять от жизни все, чего не могла взять – по крайней мере на словах – в его присутствии. Он слишком хорошо знал эту женщину.
   – Около шести месяцев. Все зависит от обстоятельств. Не жди, что я и дальше буду общаться с тобой. На суде мои интересы будет представлять Альфсон, я там не появлюсь. Еще я начала дело об алиментах, так что от хлопот ты практически избавлен, – добавила она.
   Инициатива – даже в этом! – ускользала у него из рук. Как всегда, он оказался слишком медлителен.
   – Можешь забирать все, – резко проговорил он. Ее взгляд говорил: «Но этого все равно мало. Все – означает ничего – судя по твоим доходам».
   – Я не могу дать больше того, что имею.
   – Можешь, – сказала Мэри без улыбки. – Суд обязательно узнает то, что знаю о тебе я. Если связать тебя обязательствами, ты НАЙДЕШЬ в себе силы нести нормальную ответственность за жену и детей.
   – Но должен же я на что-то жить… – пробормотал он.
   – Запомни: твоя первая забота – это мы.
   Чак не смог ничего возразить, а просто машинально кивнул.
 //-- * * * --// 
   Когда Мэри ушла, унося с собой все его деньги, Риттерсдорф заглянул в кладовку и обнаружил стопку старых газет. Усевшись на старинный диван – Дания, прошлый век, – он стал просматривать заголовки в поисках сообщений о проекте, в котором Мэри с таким энтузиазмом намеревалась участвовать.
   «Решила посвятить себя благородной цели, – подумал он, – вместо того чтобы просто быть мужней женой…»
   В газете недельной давности он наткнулся на более или менее исчерпывающую статью; прикурив сигарету, он начал внимательно читать.
   Экспедиции потребуются психологи, сообщалось американской Службой Здоровья и Социального Обеспечения, так как Луна Альфа III M2 первоначально служила больничной зоной – психиатрическим лечебным центром для иммигрантов с Земли, чей разум не вынес нагрузки межзвездной колонизации. Последний земной корабль посетил Луну четверть века назад. Альфанцы, за исключением торговцев, также не навещали Альфу III M2.
   Известия с Луны поступали только от этих альфанских дельцов. Судя по их сообщениям, за двадцать с лишним лет на Луне сложилась своего рода цивилизация. Однако торговцы не могли объективно оценить ее, поскольку их знания об умственных болезнях людей недостаточны. Во всяком случае, на Альфе III M2 производились и продавались товары, существовала промышленность.
   «Почему после стольких лет забвения земное правительство решило вмешаться?» – удивился Чак. Он живо представил себе Мэри на этой далекой Луне. Да, Мэри относилась именно к тому типу личностей, которые подбирались международным агентством ТЕРПЛАН. Люди ее склада всегда добиваются успеха.
   Снова подойдя к старинному двустворчатому окну, Чак Риттерсдорф посмотрел вниз. Постепенно, украдкой, в нем проснулось одно, уже осознанное желание. Он чувствовал, что дальнейшая борьба бессмысленна, и что бы там ни говорили церковь и закон, самоубийство оставалось для него единственным выходом. Ответом на все вопросы.
   Одна створка окна открывалась; отворив ее, он прислушался к жужжанию реактивного прыгуна, садившегося на крышу соседнего здания. Жужжание затихло. Подождав немного, он перекинул ногу через подоконник и завис над уличным потоком…
   Внезапно в голове возник голос, но не его собственный, а чей-то чужой. Голос повторил:
   «Пожалуйста, скажите мне, как вас зовут. Независимо от того, намереваетесь вы прыгнуть, или нет».
   Обернувшись, Риттерсдорф увидел ганимедянина – желтую липкую плесень, которая, очевидно, бесшумно просочилась под дверь комнаты, и теперь медленно собирала себя в кучу небольших шаров, представлявших физическую форму ее существования.
   – Я снимаю комнату напротив вашей, – объявила плесень.
   – Среди землян обычно принято стучаться, – недовольно проворчал Чак.
   – У меня нет конечностей, следовательно, мне нечем было постучаться. Во всяком случае, я хотел войти до того, как вы…, удалитесь.
   – Это мое личное дело, и оно вас не касается.
   – «Никакой землянин не есть остров», [3 - Искаженный эпиграф Джона Дона к роману Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол». – Прим. перев.] – худо-бедно процитировала липкая плесень. – Добро пожаловать в дом, которому мы, постояльцы, присвоили почетный титул: Замок Бездельников. Здесь есть кое-кто, с кем вам стоит познакомиться. На нашем этаже, например, живут несколько землян вроде вас, а также неземные существа различного облика, отдельные из которых, вероятно, могут вам не понравиться, но остальные, несомненно, заинтересуют. Я намеревался одолжить у вас чашку йогурта, но ввиду того, чем вы заняты, это желание теперь кажется мне бестактным.
   – Я еще не въехал окончательно. – Риттерсдорф перенес ногу обратно через подоконник и отошел от окна.
   Он не был удивлен визитом мыслящей липкой плесени с Ганимеда, так как слышал, что размещение гостей из иных миров представляло на Земле большую проблему. Независимо от влиятельности и положения в собственном обществе, на Земле они были вынуждены ютиться в старых обветшалых домах с минимумом удобств, вроде этого.
   – Если бы я мог носить с собой визитные карточки, – сказал ганимедянин, – то вручил бы вам одну. Я бизнесмен, занимаюсь импортом необработанных драгоценных камней и подержанных изделий из золота. Кроме того, я фанатичный филателист. У меня в комнате находится редчайшая американская серия про Колумба из четырех экземпляров – может быть, вы хотите… – Плесень замолчала. – Вижу, что нет. Во всяком случае, желание покончить с собой хотя бы на время покинуло ваш мозг. Это хорошо. Помимо коммерческой деятельности, я занимаюсь также…
   – Разве закон не требует от вас усмирять свою способность к телепатии во время пребывания на Земле? – спросил Чак.
   – Да, но ситуация показалась мне исключительной. Вот что, господин Риттерсдорф: хорошо бы вам сменить работу… Я лично не могу нанять вас, так как не состою в руководстве какой-либо фирмы. Но у меня есть связи среди делового мира девяти лун, и я постараюсь…
   – Спасибо, – грубо отрезал Чак. – Извините, но мне нужно побыть одному. – Ему уже наделали столько предложений о работе, что их, наверное, хватит на всю оставшуюся жизнь.
   – Но, в отличие от вашей жены, у меня нет никаких скрытых мотивов.
   Липкая плесень притекла поближе к Чаку.
   – Как у большинства земных людей мужского пола, чувство самоуважения строится у вас в основном на способности зарабатывать деньги. В этой области, как я ощущаю, у вас развились весьма серьезные сомнения, а также чувство вины. Могу кое-что сделать для вас в этом плане… Но на это потребуется время. В настоящий момент я покидаю Землю и возвращаюсь на свою родную луну. Предположим, я дам вам пятьсот долларов – американских, естественно, – чтобы вы поехали со мной. Считайте, что даю вам в долг, если хотите.
   – А что, интересно, я буду делать на Ганимеде? – раздраженно сказал Чак. – Чего вы привязались? Работа у меня есть, она мне подходит, и бросать ее я не собираюсь.
   – Но подсознательно…
   – Не надо пересказывать мне мое подсознание. Выйдите отсюда и оставьте меня в покое. – Риттерсдорф повернулся к липкой плесени спиной.
   – Боюсь, что ваше намерение покончить счеты с жизнью вернется – возможно, даже очень скоро.
   – Ну и пусть.
   – Существует только один способ, который может вам помочь, – задумчиво излучила плесень. – И это отнюдь не мои жалкие потуги о предложении работы.
   – Какой же именно?
   – Женщина, которая заменит вашу жену.
   – Слушайте, это уж слишком.
   – Погодите. Данное предложение имеет под собой не физическую и даже не умственную основу, оно чисто практическое. Вам нужна женщина, которая примет и полюбит вас таким, какой вы есть. В противном случае вы пропадете. Позвольте мне позаботиться об этом. Дайте мне два часа. А пока держите себя в руках. И никуда не уходите.
   Ганимедянин медленно вытек обратно в коридор. Его мысли стали неясными: «Как импортер, покупатель и просто хороший бизнесмен, я завязал массу контактов с землянами многих профессий…» Затем все смолкло.
   Дрожащими руками Риттерсдорф прикурил сигарету. Потом отошел подальше от окна, присел на древний диван и стал ждать.
   Он не знал, как относиться к деликатному предложению ганимедянина: он был тронут и раздосадован одновременно и, кроме того, озадачен. Можно ли верить словам этого неземного существа? Разве липкая плесень в состоянии ему помочь? Это казалось маловероятным.
   Прошел час.
   В дверь постучали. Это не мог быть ганимедянин, поскольку ему нечем было стучать. Поднявшись на ноги, Чак подошел к двери и открыл ее.
   На пороге стояла земная девушка.


   Хотя перед отлетом ее ждала еще тысяча дел, относящихся к новой, неоплачиваемой работе в Службе Здоровья и Социального Обеспечения, доктор Мэри Риттерсдорф все-таки выкроила время для одного личного дела. Она прилетела на реактивном такси в Нью-Йорк, на Пятую авеню в офис Джеральда Фелда, продюсера Банни Хентмэн Шоу. Неделю назад она передала ему подборку самых лучших, по ее мнению, текстов Чака. Пришло время выяснить, есть ли шансы у ее мужа (точнее, у бывшего мужа) получить работу.
   Если Риттерсдорф сам не в состоянии подыскать себе приличное место, то этим займется она. Это необходимо хотя бы потому, что весь следующий год ей и детям придется рассчитывать только на доходы Чака.
   Выйдя из машины на крыше здания, Мэри опустилась на девяностый этаж, подошла к стеклянной двери и, подождав немного, вошла в приемную кабинета Джеральда Фелда.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное