Дэвид Геммел.

Грозовой щит

(страница 6 из 39)

скачать книгу бесплатно

   Предсказательница расслабилась и улыбнулась.
   – Я вижу тебя, Каллиопа. Я вижу тебя, и все хорошо.
   – Ты видишь меня с Андромахой в огне?
   Но Мелита больше ничего не сказала. Пирия посмотрела в глаза старой женщины, и поняла, что она умерла.
   Оставшись одна на берегу, девушка смахнула слезы и покачала головой. «Это было истинное видение?» – спрашивала себя Пирия. Это означало, что ей суждено спасти Андромаху от злых людей? Или умирающая старуха просто имела в виду, что видела ее сидящей у постели?
   Девушка вздохнула. Теперь было слишком поздно задавать вопросы. В ночь смерти Мелиты Пирия собрала несколько золотых безделушек и немного еды, а затем направилась на север острова, где украла маленькую лодку.
   Пирия увидела дородную фигуру Одиссея, шагающего вдоль места стоянки и удаляющегося от корабля и команды. Он смотрел в противоположную сторону. Девушка знала, что царь Итаки избегает ее. Под влиянием порыва она осторожно встала и спустилась на берег. Когда она добралась до него, Одиссей стоял на коленях, старательно рисуя ножом на песке чье-то лицо. Он поднял глаза, ничего не сказал, но выражение его лица было не очень дружелюбным.
   Секунду девушка молчала.
   – Зачем ты пытался спасти свинью? – спросила она. Он поднял брови, словно ожидал другого вопроса.
   – Кирка объяснила мне, что другие свиньи последуют за Генни. Он был нам нужен, чтобы контролировать их.
   Царь Итаки встал, вытер нож о грязную тунику и повесил его на пояс. Затем он смахнул песок с ног, уничтожив изображение лица.
   – Пока тебе удалось спустить их с корабля и поместить в загон без его помощи.
   Между ними снова воцарилось молчание. Одиссей выглядел напряженным, не было и следа его обычной грубовато-простодушной манеры поведения; он был сосредоточен и внимателен. Пирия испугалась, что он уже принял решение предать ее и поэтому чувствовал вину.
   – Я хотела поблагодарить тебя, – сказала она, заставив себя улыбнуться, – за то, что ты принял меня как Пирию. И за то, что позволил мне отправиться на твоем корабле в Трою.
   Он уклончиво хмыкнул.
   – Ты слышал о Каллиадесе до встречи с ним? – спросила его девушка.
   Царь Итаки взглянул на нее.
   – Да, я слышал о нем. У него репутация прекрасного воина.
   – Он и его друг спасли меня от пиратов, от неизбежных пыток и смерти, не думая о награде.
   В душе она не верила в это, но продолжала говорить, беспокоясь, что заставила царя сомневаться.
   – Он смелый человек, которому можно доверять, – Пирия посмотрела в глаза царя. – На Зеленом, в этом пенном море, встречается мало людей, похожих на него.
   Он ничего не ответил, поэтому девушка кивнула и собралась уходить.
Но обернулась.
   – А ты – такой человек, Одиссей?
   Его спас от ответа беспорядок в загоне свиней. Пирия повернулась посмотреть. Свиньи визжали и беспокойно хрюкали, многие из них бросались в ту часть загона, которая была обращена к морю, и рвали ногами сухой хворост.
   Затем земля начала трястись. Пирию закачало из стороны в сторону. Одиссей поймал ее и крепко держал, когда камни полетели вниз по горному склону. Море заволновалось, затем внезапно отхлынуло назад от берега, превратившись в огромную разрушительную волну, которая бросилась вперед, обогнув Пирию и Одиссея, вверх по берегу. Костры смыло, но главное пламя на возвышенности избежало наводнения, как и загон свиней. «Пенелопу» подняло на первой волне и отнесло далеко на пляж.
   Огромные волны бились о побережье, но земля перестала дрожать. Теперь свиньи визжали от страха. Ругаясь, Одиссей побежал к загону, Пирия – за ним.
   – Успокойтесь, вы, глупые сыны коров! – заревел он, свиньи замолчали, испугавшись внезапного шума.
   В тишине можно было услышать далекий визг, доносимый с моря ночным ветром.
   – Там! – один из мужчин показал на воду. Пирия напрягла зрение и смогла заметить в лунном свете маленькую черную точку, которую поднимали в отдалении волны.
   – Генни, – выдохнул Одиссей. – Во имя всех ублюдочных богов…
   Он сбросил свой драгоценный пояс, сандалии и бросился в воду. Биас с проклятием побежал за ним и схватил его за плечо.
   – Мой царь, не делай этого! – закричал он, его голос был едва слышен сквозь рев бури. – Валы отнесут тебя на скалы! Ты погибнешь!
   Одиссей молча оттолкнул его и пошел в воду. Громко ругаясь, Биас последовал за ним. Немного помедлив, еще два моряка бросились вдогонку.
   Свинью быстро несло на волнах, и, когда она приблизилась, Пирия увидела, что животное устало: его ноги ели дергались, поднимаясь вверх и поворачиваясь на пенных волнах. Вдали виднелась линия черных скал, и Генни несло прямо на них. Крики свиньи стали слабее, и девушка испугалась, что она умирает.
   Проплыть все это расстояние, преследовать корабль с надеждой в сердце…
   Одиссей наполовину шел, наполовину плыл к линии острых камней. Он взобрался на них, борясь с волнами. Другие моряки с трудом присоединились к нему. Пирия понимала, что их сила проверялась натиском моря. Они двигались вдоль камней, пытаясь поймать Генни, когда его принесет к ним.
   Огромная волна накрыла черную свинью, затем Пирия снова заметила, как ее несет к краю камней, на которых стоял Одиссей. Когда следующая волна подняла животное, царь Итаки бросился в море, ударившись телом о Генни и изменив направление его движения. Следующая волна накрыла их обоих – царь и Генни исчезли в пене. Когда они снова появились, то были уже далеко от смертельных камней.
   Биас и другие моряки нырнули за ними, и Пирия ничего уже не могла видеть. Затем она разглядела, как двое мужчин несут измученную свинью на берег, Биас и Одиссей идут за ними по воде.
   Свинью положили на песок рядом с ее товарищами, которые, хрюкая, волновались в загоне и вытягивали шею, чтобы посмотреть на своего друга. Соленая вода вытекала из пасти Генни, он дышал, задыхаясь. Его лапы еле двигались, а моряки стояли вокруг, не зная, что делать.
   Одиссей выглядел уставшим, вода стекала с него на песок. Он был в синяках и порезах, на руке, там, где царь Итаки, должно быть, оттолкнулся от камней, появилась длинная царапина.
   – Ему нужно отдохнуть и согреться, – сказал Одиссей. – Положите его возле огня.
   Он показал на Леукона и зарычал:
   – Отдай ему свой плащ! Это твоя вина, идиот!
   Светловолосый моряк быстро скинул свой желтый плащ и встал на колени, неловко завернув в него раненое животное.
   Царь Итаки отвернулся и захромал к «Пенелопе». Когда он проходил мимо Пирии, девушка услышала его бормотание:
   – Глупая свинья.



   Каллиадес сидел один далеко от костра. Море снова успокоилось, но ночь стояла холодная, ледяной ветер свистел над скалами. Большинство моряков спало. Он посмотрел наверх, туда, где сидела Пирия, прижавшись к камню, который укрывал ее от ветра. Микенец собирался подняться к ней, когда увидел, что чернокожий великан, Биас, принес дрова туда, где она сидела, и поджег их головешкой от основного костра. Затем он предложил ей одеяло. Каллиадес пожалел, что не подумал об этом.
   Закрыв глаза, он прислонился к камню, и мрачные мысли охватили его. Потом воин услышал какой-то звук позади себя, его сердце подпрыгнуло: он подумал, что Пирия пришла посидеть с ним. Открыв глаза, молодой микенец увидел коренастую фигуру Одиссея. Царь сел рядом с ним.
   – Есть что-то сегодня в море, что заставляет людей чувствовать себя маленькими, – заметил он.
   – Я чувствую это, когда смотрю на горы, – ответил ему воин.
   – Это потому, что ты не моряк. Но ты прав. Море и горы – вечные, они никогда не меняются. А мы здесь ненадолго, чтобы исчезнуть в пыли истории.
   Он замолчал, а затем спросил:
   – Итак, расскажи мне, что произошло той ночью в Трое? Это был невинный вопрос, но сердце Каллиадеса сжалось.
   Одиссею было все известно. Микенец внезапно почувствовал себя глупо. Вчера, на берегу, он говорил о том, как сражался против Аргуриоса. Эти глупые слова слетели с его языка. «И что теперь?» – спросил он себя. На Киосе была микенская крепость. Это и есть план Одиссея? Продать их Агамемнону за золото? Он увидел, что царь Итаки внимательно смотрит на него, и понял, что еще не ответил на его вопрос.
   – Мы проиграли, – коротко отрезал Каллиадес. – Этого не должно было произойти. Нашим предводителем оказался глупец.
   – Что он сделал?
   – Я не желаю говорить об этом, – покачал головой микенец. – Что ты намерен делать с нами?
   – Успокойся, парень, – ответил Одиссей. – Я не собираюсь ничего делать. Для меня вы просто пассажиры.
   – Тебя не интересует награда Агамемнона? С трудом в это верится.
   Царь Итаки засмеялся.
   – Честно говоря, это приходило мне в голову. К несчастью, у меня доверчивая команда. Поэтому ты можешь делать все, что тебе угодно.
   Каллиадес удивился:
   – Как их доверчивость влияет на твои решения?
   – Мне напомнили, что ты и твой друг – два превосходных героя, которые рисковали своими жизнями ради незнакомой им женщины. Короче говоря, такие люди, о которых я рассказываю свои истории. Поэтому, несмотря на то что золото Агамемнона было бы мне кстати, я должен от него отказаться.
   Молодой микенец ничего не сказал. Он сомневался, что желания моряков могли по-настоящему повлиять на решения Одиссея, и вспомнил слова Секундоса о противоречивой природе этого человека. Затем царь Итаки снова заговорил.
   – Теперь ты готов рассказать мне, почему твой полководец оказался глупцом?
   Мысли Каллиадеса вернулись к этой кровавой ночи, он снова услышал крики раненых, звон мечей и скрип щитов. Микенец снова увидел, как могучий Аргуриос удерживает лестницу, а ужасный Геликаон сражается рядом с ним.
   – Почему глупец? – спросил он. – Он позволил армии выбирать стратегию. Как только мы атаковали стены дворца и стали сражаться в мегароне, Аргуриос отвел своих людей к большой лестнице. Он и Геликаон стояли там, ожидая, когда мы осмелимся напасть на них. Мы превосходили их числом. Нам следовало взять лестницы и подняться на галерею, минуя защитников Приама. Потом мы смогли бы ударить по ним с двух сторон. Но мы этого не сделали. Мы просто пытались победить двух героев. На лестнице наше преимущество в числе не имело значения. Потом появился Гектор, и нас окружили.
   Потом он рассказал о том, как их полководец, Коланос, пытался спасти свою жизнь, предлагая предать Агамемнона, но царь Приам отказал ему.
   – Я все еще не понимаю, – сказал Каллиадес. – Царь, которого мы должны были убить, позволил нам жить, а царь, которому мы поклялись служить, приговорил нас к смерти. Может, ты придумаешь об этом историю, Одиссей?
   – Полагаю, что я так и сделаю в один прекрасный день.
   – А что будет с Пирией? – спросил микенец. – Она может делать все, что пожелает?
   – Ты беспокоишься о ней?
   – Это странно?
   – Совсем нет. Я просто спросил. Но на твой вопрос отвечаю: да, она свободна делать то, что пожелает. Но она не останется с тобой. Ты понимаешь это?
   – Ты не знаешь этого, Одиссей.
   – Есть много вещей, которых я не знаю. Я не знаю, где начинается ветер или заканчивается небо. Мне неизвестно, куда уходят звезды днем. Но я знаю женщин, Каллиадес, и Пирия не та женщина, которая испытывает влечение к мужчинам. И никогда не была такою.
   – Откуда ты ее знаешь? Царь Итаки покачал головой.
   – Если она сама не рассказала тебе, парень, тогда я не могу тебе сказать. Но быть рядом с ней – это искать опасности.
   – Она очень страдала эти последние дни, – заметил микенец. – Ее ненависть к мужчинам понятна. Но я думаю, что я ей нравлюсь.
   – Я уверен, что это так. Как брат, – добавил Одиссей. – Я довезу ее до Трои. Но там она окажется в большой опасности.
   – Почему?
   – За ее голову, как и за твою, назначена цена – во много, много раз большая, чем за тебя.
   – Зачем ты мне это говоришь?
   – Она мне нравится, – сказал царь Итаки. – Я думаю, вскоре ей понадобятся друзья. Верные друзья.
   – Ты знаешь, зачем она направляется в Трою?
   – Полагаю, что знаю. Там находится человек, которого она любит – и любит достаточно сильно, чтобы рисковать ради него своей жизнью.
   – Но это не мужчина, – тихо заметил Каллиадес.
   – Нет, парень, не мужчина.
   Одиссей встал и ушел от микенца к загону свиней. Животные спали, прижавшись друг к другу в той части заграждения, которая стояла на берегу. Он бросил взгляд на главный костер и увидел Генни, накрытого желтым плащом. Свинья подняла голову и посмотрела на царя Итаки. Одиссей подошел к нему.
   – Ты счастливый парень, – тихо прошептал он. – Тебя принесли волны, поднявшиеся из-за этого землетрясения. Наверное, боги любят тебя.
   Генни негромко захрюкал, затем снова заснул. Царь улыбнулся.
   – Глупая свинья, – нежно сказал он. – Я поговорю с Ористенесом и позабочусь, чтобы ты не закончил свою жизнь на столе человека.
   «Теперь ты ведешь разговоры при луне со свиньями», – посмеялся он над собой.
   Добавив дров в костер, Одиссей растянулся на песке в надежде заснуть. Редкие мысли проносились в его голове, словно раздраженные летучие мыши. Женщина Пирия, которую он знал под именем царевны Каллиопы, представляла опасность для всех, кто соприкасался с ней. Затем был еще микенский воин и его неуклюжий товарищ. Агамемнон объявил их вне закона – изгнанниками. Если он будет помогать им, то, вне всяких сомнений, вызовет вражду микенского царя. Одиссей перевернулся и сел, смахнув песок с туники.
   Недовольство Агамемнона. Эта мысль пугала.
   А есть кто-то, кого царь Микен не ненавидел? Даже его друзья были только на очереди, чтобы стать врагами. Потянувшись к бурдюку с водой, Одиссей жадно напился. Биас спал поблизости. Царь Итаки толкнул его ногой.
   – Ты проснулся? – спросил он, ткнув сильнее в ребра Биаса. Чернокожий моряк заворчал:
   – Что такое?
   – Ну, когда ты проснешься, мы могли бы посидеть и поговорить о старых временах.
   Биас зевнул и бросил сердитый взгляд на своего царя.
   – Почему ты больше никого не будишь, когда не можешь уснуть?
   – Они не так раздражаются, как ты. Это не так забавно.
   – Они тоже раздражаются, царь, только не показывают этого.
   – Я подумываю о том, чтобы оставить Генни и продать остальных. Талисман для «Пенелопы».
   Биас вздохнул:
   – Ты не станешь этого делать. Ты просто говоришь так, чтобы рассердить меня.
   – Но это неплохая идея.
   – Что именно? Рассердить меня или оставить свинью?
   – Обе эти идеи неплохие – но я имел в виду свинью. Чернокожий моряк засмеялся.
   – Я понимаю, что это было бы смешно. Да, – сказал он, немного подумав. – Мне нравится эта мысль.
   – Это глупая идея, – фыркнул Одиссей. – Свиньи – общительные создания. Ему было бы одиноко. К тому же из-за него провонял бы весь корабль.
   Он посмотрел на Биаса и встретил понимающий взгляд.
   – Да нет, правда, никаких хитростей. Мне действительно нравится эта свинья!
   – Я знаю. Я слышал, как ты разговаривал с ней. Туман сгущается, – добавил Биас, показав на море, где белая стена медленно наползала на камни.
   – Хорошее ясное утро рассеет его.
   Одиссей протер глаза. Они устали и были словно песком засыпаны.
   – Ты решил, что делать с нашими пассажирами? – спросил его первый помощник, потянувшись за бурдюком с водой и сделав большой глоток.
   – Отвезу их туда, куда они хотят.
   – Это хорошо.
   – Женщину тоже. Биас посмотрел на него.
   – Я не знал, что были какие-то сомнения насчет женщины.
   – А я не упоминал о ней? – поинтересовался Одиссей, понизив голос. – Она беглая жрица с острова Теры. Это означает смерть для каждого, кто будет помогать ей.
   – Беглая… Ох! Ты все еще пытаешься разыгрывать меня.
   – Нет, я не шучу.
   – Прекрати, Одиссей, – сказал чернокожий моряк. – Я не в настроении для таких шуток.
   Царь Итаки вздохнул.
   – Ты говоришь, что знаешь меня, Биас, мой друг. Тогда посмотри мне глаза и ответь, шучу я или нет. Она та, о ком я говорю.
   Биас посмотрел на него, затем сделал еще глоток.
   – Я начинаю жалеть, что это не вино, – усмехнулся он. – Теперь поговорим серьезно, мой царь. Она беглая жрица с Теры?
   – Да.
   Биас выругался.
   – Разве они не сожгли последнюю беглянку? – прошептал он, нервно оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что все спят.
   – Сожгли заживо. Они сожгли семью, которая приняла ее, и капитана корабля, на судне которого она сбежала. И отрезали голову мужчине, с которым она скрылась.
   – Да, да, теперь я это вспомнил! – воскликнул первый помощник. – Так, кто такая Пирия? Пожалуйста, скажи мне, что она дочь какого-то вождя племени, живущего далеко от моря.
   – Ее отец – Пелей, царь Фессалии.
   – Зубы Кракена! Она сестра Ахилла?
   – Так и есть.
   – Мы могли бы выдать ее в Киосе, – предложил моряк. – Там есть храм Афины, и жрицы могли бы подержать ее там, пока не сообщат семье.
   – Выдать ее? Биас, парень, не ты ли говорил мне, что двое храбрых мужчин спасли эту девушку? И что все мои истории о героях? Какая разница?
   – Ты хорошо знаешь, в чем разница, – зашипел Биас. – Двое микенцев испарятся, присоединившись к какому-нибудь чужеземному отряду, и это будет разумно. Девушка – сестра Ахилла. Убийцы Ахилла, Кровопийцы, Потрошителя. Когда ее поймают – а это случится, – пойдут слухи, что «Пенелопа» участвовала в ее побеге. Ты хочешь, чтобы Ахилл охотился за тобой? Нет более известного убийцы в западных землях.
   Одиссей тихо засмеялся.
   – Так, по-твоему, мы можем вести себя героически, когда нас невозможно поймать, но если существует реальная опасность, тогда нам следует вести себя как трусы?
   Теперь чернокожий моряк вздохнул.
   – Не имеет значения, что я скажу, ты уже принял решение.
   – Да, это так. Пойми это, мой друг. Я согласен со всем, что ты сказал.
   – Тогда зачем рисковать? Одиссей помолчал минуту.
   – Наверное потому, что это история, Биас. И я не имею в виду сказки, которые рассказывают на берегу в лунную ночь. Это нить в огромном ковре. Может быть, я хочу увидеть весь узор. Подумай об этом. Жрица царского рода убегает из Великого Храма, ее захватывают пираты. Двое из этих пиратов выступают против своих товарищей и рискуют жизнью, чтобы спасти ее. Они не знают почему. Затем мы случайно попадаемся на их пути. Зеленое море огромно. Но она оказывается на корабле, которым управляет царь, знакомый с ней. И куда она направляется? В Золотой город, куда едут все цари запада и востока. В город интриг, заговоров и надежд разбогатеть.
   – И Ахилл будет там, – заметил Биас.
   – О, да. Как он может не приехать? Гектор и Ахилл – два великана на поле битвы, две легенды, два героя. Гордость и тщеславие приведут Ахилла в Трою. Он будет надеяться, что Гектор примет участие в играх, устроенных в честь его свадьбы. Он мечтает о том, чтобы победить его, чтобы люди говорили только об одном великом герое.
   – Поэтому мы плывем в Трою со сбежавшей сестрой Ахилла? И что она там будет делать? Ходить по улицам, пока кто-нибудь не узнает ее?
   Царь Итаки покачал головой.
   – Мне кажется, что она ищет другую бывшую жрицу Теры – подругу.
   Внезапно к чернокожему моряку пришло озарение:
   – Ты говоришь об Андромахе?
   – Да.
   – Сбежавшая сестра Ахилла направляется к невесте Гектора?
   – Да. Теперь ты видишь, что я имею в виду, говоря о нитке и ковре?
   – Меня не волнуют нити! – с чувством воскликнул Биас. – Но команда не должна узнать, кто эта девушка.
   – Она не станет им рассказывать. И чем меньше они будут знать, тем им будет лучше.
   – Я бы тоже предпочел ничего не знать, – со злостью сказал моряк.
   Одиссей усмехнулся.
   – Так ты все еще полагаешь, что знаешь меня лучше, чем я сам?
   Биас замолчал на какое-то время, а когда заговорил, то царь Итаки услышал печаль в его голосе.
   – Это не имеет отношения к тому, что я знаю о тебе, Одиссей. Человек, которого я действительно не знаю, – я сам.
   – Думаю, мы никогда так и не узнаем себя по-настоящему, – глубоко вздохнул Одиссей. – Я привык быть Грабителем городов, торговцем рабами и разбойником. Мне казалось, что я удовлетворен этим. Затем я стал торговцем, человеком, у которого нет врагов. И я считаю, что я удовлетворен. Я ошибался тогда, может, я ошибаюсь и сейчас? – он посмотрел на Биаса. – Порой мне кажется: чем больше я узнаю, тем меньше знаю.
   – Ну, мне больше нравится служить человеку, у которого нет врагов, – улыбнулся моряк.
   Они посидели молча какое-то время. Наконец Одиссей встал.
   – Знаешь, он все еще снится мне, – сказал он. – Я все еще слышу его смех.
   Биаса охватила печаль, когда он смотрел вслед удаляющемуся царю Итаки.
   «Знаешь, он все еще снится мне. Я все еще слышу его смех».
   Прошло четырнадцать лет с тех ужасных дней смерти и отчаяния, но у Биаса остались яркие, тяжелые и болезненные воспоминания.
   Во время похода за рабами Биаса ранили в левую руку топором. Треснула кость, руку пришлось долго лечить. Все же им удалось захватить восемнадцать женщин, предназначенных для невольничьих рынков Кипра. Рабыни молчали все путешествие, сбившись в кучу в центре палубы. Но когда они наконец прибыли на остров, одна из них, высокая женщина с темными глазами, зло посмотрела на Одиссея.
   – Наслаждайся своей победой, Грабитель городов, – сказала она. – Но знай: прежде чем закончится этот сезон, ты узнаешь ту же боль, что переживаем мы. Твое сердце разобьется, а душа будет гореть в огне.
   Одиссей покачал головой.
   – Ты неблагодарная сука, – ответил он. – Тебя изнасиловали? Тебя избили? Разве я не следил, чтобы вас кормили и заботились о вас? Тебе будет так же хорошо на Кипре, как в твоей вшивой деревне.
   – А кто вернет нам мужей, которых ты убил, детей, которые остались там? Проклятие Сета падет на твою голову, Одиссей. Вспомни мои слова, когда придет этот день.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное