Филип Дик.

Молот Вулкана

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно

   – Кто это сказал? – требовательно спросила она.
   Класс зашумел. Все головы повернулись назад.
   – Кто это сказал?
   – Дженни Бейкер! – завопил один мальчик.
   – Это не она! Это Дороти!
   Миссис Паркер быстро пошла по проходу вдоль ученических столов.
   – Лиссабонские законы тысяча девятьсот девяносто третьего года, – с напором начала она, – были наиболее важными законодательными актами за последние пятьсот лет.
   Она говорила нервно, высоким, резким голосом. Постепенно класс повернулся к ней. Их заставила это сделать многолетняя дрессировка.
   – Все семьдесят наций мира послали своих представителей в Лиссабон. Все мировые организации «Единства» согласились с тем, что крупные компьютеры, построенные Британией, Советским Союзом и Соединенными Штатами, до сих пор использовавшиеся в чисто информационных целях, отныне получат абсолютную власть над национальными правительствами в определении глобальной политики…
   В этот момент генеральный директор Джейсон Дилл вошел в класс, и миссис Паркер почтительно смолкла.
   Она не впервые видела этого человека, реальное физическое существо, контрастировавшее с тем образом, который средства массовой информации создавали для публики.
   И, как уже случалось прежде, она снова была поражена огромной разницей между реальным человеком и его официальным имиджем. Интересно, как воспринимают его дети? Она обвела их взглядом. Все они смотрели на генерального директора со страхом, забыв про все остальное.
   «Он действительно не так уж отличается от всех нас, – подумала она. – Создание высшего ранга… и одновременно обычный человек. Энергичный пожилой мужчина с умным лицом, моргающими глазами, доверительной улыбкой. Невысок ростом. Ниже любого человека из его свиты. В свите трое мужчин и две женщины. Все в деловых костюмах чиновников высшей категории. Никаких особых знаков отличия, никаких дорогих украшений. Если бы не знала, то не догадалась бы. Он так обычен».
   – Перед вами генеральный директор Дилл, – сказала она. – Координатор системы «Единства». – Ее голос прервался от напряжения. – Генеральный директор Дилл осуществляет связь с «Вулканом-три». Кроме генерального директора Дилла, никто из людей не имеет доступа к банку данных компьютера.
   Дилл благосклонно кивнул миссис Паркер и классу.
   – Что вы учите, дети? – спросил он дружелюбным тоном. Голос его был богат оттенками, как и подобает лидеру высшей категории.
   Дети робко заерзали.
   – Мы учим Лиссабонские законы, – ответил один из школьников.
   – Это хорошо, – одобрительно сказал генеральный директор Дилл и кивнул персоналу в направлении двери. – Дети, будьте хорошими учениками и делайте то, что говорят вам ваши учителя.
   – Это было так приятно, – сказала миссис Паркер, – что вы посетили нас и дети смогли вас увидеть.
Это такая честь! – Она последовала за группой к двери. – Они всегда будут вспоминать этот момент и дорожить такими воспоминаниями.
   – Мистер Дилл, – прозвенел девичий голос, – вас можно спросить?
   В классе стало тихо. Миссис Паркер похолодела. Голос. Опять девочка. Кто это? Она хотела отыскать ее взглядом, ужас сжал ее сердце. Великий боже, неужели этот маленький дьяволенок хочет что-то сказать в присутствии генерального директора Дилла?
   – Конечно, – ответил Дилл, резко останавливаясь у двери. – О чем ты хочешь спросить? – Он взглянул на часы, натянуто улыбаясь.
   – Генеральный директор Дилл спешит, – торопливо вставила миссис Паркер. – У него так много дел. Я думаю, мы лучше отпустим его.
   Но твердый девичий голос продолжал:
   – Директор Дилл, вам не стыдно за то, что вами руководит машина?
   Улыбка застыла на лице Дилла. Он медленно повернулся лицом к классу. Его глаза пробежали по лицам учеников, пытаясь обнаружить того, кто задал вопрос.
   – Кто это спросил? – добродушно поинтересовался он.
   Все молчали. Дилл медленно прошелся по классу, держа руки в карманах. Никто не шевелился и не отвечал. Миссис Паркер и служащие «Единства» стояли, охваченные страхом.
   «Это конец моей карьеры, – подумала миссис Паркер. – Может быть, они даже подвергнут меня психотерапии. Не надо. Пожалуйста!»
   Директор Дилл был невозмутим. Он остановился у доски и поднял руку. На темной поверхности появились белые линии. Задумчиво проделав несколько движений, он вывел на доске дату: «1992».
   – Окончание войны, – произнес он.
   Перед притихшим классом возникла другая дата: «1993».
   – Лиссабонские законы, которые вы учите. Год, когда нации мира, объединившись, решили идти вперед вместе. На деле, а не на словах, как это было во времена ООН, подчинить себя общему наднациональному авторитету, для блага всего человечества.
   Дилл медленно отошел от доски, задумчиво глядя в пол.
   – Война только что закончилась, бо́льшая часть планеты была в руинах. Необходимо было принять решительные меры, ибо вторая война уничтожила бы все человечество. Необходим был орган наивысшей организации. Международный контроль. Закон, который не могли бы нарушать ни люди, ни нации. Необходимы были Блюстители. Но кто будет наблюдать за ними? Как можно быть уверенным, что эта наднациональная организация будет свободна от ненависти и предвзятости, животных чувств, которые в течение многих веков противопоставляли людей друг другу? Не будет ли эта организация, как и все остальные, созданные человеком, наследовать те же пороки, удержится ли от того же преобладания интересов над разумом, эмоций над логикой? Был только один ответ. Мы уже давно пользовались компьютерами, великолепными механизмами, созданными трудом и талантом сотен опытнейших инженеров, построивших по точным стандартам машины, свободные от чувств. Компьютеры могли объективно сформировать точные цели, что не под силу сделать человеку; люди вместо целей выдумывают какие-то абстрактные идеалы. Если бы нации пожелали отказаться от суверенитета, подчинить свою мощь объективным, беспристрастным директивам…
   И снова прозвенел тонкий детский голос, прерывая доверительное повествование генерального директора:
   – Мистер Дилл, вы вправду верите, что машина лучше человека? Что человек не может сам управлять своим миром?
   Впервые щеки Дилла покрылись краской. Он заколебался, слабо улыбаясь и жестикулируя в поиске нужных слов.
   – Ну… – пробормотал он.
   – Я не знаю, что и сказать, – задохнулась в гневе миссис Паркер. – Извините, пожалуйста. Поверьте мне, я не знала…
   Генеральный директор Дилл понимающе кивнул ей.
   – Конечно, – тихо сказал он, – это не ваша вина. Они не tabula rasa, [3 - Чистая доска, чистый лист (лат.). (Прим. ред.)] на которой вы можете писать что угодно.
   – Простите? – переспросила она, не поняв иностранных слов. Она не представляла себе, что они значат. Что-то на латыни?
   – У вас всегда будут проблемы с учениками, – сказал Дилл.
   Он повернулся к классу и произнес уже громко:
   – Я собираюсь сыграть с вами в одну игру. – На детских лицах заиграли улыбки. – Итак, я не хочу, чтобы вы произносили слова. Я хочу, чтобы вы закрыли руками свои рты и действовали таким образом, как наши полицейские патрули, когда они в засаде караулят врага.
   Маленькие ладошки взлетели, глаза засияли энтузиазмом.
   – Наша полиция так спокойна, – продолжал Дилл. – Они всматриваются во все вокруг себя, стараются выяснить, где находится враг. Конечно, они не дадут ему знать, что готовы напасть.
   Класс радостно захихикал.
   – Теперь, – сказал Дилл, сложив руки, – мы смотрим вокруг.
   Дети послушно огляделись.
   – Где находится враг? Раз, два, три…
   Внезапно Дилл выбросил руки вверх и громко произнес:
   – И мы указываем на врага. Мы указываем на нее!
   И двадцать рук указало. За последним столом тихо сидела, не шевелясь, рыженькая девочка.
   – Как тебя зовут? – спросил Дилл, медленно подойдя к ней.
   Девочка молча смотрела на него.
   – Ты не собираешься отвечать на мой вопрос? – улыбнулся Дилл.
   Девочка спокойно сложила руки на столе.
   – Марион Филдс, – отчетливо произнесла она. – Вы мне так и не ответили.
   ***
   Управляющий Дилл и миссис Паркер шли по школьному коридору.
   – У меня с самого начала были с ней неприятности, – рассказывала миссис Паркер. – Фактически я протестовала против ее зачисления в мой класс.
   Она быстро добавила:
   – Вы найдете мой письменный рапорт в ее досье. Я следовала правилам. Я знала, что подобное должно было случиться. Я это предвидела!
   – Обещаю, вам нечего бояться, – сказал Дилл. – Вашей работе ничто не угрожает. Даю слово.
   Взглянув на учительницу, он задумчиво добавил:
   – Конечно, если здесь не замешано что-то другое. – Он остановился у двери в приемную директора. – Вы никогда не виделись с ее отцом?
   – Нет, – ответила миссис Паркер. – Она под опекой правительства, ее отец был задержан и направлен в Атланту, в…
   – Знаю, – прервал ее Дилл. – Ей ведь девять лет? Пытается ли она обсуждать текущие события с другими детьми? Я полагаю, у вас установлено оборудование для надзора, работающее круглосуточно, – в кафетерии, и особенно на игровой площадке?
   – У нас есть комплекты записей всех бесед учеников, – гордо заявила миссис Паркер. – Мы записываем все их разговоры. Правда, работы у нас ужасно много… Откровенно говоря, времени для анализа записей не хватает, но все мы, учителя, пытаемся найти хотя бы час в день, чтобы прослушать…
   – Понимаю, – пробормотал Дилл. – Я знаю, как вы все перегружены, сколько у вас обязанностей. Для ребенка ее возраста было бы нормально рассказывать что-то о собственном отце. Мне было бы просто интересно…
   Он умолк. Потом, нахмурившись, добавил:
   – Я полагаю, вы напишете рапорт, позволяющий мне подвергнуть ее заключению? Прямо сейчас. Кого вы можете послать в спальню, чтобы забрать вещи? – Он взглянул на часы. – Времени у меня мало.
   – У нее только стандартный набор, – сказала миссис Паркер. – Категории Б, для девятилетних. Забрать его не составит труда. Вы можете увезти ее – я все подпишу.
   Она открыла дверь приемной и махнула секретарше.
   – И вы не возражаете, если я заберу ее отсюда? – спросил Дилл.
   – Конечно нет, – ответила миссис Паркер. – Почему вы спрашиваете об этом?
   Глухим, твердым голосом Дилл произнес:
   – Это положит конец ее учебе.
   – Не вижу в этом ничего особенного.
   Дилл взглянул на нее, и она содрогнулась. Его жесткий взгляд заставил ее сжаться.
   – Я полагаю, – сказал он, – что учеба для нее закончилась провалом. Вот и все.
   – Верно, – быстро согласилась она. – Мы не можем помогать мятежникам, подобным ей. Как вы указали в своем обращении к классу.
   – Отведите ее к моему автомобилю, – распорядился Дилл. – Думаю, сейчас она должна быть под присмотром. Было бы позорно, если бы она избрала этот момент, чтобы улизнуть.
   – Мы закрыли ее в умывальной комнате, – сказала миссис Паркер.
   Он опять взглянул на нее, но не сказал ни слова. Пока она дрожащими руками заполняла нужный бланк, он взглянул из окна на игровую площадку. Сейчас была перемена, и до него доносились приглушенные голоса детей.
   – Что это за игра? – спросил Дилл. – Там, где они метят мелом, – показал он.
   – Я не знаю, – ответила миссис Паркер, взглянув через его плечо.
   Дилл, казалось, был ошеломлен этими словами:
   – Вы хотите сказать, что они играют не организованно? Устраивают игры по собственному усмотрению?
   – Нет, – возразила она. – Я хотела сказать, что не отвечаю за игры детей. Это обязанность мисс Смолетт. Вы ее видите внизу?
   Когда документ был оформлен, Дилл взял его и покинул школу. Вскоре миссис Паркер увидела в окно, как Дилл и его свита пересекают игровую площадку. Он махнул детям рукой и остановился, чтобы поговорить с ними.
   «Невероятно, – подумала она. – Он находит время для общения с обычными людьми, такими как мы».
   У автомобиля Дилла стояла Марион Филдс. Маленькая фигурка, одетая в пальто, яркие рыжие волосы, блестевшие на солнце… Затем чиновник из свиты посадил девочку в автомобиль. Дилл тоже сел, и дверцы захлопнулись. Автомобиль рванул с места. Дети на игровой площадке, огороженной проволочным забором, дружно замахали ему вслед.
   Все еще дрожа, миссис Паркер возвращалась по коридору в класс.
   «Оставят ли меня на работе? – с отчаянием думала она. – Начнутся допросы, или ему можно верить? Ведь он обещал. Я знаю, что мой послужной список чист. Я никогда не совершала подрывных действий. Я просила удалить эту девочку из моего класса, и я никогда не обсуждала текущие события во время уроков. Я никогда не допускала оплошностей. Но, предположим…»
   Краем глаза она заметила какое-то движение и застыла на месте. Молниеносное движение. И вновь ничего. Что это было? Ее охватил ужас. Что-то находилось возле нее, рядом, незамеченное. И тут же исчезло – она успела уловить только чей-то быстрый взгляд.
   За ней следят! Какое-то устройство подслушивает ее. За ней наблюдают.
   «Не только за детьми, – подумала она со страхом. – Но и за нами тоже… Я никогда не знала этого наверняка, только догадывалась. Читали ли они мои мысли? Нет, вряд ли. И я никогда не говорила громко. – Она осмотрела коридор, пытаясь увидеть, что же это было. – Кому они сообщают об этом? В полицию? Приедут за мной и заберут в Атланту или куда-то еще?»
   Охваченная страхом, она повернула ручку двери и вошла в свой класс.


   Здание Управления «Единства» практически полностью занимало деловой район Женевы и представляло собой огромный впечатляющий куб из белого бетона и стали. Бесконечные ряды окон блестели в лучах заходящего солнца, лужайки и кусты окружали его со всех сторон. Одетые в серое женщины и мужчины быстрым шагом поднимались по широким мраморным ступеням и вливались в двери.
   Автомобиль Джейсона Дилла остановился у охраняемого входа для высших чинов. Он быстро вышел из машины и придержал дверцу открытой.
   – Выходи, – бросил Дилл.
   Марион Филдс не хотела покидать автомобиль. Обитые кожей сиденья внушали ей чувство безопасности. Она продолжала сидеть, со страхом глядя на человека, ожидавшего ее на тротуаре. Мужчина улыбнулся ей, но она не верила этой улыбке. Слишком много раз она видела ее на экране телевизора. Это была часть того мира, которому ее учили не доверять.
   – Зачем? – спросила она. – Что вы собираетесь делать?
   Девочка все-таки медленно выбралась из машины на тротуар. Она не знала, где находится. Быстрая езда не дала возможности сориентироваться.
   – Я сожалею, что ты оставила свои владения, – сказал Дилл.
   Он крепко взял ее за руку и повел к дверям огромного здания.
   – Мы заменили их, – сказал он. – И ты приятно проведешь время с нами. Я обещаю тебе, слово чести. – Он взглянул на нее, чтобы увидеть, как она восприняла его слова.
   Перед ними простирался длинный полупустой холл, освещенный невидимыми лампами. Далекие, казавшиеся маленькими люди скользили из одного офиса в другой. Девочке это здание представилось той же школой, только огромных размеров. Она предполагала увидеть нечто подобное, но все оказалось гораздо больших масштабов.
   – Я хочу домой, – сказала она.
   – Сюда, – приободрил ее Дилл, указывая дорогу. – Ты не будешь сидеть здесь в одиночестве. Здесь работает много прекрасных людей, у которых есть свои дети, свои девочки. И они будут рады привести своих детей сюда, чтобы ты смогла поиграть с ними. Это будет чудесно.
   – Вы можете приказать им.
   – Приказать что? – спросил Дилл, поворачивая в боковой коридор.
   – Привести своих детей. И они приведут. Потому что вы – босс.
   Она взглянула на него, и ей показалось, что невозмутимость на мгновение покинула его. Но он тут же снова улыбнулся.
   – Почему вы всегда улыбаетесь? – спросила она. – Неужели все так хорошо? Или вы не можете признать, что все плохо? По телевизору вы всегда говорите, что все прекрасно. Почему вы не говорите правду?
   Она задала эти вопросы из простого любопытства, без подковырки. Конечно, он знал, что никогда не говорит правду.
   – Кажется, у меня сложилось о тебе неверное представление, девочка, – сказал Дилл. – Не думаю, что ты такая смутьянка, какой притворяешься. – Он открыл дверь своего кабинета. – Я полагаю, что тебя слишком часто огорчали. – Он завел ее внутрь. – Тебе следует больше походить на других детей. Играть на свежем воздухе. Не задумываться слишком часто. Ты ведь так делаешь? Уходишь в себя и размышляешь?
   Она кивнула, соглашаясь. Это была правда.
   Дилл похлопал ее по плечу:
   – Мы с тобой найдем общий язык, и у нас будут хорошие времена. Знаешь, у меня двое детей – правда, они постарше, чем ты.
   – Знаю, – ответила она. – Один мальчик, и он в молодежном полицейском отряде, а ваша дочь Джоан учится в военной школе для девочек в Бостоне. Я читала в журнале, который нам дают в школе.
   – О да, – пробормотал Дилл. – «Мир сегодня». Тебе нравится его читать?
   – Нет, – ответила она. – Там врут даже больше, чем вы.
   Дилл промолчал. Он уставился в бумаги, а Марион продолжала стоять у стола.
   Затем генеральный директор произнес озабоченным голосом:
   – Я огорчен, что тебе не нравится наш журнал. «Единство» старается сделать его интересным. Кстати, а кто тебе сказал все это о «Единстве»? Кто тебя научил?
   – Никто меня не учил.
   – И даже твой отец?
   – А знаете, вы не такой высокий, как в телевизоре, – заявила она. – Они это нарочно делают? Стараются показать вас великаном, чтобы произвести впечатление на людей?
   Дилл не ответил. Он включил маленький аппарат на столе, и она увидела вспыхнувшие огоньки.
   – Это запись, – сказала Марион.
   – Ты не видела отца после того, как он сбежал из Атланты?
   – Нет, – ответила девочка.
   – А ты знаешь, что такое Атланта?
   – Нет, – повторила она.
   Но она знала.
   Дилл изучающе смотрел на нее. Девочка выдержала его взгляд.
   – Это тюрьма, – наконец сказала она. – Туда сажают людей, которые говорят то, что думают.
   – Нет, – возразил Дилл. – Это больница. Для людей с умственными расстройствами. Это место, где они выздоравливают.
   Низким, непреклонным голосом она произнесла:
   – Вы врун.
   – Там проводится психологическая терапия. Твой отец был болен. Он представлял себе все вещи в искаженном свете. Очевидно, он попал в трудное положение и, подобно многим абсолютно нормальным людям, не выдержал этого и сломался.
   – Вы когда-нибудь встречались с ним?
   – Нет, – признался Дилл. – Но у меня есть записи.
   Он показал ей на кипу документов, лежавших перед ним.
   – Его там лечили? – спросила Марион.
   – Да, – ответил Дилл и тут же нахмурился. – Нет, прошу прощения. Он говорил, что у него большие проблемы со здоровьем, поэтому ему нельзя было назначать курс психотерапии. И как я полагаю, он сумел притворяться больным все два месяца, что пробыл там.
   – Значит, он не лечился, – констатировала девочка. – Он все еще нездоров?
   – Целители… – сказал Дилл. – Какие у твоего отца отношения с ними?
   – Я не знаю.
   Дилл откинулся в кресле, заложив руки за голову:
   – Кто научил тебя таким глупостям? «Низвергли Бога»… Кто-то ведь сказал тебе, что прежде было лучше, до «Единства», когда войны начинались через каждые двадцать лет. – Он помолчал, размышляя. – Интересно, почему целители так себя называют? Ты знаешь?
   – Нет, – ответила девочка.
   – Может быть, отец тебе говорил?
   – Нет.
   – Тогда расскажу я. Вместо отца. Целитель – это человек без официального медицинского диплома, утверждающий, что он может помочь больному даже в том случае, если настоящие квалифицированные врачи не в состоянии его вылечить. Как правило, это или шарлатаны, слегка свихнувшиеся, или циничные обманщики, которые хотят сорвать легкие деньги, вовсе не утруждая себя настоящим лечением. Так уже не раз бывало при попытках вылечить рак – хотя ты слишком мала, чтобы помнить об этом. – Дилл подался к девочке. – Но ты могла слышать о шарлатанах, обещавших вылечить лучевую болезнь. Возможно, ты видела какого-нибудь человека, разъезжающего в старом автомобиле, размалеванном надписями, который продает лекарства, гарантирующие излечение от страшных радиационных ожогов?
   Она попыталась вспомнить.
   – Не помню. Но я видела по телевизору людей, дававших рецепты, которые должны излечить все болезни общества.
   – Ребенок не может рассуждать так, как ты. Тебя учили так отвечать. – Он повысил голос: – Я прав?
   – Почему вы так расстроились? – удивилась она. – Я же не сказала, что это были люди «Единства».
   – Но именно это ты имела в виду, – сказал покрасневший Дилл. – Ты подразумевала наши информационные дискуссии, наши программы по общественным отношениям.
   – Вы так подозрительны, – ответила девочка. – Во всем видите то, чего нет.
   Так говорил ее отец, она это запомнила. Он говорил: «Они параноики. Подозревают даже друг друга. А любую оппозицию считают проделками дьявола».
   – Целители пользуются суевериями масс, – продолжал настаивать Дилл. – Массы невежественны. Они верят в дурацкие вещи: магию, богов и чудеса, исцеление прикосновением. Этот циничный культ играет на элементарных эмоциональных истериях, знакомых всем нашим социологам, манипулирует массами, словно баранами, и стремится к захвату власти.
   – У вас есть власть, – ответила она. – Вся власть. Мой отец говорит, что у вас монополия на власть.
   – У масс есть потребность в религиозной определенности, утешающем бальзаме веры. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты производишь впечатление умного ребенка.
   Она слегка кивнула в ответ.
   – Они не живут рассудочно. Они не в состоянии, у них нет мужества и дисциплины. Они требуют метафизических абсолютов, которые начали исчезать с тысяча семисотого года. Но война вернула их – и появилась целая куча мошенников.
   – Вы верите в это? – спросила она. – Что все они обманщики?
   – Я знаю, что человек, который говорит, будто он знает Истину, – мошенник, – объяснил Дилл. – Это человек, который торгует змеиным ядом, как твой отец… Он раздувает пламя ненависти и воспламеняет толпу, которая убивает.
   Она промолчала.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное