Дэвид Геммел.

Грозовой щит

(страница 4 из 39)

скачать книгу бесплатно

   Еще один корабль причалил прошлой ночью, его команда сидела возле костра всего в ста шагах от них, дальше по скалистому побережью. Это было старое судно с высоко изогнутым носом, похожее на первый корабль, принадлежавший Секундосу. Он с нежностью посмотрел на него, заметив, как хорошо о нем заботились. Никаких следов заплаток, на обшивке свежее льняное масло.
   – Арелос подумывает о том, чтобы захватить его, – сказал Лохос. – В команде около тридцати человек.
   Секундос вздохнул.
   – Ты заметил пурпурные глаза, нарисованные на носу?
   – Да. И что из этого?
   – Это «Пенелопа» с острова Итака. Помнишь коренастого человека с широким золотым поясом и рыжей бородой? Который первым сошел на берег прошлым вечером? Это Одиссей. Его называют человеком, у которого нет врагов. Многие молодые моряки думают, что это потому, что он прекрасный рассказчик. Но дело не в этом. Просто, когда он был молодым воином, Одиссей убил всех своих врагов. В те дни его знали как Грабителя городов. Посмотри на большого чернокожего мужчину, который сидит и точит ножи. Это Биас. Он может бросить копье с такой силой, что пронзит насквозь такого тощего человека, как ты, Лохос. И видишь светловолосого великана у костра? Это Леукон. Прошлым летом он участвовал в Играх на Пилосе. Он боец, и один удар его кулака проломит твой череп. Нет такого человека в команде Одиссея, на которого нельзя положиться, если случится беда. Захватить «Пенелопу»? Мы потеряем больше половины команды, а остальные отделаются ранениями.
   – Ты так говоришь, – фыркнул Лохос. – Но вчера я видел только толстого старика с золотым поясом, и большинство членов его команды выглядят старыми и изнуренными – прямо как ты. Я мог бы одолеть его.
   – Я бы с удовольствием посмотрел на твою попытку, – сказал Секундос, потягиваясь и медленно поднимаясь на ноги. – Видимо, тебе нужно напомнить кое-что.
   – Что еще? – спросил Лохос.
   Нога Секундоса ударила по лицу сидящего мужчину, опрокинув его назад, из его сломанного носа полилась кровь. Он попытался встать, но Секундос прыгнул на него, еще два раза ударив по разбитому носу. Затем старый моряк схватил его за горло и потянул вверх.
   – Тебе нужно помнить, что мы, старики – трусливые ублюдки. Одолеть Одиссея? Он оттянет твои уши назад и проглотит тебя целиком. А то, что из него выйдет, будет больше стоить, чем ты.
   Секундос бросил почти потерявшего сознание пирата на землю и вернулся на место.
   – У тебя отвратительное настроение, – мирно заметил Молон.
   – Нет, у меня хорошее настроение. Если бы оно было плохое, я бы перерезал ему его чертово горло.
   Тогда один из пиратов показал в сторону поселка.
   – Во имя богов, это не Каллиадес? – воскликнул он. Секундос поднял руку, чтобы прикрыть глаза от ярких лучей солнца.
Затем он увидел их. Каллиадес, Банокл и девушка шли прямо к ним. Волосы девушки были обрезаны. Старый моряк выругался.
   – Еще на тридцать серебряных монет меньше, – вздохнул он.
   – Что он несет? – спросил Молон, поднимаясь на ноги. Секундос засмеялся.
   – Умный парень. Интересно посмотреть, что будет дальше.
   Троих новичков сопровождала по дороге на берег толпа пиратов, но все они держались на расстоянии. Секундос ждал. Каллиадес подошел к костру и бросил отрезанную голову Арелоса на песок.
   – У нас был поединок, – объяснил молодой воин.
   – Так ты теперь наш новый капитан? – спросил старый моряк.
   – Я не хочу быть капитаном, Секундос. Мне не подходит пиратство. Хоракос предложил тебя.
   – Я уверен, что это великая честь, парень.
   Он пристально посмотрел на микенца. У того была рана на щеке, из которой на тунику капала кровь.
   – Тебе нужно наложить швы.
   – Позже.
   – И мы получим женщину обратно?
   – Нет. Я оставлю ее себе. Вы получаете корабли, – он взглянул на Лохоса, который лежал на спине, пытаясь остановить кровь, шедшую из носа. – Что с ним случилось?
   – Он напал на мой ботинок своим носом. Ты мужественный человек, Каллиадес. Я должен признать это. Что заставляет тебя думать, что я не прикажу людям разорвать тебя на кусочки и забрать женщину?
   Молодой воин покачал головой.
   – Тебе придется бросить мне вызов, Секундос. Закон моря. Ты хочешь вызвать меня на поединок?
   Старый моряк засмеялся.
   – Нет, парень. Ты можешь взять женщину. С обрезанными волосами она едва ли окупит даже средства, потраченные на ее еду.
   – Чей это корабль? – спросил Каллиадес, показав на «Пенелопу».
   – Одиссея.
   – Рассказчик историй. Всегда хотел познакомиться с ним.
   – Он рассказывает прекрасные байки, – согласился Секундос. – Но он не берет пассажиров бесплатно.
   – Именно поэтому я ограбил Арелоса, после того как убил его, – сказал микенец, похлопав по тяжелому кошельку, висящему у него на поясе. – И теперь ты должен принять решение, друг мой. Ты хочешь, чтобы мы разошлись по-хорошему, или у тебя другие планы?
   Секундос задумался. На самом деле у него не было выбора. Он был слишком стар, чтобы бросать вызов Каллиадесу. Затем ему пришла в голову мысль, что он слишком стар, чтобы принимать любой вызов. Он повернулся к ожидающим его решения пиратам.
   – Вы, парни, хотите служить под моим началом или есть другой человек, чтобы возглавить команду?
   – Мы будем служить тебе, Секундос, – ответил решительный Хоракос. – Какие будут приказания?
   – Приготовьте корабли, – велел им старый пират. – Дует попутный ветер, и я чувствую запах добычи в море!
   Моряки ответили радостным криком и направились в сторону своих кораблей. Секундос сделал знак Каллиадесу и отвел его в сторону.
   – Я желаю тебе всего хорошего, парень, – сказал он, – но будь начеку с Одиссеем. Мне приходилось встречаться с такими людьми, но он – как тебе объяснить? – непредсказуем. Если он узнает, что вы микенцы, объявленные вне закона, то может просто рассмеяться и принять вас как родных или передать вас первому микенскому отряду, который встретится ему по дороге. У него противоречивый характер.
   – Я запомню это, – пообещал ему Каллиадес.
   – Тогда запомни еще кое-что: когда познакомишься с ним, то он напомнит тебе большую старую собаку, дружелюбную и очень добрую. Посмотри ему в глаза. Ты увидишь там волка.
   Сны царя Итаки были беспокойные. Со дна моря его звал ребенок, но Одиссей не мог пошевелиться. Он понял, что привязан к мачте «Пенелопы». На борту корабля больше никого не было, и невидимые руки поднимали весла и опускали их в воду в превосходно слаженном ритме. «Я не могу дотянуться до тебя!», – кричал он потерявшемуся ребенку.
   Одиссей проснулся и увидел светловолосого великана, присевшего рядом с ним.
   – Ты должен кое-что увидеть, – сказал Леукон. Одиссей втянул воздух. Его сердце все еще сильно билось, а голова болела от избытка вина, выпитого накануне ночью. Встав на ноги, он протер глаза и взглянул вверх. Ветер был свежим и мягким, а небо – безмятежно голубым. Он посмотрел вдоль берега. Группа пиратов собралась вокруг большого костра. Одиссей прищурился.
   – Он бросил голову рядом с огнем, – рассказывал Леукон. – Судя по цвету волос, это скорей всего голова Арелоса.
   – Я думал, что Арелос был выше ростом, – пробормотал царь Итаки. Подошедший Биас, рассмеялся над его замечанием, но Леукон просто покачал головой.
   – Трудно определить, это всего лишь голова, – заметил он. Одиссей вздохнул. Леукон кажду фразу понимал буквально. Бесполезно было тратить на него иронию. Когда с ними плавал Порфеус Свинья, он всегда делал Леукона объектом своих шуток. Мысли о мертвом Порфеусе только ухудшили настроение Одиссея. В каждой команде должен быть шутник, кто-то, чтобы поднимать дух людей в тяжелые времена или плохую погоду. Прогнав прочь мысли о Порфеусе, Одиссей повернулся к Леукону.
   – Узнал еще кого-нибудь? – спросил он.
   – Думаю, седой человек – это Секундос. Других не знаю.
   Затем Одиссей увидел женщину в разорванной тунике, которая стояла рядом с большим светлобородым воином. Судя по ужасной стрижке, у нее были вши.
   Группа вокруг костра разделилась: пираты направились к своим галерам, а двое воинов и женщина пошли к лагерю команды «Пенелопы».
   – Что ты думаешь о них? – спросил у Биаса царь Итаки.
   – Крепкие воины. Там был бой. У высокого рана на лице.
   – Бой? Конечно, там был бой. На песке лежит отрезанная голова, – хмыкнул Одиссей, отступив от них и глядя на приближающуюся троицу. Высокого мужчину с шрамом на лице он видел впервые, но крепко сложенный светловолосый воин в тяжелых бронзовых доспехах показался ему знакомым. Он вспомнил, что это микенец.
   Когда они подошли ближе, Одиссей увидел, что рана на лице высокого воина пришлась по более старому шраму. Кровь все еще капала на его темную тунику.
   – Я – Каллиадес, – представился молодой воин. – Мне и моим друзьям нужно место на корабле, царь Одиссей.
   – Каллиадес, хм, кажется, я слышал это имя раньше. Микенский воин, который сражался вместе с Аргуриосом.
   – Да. И против него. Великий человек.
   – А ты – Одноухий Банокл, – сказал Одиссей, повернувшись к великану. – Теперь я тебя вспомнил. Ты искал повод для драки с пятью членами моей команды два года назад.
   – Я победил их всех! – радостно воскликнул Банокл.
   – Это неправда, как и то, что есть на свете волосатое яйцо, – ответил Одиссей с усмешкой. – Когда я оттащил их, ты лежал, прикрыв голову руками, а град ударов сыпался на тебя со всех сторон.
   – Просто немного отдохнул, чтобы восстановить силы, – пожал плечами великан. – Во имя Гефеста, как только я встал бы на ноги, оторвал бы им головы.
   – Вне всяких сомнений, – согласился царь Итаки. – А что случилось с тобой? – спросил он у шлюхи с обрезанными волосами.
   – Я держу путь в Трою, – ответила она ему. Этот голос! Одиссей замолчал, прищурил глаза и внимательно всмотрелся в ее лицо. Он, конечно, узнал ее; теперь ему было понятно, что она отрезала свои волосы не из-за вшей. Последний раз, когда он ее видел, ей было двенадцать; тогда она воспользовалась ножницами, чтобы отрезать золотые локоны, и обнажила череп, порезав кожу в некоторых местах. Это было печальное зрелище.
   Он понял по выражению ее лица: девушка догадалась, что царь Итаки узнал ее.
   – Меня зовут Пирия, – солгала она, встретившись с ним взглядом.
   – Добро пожаловать в мой лагерь, Пирия, – сказал Одиссей и увидел чувство облегчения в ее глазах.
   Отвернувшись от них, царь Итаки наблюдал за тем, как отчаливали пиратские галеры. Это дало ему время подумать. Он оказался в затруднительном положении. Девушка путешествовала под вымышленным именем. Это могло означать, что она покинула Храм на острове без разрешения. Женщин отправляли служить на Теру, чтобы они оставались там до конца своих дней. Более чем за тридцать лет он встречал только двух женщин, которых отпустили с острова.
   Он слышал историю о другой беглянке – историю, которая произошла много лет назад. Ее вернули на остров и похоронили заживо, заставив служить богу под горой.
   Царь Итаки думал, что делать. Если девчонка сбежала и станет известно, что он сознательно помогал ей, то его может проклясть Главная жрица. Дело осложнял тот факт, что старуха принадлежала к царской семье Микен, и ее ненависть могла дорого обойтись Одиссею в его торговле с материком. Возможно, он вызовет враждебность и со стороны ее родственника, царя Агамемнона.
   Пиратские галеры вышли в чистую голубую воду, и Одиссей наблюдал за тем, как они подняли парус.
   Его тревожило еще одно. Почему двое микенских воинов путешествовали с пиратами, и почему они теперь ищут место на корабле, курс которого им неизвестен?
   Слова Каллиадеса эхом прозвучали у него в голове. Одиссей спросил об Аргуриосе, а молодой микенец сказал, что сражался с ним и против него. Единственный раз, когда микенские воины сражались против Аргуриоса, – это было во время битвы в Трое прошлой осенью. Агамемнон приказал убить всех, кто принимал участие в этом деле. Что ему рассказывал Нестор? Двое из них сбежали, и их объявили вне закона.
   Прекрасная Гера! Он стоял сейчас со сбежавшей жрицей и двумя микенскими изгнанниками.
   – «Пенелопа» – маленький корабль, – сказал он наконец, – и, когда прибудет наш груз, будет мало кают. Мы плывем в Трою на свадьбу царского сына, Гектора. Но мы будем останавливаться на многочисленных островах по дороге. Куда вы направлялись? – спросил он Каллиадеса.
   Микенец печально улыбнулся.
   – Туда, куда нас приведет попутный ветер, – ответил он.
   – Ветер не будет попутным, если человек не знает, куда направляется, – возразил ему царь Итаки.
   – Все ветра попутные для человека, которого это не беспокоит.
   – Мне нужно еще подумать, – сказал Одиссей. – Идите и позавтракайте с нами. Биас зашьет рану на твоем лице, и ты сможешь рассказать мне, как начал собирать головы.
   Каллиадес сел возле костра. Его раздражение росло. Чернокожий моряк, Биас, присел рядом с ним; одной рукой придерживая кожу на лице микенца, а другой сжимая бронзовую иголку с черной ниткой, он сшивал края раны, стягивая их. Поблизости Банокл рассказывал Одиссею и команде «Пенелопы» смешную версию спасения Пирии и боя с Арелосом. Он преподносил это так, словно Арелос был полубогом на поле битвы. Правда была прозаичнее. Этот человек был просто умелым бойцом, но ему недоставало настоящей ловкости. Бой был коротким и кровавым. Каллиадес быстро наступал, нанося смертельные раны. Арелос упал вперед, поранив щеку микенца.
   Молодой воин посмотрел в темные глаза Биаса. Мужчина улыбался, слушая рассказ Банокла.
   – Хорошая история, – услышал он слова Одиссея, когда его друг закончил свой непомерно раздутый рассказ. – Но ей недостает поистине сильного финала.
   – Но он победил и выжил, – возразил великан.
   – Конечно, это так, но чтобы история заставила людей дрожать от нетерпения, нужна тайна. Как насчет… когда голова Арелоса слетела с его тела, из его шеи поднялась струя черного дыма? Этот дым образовал фигуру человека в высоком шлеме с султаном».
   – Мне это нравится, – улыбнулся Банокл. – Так что это за фигура из дыма?
   – Я не знаю. Это твоя история. Возможно, это был демон, который овладел Арелосом. Ты уверен, что не видел небольшую струйку дыма?
   – Теперь, когда ты об этом упомянул, я вспомнил, что видел, – признался великан, вызвав смех всего экипажа.
   Каллиадес закрыл глаза. Биас засмеялся.
   – Добро пожаловать на «Пенелопу», – прошептал он, – где правда всегда ведет к златоголосой лжи. Вот, рана зашита. Я сниму швы через несколько дней.
   – Благодарю тебя, Биас. Итак, что привело «Пенелопу» на этот остров? Лен на плантациях все еще цветет, а я не видел здесь никакого признака других товаров?
   – Ты скоро это узнаешь, – ответил ему Биас. – Это должен быть веселый день. По крайней мере, для пассажиров. Команда вряд ли будет много смеяться.
   Сев, он зачерпнул пригоршню песка, стирая кровь с пальцев.
   – Вокруг этой раны будет хороший синяк, – добавил он.
   – Куда «Пенелопа» направляется дальше?
   – День мы будем плыть на восток, затем, если боги благословят нас, мы направимся на северо-восток, на Криос, потом на восточное побережье и в Трою».
   Банокл присоединился к ним, протянув Каллиадесу буханку черного хлеба и кусок сыра.
   – Ты слышал о струйке дыма? – спросил великан.
   – Да.
   – По-твоему, это могло быть на самом деле?
   – Я не знаю, Банокл. Там не было струйки дыма.
   – Я знаю. Но это заинтересовывает слушателей. Биас засмеялся.
   – Это был дух злого воина из древних времен, который обречен никогда не увидеть Елисейские поля. Его душа попала в ловушку древнего кинжала, который главарь пиратов нашел в оскверненной им могиле. Когда Арелос украл кинжал, злой дух овладел им, наполнив его ненавистью ко всему живому.
   – Вот теперь это история, которую можно рассказывать, – восхищенно воскликнул Банокл.
   Чернокожий моряк покачал головой.
   – Нет, парень, это взято из историй Одиссея. Если тебе повезет, ты услышишь много историй за время путешествия. Мы будем останавливаться на ночь где-нибудь рядом с другими кораблями, моряки будут умолять Одиссея рассказать им историю или две. Ты, возможно, услышишь и эту, хотя он, конечно, придумал много новых за эту зиму. Когда мы последний раз разговаривали, он приготовил кое-что о ведьме со змеями вместо волос. Я с нетерпением жду этой истории, – Биас бросил взгляд вдоль берега. – Теперь начинается веселье, – сказал он.
   Каллиадес повернулся. Всего в двухстах шагах он увидел толстую старую женщину в бесформенном одеянии из выцветшего желтого льна, которая привела на берег стадо черных свиней. Она снова и снова била своим посохом по бокам животное, которое хотело отойти в сторону, и оно послушно возвращалось на место.
   – Это твой груз? – спросил молодой микенец.
   – Да.
   – Тебе нужна помощь, чтобы убить их? – поинтересовался Банокл.
   – Их не собираются убивать, – ответил Биас. – Мы отвезем их живыми на другой остров. Свиная лихорадка унесла все поголовье, и там есть торговец, который готов хорошо заплатить за новое стадо.
   – Перевозить живых свиней? – великан был поражен. – Как вы загоните их на корабль?
   Биас вздохнул.
   – Мы сделаем для них загон из двух мачт в центре палубы.
   – Зачем кому-то перевозить живых свиней? – спросил Банокл. – Они усеют всю палубу дерьмом. Я вырос на свиной ферме. Поверьте мне: свиньи действительно умеют гадить.
   Каллиадес поднялся на ноги и отошел в сторону. Его не интересовали свиньи и их экскременты. Но он наблюдал за тем, как старая толстая женщина шла с животными по берегу. Они радостно шагали за ней, негромко попискивая и похрюкивая. Одиссей направился к ней. Когда он подошел, три свиньи бросились прочь, но женщина свистнула, и животные остановились и вернулись назад.
   – Добро пожаловать в мой лагерь, Кирка, – сказал Одиссей. – Всегда рад тебя видеть.
   – Прибереги свою лесть для других, царь Итаки.
   Она мрачно посмотрела на «Пенелопу», затем резко засмеялась.
   – Я надеюсь, ты получишь мешок с золотом за свои хлопоты, – съязвила старуха. – Тебе придется потрудиться. Мои малыши вряд ли будут рады выйти в море.
   – Они мне кажутся довольно послушными.
   – Потому что я с ними. Когда Порфеос впервые пришел ко мне с этой идеей, я подумала, что он глуповат. Ты отверг его план, и я, полагаясь на твой ум, согласилась.
   Она осмотрела пляж.
   – Кстати, где он?
   – Спит мертвым сном по дороге домой.
   Каллиадес услышал, как старуха издала кудахтающий звук. Она покачала головой.
   – Такой молодой! Человек с таким чувством юмора должен жить до глубокой старости.
   Старуха посмотрела на Одиссея и, помолчав, спросила:
   – Итак, почему ты передумал?
   – Это просто сделка. У Ористенеса больше нет свиней. А у фермера без свиней нет цели в жизни.
   – Ты подумал над тем, почему больше никто не привозит ему живых свиней?
   – Меня не волнует то, что делают или не делают другие. Большая черная свинья начала сопеть рядом с Одиссеем, тычась мордой в его голую ногу. Царь Итаки попытался отпихнуть ее.
   – Ты ему нравишься, – заметила старуха.
   – Он мне тоже. Я уверен, что скоро мы подружимся. Ты можешь мне что-нибудь посоветовать?
   – Принеси побольше воды, чтобы облить ею палубы. И несколько шин для переломов: твоя команда пострадает, если свиньи впадут в панику и сломают заграждение. Если ты доберешься до острова Ористеноса без проблем, убедись, что Генни на месте, – посоветовала она, похлопав посохом по большой черной свинье. – Спусти его первым на берег. Другие соберутся вокруг него. Если Генни будет доволен, тебе будет проще. Если он исчезнет, жди проблем.
   Каллиадес увидел, что Пирия также ушла от костра и села на камень в стороне. Он подошел к ней. Девушка подняла глаза, но не поприветствовала его.
   – Зачем свиньи на берегу? – спросила она.
   – Одиссей собирается перевезти их на другой остров.
   – Мы будем путешествовать вместе со свиньями?
   – Похоже на то. – Между ними воцарилось молчание, затем микенец спросил: – Ты хочешь побыть одна?
   – Ты даже представить себе не можешь, как сильно я хочу побыть одна, Каллиадес. Но я не одна. Меня окружают мужчины – и свиньи. Между ними нет большой разницы, – добавила она с усмешкой.
   Микенец отвернулся, но Пирия окликнула его.
   – Подожди! Прости, Каллиадес. Я не имела в виду тебя. Ты был добр со мной, и мои слова меньше всего относятся к тебе.
   – Есть много жестоких мужчин, – сказал он, садясь на камень рядом с ней, – которых я видел. Но я видел и доброту. Порой жестокие мужчины проявляли доброту, а добрые мужчины – жестокость. Я не понимаю этого. Но я знаю, что не все мужчины похожи на пиратов, которые захватили тебя. Ты видишь там старика? – микенец показал на седовласого человека, стоящего в стороне от команды и наблюдающего, как ведут свиней к «Пенелопе». Он был высоким и сутулым; поверх его темной туники, расшитой золотом, был накинут голубой плащ.
   – И что?
   – Это Нестор с Пилоса. Когда я был ребенком, то работал там на плантациях льна. Я был рабом, сыном раба. У царя было много сыновей. Каждого из них посылали на весь сезон работать вместе с рабами на полях. Их руки кровоточили, а спины болели. Моя мать рассказывала мне, что царь делал это, чтобы его сыновья поняли, какая тяжелая жизнь за пределами дворца, и не презирали тех, кто работал на плантациях. Сам Нестор путешествовал по своим владениям, разговаривая с теми, кто работает на него, следя, чтобы их хорошо кормили и одевали. Он хороший человек.
   – У которого все же есть рабы, – возразила она. Каллиадес был озадачен ее словами.
   – Конечно, у него есть рабы. Он царь.
   – Твоя мать родилась рабыней?
   – Нет. Ее забрали из деревни на Ликийском побережье.
   – Как меня пираты?
   – Полагаю, так.
   – Тогда Нестор такой же, как они. Он берет то, что хочет. Но он хороший человек, потому что кормит и одевает людей, которых разлучил с любимыми и семьями. Меня тошнит от такого добра.
   Молодой микенец замолчал. «На свете всегда были рабы, как и цари. Так будет всегда. Как еще цивилизация может процветать?» – подумал он и посмотрел на «Пенелопу».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное