Сергей Дышев.

Куплю чужое лицо

(страница 6 из 31)

скачать книгу бесплатно

– Почему ты не спрашиваешь, куда я тебя везу?

– К китайцам-малайцам.

– И тебе все равно? Ведь они сделают тебе харакири. Ты этого хочешь? – произнесла она как бы заинтересованно.

– Я хочу, чтобы ты сделала мне икебану.

Это я произнес нарочно, потому что почувствовал себя ущемленным.

Я знал, что она ждала вопроса о моей Паттайе. Сделал ей приятное – не спрашивал.

Она гладила меня по щеке, целовала в самый краешек мочки уха и шептала милые непристойности. Вялая мысль советовала мне выбросить узкоглазого за борт, связать обрывками своего трико Марию и рвануть в самую дальнюю синюю даль…

Такого синего безбрежья, как здесь, рядом с пуповиной экватора, нет нигде в мире. Фиолетовые глубины моря, притягательная бездна, шкодливая волна, ударяющая в лицо, и разрывающее душу желание плотью войти в океан, стать его частицей, волной, аквамариновой глубиной. Стать капитаном безбрежного корабля, уйти от мира, стать радостью, восторгом, счастьем для самого себя…

Но мы по-прежнему прыгали на волнах, как зайцы среди холмов, убегающие от призрачных охотников.

Она вытерла ладонью соленые капли на лбу, потом провела по моему лицу.

– А почему ты ничего не спрашиваешь о маленькой проститутке, которую отбил у Раевского?

– Какая же ты дрянь…

– Кажется, ты ожил…

– Ты бы лучше предложила мне колбасы.

– Вряд ли твой желудок справится. Я буду кормить тебя с ложечки банановым отваром. Чтобы ты случайно не загнулся. А через дня три ты получишь вожделенную сосиску.

Некоторое время мы молчали; отстранившись, я смотрел на горизонт, с трудом понимая курс. Тайский мужчина ориентировался по компасу, я, конечно, не смог бы довести наше суденышко, хотя бы потому, что меня выкинули с парашютом. Я, конечно, мог бы взять коротышку за ухо, точнее, за два, и, как лошадку, поворачивать то влево, то вправо, в зависимости от своего желания. А Мария бы только повизгивала, как и положено приличной барышне.

Может, она возвращала должок благодарности, помня, как я вытащил ее с того света в дагестанском селе?

Уф-ф, до чего может довести состояние одичания… Совсем забыл, что я не Раевский, что он давно «закопан»…

Но тогда во имя чего Мария провела спасательную операцию некоего Кузнецова – не поддавалось никаким законам логики. Пылко возлюбила? Ни с того ни с сего… С легкостью забыла вычеркнутого из жизни Вовку Раевского… Ах да, я чем-то неуловимо его напоминаю. Взгрустнулось девушке… Сволочь ты, Машка.

– Где Пат? – все же не выдержал я.

– Не знаю. Единственное, что могу сообщить точно, что она сдала тебя. А весь спектакль с ее похищением просто разыграли. Ты для нее никто, пришлый белый человек. Курортник!

У меня потемнело в глазах.

– Ты лжешь!

– Сам рассуди. Что оставалось несчастной проститутке, когда ее под жабры взяли мафиози. Они сделали ей предложение, от которого она не смогла отказаться. Говорю тебе: они «раскатали» тебя при ее непосредственном участии.

– Откуда ты знаешь?

– Шамиль проговорился, что девочка неплохо отработала.

Я думаю, ее уже давно убили. Одной шлюхой больше, одной меньше… Самое странное в этой истории не то, что тебя подставили, а то, что ты уцелел.

– А ты не боишься, что я тебя вышвырну за борт, а потом эта мартышка за штурвалом по моей просьбе переедет тебя пару раз винтами? И не откажет ни в какой другой просьбе…

– Ты не сделаешь этого, потому что ты еще немножко любишь меня, Володька Раевский…

Выдержка у меня стопроцентная. У меня стреляли за ухом, я даже не шевелился. На моих глазах человек случайно коснулся высоковольтного провода – я сделал единственно правильное решение: ударом ноги в прыжке сбил его в сторону, хотя был промокший, как и все. Провод отлетел в одну сторону. Я – в другую. Потом откачал мужичка, хотя сам трясся от полученной электродозы…

Но тут мне стало не по себе. Мучительная пластическая операция, чужая фамилия, мрак вселенского одиночества – все это не стоило и селедкиного скелета. Девчонка разгадала. У нее всегда было потрясающее чутье…

– И не отпирайся, я тебя по запаху узнала, Володечка.

Я продолжал молчать, чтобы набрать сил для фальшивого изумления. По запаху – это слишком!

– Сдурела, что ли! – как можно веселей сказал я. – Раевского давно сожрали акулы. Его убили и утопили.

Хладнокровие возвращалось ко мне. И красноречие тоже.

– Это у тебя нервное. Ко мне тоже покойники приходили, особенно после афганской войны. Правда, исключительно по ночам. Потом, кстати, перестали. Так что, извини, я не мертвец.

Она смотрела в упор, смесь любопытства и жалости.

– Что сделали с твоим лицом? Ты не бойся, я не выдам тебя. Зачем мне лишний раз подставляться?

– А ты не боишься, если я действительно Раевский? Ведь я могу выкинуть тебя за борт, если я действительно твой Раевский?

– Володечка, ты никогда этого не сделаешь. Я тебя знаю. – Она нежно погладила меня по щеке.

– А если я не Раевский?

– То ты бы давно выкинул меня за борт.

– Но если я тебя не выкинул за борт, то это вовсе не значит, что я Раевский. Просто я не убиваю женщин. Это так просто…

– Я тебя узнала в первый же день. Как ты ни пыжился. Ты поменял голову, а ужимки, извини, остались прежними: твоя походка, как ты поворачиваешься, слегка прижимая локти, большой палец, который у тебя вечно по-пижонски торчит за ремнем… Ну и что ты этим добился? – Она ухватила меня за бородку, покрутила голову из стороны в сторону, как кочан капусты, который рассматривают в торговом ряду. – Вид придурковатый. Губы стали толще. Захотел стать чувственнее?

Я молчал, тихо поражаясь ее наблюдательности и стараясь показать, будто забавляюсь всей этой чушью.

– А дурацкий некролог в газете: «После тяжелой непродолжительной болезни скончался…» – выдающийся плут и мерзавец! Так я и поверила, что такой жизнерадостный бугай внезапно решил скончаться.

Я молчал. Убийственные разоблачения не оставляли ни малейшего шанса. Я лишь механически пожимал плечами и, уныло дурачась, пускал пузыри. Она еще почему-то сравнила меня с Лениным, который тоже «живее всех живых».

Мы пристали к почти безлюдному берегу, несколько хижин вдали были не в счет. Мария рассчиталась с тайцем, и он, выпустив из-под винта косую волну, порулил вдоль берега.

Мария трижды ошиблась, опрометчиво решив спасти меня. Во-первых, потому что меня уже пытались казнить на острове. Во-вторых, потому, что опознала меня. И в-третьих, она должна быть наказана за тяжкую клевету в адрес г-на Кузнецова, человека с вполне законной фамилией.

– Я должен убить тебя! – честно сказал я, не глядя девушке в глаза. Мне не то что было стыдно, просто я искал подходящее место и орудие убийства. Какой-нибудь булыжник или палку. И совсем забыл про свой нож-стропорез.

Она замерла, недоуменно уставившись на меня.

– Ты что – перегрелся? Глянь на этого героя! Я его, черт возьми, вытащила с этого острова, а он…

– Ты предашь меня, как всегда предавала, – упрямо продолжал я. – Откуда вы узнали, что я не окочурился? Те шлюхи растрезвонили, которые приезжали? «Робинзон, Робинзон!!!»

– Представь себе, что я случайно услышала в баре о каком-то придурке, который живет в одиночестве на острове. Типа Робинзона. Шамиль, слава богу, ничего не понял.

– Твоя вечная и неизбывная любовь?

– Ревнуешь?

– Мои глаза покрылись густыми слезьми! И все равно я должен тебя убить.

– Ты не веришь? – вконец рассердилась Мария. – Мне даже удалось подсмотреть фотографию, когда я проходила мимо них в туалет. Девчонки снялись, совсем голые, с какой-то обросшей обезьяной в пальмовых листьях. И я узнала в этом животном тебя. У меня даже голова закружилась от счастья. Представляешь, я даже забыла, что пошла пописать.

– А твой Шома стал щелкать зубами…

– У меня хватило выдержки прикусить язык. А сколько сил стоило найти тебя! Я объездила на катере весь местный архипелаг. Шамиль преследовал меня на каждом шагу. Знаешь, как трудно избавиться от него! Однажды я сбежала от него через туалет. А потом придумала историю, что меня похитили, но я сумела убежать.

– И он тут же поверил твоей туалетной истории!

Во время перебранки я все время оглядывался, мне казалось, что вот-вот появится на горизонте никелированный джип. И меня дружески кончат на виду безмолвных хижин. Местным людишкам до лампочки местные разборки. Они обожают своего короля и озабочены лишь тем, чтобы ободрать нас, европейцев, как кожуру с банана.

– Пойдем покупаемся, – предложил я.

– Не пойду! – взвизгнула Мария.

– Ну, тогда иди пописай!

– Я боюсь тебя! Ты сумасшедший.

– Станешь тут сумасшедшим…

Я полез в воду. Мне хотелось охладить воспаленную голову – в катере я точно перегрелся. В голову лезли никчемные мысли: забыл на острове любимую губернаторскую треуголку… Счастье укатило тайским колобком…

От безвыходного положения – опять был без денег, приличной одежки и документов – закручинился. И если б меня смертельно прокусила акула, я вряд ли б увидел ужас в глазах скучавшей на берегу бессердечной бабенки.

Я загребал сытое море, кишащее рыбками и медузами. Акулы не попадались. Уснуть бы в теплой воде, чтобы проснуться к утру где-нибудь у берегов Ялты или Сочи – принесенным неведомым течением.

Она что-то кричала. Потом тоже полезла в воду. «Вот ты и попалась!» – подумал я удовлетворенно. И решительно поплыл навстречу. Лучшего случая и не представится. Банальное несчастье на водах. Она спасала его. И спасла – ценой собственной жизни. На берегу – кошелек с деньгами. Простенькие шортики с маечкой, которые я тут же напялю на себя.

Притормозив в кипучей волне, мы решительно сблизились, как два дельфина в брачный период. Она положила мне руки на плечи, я обнял ее за гибкую талию – и мы ушли под воду. Она прижалась к моим губам, требовательно и жадно. Это продолжалось долго и необычно, до тех пор, пока не пришлось вынырнуть к воздуху. Это была странная и возбуждающая игра, незаметно мы очутились на мелководье, наши ноги утопали в белесом песке среди стаек ловких рыб, волны покрывали наши плечи, берег был далеким и ненужным. Ее мокрые тяжелые локоны смешались с моей бородкой, ее руки, такие же требовательные и настойчивые, заставляли меня сделать это прямо в воде. Она освободилась от клочка материи, который зажала в руке, повисла на мне, обхватив крепко шею.

Она могла покорить кого угодно. Безумные глаза, стон и крики, жадность любви.

Слов нет. Какой-то пацан ковырялся на берегу. А может, это мне привиделось.

– Ты бы растопила все льды, если б мы делали это в Ледовитом океане.

– Только с тобой вместе…

Мы вышли, покачиваясь и держась за руки. Я потерял в океане свои плавки, как будто их и не было. Так мы и вышли обнаженными, как боги вечной любви. Обессилевшие, мы рухнули на кромке прибоя.

Тут мы и обнаружили, что нас обокрали. Я зарычал, как раненый лев. Даже на необитаемом острове не чувствовал себя таким обманутым. Мое драное трико было сейчас дороже самой роскошной одежды. Таковы условности. В распутном Таиланде степень распущенности не допускала нудизма на пляжах.

У Марии остались в ладошке крохотные плавочки, которые она умудрилась не потерять в воде. Я похвалил ее за развитое чувство ответственности.

– Какой ужас! – Мария закрыла руками грудь, хотя только что разгуливала без лифчика. – Что делать?

– Выкинь трусики из солидарности.

– Нет! Ты что?!

Она все воспринимала всерьез.

– Так… До вечера будем нырять и искать мои плавки. А потом ты закопаешь меня по горло в песок и отправишься нищенствовать.

– Я – никогда!

– Ты как Киса Воробьянинов… Тогда закопаем тебя, а я в твоих трусах пойду на заработки. Тем более мне не нужен лифчик. Снимай!

– И ты голой оставишь меня в яме? Идиот!

Я не обиделся, не успел, потому что приступ хохота свалил меня на землю. Я катался, отпечатываясь всеми конечностями в песке, смех душил меня, слезы лились потоками. Мария сидела, обхватив колени, и нервно хихикала.

Вдруг над нами возвысился коротышка. Он показался нам огромным, потому что мы ползали в песке, как черви. Он держал нашу одежду, а также сумку Маши. Я хотел набить ему лицо за такие шутки, но чувство радости было несравненно выше чувства злости. Человек отходчив, особенно после истерического смеха.

Я благоразумно поступил, не наказав подростка. А он благоразумно быстро объяснил нам, что наши вещи, пока мы предавались лучшему из лучших занятий, уволокло приливом. А он сумел их мужественно спасти, выстирать от соли и даже высушить утюгом. Действительно, наша одежка была тщательно отглажена, сложена и с поклоном преподнесена.

– Мария, дай ему десять батов, заодно проверь, на месте ли кошелек и вещи в твоей сумке.

Она так и сделала. Вещи были на месте, в Таиланде, как правило, не воруют. В Таиланде ловко дурят. И не упускают клиента.

– Что будем делать? – спросила Мария, еще плохо соображая после потрясения.

– Могу предложить еще раз искупнуться.

– Нетушки. Нахлебалась.

– Ладно, смертная казнь откладывается. Только никогда не называй меня мертвой фамилией Раевский. Это у тебя навязчивая идея. Она развилась на почве глубоких психических переживаний, связанных с потерей близкого человека. Тебе надо восстановить психофизиологическую пустоту, и ты ищешь мужчин, которые напоминают тебе утраченный объект. Недостающие черты нивелируются по подобию утраченного идеала. Это чисто защитная функция организма.

– Ты стал болтлив. Но, извини, то, что у нас сейчас было в море, это все твое, это не подменишь. Это не скроешь. Женщину в этом никогда не обманешь. А ты глупый мальчишка, не понимаешь…

– Ха, а у нас с тобой до этого в море ни разу не было, – бухнул я простодушно.

– Вот ты и проговорился, – усмехнулась Мария, правда, без особой радости.

– У тебя деньги есть? Я не собираюсь альфонсить. Но сама понимаешь, у меня все забрали, меня ограбили твои лучшие друзья.

Она открыла сумку, вытрясла содержимое на песок. Кроме женских принадлежностей, там был кошелек. Сидя на бережку, пересчитали наличность. Было около семисот долларов и тысячи три местных батов. Она поинтересовалась, не голоден ли я. Конечно, я тут же сказал: «Нет-нет! Я сыт». Мы пошли в тайскую деревню, точнее, там было несколько хижин. Из ближайшей, отодвинув бамбуковый полог, вышел мужчина. Он был черен, как натуральный негроид. На его бесстрастном морщинистом лице угадывалось сильное желание заработать на нас. Мы знаками объяснили, что хотим кушать. На диком английском и помогая знаками он пригласил нас в хижину. Мы сели в плетеные кресла. Появилась женщина с маленьким, как печеное яблочко, личиком. Улыбнувшись, она принесла разрезанный ананас, несколько бутылочек пепси, арбуз.

– Они давно нас караулят, – тихо сказал я.

Моя интуиция работала исправно, как поршень: когда помогала, когда вредила, когда помогала, когда вредила…

Потом для нас стали жарить щупальца, присоски, жабры, хвосты, клешни, кишки, плавники, разнообразные желтые, красные, фиолетовые кусочки. Мы решительно стали отнекиваться от этих угощений. Мой желудок после длительного голодания и пищи из слизняков и ракушек не выдержал бы еще одного испытания. Мария тоже отказалась из чувства брезгливой солидарности.

– Це гiдко! – сказала она по-украински.

Мы попросили бульон, обычных овощей и вина и пили до самого заката солнца. В этом же доме решили и переночевать. Нам постелили за фанерной перегородкой, на большом надувном матрасе. Я перекрестился и заснул. Во сне мне привиделось, будто кто-то касался моих губ, но не в силах был проснуться и понять, действительно ли это поцелуй. Глухой ночью я таки проснулся. Мария спала, дыхания ее почти не было слышно. В открытое окно заглядывал квадратик звездного неба. Звезды были спокойными и величаво-торжественными. Ощущение покоя и счастья…

Утром я проснулся первым. Мария безмятежно спала, разметав на подушке волосы. Все женщины выглядят во сне моложе и прекрасней: не озабочены помыслами о первенстве, ничего не требуют, не раздражаются и не поучают и становятся беззащитными, трогательными и просто бесценными. Налюбовавшись, я пошел купаться.

На заре океан девственно прекрасен: все оттенки розового и голубого цветов на горизонте отражаются в волнах. Чтобы прикоснуться к волшебству, не нужны розовые очки… Я плыл в малиновой ряби. Ничего иного не хотелось.

Когда я вернулся, Мария уже проснулась. Она сидела на матрасе с сумкой в руках, вид у нее был встревоженный и недовольный.

– Ты где был? – спросила она подозрительно.

– Купался! – пожал я плечами.

– Предупреждать надо, – заметила она. – Проснулась – тебя нет…

– Ты была такой прекрасной, когда спала, и мне не хотелось тебя будить.

Она выдавила усмешку.

– Меня уже ищут, надо срочно ехать в Паттайю, – сказала она после паузы. Пауза нужна была, чтобы успокоиться. Мария нервничала и не хотела, чтобы я это заметил. Я молчал, ожидая решения своей судьбы. В драном черном трико я был жалок и смешон, как бродячий акробат с картины Пикассо. Но я не умел жонглировать даже двумя апельсинами. – Для твоей же безопасности ты должен пока остаться у этих команчей. Я появлюсь на базе, покажусь на глаза Лао и Шамилю, потом приеду за тобой, устрою в каком-нибудь недорогом отеле.

– А потом ты мне дашь свои старые черные колготки, я надену их на голову и, как ниндзя, глухой ночью проникну на вашу базу и зарежу всех ножиком…

– Чушь! Сейчас там очень сильная охрана, на каждом углу видеокамеры, лазерная система обнаружения по всему периметру… Я постараюсь узнать, где твой паспорт, ну а деньги достанем.

Мы вышли на шоссе, остановили проезжавший микроавтобус «Nissan», я подсадил ее, коротко поцеловал в сухие губы.

– Никуда не исчезай, обязательно дождись, я приеду через день, от силы – через два.

Она сунула мне несколько местных бумажек – батов. И машина – фр-р-р! – уехала. А я остался в драном трико и с тремя тысячами батов в руке.

В целом мире не было человека счастливее меня.

Я вел образ жизни червя, спрятавшегося в яблоке. Ел, спал, прекрасно сознавая, что, как только деньги закончатся, мне придется вылезать на свет божий, где меня склюет первая же ворона. На поденную работу эти нищие меня не возьмут. Своих голодранцев хватает. Я же был экзотическим голодранцем, у которого водились деньги. Мои хозяева – старик со старухой – не удивлялись моему виду и образу жизни. Они привыкли, что у белых курортников свои причуды, и вежливо улыбались мне.

Мария не приехала и на второй, и на третий день. На четвертый я расплатился со старухой, надел парашютные ботинки и вышел на дорогу. У меня оставалось еще тысяча батов.

Я тормознул помятый тарантас и приказал везти меня в Паттайю. Дорогу я помнил – и через пару часов стоял перед бетонным забором базы моих врагов.

– Лао, выходи! – крикнул я и ударил ногой по металлическим воротам. Хорошо провоцировать скандал, когда знаешь, что это самое большее, на что способен в своем бессилии. Не мог же я идти в полицию и рассказывать, как меня обдурили. Самым интересным местом в моей печальной истории, конечно, был бы запуск в небеса контейнеров с наркотиками. Полисмены оценили бы по достоинству. Потом самый быстрый и справедливый в мире суд – и расстрел из пулемета. Гуманно… стопроцентная гарантия.

Все видеокамеры на заборе и воротах развернули на меня свои пятачки. Наконец появился охранник – жилистый таец в кепке синего цвета и комбинезоне с надписью «security» на рукаве. Он презрительно посмотрел на меня из-под черных очков.

– Что тебе надо? – спросил он на английском.

– Я пришел к мистеру Лао.

– Кто ты?

– Он меня знает. Скажи – Володя.

Дверь захлопнулась. Я еще мог уйти, броситься в подворотню, выбраться на оставшиеся деньги в Бангкок, броситься в ноги клеркам российского посольства, они бы сделали запрос в МВД, через день или неделю пришло бы подтверждение, меня пустили бы на задворки посольской кухни и кормили из жалости остатками обедов. И я был бы счастлив, ощущая могущественную длань нашей державы. А может, послали бы подальше, присовокупив крепкий пинок под зад. Много вас тут шатается, прожигателей жизни! Нищие в коммуналках живут, а не по Таиландам шляются! И были бы правы.

…Но я не струсил, растоптал собственное малодушие и был вознагражден. Дверь вновь открылась, появилось уже двое. Второй показался мне знакомым, он охранял меня, когда я отрабатывал комплекс подготовки к десантированию в бассейне. Именно этот чукча нырял за мной в бассейн, когда я преспокойно улегся на дне, переключившись на экономный расход воздуха.

Они попытались взять меня под руки. Зазнавшиеся неучи…

Я тут же сделал им сдвоенную подсечку, и они слаженно рухнули на асфальт. Конечно, они владели многочисленными приемчиками, потому что вскочили, как мячики, – с желанием меня разорвать. Но тут из-за зеркальной двери вышел Лао и прокурлыкал: «Мяу-няу».

Бойцы застыли как перебздевшие новобранцы.

Его желтое лицо никогда не выражало чувств и желаний. Лунное лицо, без морщин, глаза – прорези стреляющих бойниц. Но сейчас его глазки маслянисто щурились: он был хозяином положения – двери захлопнулись. За моей спиной невесть откуда появились автоматчики. Маленькие «узики» в маленьких руках. Потребовали отдать нож. Пришлось подчиниться.

Лао был в белом кимоно, подпоясанном черным поясом. Видно, ему нравилась форма корифея карате. И все же… досада читалась в его глазах. Только долгая практика общения с азиатами дает способность по самым малейшим деталям определить чувственное состояние собеседника. У него могут дрогнуть брови, до каменной твердости сжаться рот, а самое главное – до густой черноты потемнеть глаза.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное