Филип Дик.

Мир, который построил Джонс

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

   – А-а-а...– разочарованно протянула девица, желая, видимо, поддразнить, потом протянула руку и взъерошила его тщательно причесанные волосы.– Это ужасно. А если бесплатно? Хочешь? Хочешь побыть со мной задарма? – Подмигнув, она высунула кончик розового языка.– Я бы тебе кое-что показала. Ты удивишься, сколько я знаю способов...
   – Давайте шляпу по кругу пустим,– посмеиваясь, предложил лысый потный человек справа.– Ребята, скинемся для молодого человека? – Взрыв смеха раздался кругом, и под ногами зазвенело несколько пятидолларовиков.
   – Я тебе нравлюсь? – Девица наклонилась к нему и положила руку на плечо.– Думаешь, у тебя не получится? – Ее мурлыкающий голос поддразнивал и словно уговаривал.– Держу пари, у тебя все получится. И все они уверены, что у тебя получится. Они все хотят посмотреть. Не волнуйся, я тебе покажу, что надо делать.– Вдруг она крепко ухватила его за ухо.– Поднимайся-ка, мама покажет тебе, на что она способна.
   Из толпы вырвались ликующие крики, Кассика подхватили и подняли наверх. Девица отпустила ухо и протянула руки, чтобы обнять, но он увернулся и упал обратно в толпу. Протолкавшись подальше от помоста, он стоял, тяжело дыша и пытаясь привести в порядок свою одежду... и чувства.
   Но никто уже не обращал на него внимания. Он бесцельно пошел куда глаза глядят, сунув руки в карманы и пытаясь, насколько это было возможно, вновь обрести чувство беззаботности. Толпа двигалась по кругу, все глазели в основном на то, что было представлено в центре площади. Он осторожно обошел человеческий поток; лучше всего держаться периферии, где на открытых площадках раздавали всякое чтиво, вещали ораторы, собирая вокруг себя кучки любопытных. Может, этот тощий ветеран какой-нибудь фанатик, размышлял Кассик, а может, просто узнал в нем фараона.
   Место, где показывали девочек, находилось как раз между уродами и талантами. Народ валил туда валом, как правоверные в Мекку. А сразу за помостом с девицами стояли будки предсказателей.
   – Все они шарлатаны,– поведал ему снова неизвестно откуда взявшийся курчавый толстяк; он стоял со своим семейством возле будки, где метали дротики, с пучком дротиков в руке, пытаясь выиграть двадцатифунтовый голландский окорок.– Будущее никому не известно, пускай детям дурят головы своими сказками.
   Кассик усмехнулся:
   – Значит, говоришь, голландский окорок, двадцать фунтов? Да он тоже, скорей всего, из воска.
   – Этот окорок я сейчас выиграю,– добродушно заявил толстяк. Его жена промолчала, но дети не скрывали полной уверенности, что это так и будет.– А вечером заберу его домой.
   – Ну а я схожу узнаю, что ждет меня в будущем,– усмехнулся Кассик.
   – Удачи вам, мистер,– сердечно пожелал толстяк. Он повернулся к огромному, изъеденному временем и мышами щиту с мишенями, сплошь испещренному мелкими зарубками.
На нем хозяин намалевал девять огромных планет, а десятая – невероятно крошечная Земля по центру – оставалась девственно нетронутой. Толстяк прицелился и бросил дротик, но не зря хозяин спрятал за щитом магнит: дротик миновал Землю и благополучно вонзился в пустоту как раз где-то возле Ганимеда.
   В первой будке предсказателя над низеньким столом сгорбилась толстая темноволосая старуха; перед ней, разумеется, стоял аппарат, который всегда стоит в таких случаях, то есть светящийся шар. Среди безвкусно развешанных тряпок самой кричащей расцветки толкались, выстраиваясь в очередь, несколько человек, готовые расстаться с двадцатью долларами. Сияли неоновые буквы:
   ВАШЕ БУДУЩЕЕ ПРЕДСКАЖЕТ ВАМ МАДАМ ЛУЛУ КАРИМ-ЗЕЛЬДА.
   УЗНАЙТЕ СВОЕ БУДУЩЕЕ,
   БУДЬТЕ ГОТОВЫ КО ВСЯКОЙ
   СЛУЧАЙНОСТИ В ЖИЗНИ.
   Ничего тут особенного не было. Старуха бормотала посетителю обычную белиберду, какую всегда говорят в подобных случаях, и немолодая тетка из очереди выглядела вполне довольной. Но рядом с заведением мадам Лулу Карим-Зельды была еще одна будка, убогая с виду и совсем безлюдная. Там сидел еще один предсказатель, совсем иного рода. Тут не было ни кричащего дешевого убранства, ни сияющего шара, как у мадам Карим-Зельды, всюду царил унылый полумрак. Кассик очутился в сером, едва освещенном замкнутом пространстве, вокруг которого кричал и веселился карнавал.
   На пустом помосте сидел молодой человек, не старше самого Кассика, может, и моложе. Надпись над его головой заинтриговала Кассика.
   БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
   (личную судьбу не предсказываем)
   Кассик постоял, изучая молодого человека. Сгорбившись, тот угрюмо сидел в неудобной позе и курил, уставившись в пространство. Не было никакой очереди, будку обходили стороной. Лицо предсказателя покрывала щетина, странное лицо: одутловатое, с красными щеками, выпуклым лбом, на носу очки в железной оправе, припухлые, как у ребенка, губы. Он моргал глазами, часто затягивался, то и дело поддергивал рукава на бледных тощих руках. В фигуре его, одиноко сидящей на пустом помосте, было что-то решительное и в то же время мрачное.
   «Личную судьбу не предсказываем». Странноватая надпись для ярмарки. Кому интересно счастье вообще, счастье для всех? Старая надпись шелушилась краской, словно лишай у бродячего пса. Похоже, предсказатель – не первый сорт; надпись не сулит ничего определенного. Но Кассика все-таки что-то заинтересовало. Видимо, парня изрядно потрепало, прежде чем он занялся этим делом. В конце концов, все предсказатели на девяносто девять процентов балаганные актеры, а остальные – просто неглупые люди. На карнавале такой человек всегда может раскинуть мозгами, сориентироваться и выдать что-нибудь такое, что делают все; почему же этот решил заняться явно никому не нужным делом? Наверняка тут некая тайна. Каждая линия его сгорбленного некрасивого тела говорила о том, что этот парень будет стоять до конца, что он должен выстоять, сколько бы ему ни пришлось торчать здесь.
   Это и был Джонс, но тогда Кассик конечно же не знал этого.
   Перегнувшись к платформе, Кассик сложил ладони и позвал:
   – Эй!
   Молодой человек повернул голову. Их взгляды встретились. Сквозь толстые стекла очков на Кассика холодно смотрели маленькие серые глаза. Он пристально щурился на Кассика, не двигаясь с места и не говоря ни слова. Пальцы его не переставая барабанили по столу.
   – Ну и почему? – спросил Кассик.– Почему не предсказываем личную судьбу?
   Парень не ответил. Его взгляд потускнел, он отвернулся и снова тупо уставился на крышку стола. Сомнений не было: этот парень не был специалистом, ему нечем было позабавить публику. И что-то такое с ним случилось: парень был явно не в себе. Другие забавники охотились за публикой, всячески зазывали к себе народ, выворачивались перед ним наизнанку (часто и буквально), лишь бы привлечь к себе внимание, а этот только сидел и сверкал своими очками. Он и пальцем не шевельнул, чтобы заработать; ну и не заработал, видно, ни гроша. Но тогда зачем он тут сидел?
   Кассик колебался. Похоже, тут вряд ли что-нибудь вынюхаешь, он только зря тратит время, не за это правительство ему деньги платит. Но что-то такое мешало ему уйти. Он чуял здесь какую-то тайну, а тайн-то он как раз и не любил. Он был оптимистом и верил, что всегда можно решить любую проблему. Мир ему нравился тогда, когда в нем был смысл. А все, что он видел здесь, явно не имело смысла.
   Поднявшись по ступенькам, Кассик подошел к парню.
   – Хорошо,– сказал он.– Я согласен.
   Ступеньки прогибались и трещали, помост шатался, находиться на нем было явно небезопасно. Стул, на который он уселся напротив предсказателя, так и застонал под ним.
   Лицо парня было усеяно яркими пятнышками, что могло означать пересадку кожи. Следы войны? Над ним витал слабый запах какого-то лекарства: парень заботился о своем явно хилом здоровье. На лоб спускалась спутанная челка, одежда висела на костлявом теле, как на вешалке. Теперь он в упор смотрел на Кассика, изучая его и что-то прикидывая.
   Нет, страшного в нем ничего не было. Было что-то неуклюжее, как бы недоделанное; изможденное тело его как-то странно подергивалось. Но взгляд был колючий и жесткий. Парень-то отнюдь не робкого десятка. В лицо Кассику смотрел человек с характером твердым и решительным. Кассик вдруг почувствовал тревогу. Инициатива явно уплывала из рук.
   – Двадцать долларов,– сказал Джонс.
   Кассик неуклюже порылся в кармане:
   – За что? Что я получу взамен?
   Выждав мгновение, Джонс объяснил:
   – Вот это видите?
   Он показал на круг, лежащий на столе. Поверхность круга была поделена на четыре равные части. Отведя назад рычаг, Джонс отпустил его, и стрелка на круге медленно повернулась; раздалось глухое металлическое пощелкивание.
   – У вас две минуты, не больше. Спрашивайте что хотите.
   Взял деньги и положил их в карман.
   – Спрашивать? – хрипло проговорил Кассик.– О чем спрашивать?
   – О будущем.– В голосе Джонса слышалось нескрываемое презрение. Мол, дураку понятно, что о будущем, о чем же еще. Его тонкие пальцы раздраженно барабанили по столу. Колесо стрекотало.
   – Но ничего личного? – еще раз попробовал Кассик.– Ничего про себя?
   Судорожно искривив рот, Джонс выпалил:
   – Разумеется. Вы – пустое место. Вы сами по себе – ноль без палочки.
   Кассик заморгал от неожиданности. Растерявшись, чувствуя, что краснеет, Кассик изо всех сил пытался овладеть собой.
   – Думаю, вы заблуждаетесь. Может быть, я все-таки кое-что значу.
   Он лихорадочно обдумывал положение, в которое попал. Что бы сказал этот юнец, этот недотепа, если бы узнал, что перед ним сидит тайный агент Федправа? Он чуть было не выпалил это ему в лицо, чтобы хоть как-то защититься, но вовремя проглотил все слова. Без сомнения, его карьера в Службе безопасности на этом бы и кончилась, это точно. Ясно было одно: он не на шутку встревожился и чувствовал себя очень даже неуверенно.
   – Осталось девяносто секунд,– бесстрастно заметил Джонс. Но потом и в его безжизненном, словно окаменевшем голосе послышались какие-то живые нотки.– Да ради бога, спроси же что-нибудь! Ты ничего не хочешь узнать? Тебе что, разве неинтересно?
   Кассик облизал губы.
   – Ну ладно. Что там нас ждет в будущем? Какие такие события?
   Джонс с отвращением помотал головой. Потом зевнул и погасил окурок. На мгновение показалось, что он не станет отвечать; он уставился на свой окурок, размазанный по грязи, обляпавшей его ботинок. Но вот Джонс выпрямился и, стараясь быть спокойным, заговорил:
   – Нужны конкретные вопросы. Хочешь, я придумаю за тебя вопросик? Пожалуйста! Вопрос: кто станет следующим председателем Совета? Ответ: кандидат националистов, некто Эрнест Т. Сандерс.
   – Но ведь националисты даже не партия! Это ведь всего-навсего от чего-то там отколовшаяся группка!
   Не обращая на него внимания, Джонс продолжал:
   – Вопрос: что такое шлынды? Ответ: существа, живущие за пределами Солнечной системы, происхождение неизвестно, природа неизвестна.
   В замешательстве Кассик сказал, запинаясь:
   – До какого времени неизвестна? – И, собравшись с духом, он спросил еще: – Насколько вперед вы угадываете будущее?
   С той же интонацией, Джонс произнес:
   – Я безошибочно вижу будущее на год вперед. Дальше все бледнеет. Я вижу только основные события, подробности мне неясны, и я ничего о них сказать не могу. И, насколько я вижу вперед, происхождение шлындов неизвестно.– Он взглянул на Кассика и добавил: – Я стал говорить о них, потому что скоро они станут для нас проблемой.
   – Уже,– сказал Кассик, вспомнив сенсационные заголовки дешевых газет: НЕОПОЗНАННЫЕ КОСМИЧЕСКИЕ КОРАБЛИ ОБНАРУЖЕНЫ НА ОКОЛОЗЕМНОЙ ОРБИТЕ.– Вы говорите, это существа? Это не космические корабли? Я не понимаю, вы что, имеете в виду, что это мы видели живых существ, а вовсе не искусственно созданных...
   – Да, они живые,– нетерпеливо перебил Джонс; он был как в лихорадке.– В Федправе это уже известно. Вот прямо сейчас они там наверху получили подробнейшие описания. А нам об этом скажут только через несколько недель. Эти ублюдки все прячут от нас. Разведчик, возвратившийся с Урана, приволок мертвого шлында на буксире.
   Колесо вдруг перестало щелкать, и Джонс откинулся на спинку стула. Возбужденное словоизвержение прекратилось.
   – Ваше время кончилось,– объявил он.– Если хотите узнать что-нибудь еще, платите двадцать долларов.
   – Нет, спасибо,– пробормотал ошеломленный Кассик.– Хватит и этого.
   Он спустился с помоста и вышел.


   В четыре его подобрала полицейская машина и отвезла обратно в Балтимору. Внутри у него все клокотало. Он возбужденно закурил, тут же раздавил сигарету, прикурил другую. Может, он и узнал что-то, а может, и нет. Здание секретной службы, огромный бетонный куб, стояло в миле от города. Вокруг него виднелись металлические сооружения: координационные блоки, к которым была подведена сложная система туннелей. В голубом весеннем небе лениво порхали несколько перехватчиков воздушных мин. Машина притормозила у первого пропускного пункта; к ним не спеша подошли охранники с автоматами и гранатами, болтающимися на поясе, и в сверкающих на солнце касках.
   Обычная проверка. Машину пропустили, она покатилась вдоль ограждения в сторону стоянки. Здесь Кассика высадили. Машина зарулила в гараж, а он остался один перед наклонной дорожкой к зданию. В голове его царил полный бардак. Ну как относиться к тому, что он только что услышал? И прежде чем сделать доклад директору Службы безопасности Пирсону, он решил спустить пар в одном классе педагогики. Через минуту он уже стоял в кабинете своего Старшего Политического Наставника.
   Макс Каминский внимательно изучал кучу бумаг на столе и не сразу заметил Кассика.
   – Домой моряк вернулся,– произнес он, продолжая работать.– Домой вернулся с моря. А где моряк, там и охотник. Ну, много настрелял дичи в этот прекрасный апрельский день?
   – Я хочу вас кое о чем спросить,– запинаясь, сказал Кассик.– Пока не пошел с докладом.– Этот круглолицый маленький толстяк с пушистыми усами и морщинистым лбом когда-то был его учителем. Кассик больше не подчинялся Каминскому по службе, но нередко приходил к нему за советом.– Закон я знаю... но многое зависит от человека. Похоже, кто-то собирается нарушить закон, правда, я не уверен, каким образом.
   – Ну что ж,– сказал Каминский, отложил авторучку и, сняв очки, сцепил мясистые пальцы,– как тебе известно, нарушения закона бывают трех видов. Классификация опирается на «Начала релятивизма» Хоффа, и мне не следовало бы говорить тебе об этом.– Он похлопал по знакомой голубой книге на краю стола.– Пойди почитай ее еще раз.
   – Я знаю ее наизусть,– нетерпеливо сказал Кассик,– но все равно сомневаюсь. Лицо, о котором идет речь, высказывало свое отношение не к фактам, оно делало заявление о вещах, еще не существующих.
   – А именно?
   – О том, что будет. Он утверждает, что ему известно, что случится через год.
   – Прогноз?
   – Предсказание,– уточнил Кассик.– Если только я понимаю разницу. А я утверждаю, что предсказание – вещь внутренне противоречивая. Никто не может достоверно знать будущее. По самому определению будущее есть то, что еще не произошло. А если существует знание будущего, тогда будущее можно изменить и, следовательно, само это знание станет недостоверным.
   – Какой-нибудь предсказатель на карнавале?
   – Да.– Кассик покраснел.
   Усы его учителя сердито задрожали.
   – И ты собираешься об этом докладывать? Ты собираешься предлагать правовые действия против какого-то шарлатана, зарабатывающего несколько жалких долларов гаданием по руке в бродячем цирке? И ты, щенок, уже готов, высунув язык, бежать по следу... Да знаешь ли ты, насколько это серьезно? Ты знаешь, что означает приговор? Лишение гражданских прав, каторжный лагерь...– Он покачал головой.– Хорошенькое впечатление ты произведешь на начальство: какой-то безобидный предсказатель что-то там такое предсказывает.
   Не утратив достоинства, Кассик сказал:
   – Но я думаю, что это нарушение закона.
   – Да каждый из нас нарушает закон постоянно. Если я скажу тебе, что у маслин отвратительный вкус, я формально нарушу закон. Если кто-нибудь говорит, что собака – друг человека, он становится вне закона. Это происходит постоянно – но нам на это наплевать!
   В кабинет вошел Пирсон. В коричневой полицейской форме он выглядел высоким и строгим.
   – Что тут происходит? – раздраженно спросил он.
   – Наш молодой друг, которого вы видите здесь, вернулся с добычей,– угрюмо ответил Каминский.– На этом чертовом карнавале он скрыл... он откопал предсказателя.
   Обернувшись к Пирсону, Кассик пытался объясниться:
   – Это не простой предсказатель, хотя там были и другие.– Чувствуя, что голос его сипло бормочет что-то невнятное, он заторопился.– Я уверен, что это мутант или что-то вроде. Он утверждает, что знает будущее. Он говорил мне, что некто по имени Сандерс станет председателем Совета.
   – Никогда не слышал это имя,– равнодушно сказал Пирсон.
   – Этот тип говорил мне,– продолжал Кассик,– что шлынды на самом деле вовсе не космические корабли, а живые существа и что наверху об этом уже знают.
   Странное выражение исказило жесткие черты Пирсона. Даже Каминский за своим столом вдруг перестал писать.
   – Да? – едва слышно произнес Пирсон.
   – Он говорил еще,– продолжал Кассик,– что через год шлынды станут для нас большой проблемой. Связанной с важнейшими для нас вещами.
   Ни Пирсон, ни Каминский не сказали ни слова. Да и не нужно было: Кассик все прочитал на их лицах. Он сделал свое дело. Он сообщил начальству все, что было нужно.
   Еще немного, и про Джонса узнают все.


   Флойда Джонса немедленно взяли под наблюдение. Это продолжалось в течение семи месяцев. В ноябре 1995 года кандидат от экстремистской Националистической партии победил на выборах в Верховный Совет. Через двадцать четыре часа Эрнест Т. Сандерс был приведен к присяге, а Джонса по-тихому арестовали.
   За полгода Кассик растерял все свои юношеские заблуждения. Лицо его стало жестче и постарело. Теперь он меньше разговаривал, а больше думал. И как тайный агент он стал гораздо опытней.
   В июне 1995 года Кассика перевели в район Дании. Там он встретил хорошенькую, веселую и очень независимую датчанку, которая работала в департаменте по делам искусств информационного центра Федправа. Ее звали Нина Лонгстрен, она была дочерью влиятельного архитектора; все родственники ее были богаты, талантливы и занимали положение в обществе. Даже после официальной женитьбы Кассик трепетал перед ней.
   Приказ из полицейского управления в Балтиморе пришел как раз, когда они занимались ремонтом квартиры. Некоторое время он пытался привести мысли в порядок – в самом разгаре была покраска.
   – Дорогая,– произнес наконец он,– нужно сматываться отсюда к чертовой матери.
   Нина не сразу поняла, что ей говорят. Положив локти на стол в гостиной, ладонями подперев подбородок, она внимательно изучала таблицу цветов.
   – Что? – пробормотала она с отсутствующим видом.
   Гостиная представляла собой хаос первого дня творения: всюду валялись банки с краской, валики, распылители и прочее такое.
   Забрызганная краской пластиковая пленка закрывала мебель. На кухне и в спальне стояли все еще упакованные бытовые машины, тюки с одеждой, мебель, завернутые свадебные подарки.
   – Извини... Я прослушала.
   Кассик подошел к ней и мягко вытащил из-под ее локтя карту красок.
   – Сверху пришел приказ. Нужно лететь в Балтимору. Они начинают дело против этого Джонса. Я должен в нем участвовать.
   – А-а-а...– едва слышно сказала Нина.– Понимаю.
   – Не больше чем на два дня. Ты можешь остаться, если хочешь.– Он очень не хотел, чтобы она оставалась: они были женаты всего неделю, и, строго говоря, у него был медовый месяц.– Пирсон сказал, что дорогу оплатят обоим.
   – Все равно у нас нет выбора,– с несчастным видом сказала Нина. Она выпрямилась и начала собирать рассыпанные карты цветов.– Думаю, на ремонт уйдет вся краска.
   Она скорбно стала наливать скипидар в жестянку с кистями. Левую щеку ее пересекала зеленая полоса цвета морской волны – видимо, Нина поправляла свои длинные белые волосы. Кассик взял тряпку, намочил в скипидаре и осторожно вытер краску.
   – Спасибо,– грустно сказала Нина.– Когда нам нужно ехать? Прямо сейчас?
   Он посмотрел на часы.
   – Лучше поспеть в Балтимору к вечеру. Его арестовали. Это значит, нужно вылететь из Копенгагена в восемь тридцать.
   – Пойду приму ванну,– послушно сказала Нина.– И переоденусь. И ты тоже.– Она снисходительно потрепала его по щеке.– И побрейся.
   Он кивнул:
   – Все, что прикажешь.
   – Наденешь светло-серый костюм?
   – Лучше коричневый. Как-никак собираюсь на работу. К двенадцати часам я буду на службе.
   – Это значит, нужно снова стать надутым и важным?
   Он засмеялся:
   – Нет, конечно. Но это дело меня беспокоит.
   Нина наморщила нос:
   – Беспокойся сам. И не жди, что я буду беспокоиться вместе с тобой. У меня и так есть от чего болеть голове... ты понимаешь хоть, что к следующей неделе мы не закончим?
   – Наймем пару человек, они все сделают.
   – Ну уж нет! – живо ответила Нина. Она скрылась в ванной, пустила горячую воду, вернулась и, сбросив туфли, стала раздеваться.– Ни один алкаш не переступит порога этой квартиры – для меня это не работа, это...– Стаскивая свитер через голову, она нашла нужные слова: – Это наша семейная жизнь.
   – Гм,– проговорил Кассик суховато,– пока я не устроился на службу, я сам был одним из таких алкашей. Но как скажешь. Я люблю красить, все равно что.
   – Тебе не должно быть все равно,– критически заявила Нина.– Черт подери, я хочу заронить искру понимания искусства в твою буржуазную душу.
   – Ни слова о том, что это должно быть мне интересно. Это преступление против релятивизма. Сама интересуйся чем хочешь, но не говори, что и я должен.
   Нина, хохоча, прыгнула ему на шею.
   – Ты большой надутый дурак! Что мне с тобой делать, разве можно все воспринимать так серьезно?
   – Вот уж не знаю,– нахмурился Кассик,– что нам с тобой делать с нами обоими?
   – Это и вправду беспокоит тебя,– заметила наконец Нина, глядя ему в лицо, и в голубые глаза ее закралась тревога.
   Кассик принялся собирать разбросанные по полу газеты. Притихшая Нина покорно наблюдала за ним, стоя в одних забрызганных краской спортивных штанах, нейлоновом лифчике, босая, и белые волосы в беспорядке падали на ее гладкие плечи.
   – Ты расскажешь мне что-нибудь об этом деле? – спросила она.
   – Конечно,– ответил Кассик. Сложив газеты, он вытащил из пачки одну, сложил ее и подал Нине.– Почитай это, пока будешь принимать ванну.
   Статья оказалась длинной и глубокомысленной.
   СВЯЩЕННИК СОБИРАЕТ ТОЛПЫ СЛУШАТЕЛЕЙ


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное