Дэвид Геммел.

Грозовой щит

(страница 5 из 39)

скачать книгу бесплатно

   Несколько моряков поднимали парус с помощью двух канатов. Они спустили веревки с палубы корабля, вытащенного на берег, и пытались поднять свинью в этом холсте. Животное начало визжать и бить ногами. Этот звук испугал других свиней. Четверо побежали вдоль берега, а моряки – за ними. Старая карга с посохом покачала головой и отошла подальше от этой неразберихи. Каллиадес увидел, как Банокл бросился на большую свинью, которая изменила курс, пока великан находился в прыжке. Воин растянулся на песке, а головой угодил в воду. Через несколько минут на берегу воцарился хаос. Одиссей начал раздавать приказы.
   Свинью в парусе наполовину подняли на палубу, но она так отчаянно била ногами, что канаты качались из стороны в сторону. Внезапно животное начало мочиться, обливая людей внизу.
   Оставшиеся свиньи – их было около пятнадцати – сбились вместе и бросились по берегу прямо к Одиссею. Ему ничего не оставалось, как бежать. Вид коренастого царя в его широком золотом поясе, преследуемого стадом визжащих свиней, – это было уже слишком для команды. Моряки разразились смехом.
   – Похоже, будет длинный день, – заметил Каллиадес. Он поглядел на Пирию. Девушка тоже смеялась.
   На это было приятно смотреть.
   В этот момент Одиссей остановился, повернувшись лицом к стаду.
   – Хватит! – заревел он громким, словно раскаты грома, голосом. Животные, испуганные шумом, бросились прочь от него. Одна большая черная свинья поспешила к царю и начала тереться о его ногу. Одиссей наклонился и похлопал ее по широкой шее. Затем он зашагал назад к «Пенелопе», а черная свинья потрусила рядом с ним. Другие животные начали визжать тише и собрались позади царя.
   – Смейтесь надо мной, вы, негодные дети животных! – разбушевался царь Итаки, когда подошел к своей команде. – Во имя Ареса, если я смогу научить этих свиней грести, то избавлюсь от всех вас.
   – Необычный человек, – улыбнулся молодой микенец. – Ему можно доверять?

   – Почему ты меня об этом спрашиваешь? – ответила вопросом на вопрос Пирия.
   – Потому что ты знаешь его. Я понял это по его глазам, когда ты говорила.
   Девушка молчала какое-то время. Затем кивнула:
   – Я знала его. Он посещал дом… моего отца… много раз. Я не могу ответить на твой вопрос, Каллиадес. Одиссей был когда-то торговцем рабов. Много лет назад его знали как Грабителя городов. Я не очень охотно доверилась бы человеку, который заслужил такое прозвище. Но у меня нет выбора.



   Чернокожий моряк тихо сидел среди скал, накинув на свои широкие плечи старый гиматий. Команда все еще пыталась погрузить свиней. Биас даже не пробовал помочь им. Его возраст приближался к пятидесяти, и ему нужно было беречь свою метательную руку, если он хочет поучаствовать в Играх в Трое.
Поэтому он сидел спокойно и точил свои ножи с костяными рукоятками. Одиссей заявил, что его любовь к ножам была свойственна ему, как нубийцу, но Биасу, который родился на Итаке и не знал других нубийцев, это казалось малоправдоподобным. Его мать никогда не рассказывала о борьбе на ножах.
   – Ты мог бы быть внуком царя Нубии, – сказал ему однажды Одиссей. – Ты мог бы быть наследником огромного государства с золотыми дворцами и тысячами наложниц.
   – А если бы у моего достоинства были пальцы, я мог бы ими чесать мою задницу, – ответил Биас.
   – Это твой недостаток, Биас. У тебя нет воображения, – упрекнул его царь Итаки.
   Чернокожий моряк тогда засмеялся.
   – Зачем человеку, который путешествует с тобой, царь рассказчиков историй, нужно воображение? Зачем, когда я путешествую с тобой по небу на летающем корабле, кидаю копья в луну и нанизываю ожерелье из звезд для царицы джунглей? Моряки просили меня по возвращении домой дать им подержать мою корону. Почему так много людей верит в твои истории?
   – Им хочется в них верить, – объяснил ему Одиссей. – Большинство людей работают от заката до рассвета. У них трудная жизнь, они умирают молодыми. Им хочется думать, что боги улыбаются, глядя на них, что их жизнь имеет больше значения, чем на самом деле. Мир был бы печальным местом без историй, Биас.
   Моряк улыбнулся при этом воспоминании, затем вложил ножи в ножны и встал. Одиссей подошел к нему.
   – Ты – ленивый сын коровы, – сказал царь. – Зачем тебе телосложение, как у буйвола, если ты не пользуешься своей силой, когда это необходимо?
   – Я пользуюсь ею, – ответил чернокожий моряк, – но не со свиньями. И я не видел, чтобы ты тащил их на палубу.
   – Это потому, что я царь, – усмехнулся Одиссей. Он сел, жестом пригласив Биаса присоединиться к нему. – Так что ты думаешь о наших пассажирах?
   – Мне они нравятся.
   – Ты даже не знаешь их.
   – Тогда зачем ты меня спрашиваешь? Царь Итаки вздохнул.
   – Эти люди – микенские воины, объявленные вне закона. Я думаю, не сдать ли их в Киосе. За них можно получить много золота.
   Биас засмеялся.
   – Что тебя развеселило? – возмутился Одиссей. Биас посмотрел в сердитые глаза царя.
   – Я служил тебе двадцать пять лет. Я видел тебя пьяным, мрачным, рассерженным, печальным. Я видел тебя резким и мстительным, щедрым и прощающим. Во имя богов, Одиссей, нет ничего, чего бы я не знал о тебе.
   В этот момент последняя свинья вырвалась от людей, которые пытались погрузить ее на корабль. Она побежала с визгом вдоль берега. Несколько моряков бросилось за ней. Биас замолчал, наблюдая за погоней. Леукону удалось поймать животное, он поднял его своими большими руками и зашагал обратно к «Пенелопе».
   – Это как со свиньями, – продолжил чернокожий моряк. – Ты говорил о прибыли. Но это не так. Это из-за мертвого Порфеоса. Его глупого плана, который так много значил для него. Ты смеялся над ним. Теперь ты оплакиваешь Порфеоса, и это твой долг перед его памятью.
   – Я могу спросить, какое это имеет отношение к микенцам? – фыркнул Одиссей.
   – Да, и ты уже знаешь, о чем я. Ты можешь говорить все, что хочешь, о том, чтобы продать Каллиадеса и великана за золото. Но ты не думаешь об этом на самом деле, Одиссей. Двое храбрых мужчин спасли молодую женщину на этом острове, и они пришли к тебе за помощью. Ты хочешь заставить меня поверить, что собираешься предать их? Я не поверю. Если бы все боги Олимпа зависели от нас и требовали бы, чтобы ты предал этих людей, ты и тогда бы отказался. И я скажу тебе еще кое-что: каждый моряк в твоей команде поддержал бы тебя.
   – Зачем им делать такую глупость? – тихо спросил царь. Его гнев утих.
   – Потому что они слушают твои истории о героях, Одиссей, и они знают истинную суть их.
   День был спокойным, дул легкий ветерок, когда «Пенелопа» вышла в море. Каллиадес, Банокл и Пирия стояли на левой стороне маленькой палубы, на корме. С правой стороны Одиссей орудовал длинным рулевом веслом, в то время как Биас отсчитывал ритм для гребцов. Нестор и два его сына расположились на носу в двадцати шагах от них.
   Каллиадес стоял молча, восхищаясь красотой старого корабля. Вытащенный на берег, он казался грубым и неуклюжим, ее обшивка выглядела потертой. Но «Пенелопа» скользила по Великому зеленому, словно танцовщица. Пиратский корабль тяжело передвигался и с трудом боролся с волнами, но его киль был весь в заплатах, а команда слишком беспечна и неопытна. Тридцать моряков «Пенелопы» были опытными, весла поднимались и погружались в воду в отлаженном ритме.
   Маленькое стадо свиней собрали в центре, в загоне треугольной формы. Это ограждение состояло из двух мачт, которые лежали на поднятых деревянных колодках, а между ними была натянута сетка из связанных веревок. В начале путешествия животные выглядели достаточно спокойными.
   Каллиадес посмотрел на Пирию. При ярком солнечном свете ее лицо казалось измученным, проступили синяки. Под правым глазом распухло, и микенец увидел глубокие царапины на ее шее. «Кто ты? – думал он. – Откуда ты знаешь Одиссея?»
   Он заметил ее замешательство, когда она рассказывала о посещениях царем Итаки ее семьи. Слово «дом» использовалось вместо какого-то другого. Какого? Фермы? Дворца? Имения? Молодой микенец нисколько не сомневался, что Пирия была родом из богатой семьи. Девушка, задумавшись, смотрела на море и не обращала на него внимания. Каллиадес заявил пиратам, что считает ее красивой. Он так сказал, что пресечь обычные оскорбления, которыми мужчины награждали ее. Теперь воин понял, что в его словах была доля правды. «Как странно, подумал он, – что, отрезав волосы, она раскрыла свою красоту». Ее шея была длинной и изящной, а профиль утонченным. Девушка посмотрела на него в ответ, ее взгляд стал суровым, губы сжались. Пирия отвернулась от него.
   Он хотел заговорить с ней, но передумал. «У тебя есть другие заботы, – упрекнул Каллиадес себя. – Одиссею известно твое имя». Это был сюрприз. Микенец не считал себя знаменитым, и у него не было причин думать, что его знают за пределами Микен. На самом деле это означало, что царь Итаки мог также знать о награде, которую Агамемнон назначил за его голову.
   Молодой микенец посмотрел на Банокла. Его совершенно не беспокоили мысли о предательстве или плене. Воин прошел по узкому проходу между заграждением и гребцами и встал, дружелюбно болтая со светловолосым моряком, Леуконом. У Ба-нокла был дар завоевывать любовь окружающих.
   Одиссей позвал Биаса, приказав ему взять рулевое весло. Затем коренастый царь прошел мимо Пирии и направился на нос. Когда он проходил рядом с ограждением, самая большая из черных свиней негромко хрюкнула и высунула к нему голову. Одиссей остановился и почесал животное за ухом. Свинья наклонила голову. Царь Итаки погладил ее и пошел к Нестору. Черная свинья наблюдала за ним.
   – Он всегда умел находить общий язык с животными, – сказал Биас. – Кроме лошадей. Худший наездник из тех, что я видел.
   Постепенно лучи солнца становились все теплее, ветер стих. Предупреждение Банокла о свиньях было напрасным. Они оказались сообразительными животными. Пол их заграждения был покрыт сухой травой, чтобы впитывать мочу, но животные пользовались только первой частью их загона для испражнений. Микенцам повезло, что они на корме – не то что Нестору и его сыновьям. Престарелый правитель держал платок у носа.
   Но хуже всех было гребцам, чьи сиденья располагались справа и слева от растущей кучи навоза.
   К полудню, когда «Пенелопа» безмятежно проплыла мимо группы островов, небо начало темнеть, а над кораблем стали собираться тяжелые облака. Поднялся ветер.
   Каллиадес посмотрел на небо.
   – Надвигается шторм? – спросил он Биаса. Чернокожий моряк покачал головой.
   – Становится свежо. Ничего страшного. Мы направляемся вон к тому острову, – добавил он, показав на отдаленную золотую скалу на горизонте. – Мы высадимся на Скале Титана еще до заката.
   Теперь «Пенелопа» проплывала мимо группы островов с высокими скалами и узкими пляжами. В отдалении Каллиадес увидел быстро надвигающуюся темную тучу. Он указал на нее Биасу. Это была огромная стая птиц, которые улетали со стороны моря. Группа из двадцати или больше дельфинов появилась на горизонте, прыгая, извиваясь, и быстро проплыла мимо корабля в том же южном направлении, что и птицы.
   – Что-то обеспокоило птиц и рыбу, – заметил Биас.
   Кто– то громко вздохнул. Главный гребец, Леукон, превозмогая запах навоза, выпустил свое весло и нагнулся за борт, чтобы опустошить содержимое желудка в море. Банокл побежал по узкому проходу между загоном для свиней и гребцами.
   – Я могу занять его место ненадолго, – закричал великан.
   – Давай, парень, – согласился Биас.
   Одиссей шел с носа, в то время как Леукон направился на корму, подальше от запаха. Только тогда Каллиадес увидел, что самая большая из свиней пробирается сквозь стадо и бежит к Одиссею. Поставив передние ноги на горизонтальную мачту, она громко завизжала. Леукон как раз проходил мимо. Он зло ударил ее, стукнув огромной рукой по морде животного. Свинья громко закричала, перелезла через временное ограждение и бросилась на Леукона. Все свиньи начали фыркать и визжать. Леукон упал, но ударил налетевшую на него свинью, стараясь спастись от нее. Гребец, сидящий слева, встал со своего сиденья, чтобы помочь товарищу. Свинья кинулась на него, затем вскарабкалась на скамейку гребцов. Ее ноги беспомощно заскользили по влажному деревянному сиденью, и, прежде чем кто-нибудь смог остановить его, животное с визгом бросилось в море.
   Одиссей в ярости подбежал к Леукону.
   – Зачем ты ударил свинью?! – закричал он.
   – Она раздражала меня! – со злостью ответил моряк.
   – О, – сказал царь Итаки. – Ну, тогда ясно. Если тебя что-то беспокоит, ты это бьешь. Тебе стало легче?
   – Да.
   Не произнеся больше ни слова, Одиссей нанес удар слева по лицу Леукона, сбив гребца с ног. Тот сильно ударился о палубу и остался лежать там, хлопая глазами от изумления.
   – Ну, на этот раз ты оказался прав, навозная башка, – признался царь Итаки. – Я действительно чувствую себя лучше, – и, повернувшись к команде, он крикнул: – Теперь давайте вернем Генни на борт!
   Вначале задание казалось нетрудным. Несколько моряков нырнули в воду, опустили канаты с петлями, чтобы обвязать их вокруг плавающей свиньи. Но каждый раз, когда кто-нибудь из людей плыл к ней, она нападала на него, кусаясь. Каллиадес услышал грохот в отдалении и увидел, как на ближайшем острове вниз по горному склону покатились камни.
   Пирия тоже увидела эту лавину вдалеке. Она взглянула на микенца.
   – Кто-то, кого боги очень любили, только что умер, – заметила девушка. – Теперь они сотрясают землю в гневе.
   Мужчины в море забыли о свинье и быстро поплыли обратно к «Пенелопе». Одиссей поднялся на палубу и стоял там, сердито глядя на свинью.
   – Это всего лишь животное, – сказал Биас. – Не стоит ради него рисковать кораблем. Землетрясение вызовет волны, которые могут потопить корабль.
   Одиссей повернулся к Леукону.
   – Я вычту стоимость свиньи из твоей доли, – пообещал он моряку. – Есть возражения?
   – Нет, мой царь.
   – Хорошо! Гребцы, по местам!
   Тяжелые облака нависали над «Пенелопой», но дождя не было. Ветер подул сильнее, море стало беспокойным. Корабль начал качаться на волнах, гребцам пришлось приложить усилия, чтобы войти в узкую бухту на мысе Скалы Титана. Одиссей вернулся к рулю, в то время как Биас отсчитывал ритм, ходя вдоль палубы:
   – Поднять… опустить… тянуть на себя. Каллиадес увидел, что Пирия смотрит в море.
   – Ты видишь ее? – спросил он.
   – Да. Далеко позади.
   Микенец осмотрел волнующееся море. Он снова заметил какую-то темную тень, теперь скрытую волнами.
   – Ты думаешь, свинья сможет добраться до берега? – воскликнула девушка.
   – Нет. Она погибнет в море.
   – Как печально!
   – Не более печально, чем погибнуть, пытаясь накормить семью. Все живые создания должны умирать. Настало его время, – он улыбнулся. – Ты беспокоишься о свинье?
   Пирия пожала плечами.
   – У него есть имя. Генни. Он не просто свинья.
   Одиссей тоже оглянулся назад. Он увидел, что Каллиадес наблюдает за ним.
   – Слишком далеко, чтобы свинья доплыла, – сказал царь.
   – Долгий путь, – согласился микенец. – Жаль, однако, – добавил он.
   – Я ненавижу терять груз, – вздохнул царь Итаки, переведя свой взгляд на берег. Затем закричал на команду. – Налегайте на весла, сыны коров! Вы думаете, что я хочу провести здесь всю ночь?
   Свет от полной луны был таким ярким, что на берегу острова Скала Титана были тени. Моряки разожгли два небольших костра для приготовления пищи и один побольше на возвышенности за скалами; вокруг костра неправильным кругом расположилась большая часть команды. Со своего удобного места на горном выступе Пирия наблюдала за тем, как мужчины играют в бабки, сплетничают и спорят. До нее доносился запах готовящейся пищи, и у девушки свело пустой желудок. Ей не хотелось покидать это место и идти к морякам. Они забыли о ней и занялись своими вечерними делами, и девушка не желала лишний раз напоминать им о себе, чтобы не видеть, как они изучают ее с задумчивым выражением лица. Потому что впервые за эти дни она почувствовала умиротворение и ревниво охраняла это ощущение, завернувшись в красный плащ, одолженный у Банокла.
   Ее стало немного спокойней при взгляде на загон из хвороста, где устроили на ночь свиней. Старуха Кирка ошиблась в своих предсказаниях. У моряков не было переломов, только несколько царапин и синяков, которые они получили, когда стаскивали свиней с «Пенелопы».
   Теперь в лунном свете девушка могла видеть, как стадо устраивается на ночь, прижимаясь друг к другу толстыми телами, чуть слышно ворча в загоне. Каждую ночь одно животное успокаивало своих товарищей, заставляя их тихо визжать, перед тем как отойти ко сну.
   Пирия была благодарна свиньям. Они отвлекли всеобщее внимание от нее во время путешествия. Боль от ранений накатывала на нее волнами, вызывая тошноту. Ее голова постоянно болела, а шее было тяжело поворачиваться на плечах, словно ее вырвал, а потом поставил на место неумелый мастер.
   Она увидела чернокожего моряка, Биаса, идущего к ней с чашкой в одной руке и круглой кукурузной лепешкой в другой. Ее охватил страх, и руки начали дрожать. Девушка представила, как он предлагает ей еду, а потом делает грубую попытку приблизиться. Биас подошел и протянул ей чашку и хлеб. Пирия почувствовала запах рыбы и чеснока, и голод пересилил страх.
   – Тебе нужно спуститься к костру, – сказал он. – Ночь холодная.
   – Я буду спать здесь, – ответила она.
   Биас в сомнении посмотрел на скалистый край.
   – Здесь не очень уютно.
   – Я привыкла к неудобствам.
   Биас кивнул и вернулся назад к теплу костра. Пирия отщипнула кусок кукурузного хлеба и обмакнула его в уху. Она почувствовала, как тепло растекается по желудку, и поняла, что ее кожа похожа на лед. Девушка плотнее закуталась в плащ. Внезапно на нее нахлынула волна отчаяния и одиночества, она почувствовала, как слезы защипали глаза.
   – Что ты наделала? – прошептала Пирия.
   Девушка вспомнила пламя предсказаний, горевшее летней ночью в Великом Храме. Они с Андромахой хихикали, пьяные от вина и любви. Две молодые женщины попросили старую Мелиту предсказать им их общее будущее. Это было сделано больше ради пьяной шутки, чем всерьез. Все жрицы знали, что Мелита когда-то была предсказательницей, но теперь, когда она стала полуслепой и немного сумасшедшей, ее слова часто казались бессмысленными. Так было и в этот раз.
   – Твое будущее не здесь, юная Каллиопа, – сказала тогда Мелита. – Вскоре Андромаха будет потеряна для Благословенного острова, она вернется в мир мужчин и войн.
   Несмотря на то что они не поверили ее словам, обе женщины были испуганы этим предсказанием, оно выветрило из их головы вино и развеяло беззаботное настроение.
   Через восемнадцать дней прибыл корабль с новостями от Гекубы, царицы Трои. Собрали Совет старейшин, чтобы обсудить просьбу царицы, хотя никто не сомневался, что она будет выполнена. Троя была самым большим благодетелем Храма. Андромаху вызвали к Главной жрице и сказали, что ей разрешают покинуть Остров Храма, чтобы выйти замуж за сына Гекубы, воина Гектора. Пирия была с ней в зале Совета.
   – Моя сестра, Палеста, помолвлена с Гектором, – возразила Андромаха.
   Главной жрице, казалось, было неловко.
   – Палеста умерла в Трое. Внезапная болезнь. Твой отец и царь Приам решили, что ты поможешь соблюсти соглашение, которое они заключили.
   Пирия знала, что Палеста была дорога Андромахе, и увидела ужас, написанный на ее лице. Наклонив голову, она молчала какое-то время, затем выражение ее лица стало более суровым, и девушка посмотрела на Главную жрицу. Зеленые глаза сверкали от гнева.
   – Я все равно не поеду! Ни у одного мужчины нет права требовать, чтобы жрица оставила свои священные обязанности.
   – Сложились особые обстоятельства, – сказала Главная жрица.
   – Особые? Вы продаете меня за золото Приама. Что в этом особенного? Женщин продают с тех пор, как боги еще были молодыми. Но всегда мужчины. Этого следовало ожидать от них. Но от вас!
   Презрение Андромахи наполнило комнату, словно бурлящий туман, и Пирия увидела, что Главная жрица побледнела. Девушка ожидала услышать резкий ответ. Вместо этого старая женщина только вздохнула.
   – Это не только из-за золота Приама, Андромаха, но и из-за того, что это золото представляет. Без него не было бы Храма на Тере, жриц, чтобы усмирять зверя внизу. Да, было бы чудесно, если бы мы могли не считаться с желаниями таких могущественных мужчин, как Приам, и исполнять свой долг здесь без помех. Такая свобода, однако, просто мечта. Ты больше не жрица Теры. Ты завтра уезжаешь.
   Той ночью, когда они лежали вместе в последний раз, прислушиваясь к ветру, шелестящему в листьях тамариска, Пирия умоляла Андромаху убежать вместе с ней:
   – В дальней части острова есть маленькие лодки. Мы могли бы украсть одну из них и уплыть.
   – Нет, – покачала головой Андромаха, наклонившись и нежно ее целуя. – Некуда бежать, моя любовь – кроме мира мужчин. Ты счастлива здесь, Каллиопа.
   – Я не могу быть счастлива без тебя.
   Они долго разговаривали тогда, но наконец Андромаха сказала:
   – Ты должна остаться здесь, Каллиопа. Где бы я ни была, я буду знать, что ты в безопасности, и это придаст мне силы. Я смогу закрыть глаза и представлять себе наш остров. Я буду видеть, как ты бежишь и смеешься. Я буду воображать тебя в нашей постели, и это будет успокаивать меня.
   И с разбитым сердцем женщина, которую теперь звали Пирия, наблюдала, как утром в солнечных лучах корабль уплыл на восток.
   Несмотря на печаль, она попыталась выполнять свои обязанности, погрузиться в молитвенные пения и приношения даров Минотавру, грохочущему под горой. Шли холодные и пустые зимние дни. А весной старая Мелита упала, когда собирала крокусы и белые лилии для полуденного ритуала. Ее отнесли в комнату, но дыхание старухи было прерывистым и хриплым, и все знали, что конец близок.
   Пирия была с ней поздно ночью, когда старуха села в постели, заговорив внезапно сильным и глубоким голосом.
   – Почему ты здесь, дитя? – спросила она.
   – Чтобы побыть с тобой, сестра, – ответила Пирия, обняв старую женщину и уложив обратно в постель.
   – О, да. На Тере. Где Андромаха?
   – Она уехала. Ты помнишь? В Трою.
   – Троя, – прошептала Мелита, закрыв глаза. Она молчала какое-то время, но вдруг закричала:
   – Огонь и смерть! Теперь я вижу Андромаху. Она бежит сквозь пламя! Злые мужчины преследуют ее!
   Старуха начала размахивать руками.
   – Беги! – закричала она. Пирия схватила ее за руку.
   – Успокойся, Мелита, – сказала девушка. – Ты в безопасности. Умирающая жрица открыла глаза, напряглась всем телом.
   Потекли слезы.
   – Злые, злые мужчины! Судьба настигнет вас! Минотавр сожрет вас. Он придет с великим громом, небо потемнеет, а солнце исчезнет.
   – Что с Андромахой? – спросила Пирия. – Ты можешь ее видеть? Говори!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное