Сергей Дышев.

Убийца первого кла$$а

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

– Вы, гражданин, – говно!

– Чего?!

– Повторяю: говно!!! На совковой лопате. Урод, о которого даже ноги вытереть противно. Ты зачем приехал в Россию, незваный гость из независимой Грузии? Почему дома у себя не работаешь, генацвале? Потому что Россия кормить вас перестала? Трудиться не любишь, да? Что ж ты у себя в солнечной Грузии старух не грабил? Западло или обнищали все? На меня смотри! Ты приехал в чужую страну, великую страну убивать наших матерей! На самое святое руку поднял! В глаза смотреть! Я с тобой канителиться долго не буду. Психологический допрос закончен. Сейчас ты очень быстро напишешь «чистуху» по всем эпизодам, вспомнишь все. А не будешь, хорошо, я тебя отпущу. Да-да, отпущу прямо на улицу. Но у ворот тебя встретят сыновья этих старушек, которых ты бил в лицо и у которых отбирал нищенскую пенсию... Они ждут тебя. Не веришь? Можешь глянуть в окно.

Баздырев вдруг проворно вскочил, схватил грузина за шиворот и волоком подтащил к распахнутому окну. Во дворе на скамейке сидели четверо крепких мужчин зрелого возраста.

– Вот он! – крикнул им Баздырев, показывая сопротивляющегося арестанта.

Мужики, подскочили, как подброшенные пружиной.

– Давай его к нам, на шашлык поедем. Тащи этого урода...

– Ходи к нам, чача пить будем! К белий дэвочка поедем!

Удовлетворившись, Баздырев таким же образом вернул «гостя» на место.

– Вот видишь, какой у нас гостеприимный народ!

– Давай бумагу, писать буду, – шумно выдохнув, произнес Беридзе. На его лице выступила морось пота.

Журналисты оцепенели. Девушка выронила ручку и даже не заметила этого. Человек из журнала изумлено таращился то на Баздырева, то на арестанта. Он, явно хотел вмешаться в события, но, кроме неожиданной отрыжки, ничего издать не смог.

Беридзе хмуро глянул на Баздырева.

– В камере писать будешь. И смотри, без фокусов. А то, – Максимыч со значением посмотрел на журналистов, – у меня и второй постулат есть. Это, когда сначала привязывают к стулу...

* * *

Беридзе увели конвоиры. Журналисты молчали. Пауза затянулась.

– Ну, как вам мой метод? – закурив, поинтересовался Баздырев.

– Это ужасно! – взвизгнула девица. – Это же какой-то ГУЛАГ! Психическая пытка! А я-то думала, что вы действительно – милиционер-новатор, с демократическими убеждениями.

Очнулся и правозащитник.

– Если это в МВД считается самым гуманным методом, то что же считается обычной милицейской практикой? В общем, не говорите, мы знаем!!! Я не удивлюсь, если этот Беридзе повесится в камере.

– Ну и хрен с ним, пусть вешается! Разрешили, я б ему и веревку дал. Но по инструкции, к сожалению, не положено.

– Как вы можете так говорить? – ужаснулась девица. За синими очками глаза ее были, как у утопленницы.

– Могу, потому что я видел этих несчастных старух, с выбитыми последними зубами, травмами головы. Я вас есть мать? Я не желаю, чтобы она оказалась на пути вот такого джигита.

– Это будет бомба! – уже не слушая, пробормотала девица.

– Весь мир содрогнется! – в тон добавил Баздырев.

Мужчина из журнала поднялся и, помахав пальцем, произнес:

– Вы зря, иронизируете, господин майор.

Когда выйдет моя статья в международном журнале «Правозащитник Вселенной» это будет о-очень большой скандал. Я не хочу угрожать, но у меня есть принципы. Точнее, это международные принципы, и вашим сотрудникам, в том числе и вам, необходимо их знать. Женевская конвенция, Конвенция против пыток, статья первая, «запугивание и принуждение» называет пытками, к вашему сведению. А то, что мы видели, как назвать, если не запугиванием человека? Скажите, будьте так любезны!

* * *

Баздырев, стал терять терпение.

– Все эти документы, конвенции, протоколы у меня есть. Вот на той полке, книги из Международного комитета Красного Креста прислали. А вот это, – Баздырев показал на гору папок, – восемь нераскрытых убийств. В том числе, двух девочек. И они висят на мне. И пока я их не раскрою, не могу спать спокойно. Так что, извините, мне надо работать.

Обещанный скандал случился. Молодежная газета вышла с гигантским заголовком: «В МУРе – 1937 год!» А «Правозащитник Вселенной» выступил с более основательной статьей «МВД: детерминированный садизм и психические пытки».

Баздырева вызвали в главк к генералу. Начальник МУРа на своем веку немало чего повидал, раскрыл не одну сотню убийств и других преступлений. Не жаловал «теоретиков» и далеких от практики ученых, которые, по его словам, занимались «юристикой». Генерал стучал кулаком по столу и кричал:

– Баздырев, черт бы тебя взял! Ну, на кой хер ты устроил этот спектакль?

Максимыч и не оправдывался:

– А я по-другому, товарищ генерал, и не умею. Я простой, как валенок: что думаю, то и говорю.

* * *

Министерство внутренних дел по поводу этой истории разразилось специальным распоряжением.

1. Отменить Распоряжение от 12 июля 200... года № 133/23 «Об обобщении и распространении опыта старшего оперуполномоченного майора милиции Баздырева В.М. по проведению „детерминированного экспрессивно-психологического опроса“.

2. Запретить старшему оперуполномоченному майору милиции Баздыреву В.М. проводить в своей работе так называемый «детерминированный экспрессивно-психологический опрос» задержанных по подозрению в совершении преступлений.

3. В связи с большим негативным резонансом, вызванным публикациями в некоторых изданиях материалов о «показательном опросе», проведенном старшим оперуполномоченным майором милиции Баздыревым В.М., запретить вышеуказанному сотруднику общаться с представителями СМИ, давать интервью, какую-либо служебную или иную информацию, а также фотографироваться для газет или журналов и позировать перед видеокамерой – до особого распоряжения.

4. Строго указать старшему оперуполномоченному майору милиции Баздыреву В.М. на непрофессиональные, некорректные и недопустимые методы проведенного «показательного опроса», выразившиеся в грубости, оскорблении личности и запугивании подследственного Беридзе Т.Х.

5. Объявить старшему оперуполномоченному майору милиции Баздыреву В.М. строгий выговор за недопустимые методы проведенного «показательного опроса» подследственного Беридзе Т.Х.

6. Обязать старшего оперуполномоченного майора милиции Баздырева В.М. тщательно изучить главу «Тактика ведения опроса и допроса» учебного пособия «Криминалистика» с последующей сдачей зачета.

7. Главному специалисту Методического центра ГУК полковнику внутренней службы Кукиришкину О.О. объявить служебное несоответствие за инициативную пропаганду и внедрение в практику заведомо ненаучного метода так называемого «детерминированного экспрессивно-психологического опроса».

* * *

На этот раз Баздырева решили не понижать в должности. Да и наказывать-то, по правде, было не за что. Тем более что метод таки оправдался: потрясенный Беридзе сознался во всех своих восемнадцати нападениях на старушек.

...Оперская молодежь была восхищена. Особенно тем, как быстро Максимычу удалось (а для Москвы это дело не простое) собрать сыновей потерпевших женщин. Баздырев обещал рассказать, если «проставятся». И добавил, что водку он пьет с огурцами и докторской колбасой.

Ребята сбегали. Накрыли экспресс-стол. Тут же выпили. Все, по словам корифея, было просто.

– Видите вон тех мужиков, – подойдя к окну, показал Максимыч. – Вон, у киоска пиво пьют? Вот к таким же подошел, нормальные наши мужики, внятные, объяснил им ситуацию, рассказал про урода из Грузии, что старушек-пенсионерок наших забивал. И вот, говорю, мужики, надо его припугнуть, чтоб раскололся. Как узнали, в чем дело, так все, кто там был, сразу согласились помочь родной милиции. Привел их во двор. Вот и все...

Очередной тост выпили за Максимыча.

ЦИАНИСТЫЙ КАЛИЙ СО ВКУСОМ ВИАГРЫ

Жизнь и смерть ходят рядом, но ничего не знают друг о друге.

Эмиль Кроткий

Куроедов уехал в прокуратуру. Максимычу вместе с Ребровым предстояло одно из самых неприятных в работе сыскаря дело: вместе с вдовой ехать на «опознание тела, принадлежавшего гражданину Зайцеву Б.П.».

Они дошли до парка, и Баздырев предложил:

– Давай хоть продышимся немного.

Они сели на ту же скамейку, где совсем недавно рыдала, проклиная свою девичью жизнь Карина.

– О, окурок в помаде! – заметил Баздырев. – Девчонка такие же сигареты курила, ментоловые.

– Для ментов! – пошутил Ребров.

– Наверное, здесь и сидела.

– Что ты думаешь обо всей этой истории? – спросил Ребров.

– Ни хрена не думаю. Но девчонку явно специально подставили. Надо бы ее изолировать. На всякий случай...

* * *

В коридоре родного ОВД «Стригунино» им встретился жизнерадостный эксперт-криминалист. Блеснув очками, он предложил:

– Хотите справочку прочитать про цианистый калий?

– С чего это ты взял, что отравили именно цианистым калием? – спросил Баздырев.

– Он, как настоящий эксперт, сначала на вкус попробовал, – пошутил Ребров.

– Может быть, он от виагры дуба дал, – заметил Максимыч.

– Могу и про виагру дать справку, – заметил эксперт. – Вот, противопоказания к средству весьма редки, и случаи летального исхода в практике не зафиксированы, через 45 – 55 минут начинает действовать. Эффект потрясающий.

– Ну, давай, просветимся, – согласился Баздырев, взяв у эксперта два листка.

Они зашли в отдел – тесную комнату, которая и была рабочим местом Баздырева и Реброва. Максимыч опустился в потертое кожаное кресло, которое стояло здесь, судя по инвентарному номеру, с 1953 года и переходило к старшему по должности, положил на стол листки.

– Насчет цианистого калия – вряд ли понадобится, а вот виагру, может, и придется когда попробовать. Итак, «относится к гpyппе блокатоpов тканевого дыхания. Пyть введения – пеpоpальный, то есть через ротовую полость. Эффект настyпает чеpез 5 – 15 секунд...» Так вроде и получилось у мужика, если девчонка не соврала: после душа, где втихую принял. Учитывая толщину, чтоб завалить этого борова, прости меня Господи, как раз как минимум 15 секунд и понадобится... Что там дальше написано? Эх очки не взял... На, читай, ты молодой!

Максимыч протянул листок Реброву.

– Эффект настyпает чеpез 5 – 15 секунд и, ха-ха, пpодолжается неогpаниченное вpемя. Пpи пеpоpальном применении взаимодействует с аш-хлор, серная кислота, что ли, желyдка с обpазованием... Какие-то формулы... Химия... терапия, блин. Так, интересно... Хоpошо всасывается в желудочно-кишечный тракт... Какой-то садист писал. Пpием алкоголя и сладкой пищи замедляет всасывание пpепаpата и настyпление эффекта. Легко проникает в клетки, где оказывает свой биологический эффект. Период полувыведения – 30 – 40 лет. Пpепаpат выводится с мочой, калом, гниющими тканями. Точно, садист писал. А может, наш эксперт все это художественно приукрасил, то-то он веселенький ходит. Спиртяги тяпнул, которую для экспертиз выписывают.

– Давай, читай дальше, на самом захватывающем месте прервал.

– Долгое вpемя сохраняется в разложившихся тканях и досках гроба. В цинковых гробах сохраняется практически неогpаниченное вpемя... Начальная смертельная доза составляет 0,12 грамма. Стойкий клинический эффект наблюдается в 95 – 100 % случаев. Симптомы: головокpyжение, головная боль, металлический пpивкyс во pтy, спазм. Сильное ощущение нехватки воздyха, цианоз, судороги, повышение тонyса глазных яблок вплоть до экзофтальма, непроизвольное пpикyсывание языка, мочеиспускание и дефекация.

– Все прелести сразу, – вздохнул Баздырев.

– Цианистый калий выпyскается в виде белого кристаллического дозированного поpошка с пpивкyсом гоpького миндаля по 0,12 грамма в yпаковке, капсyлах для pаскyсывания по 0,12 грамма. Хpанить в защищенном от света месте. Срок годности не ограничен.

– Спасибо, обогащен. Теперь о более приятном, пожалуйста.

Пробежав глазами текст, Ребров заметил:

– О приятном тут ни слова. Противопоказания. Виагра противопоказана больным с гиперчувствительностью к любому компоненту таблетки. Благодаря известному влиянию на обмен окиси азота-ц-ГМФ препарат виагра усиливает гипотензивное действие нитратов, поэтому его применение противопоказано больным, получающим донаторы окиси азота или нитраты в любых формах.

– Короче, первый вопрос задаем вдове или лечащему врачу, получал ли покойный при жизни донаторы или нитраты?

– Вот тут еще о приапизме... – продолжил читать Ребров. – Употребление таблеток не приводит к заболеванию приапизмом. Что это такое, Максимыч?

– Это, милый юноша, когда твое достоинство все время находится в полной боевой готовности.

Тут позвонили из «дежурки» ОВД «Стригунино», сказали, что машина к выезду готова.

Петрович, бессменный водитель потрепанного «жигуль-шестерки» равнодушно спросил:

– Куда?

Баздырев назвал адрес, одновременно доставая из пачки сигарету для Петровича. Это был тайный ритуал, который знали «старики». Поднеся огонек зажигалки, Максимыч спросил:

– Как там дача?

Дача – это была излюбленно-больная тема для Петровича. Он строил и достраивал ее всю жизнь, но ограничивался короткими ответами, впрочем, с удовольствием.

– Шифер завез, под цвет кирпича. Осенью крышу перестилать буду.

После этого из Петровича можно было выжимать и сто двадцать километров в час, и работы по четырнадцать-пятнадцать часов. Единственное, что он не любил в этих экстремальных ситуациях, когда ему не объясняли, на кой хрен он сюда приехал и что тут случилось, в смысле – кратко изложить историю.

– Кстати, телефоны Зайцевых пробил? – спросил Баздырев.

– Да, вот ребята записали: домашний и сотовый Аллы Сергеевны.

Баздырев набрал номер. Домашний телефон не отвечал. Время было уже 9.40, и Максимыч выразил мнение, что, женщина, скорей всего, поехала на работу. Конечно, он мог сразу позвонить по сотовому телефону, но схитрил. И теперь по заведенному правилу следующим должен был звонить напарник. Такие звонки, когда ты поневоле становишься вестником смерти, для Максимыча, были как ножом по сердцу. По телефону обычно не сообщали печальное известие. Иногда посылали на это неблагодарное дело участковых уполномоченных. Но сейчас у оперов была веская причина самим сообщить о гибели Зайцева.

– Набирай сотовый! – сказал Баздырев. – Скажешь типа, с вашим мужем Зайцевым Борисом Петровичем случилась... беда. Не по телефону, типа есть нюансы. Спроси адрес.

Ребров набрал номер, представился и повторил в точности то, что посоветовал Максимыч.

– Алла Сергеевна, не по телефону. Есть причины. Назовите адрес, мы тут же приедем.

Ребров достал ручку и сделал запись в блокноте.

– Ждет нас в офисе строительной компании «Открытые окна». Поехали!

– Ну, и как восприняла?

– Ну, как... Ради бога, скажите, что с ним, он живой?.. Вот... А вот теперь твоя очередь, Максимыч, говорить, что муж умер при загадочных обстоятельствах.

– Разберемся.

– Максимыч, ты забыл, кто последний раз извещал потерпевшую сторону о гибели фигуранта?

– Это – тот, который попал под электричку? Ну, ты мастак, нашел, чем козырять. Сожительница бомжа... Она так и не поняла, чего мы хотим от нее. У меня деньги на водку клянчила. Нет, Ребров, бомжиха в зачет не идет.

– Черствый вы человек, Василий Максимович. Бомжиха тоже человек, и ничто человеческое ей не чуждо.

– Особенно ее бурная радость, когда получила от меня тридцать рублей на бутылку. И только после этого вспомнила, что спутника жизни звали Вовкой.

Оставшуюся часть пути ехали молча. Уже два года Ребров работал в «убойном отделе» вместе с Максимычем. И хоть и пикировался с ним иногда на равных, но улавливал, чувствовал те особые моменты, когда Баздырев неожиданно умолкал, забывал о своих прибаутках, подначках, сосредоточивался, как охотничья собака, почуявшая след. Он так и говорил: «Я – бешеная милицейская собака!»

Строительная компания «Открытые окна» находилась в одном из особняков в начале проспекта Мира. У входа топтался охранник в черной униформе. Баздырев показал удостоверение и сказал, что их ждет Алла Сергеевна. Стражник попросил подождать в вестибюле. Тут же появился старший охранник, посмотрел оба удостоверения и попросил следовать за ним.

Поднялись на второй этаж. Недалеко от лифта в коридоре стояла блондинка, на вид не старше тридцати. Увидев пришельцев, она изящно опустила в пепельницу сигарету, которую держала двумя пальчиками, и пошла навстречу.

– Вы из милиции? Ради бога, скажите, что с Борисом?

– Можно пройти к вам в кабинет, желательно, в отдельный.

Кабинет Аллы Сергеевны был отделан со вкусом, и «милицейская собака» Баздырев оценил это с одного взгляда: напоминал он уголочек джунглей, будто вырезанный огромным ковшом в низовьях Амазонки и доставленный спецрейсом в ее кабинет. Среди этого обилия пальм, лиан, фикусов, кактусов, неведомых растений и цветов едва можно было разглядеть полки с книгами, стенные шкафы и почетные дипломы.

Но сейчас Баздырева интересовали вовсе не дизайнерские изыски. Он попросил, чтобы хозяйка непременно села. Потому что именно ему нужно было произнести для этой изящной блондинки слова-убийцы. Ее муж Борис Петрович Зайцев пока еще живой, да, с ним что-то случилось, и это скрывают хмурые люди из уголовного розыска. Но надежда витает, может быть все, что угодно, но не то, о чем и страшно подумать.

– Он что-то натворил? – медленно опускаясь в кресло, с мольбой спросила Алла.

– Алла Сергеевна, – начал Баздырев, – нам тяжело сообщать об этом... Ваш муж погиб при невыясненных пока обстоятельствах.

– Как?! Вы что такое мелете? – Она вскочила, глаза ее округлились. – Он попал в аварию? Что с ним, говорите же!!!

Баздырев вздохнул:

– Его обнаружили в номере гостиницы «Лунный свет» с признаками отравления. Тело находится сейчас в морге, вам надо поехать с нами... Если вы в силах. Процедура опознания...

– На Селигере? На озере?

– Эта гостиница в Москве, в Северном округе.

– Эта какая-то чушь, что вы мне говорите! Он уехал отдыхать на Селигер. Он много работал, одышка, он сердечник, я его насильно отправила отдохнуть на неделю. Это ошибка!

«Стоя она выглядит эффектней. Минимум золота, но все очень дорогое», – подумал Баздырев. Он тоже встал, вытащил из кармана пиджака паспорт Зайцева и протянул Алле Сергеевне.

– Да, это его паспорт, – сказала она, вытирая нахлынувшие слезы. – Где вы его взяли?

– Там же, в гостинице, в кармане его пиджака, – ответил Баздырев.

Алла взяла сигарету из пачки, изящную, с золотой каемкой, как миниатюрное воплощение ее самой, рассеянно посмотрела на зажигалку, лежавшую на столе. Ребров тут же вскочил, вытащил свою зажигалку, услужливо поднес огонек.

Не дожидаясь новых вопросов, Баздырев стал рассказывать.

– В ту ночь у него была девочка по вызову, некая Ирина Галушка, иммигрантка из Украины. Работала в гостинице по этому профилю.

– Боже, какая гадость, какая гадость... Хорош «Селигер» с гостиничной проституткой... – Алла опустилась на диван, закрыла лицо ладонями. – Какой позор, как ты мог! Чего тебе не хватало? Кобель...

Она застонала. Ребров открыл бутылку минеральной воды, стоявшей на столе, налил в стакан и поднес женщине.

– Возьмите. Мы вам так сочувствуем.

Она оттолкнула стакан:

– Не надо! Не надо ваших фальшивых сочувствий... Представляю, как он лежит, вокруг чужие люди, суета, посмеиваются. Не повезло... Это проститутка его отравила?

– Пока не ясно. Скажите, Алла Сергеевна, ваш муж употреблял таблетки виагра?

– Не знаю, ни разу не видела. Может быть... Теперь все может быть.

– Значит, в вашей семейной жизни он виагру не применял? – уточнил Баздырев.

– Да как вы смеете задавать мне такие вопросы? – Блондинка вспыхнула, мгновенно пришла в ярость. – Что вы лезете в постель, копаетесь, думаете вам все можно?

– Извините, но у нас есть все основания считать, что вашему мужу подсунули каким-то образом таблетки с ядом, по внешнему виду похожие на виагру.

– Боже мой, какой-то кошмар. – Алла снова остыла и задала разумный вопрос. – А может быть, у него случился сердечный приступ на этой девке... Он был голый? Конечно, ему никто не оказал помощи. Боже, что скажут люди... Так закончить жизнь...

– Да нет, у него все признаки отравления... – мрачно произнес Баздырев. – Алла Сергеевна, вы должны поехать с нами на опознание тела... мужа. Если, конечно, вы сейчас в силах.

– Оставьте меня в покое! – Алла снова закрыла лицо руками.

– Вот моя визитная карточка, кладу на стол, буду ждать вашего звонка.

Максимыч и Ребров спустились вниз, прошли сквозь охрану. Молодчики в черной, америкосовского вида униформе что-то нервозно обсуждали, увидев гостей, умолкли. «Уже знают, – подумал Баздырев, – кто слил, хрен его знает, масс-медиа...»

Петрович, нацепив очки, читал недельной давности «Московский мукомолец». Баздырев спросил его, будем жечь бензин зазря или подождем.

– А мне по бамперу, – ответил Петрович. – Вам, ловеласам, виднее.

Таким веселеньким словом (от глагола «ловить») Петрович называл оперативных сотрудников уголовного розыска.

– Значит, экономим, – сказал Максимыч. – Ранее чем через час женщина не созреет. Вспомнит все – хорошее и плохое, связанное с покойным мужем, всплакнет, взрыднет, да и тянуть ей особо негоже, милиция ведь нынче нервная.

Баздырев вновь предложил Петровичу сигарету, зная наперед, что он ответит.

– Да нет, я лучше свою «Приму».

– По моим прикидкам, у нас еще минуток шестьдесят есть... Слушай, Серега, если мне не изменяет память, там за углом гости из знойного Кавказа торгуют едой с подогревом. – Максимыч достал полторы сотни. – Возьми чего-нибудь пожевать и минералку полторашку. Со вчерашнего вечера ничего, кроме виагры, не видели.

...Алла Сергеевна позвонила через час, сухо произнесла, что готова ехать и спросила: «Где пересечемся?»

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное