Филип Дик.

Доктор Бладмани, или Как мы стали жить после бомбы

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

   Стюарт Макконти думал о ланче и как потом он вернется сюда, снова займет свой пост и вместе с другими будет стоять и наблюдать. Сегодня он сделает мало или не сделает ничего, не продаст никому ни одного телевизора. Но это было не важно. Он не мог пропустить такое событие. Может быть, и я когда-нибудь, сказал он себе, может быть, и я эмигрирую. Позже. Когда накоплю достаточно денег, чтобы жениться, забрать жену и детей и начать новую жизнь на Марсе. Когда там будет действительно настоящая колония, а не только машины.
   Он представил себя Уолтом Дейнджерфильдом, привязанным в кабине на вершине конуса ракеты, рядом с привлекательной женщиной. Пионеры, он и она, основывающие новую цивилизацию на новой планете. Но затем в желудке у Стюарта заурчало, и он понял, до чего проголодался; он больше не мог оттягивать ланч.
   И пока он стоял, наблюдая громадную колонну ракеты на экране, мысли его обратились к супу и булочкам, бифштексу и яблочному пирогу с мороженым в кафе Фреда.


   Почти каждый день Стюарт Макконти обедал в кафе Фреда, расположенном на той же улице, что и «Модерн ТВ». Сегодня, войдя в кафе, он, к своему негодованию, увидел, что коляска Хоппи Харрингтона стоит в глубине зала и Хоппи спокойно ест – так непринужденно, как будто он здесь завсегдатай. Черт побери, подумал Стюарт. Куда ни сунься – всюду фоки! Я ведь даже не заметил, как он исчез из магазина.
   Все-таки Стюарт уселся за столик и взял меню. Фоку не удастся испортить мне обед, сказал он себе, просматривая меню, чтобы увидеть, нет ли сегодня чего-нибудь особенного и подешевле. Приближался конец месяца, деньги у Стюарта кончались, и он с нетерпением ждал очередной выплаты; чек должен был вручить ему лично Фергюссон в конце недели.
   Когда Стюарт приступил к супу, до него донесся пронзительный голос фока. Хоппи рассказывал какой-то анекдот, но кому? Конни, официантке? Стюарт повернул голову и увидел, что действительно и официантка, и Тони бармен стоят возле коляски, слушают и никто из них не проявляет к фоку ни малейшего отвращения.
   Тут Хоппи заметил Стюарта.
   – Привет, – сказал он.
   Стюарт кивнул и отвернулся, сосредоточившись на супе.
   Фок разглагольствовал о своем изобретении, о каком-то электронном приспособлении, которое он то ли построил, то ли собирался строить – Стюарт не мог сказать точно и, признаться, не заботился об этом. Не его дело, что там Хоппи строит, какие сумасбродные идеи выдает мозг этого человечка. Без сомнения, что-нибудь извращенное, сказал себе Стюарт. Какая-нибудь причудливая штука вроде вечного двигателя… может быть, вечнодвижущаяся коляска для самого Хоппи. Стюарт рассмеялся про себя, идея ему понравилась. Я должен рассказать это Лайтхейзеру, решил он. Вечное движение Хоппи – и затем он подумал: фокомобиль. Тут он рассмеялся громко.
   Хоппи услышал смех и, без сомнения, решил, что Стюарт смеется над его рассказом.
   – Эй, – позвал он, – перебирайся сюда, я угощу тебя пивом.
   Придурок, подумал Стюарт.
Разве он не знает, что Фергюссон запрещает нам пить пиво в обед? Это закон. Только глотни пива – и можешь не возвращаться в магазин, а окончательный расчет получишь по почте.
   – Послушай, – сказал он фоку, повернувшись к нему вместе со стулом. – Когда ты поработаешь на Фергюссона подольше, ты крепко подумаешь, прежде чем выдавать такую чушь.
   Покраснев, фок пролепетал:
   – Что ты имеешь в виду?
   Тони сказал:
   – Фергюссон не позволяет своим служащим выпивать. Это против его религии, да, Стюарт?
   – Точно, – ответил Стюарт. – И лучше не забывать об этом.
   – Меня никто не предупреждал, – сказал фок, – и, кроме того, я не собирался пить пиво сам. Но я не вижу, по какому праву наниматель диктует своим работникам, чем они могут заниматься в свободное время. Это их законный обед, и они, если хотят, могут выпить пива.
   Голос его стал резким и полным непримиримого негодования. Сейчас Хоппи уже не смеялся.
   Стюарт сказал:
   – Фергюссон не хочет, чтобы от его продавцов несло, как от пивоваренного завода. Так можно отпугнуть какую-нибудь пожилую леди-покупательницу.
   – Может быть, это и правильно для тебя, – сказал Хоппи, – но я-то не продавец… Я – телемастер, и я буду пить пиво, если хочу…
   Бармен Тони выглядел смущенным:
   – Послушай, Хоппи… – начал он.
   – Молод ты заказывать пиво, – сказал Стюарт.
   Сейчас все окружающие смотрели на них и прислушивались к разговору.
   Фок стал совершенно пунцовым.
   – Я совершеннолетний, – сказал он тихо, но упрямо.
   – Не давай ему пива, – сказала Конни бармену, – он всего лишь ребенок.
   Запустив экстензор в карман, Хоппи вынул паспорт и, открыв его, положил на прилавок.
   – Мне двадцать один год, – сказал он.
   Стюарт рассмеялся:
   – Чушь!
   Должно быть, фок предъявил какую-нибудь подделку. Хитрюга сделал ее сам или спер у кого-нибудь. У него навязчивая идея: он должен быть как все.
   Внимательно рассмотрев паспорт, бармен сказал:
   – Да, там написано, что он – совершеннолетний… Но, Хоппи, помнишь, как в прошлый раз я налил тебе пива, и помнишь…
   – Ты обязан обслужить меня, – сказал фок.
   Хмыкнув, бармен вышел и принес бутылку пива, которую поставил перед Хоппи, не открывая.
   – Открывашку, – потребовал фок.
   Бармен снова вышел и принес консервный нож. Он бросил его на стойку, и Хоппи открыл бутылку.
   Фок сделал глубокий выдох и залпом выпил пиво.
   Что будет? – удивился Стюарт, заметив, как странно смотрят на Хоппи Тони, Конни и даже пара завсегдатаев. Он что, потеряет сознание или еще хуже? Может быть, станет берсерком? Стюарт чувствовал отвращение и неловкость одновременно. Я бы хотел просто сидеть и есть, думал он. Я бы хотел очутиться подальше отсюда. Что бы ни случилось, я не хочу это видеть. Я пойду обратно в магазин, решил он, и буду смотреть репортаж с космодрома. Я хочу наблюдать за полетом Дейнджерфильда, за важным для Америки событием, а не за этим уродом. У меня нет на него времени.
   Но он оставался на месте, потому что с Хоппи Харрингтоном творилось что-то непонятное, и Стюарт, как ни пытался, не мог оторвать от него глаз.
   Фокомелус развалился в коляске, словно собираясь заснуть: он сполз вниз, голова его лежала на рычаге управления, глаза почти закрылись, взгляд остекленел.
   – Господи, – сказал бармен, – он снова проделал это.
   Тони обращался к окружающим, как будто просил их придумать что-нибудь, но никто не шевельнулся; все замерли на своих местах.
   – Я знала, что так будет, – сказала Конни. В голосе ее слышались упрек и горечь.
   Губы фока шевельнулись, и он пробормотал:
   – Спросите меня… Кто-нибудь, сейчас, спросите меня…
   – О чем тебя спрашивать? – сердито сказал Тони. Он повернулся и с негодующим видом направился к своей стойке с грилем.
   – Спросите меня, – опять повторил Хоппи бесцветным, потусторонним голосом, как будто в обмороке. Наблюдая за ним, Стюарт понял, что это и был обморок, род эпилепсии. Он жаждал очутиться подальше от фока, но все еще не мог двинуться; он должен был наблюдать вместе с остальными.
   Конни сказала Стюарту:
   – Ты не отвез бы его обратно в магазин? Ну-ка, подтолкни коляску…
   Она сердито смотрела на него, но он ничего не мог поделать; он отпрянул и жестом выразил свою беспомощность.
   Фок дергался в коляске и что-то бормотал, его металлические и пластмассовые экстензоры изгибались.
   – Спрашивайте меня, – повторял он, – спрашивайте, пока не поздно. Я могу рассказать вам сейчас… я вижу…
   Тони сказал из-за стойки:
   – Задали бы вы ему какой-нибудь вопрос, ребята. Пришли бы вы в себя. Я знаю, что кто-нибудь соберется и спросит его, а если не вы, то я – у меня есть к нему парочка вопросов.
   Он отложил лопатку и подошел к фоку.
   – Хоппи, – громко сказал он, – прошлый раз ты говорил, что там сплошная тьма. Это действительно так? Там вовсе нет света?
   Губы фока дрогнули:
   – Света мало… Он тусклый… Желтый… Как будто догорающий…
   За спиной Стюарта появился пожилой ювелир из лавки через улицу.
   – Я был здесь в прошлый раз, – шепнул он Стюарту. – Хочешь знать, что он видит? Могу сказать тебе, Стю, – он видит то, что после.
   – После чего? – спросил Стюарт, став так, чтобы лучше видеть и слышать. Сейчас все придвинулись ближе, боясь пропустить что-нибудь.
   – Ты знаешь, – сказал мистер Кроди, – то, что за могилой. После смерти. Ты можешь смеяться, Стюарт, но это правда: когда он выпьет пива, он впадает в транс, вот как сейчас, и начинает видеть потусторонний мир или что-то вроде этого. Спроси Тони, Конни или кого-нибудь из посетителей – тех, кто был в прошлый раз.
   Сейчас над сползшей скрюченной фигурой в центре коляски склонилась Конни.
   – Хоппи, откуда исходит свет? От Бога? – Она нервно рассмеялась. – Ты знаешь, как в Библии? Я хочу сказать – это правда?
   Хоппи бормотал:
   – Серая тьма… Как пепел… Там громадная равнина. Ничего, кроме пожаров, свет исходит от них… Они горят всюду… Ничего живого…
   – А ты где? – спросила Конни.
   – Я плыву, – ответил Хоппи, – плыву над землей… нет, сейчас я очень высоко. Я невесом. У меня больше нет тела, поэтому я плыву высоко, так высоко, как хочу. Если мне захочется, я могу остановиться и зависнуть, и мне не надо спускаться вниз. Мне здесь нравится, я могу облететь Землю… Она подо мной, и я могу летать вокруг, сколько хочу.
   Нависая над коляской, мистер Кроди, ювелир, сказал:
   – Хм, Хоппи, а нет ли там еще кого-нибудь? Или каждый из нас приговорен к изоляции?
   Хоппи пробормотал:
   – Сейчас я… вижу других. Я спустился вниз и приземлился в сумерках. Я иду.
   Он идет, думал Стюарт. На чем? Ноги без тела? Так это выглядит после смерти? Он рассмеялся про себя. Что за представление? – думал он. Ну и осадочек после пива! Но все-таки он подошел к коляске поближе и протиснулся вперед, чтобы лучше видеть.
   – Значит ли это, что ты возродишься в другой жизни, как учат на Востоке? – спросила пожилая дама-посетительница в пальто из искусственной кожи.
   – Да, – удивленно сказал Хоппи, – новая жизнь. У меня другое тело. Я могу делать все, что угодно.
   – Ходить, – сказал Стюарт.
   – Да, – пробормотал Хоппи, – и ходить… Я – как все. Нет, лучше всех! Я могу делать все то же, что они, и гораздо больше. Я могу идти куда хочу, а они – нет. Они не могут двигаться.
   – Почему они не могут двигаться? – требовательно спросил бармен.
   – Просто не могут, – ответил Хоппи. – Они не могут перемещаться по воздуху, по дорогам или на кораблях. Они просто застыли. Здесь все другое. Я могу видеть их, как будто они мертвы, как будто они приколоты булавками и мертвы. Как трупы.
   – Они могут говорить? – спросила Конни.
   – Да, – сказал фок, – они могут разговаривать друг с другом. Но они должны… – Он помолчал, и затем его тонкое лицо исказилось торжествующей улыбкой. – Они могут говорить только через меня.
   Интересно, что бы это значило, думал Стюарт. Звучит как мегаломаниакальные мечтания, в которых Хоппи правит миром. Компенсация за то, что он на самом деле ущербен… чего еще ждать от фока.
   Сейчас, когда Стюарт все понял, происходящее уже не казалось ему таким интересным, и он вернулся к своему столику.
   Бармен продолжал спрашивать:
   – Это хороший мир? Скажи мне, он лучше нашего или хуже?
   – Хуже, – сказал Хоппи. И затем добавил: – Хуже для тебя. Это то, что заслужил каждый. Это справедливость.
   – Тогда для тебя – лучше? – спросила Конни.
   – Да, – ответил фок.
   – Послушай, – крикнул официантке со своего места Стюарт, – разве ты не понимаешь, что это психологическая компенсация за его уродство? Таким способом он защищается. Как ты можешь относиться к этому серьезно?
   – Я и не отношусь серьезно, – сказала Конни. – Но это интересно. Я читала о медиумах, так они, кажется, называются. Они впадают в транс и могут сообщаться с потусторонним миром, совсем как он. Разве ты не слышал? Вроде бы и наука это подтверждает… Так, Тони?
   Она повернулась к бармену за поддержкой.
   – Не знаю, – угрюмо сказал Тони, возвращаясь к своему грилю и поднимая лопатку.
   Сейчас фок, казалось, еще глубже впал в послепивной транс; казалось, он заснул, ничего не видя. По крайней мере, он никак не реагировал на попытки окружающих увидеть потусторонний мир – или что это там было – его глазами. Сеанс окончился.
   Да уж, сказал себе Стюарт. Интересно, как бы отнесся к этому Фергюссон: нанял бы он на работу не просто калеку, но калеку, подверженного эпилептическим припадкам или чему-то вроде этого? Интересно также, стоит ли мне рассказывать ему что-нибудь, когда я вернусь в магазин? Если Фергюссон узнает, может быть, он сразу вышвырнет Хоппи за порог. И я бы не винил Фергюссона за это. Пожалуй, мне лучше ничего не говорить ему, решил он.
   Фок открыл глаза и позвал слабым голосом:
   – Стюарт…
   – Чего тебе?
   – Я… – Голос фока звучал слабо, почти болезненно, как будто попытка говорить была слишком тяжела для его немощного тела. – Послушай, ты не можешь… – Он остановился, затем медленно подъехал к столику Стюарта. – Ты не можешь отвезти меня назад в магазин? Не сейчас, когда поешь. Я был бы тебе очень благодарен.
   – С чего это? – спросил Стюарт. – Ты что, сам не можешь?
   – Мне плохо, – сказал фок.
   Стюарт согласился:
   – Ладно. Когда поем.
   – Спасибо, – сказал фок.
   Полностью игнорируя его, Стюарт продолжал есть. Лучше бы фок не показывал так явно, что мы знакомы, думал он. Лучше бы фок выкатился отсюда и ждал где-нибудь в другом месте. Но Хоппи сидел, потирая лоб левым экстензо ром, и выглядел слишком измученным, чтобы двигаться снова, даже по кафе.
   Позднее, когда Стюарт вез коляску с фоком по тротуару обратно в «Модерн ТВ», тот сказал тихим, слабым голосом:
   – Это большая ответственность – видеть то, что после…
   – Да, – буркнул Стюарт, оберегая свою независимость, выполняя свой долг, не более того: он толкал коляску – и все. Если я тебя везу, думал он, это не значит, что я должен разговаривать с тобой.
   – Первый раз, когда это случилось… – начал фок, но Стюарт резко оборвал его:
   – Меня это не интересует. – И добавил: – Я хочу одного: скорее вернуться назад и увидеть, стартовала ли ракета. Может быть, она уже на орбите.
   – Думаю, что так, – сказал фок.
   Они стояли на перекрестке, ожидая, когда изменится сигнал светофора.
   – Первый раз, когда это случилось, – сказал фок, – я очень испугался…
   Он продолжал говорить, пока Стюарт перевозил коляску через улицу.
   – Я сразу узнал, что это… то, что я видел. Дым и пожары… все полностью черное, грязное… Как шахта или место, куда сваливают шлак. Ужасно, – он задрожал, – но так ли ужасно по сравнению с нынешним положением? Для меня – нет.
   – Меня устраивает, – коротко сказал Стюарт.
   – Конечно, – сказал фок, – ты ведь не отклонение от биологической нормы.
   Стюарт хмыкнул.
   – Знаешь, какое мое первое воспоминание детства? – спросил фок тихо. – Меня принесли в церковь завернутым в одеяло. Положили на церковную скамью, как… – Его голос прервался. – Принесли и унесли в одеяле, завернутым, чтобы никто не заметил. Это придумала мать. Она не могла видеть, как отец несет меня на спине и все смотрят…
   Стюарт опять хмыкнул.
   – Это ужасный мир, – сказал фок. – Некогда и вы, негры, должны были страдать. Если бы ты жил на юге, ты бы и сейчас страдал. Ты об этом забыл, потому что тебе позволили забыть, но мне… мне не дают забыть. Кроме того, лично я не хочу забывать. В том, другом мире все будет иначе. Ты узнаешь это, ты тоже будешь там.
   – Нет, – сказал Стюарт, – когда я умру, я – умру. У меня нет души.
   – Ты тоже, – продолжал фок, – один раз я видел тебя там.
   Испуганный, несмотря ни на что, Стюарт сказал:
   – Пошел ты…
   – Один раз, – настаивал фок, – я видел тебя, это был ты, сомнений нет. Хочешь знать, чем ты занимался?
   – Нет.
   – Ты ел дохлую сырую крысу.
   Стюарт ничего не сказал, он только быстрее и быстрее толкал коляску по тротуару к магазину, так быстро, как мог.

   Когда они вернулись назад в магазин, они увидели, что толпа все еще стояла перед телевизором. Ракета взлетела; она только что оставила Землю, и еще не было известно, вовремя ли отделились ступени.
   Хоппи спустился вниз, а Стюарт остался наверху перед телевизором. Но слова фока так расстроили его, что он не мог сосредоточиться на экране. Он бесцельно бродил из угла в угол, затем, увидев наверху, в офисе, Фергюссона, поднялся туда.
   Фергюссон сидел за столом, изучая кипу контрактов и счетов. Стюарт подошел к нему.
   – Послушайте, этот чертов Хоппи…
   Фергюссон оторвался от счетов.
   – Да нет, ничего… – сказал Стюарт, чувствуя, что смелость покидает его.
   – Я видел, как он работает, – сказал Фергюссон, – я спускался вниз и наблюдал за ним, когда он не подозревал о моем присутствии. Согласен, в нем есть что-то неприятное. Но он умеет работать. Я наблюдал за тем, что он делает, и это было сделано грамотно – вот и все, на что стоит обращать внимание.
   Он строго посмотрел на Стюарта.
   – Я же сказал: ничего… – буркнул Стюарт.
   – Ракета взлетела?
   – Только что.
   – Из-за этого цирка мы не продали сегодня ни одного наименования, – сказал Фергюссон.
   – Цирк! – Стюарт сел на стул напротив Фергюссона, так, чтобы время от времени поглядывать в зал. – Это же история!
   – Это, парни, ваш способ делать историю: стоять вокруг и глазеть.
   Фергюссон снова начал разбирать счета.
   – Послушайте, – наклонился к нему Стюарт, – я расскажу вам, что натворил Хоппи. В кафе Фреда.
   Фергюссон прервал работу и посмотрел на него.
   – С ним случился припадок, – сказал Стюарт. – Он спятил.
   – Только без вранья. – Фергюссон выглядел недовольным.
   – Он спятил, потому что… он выпил пива. И он видит то, что случится после смерти. Он видел, как я ел дохлую крысу. Сырую. Так он сказал.
   Фергюссон рассмеялся.
   – В этом нет ничего смешного.
   – Как раз есть. Он отплатил тебе за то, что ты его дразнил, а ты настолько глуп, что поверил.
   – Он действительно видел это, – стоял на своем Стюарт.
   – А меня он видел?
   – Он не сказал. Он поступает так все время: они дают ему пива, он впадает в транс, и они задают ему вопросы. О том, на что это похоже. Я случайно был там, обедал. Я даже не видел, как он оставил магазин. Я не знал, что он будет там.
   Мгновение Фергюссон сидел, хмурясь и размышляя, затем нажал кнопку внутренней связи, которая соединяла офис и ремонтную мастерскую.
   – Хоппи, поднимись в офис. Я хочу поговорить с тобой.
   – Я не хотел причинять ему неприятности, – сказал Стюарт.
   – А я уверен, что хотел, – возразил Фергюссон, – но я должен убедиться; я имею право знать, что делают мои служащие, находясь в общественном месте, не совершают ли действий, которые могут дискредитировать фирму.
   Они подождали и через некоторое время услышали приглушенный звук коляски, поднимающейся по ступенькам в офис.
   Едва успев появиться, Хоппи сказал:
   – Чем я занимаюсь в обеденное время – это мое дело, мистер Фергюссон. Я так считаю.
   – И ты не прав, – сказал Фергюссон, – это и мое дело тоже. Ты видел меня после смерти, как Стюарта? Что я делал? Я хочу знать, и тебе лучше рассказать мне правду, или ты вылетишь отсюда сегодня же – в первый день работы.
   Фок тихим твердым голосом ответил:
   – Я не видел вас, мистер Фергюссон, потому что ваша душа погибнет и не возродится.
   Некоторое время Фергюссон изучал фока.
   – Почему так? – спросил он наконец.
   – Это ваша судьба, – сказал Хоппи.
   – Я не совершил ничего преступного или аморального.
   Фок сказал:
   – Это космический процесс, мистер Фергюссон. Не вините меня.
   Затем он замолчал.
   Повернувшись к Стюарту, Фергюссон сказал:
   – Да уж! Дурацкий вопрос – дурацкий ответ.
   Снова повернувшись к фоку, он спросил:
   – Видел ли ты еще кого-нибудь из тех, кого я знаю, мою жену например? Хотя нет – ты ведь никогда не встречал ее. А Лайтейзер? Что случится с ним?
   – Я не видел его, – сказал фок.
   Фергюссон спросил:
   – Как ты починил проигрыватель? Как ты на самом деле починил его? Такое впечатление, что ты исцелил его, сделал сломанную пружину снова целой. Как тебе это удалось? С помощью какой-нибудь экстрасенсорной силы или чего-то подобного?
   – Я починил его, – сказал фок металлическим голосом.
   Фергюссон повернулся к Стюарту.
   – Он не признается. Но я наблюдал за ним. Он сосредоточился на пружине каким-то особенным образом. Может быть, ты и прав, Макконти, может, и не стоило нанимать его. Но в конце концов, важен результат… Слушай, Хоппи, сейчас ты работаешь на меня, и я не хочу, чтобы ты бездельничал и будоражил нашу улицу своими трансами. Ты мог заниматься этим прежде, но сейчас – прекрати. Впадай в транс дома, ясно?
   Он снова принялся за счета.
   – На этом все. Идите вниз, парни, и работайте, вместо того чтобы стоять здесь.
   Фок сразу же развернул коляску и начал спускаться по лестнице. Стюарт, держа руки в карманах, медленно последовал за ним.
   Когда Стюарт спустился и вернулся к телевизору, он услышал, как комментатор взволнованно сказал, что первые три ступени ракеты, кажется, отошли нормально.
   Хорошие новости, думал Стюарт. Яркая глава вписана в историю человеческой расы. Сейчас он чувствовал себя немного лучше и пристроился у прилавка, откуда мог хорошо видеть экран.
   С чего это я должен есть дохлую крысу, спросил он себя. Наверное, следующее воплощение ужасно, если придется так жить. Даже не приготовить крысу, но только схватить и жадно съесть. Всю целиком, со шкурой. Шкурой и хвостом. Он вздрогнул.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное