Дэвид Геммел.

Царь Каменных Врат

(страница 4 из 26)

скачать книгу бесплатно



   Муха стоял в толпе и смотрел на девушку, которую привязывали к столбу. Она не сопротивлялась, не кричала, и в глазах ее светилось презрение. Высокая и светловолосая, она притягивала к себе взгляды, хотя и не была красавицей. Стражники, укладывавшие хворост вокруг ее ног, старались не смотреть на нее, и Муха чувствовал, что им стыдно.
   Так же, как и ему.
   Офицер, взобравшись на деревянный помост рядом с девушкой, оглядел толпу. Он ощущал молчаливый гнев собравшихся и наслаждался им – ведь гнев этот был бессилен.
   Офицера звали Малиф. Он оправил свой багряный плащ, снял шлем и пристроил его на согнутую в локте руку. Солнце светило ярко, и день обещал быть хорошим – просто превосходным.
   Малиф прочистил горло.
   – Эта женщина, обвиненная в колдовстве, подстрекательстве к мятежу, отравительстве и воровстве, приговорена по всем перечисленным статьям к справедливой казни. Но если кто-то хочет сказать слово в ее защиту, пусть сделает это сейчас.
   Его взгляд устремился влево, где в толпе возникло какое-то движение. Старик хотел выйти вперед, но молодой его удерживал. Нет, тут ничего не светит.
   Малиф указал рукой направо, на полулюда, одетого в красную с бронзой ливрею Силиуса-магистра.
   – Сему служителю закона поручено защищать решение суда. Если кто-то желает сразиться за женщину, именуемую Валтайя, пусть посмотрит сперва на своего противника.
   Муха вцепился в руку Белдера.
   – Не будь дураком! Тебя убьют. Я не допущу этого.
   – Лучше уж умереть, чем смотреть на это, – проворчал старый солдат, однако перестал вырываться, вздохнул и пошел прочь, расталкивая толпу.
   Муха глянул на девушку. Она смотрела прямо на него своими серыми глазами и улыбалась без тени насмешки.
   – Прости, – одними губами произнес Муха, но она уже отвернулась.
   – Можно мне сказать? – сильным и звонким голосом спросила она.
   – Закон дает тебе это право, – ответил Малиф, – однако помни, что в твоих словах не должно содержаться никакого подстрекательства, иначе я прикажу заткнуть тебе рот.
   – Друзья, – заговорила она, – мне жаль видеть вас здесь сегодня. Смерть – ничто по сравнению с безрадостной жизнью. Большинство из вас я знаю. И всех вас люблю. Пожалуйста, уходите и вспоминайте меня такой, какой знали. Подумайте о чем-нибудь веселом и забудьте об этом печальном событии.
   – Им не о чем будет забывать, госпожа! – крикнул кто-то.
   Толпа раздалась, и высокий человек в черном вышел на открытое место около костра.
   Валтайя взглянула сверху в его ярко-голубые глаза. Его лицо скрывала маска из блестящей черной кожи. Неужто человек с такими красивыми глазами может быть палачом?
   – Кто ты? – спросил Малиф.
   Человек скинул с себя кожаный плащ и небрежно швырнул в толпу.
   – Ты вызывал бойца, так или нет?
   Малиф улыбнулся.
Незнакомец был крепко сложен, но рядом с полулюдом даже он казался недомерком.
   Нет, день определенно хорош!
   – Сними маску, чтобы мы могли видеть тебя! – потребовал Малиф.
   – В этом нет нужды, да и закон этого не предусматривает.
   – Что ж, хорошо. Спор решит рукопашная схватка без применения оружия.
   – Нет! – крикнула Валтайя. – Опомнитесь, сударь, это безумие. Если мне суждено умереть, пусть я умру одна. Я уже смирилась со своей участью, а из-за вас мне будет еще тяжелее.
   Не слушая, неизвестный достал из-за широкого черного пояса пару кожаных перчаток.
   – Дозволено ли мне надеть их? – спросил он.
   Малиф кивнул, и полулюд вышел вперед. Семи футов росту, с длинной лисьей мордой, с кривыми когтями на руках. Он глухо зарычал и вздернул губу, обнажив блестящие клыки.
   – Существуют ли правила для такого боя? – спросил незнакомец.
   – Нет, не существуют, – ответил Малиф.
   – Прекрасно! – И человек в маске со всего размаху треснул зверя в челюсть.
   Один клык сломался, из пасти хлынула кровь. Прыгнув вперед, человек в маске обрушил град ударов на голову полулюда.
   Но противник был не из слабых – оправившись от замешательства, он взревел и кинулся на обидчика. Один взмах когтистой лапы – и человек отскочил назад. Камзол его был разодран, на груди проступила кровь. Противники начали описывать круги.
   Полулюд атаковал – человек взвился в воздух и ударил сапогами ему в морду. Полулюд упал, и человек подбежал к нему, намереваясь его пнуть. Еще один взмах когтистой лапы – и человек повалился навзничь. Полулюд встал в полный рост и вдруг пошатнулся – глаза закатились, язык вывалился из пасти. И тогда человек бросился на него и что было сил принялся молотить по голове. Еще немного – и полулюд рухнул в грязь посреди рыночной площади. Человек постоял над ним, тяжело дыша, и обернулся к ошеломленному Малифу.
   – Освободите девушку! Бой окончен.
   – Это колдовство! – вскричал Малиф. – Ты колдун. Тебя сожгут вместе с нею. Взять его!
   Толпа гневно взревела и подалась вперед.
   Ананаис с усмешкой вскочил на помост, Малиф попятился, схватившись за меч. Удар – и Малиф слетел с эшафота. Стража бросилась бежать, а Муха, взобравшись к столбу, перерезал кинжалом веревки.
   – Бежим! – прокричал он, схватив Валтайю за руку. – Надо убираться отсюда. Они сейчас вернутся.
   – Где мой плащ? – проревел Ананаис.
   – У меня, генерал, – крикнул бородач, старый солдат по виду.
   Ананаис накинул плащ на плечи, застегнул и вскинул руки, призывая к молчанию.
   – Когда вас спросят, кто освободил девушку, отвечайте: бойцы Тенаки-хана. Скажите им, что «Дракон» вернулся.
   – Сюда, скорее! – завопил Муха, увлекая Валтайю в узкий переулок.
   Ананаис легко спрыгнул с помоста и последовал за ними, оглянувшись еще раз на безжизненное тело Малифа с ненатурально свернутой шеей. Должно быть, упал неудачно. Но если б он не убился, его бы прикончил яд. Ананаис осторожно снял перчатки, нажал на потайную пружину, и отравленные шипы на костяшках ушли внутрь. Он сунул перчатки за пояс и устремился за двумя беглецами.
   С булыжной мостовой они нырнули в боковую дверь какого-то дома и оказались в полутемной харчевне; ставни были закрыты, стулья поставлены на столы. Муха с девушкой подошли к стойке, и трактирщик, низенький, лысеющий толстяк, налил им вина в глиняные кружки. Тут из мрака выступил Ананаис, и кувшин выпал из дрожащих пальцев хозяина. Муха испуганно обернулся.
   – А, это ты! Для человека твоего роста ты ходишь очень тихо. Все в порядке, Ларкас, – это он спас Валтайю.
   – Рад познакомиться с вами, – кивнул трактирщик. – Выпьете вина?
   – Охотно.
   – Мир сошел с ума, – сказал Ларкас. – Вы знаете, в те первые пять лет, что я держал эту гостиницу, здесь не случилось ни одного убийства. У всех было хоть немного денег, и жить было весело. Мир сошел с ума! – Он налил Ананаису, подлил себе и выпил единым духом. – Все обезумели! Ненавижу насилие. Я приехал сюда, чтобы пожить спокойно. Тихий городок близ Сентранской равнины – чего, казалось бы, лучшего желать? А посмотрите, что творится здесь теперь. Звери разгуливают на двух ногах. Законов никто не понимает, не говоря уж о том, чтобы исполнять их. Кругом доносчики, воры, убийцы. Стоит пустить ветер во время исполнения гимна – и тебя объявят изменником.
   Ананаис снял со стола стул, сел ко всем спиной, приподнял маску и выпил. Валтайя подошла к нему – он отвернулся, допил вино и поправил маску. Ладонь девушки легла на его руку.
   – Спасибо, что подарил мне жизнь.
   – Для меня это было удовольствием.
   – У тебя на лице шрамы?
   – Еще какие.
   – Но они зажили?
   – В основном да. Тот, что под правым глазом, то и дело открывается, но ничего, жить с этим можно.
   – Я тебя полечу.
   – Не стоит.
   – Но мне хочется хоть что-то для тебя сделать. Не бойся – мне и раньше доводилось видеть шрамы.
   – Не такие. Под этой маской нет лица. А ведь когда-то я слыл красавцем.
   – Ты и теперь красив.
   Его голубые глаза сверкнули, и он подался вперед, сжав кулак.
   – Не делай из меня дурака, женщина!
   – Я хотела только…
   – Я знаю, чего ты хотела – показать, какая ты добрая. Так вот, я ни в чьей доброте не нуждаюсь. Ни в доброте, ни в понимании. Я был красивым, и мне это нравилось. Теперь я урод и научился жить с этим.
   – А теперь послушай меня, – спокойно сказала Валтайя, опершись локтями о стол. – Я хотела сказать, что внешность для меня ничего не значит. Человека красят его дела, а не кожа, которую он носит поверх жил и костей. Твой сегодняшний подвиг был прекрасен.
   Ананаис откинулся назад, сложив руки на широкой груди.
   – Я сожалею о том, что сказал. Прости меня.
   Она усмехнулась и крепко сжала ему руку.
   – Мне нечего прощать. Просто мы узнали друг друга чуть получше, только и всего.
   – За что тебя хотели сжечь? – спросил он, кладя руку поверх ее руки и наслаждаясь теплом ее пальцев.
   Она пожала плечами.
   – Я травница и знахарка – а еще я всегда говорю правду.
   – С подстрекательством и колдовством мне все ясно. А как же насчет воровства?
   – Однажды я позаимствовала лошадь. Расскажи лучше о себе.
   – Нечего рассказывать. Я воин, который ищет войны.
   – Ты из-за этого вернулся в Дренай?
   – Трудно сказать.
   – И у вас правда целая армия?
   – Как же – целых два человека. Но это только начало.
   – Что ж, в бодрости духа тебе не откажешь. Твой друг дерется так же хорошо, как и ты?
   – Лучше. Это Тенака-хан.
   – Надирский князь? Хан Теней?
   – Я вижу, ты знаешь нашу историю.
   – Я выросла в Дрос-Дельнохе, – сказала она, пригубив вино. – Я думала, он погиб вместе со всем «Драконом».
   – Такие, как Тенака, так просто не погибают.
   – Тогда ты, должно быть, Ананаис? Золотой Воин?
   – Имел когда-то честь так называться.
   – О вас обоих ходят легенды. Вдвоем вы истребили двадцать вагрийских всадников в сотне миль к западу от Сузы. А потом окружили и уничтожили большой отряд работорговцев близ Пурдола на востоке.
   – Всадников было не двадцать, а всего лишь семеро – и одного трясла лихорадка. А работорговцев было вдвое меньше, чем нас.
   – А разве вы не освободили лентрийскую принцессу из рук надирских кочевников, проехав ради этого сотни лиг на север?
   – Нет – и я в толк не возьму, откуда взялась эта легенда. Притом все это случилось еще до твоего рождения – откуда ты так хорошо об этом знаешь?
   – От Мухи – он замечательный рассказчик. Почему ты меня спас?
   – Что за вопрос? Разве я не проехал сотни лиг, чтобы спасти лентрийскую принцессу?
   – Но я-то не принцесса.
   – Да и я не герой.
   – Ты схватился с полулюдом…
   – Да – но он был обречен после первого же моего удара. У меня на перчатках отравленные шипы.
   – Все равно, немногие отважились бы на такое.
   – Тенака убил бы его и без перчаток. Быстротой он уступает только одному из всех известных мне воинов.
   – Кому же это?
   – Ты что, никогда не слышала о Декадо?

   Тенака развел костер и опустился на колени около спящей Рении. Ее дыхание было ровным. Он нежно провел пальцем по ее щеке, потом взошел на пригорок и посмотрел через холмы и долины на юг, туда, где только что взошедшее солнце осветило Скельнские горы.
   Леса, реки и широкие луга таяли в голубой дымке, и небо словно стремилось слиться с землей. На юго-западе вонзались в облака Скодийские горы, горделивые и красные, как кровь.
   Тенака вздрогнул и запахнулся в плащ. Как прекрасна земля, не знающая присутствия человека.
   Его мысли блуждали бесцельно, но образ Рении то и дело вставал перед его умственным взором.
   Любит ли он ее? Может ли любовь зародиться столь быстро – или это только влечение одинокого мужчины к несчастному ребенку?
   Он нужен ей – но нужна ли ему она?
   Особенно теперь, когда предстоит такое.
   «Дурак, – сказал он себе, попытавшись представить жизнь с Ренией в своем вентрийском дворце. – Слишком поздно. Ты сжег за собой все мосты».
   Он сел на плоский камень и потер глаза.
   «И зачем я все это затеял?» – с горечью подумал он. Он не сомневался в том, что способен убить Цеску. Но чего он этим достигнет? Разве мир изменится со смертью одного деспота?
   Может, да, а может, и нет – отступать в любом случае поздно.
   – О чем ты думаешь? – спросила Рения, присаживаясь рядом с ним и обняв его за пояс. Он прикрыл ее своим плащом.
   – Так, грежу наяву. И любуюсь пейзажем.
   – Здесь красиво.
   – Да – особенно теперь.
   – Когда вернется твой друг?
   – Скоро.
   – Ты тревожишься о нем?
   – С чего ты взяла?
   – Я ведь слышала, как ты просил его быть осторожным.
   – Я всегда волнуюсь за Ананаиса. Он любит порисоваться и слишком полагается на свою силу. Он способен выйти против целой армии, твердо веря, что победит. А глядишь, и победит – если армия не слишком большая.
   – Он очень дорог тебе, да?
   – Я люблю его.
   – Мужчины, говоря это, обычно добавляют «как брата». А ты – нет. И это хорошо. Давно ты его знаешь?
   – С семнадцати лет. Я поступил в «Дракон» кадетом, и вскоре мы подружились.
   – Зачем он хотел сразиться с тобой?
   – На самом деле он этого не хотел. Но жизнь обошлась с ним сурово, и он винил в этом меня – по крайней мере отчасти. Когда-то давно он хотел свергнуть Цеску. И мог бы добиться успеха – но я ему помешал.
   – Такое нелегко простить.
   – Да, пожалуй, – оглядываясь назад, я это понимаю.
   – Ты по-прежнему намерен убить Цеску?
   – Да.
   – Даже если этим обречешь себя на смерть?
   – Даже тогда.
   – И куда же мы теперь отправимся? В Дренан?
   Он взял ее за подбородок:
   – Ты еще не раздумала идти со мной?
   – Нет, конечно.
   – Пусть это себялюбиво, но я все-таки рад.
   Человеческий крик пронзил тишину раннего утра, и стаи птиц, заголосив, снялись с деревьев. Тенака вскочил на ноги.
   – Это там! – крикнула Рения, указывая на северо-восток.
   Тенака обнажил меч, сверкнувший на солнце, и бросился бежать, а Рения за ним.
   Крики сопровождались теперь звериным рычанием, и Тенака замедлил бег.
   – Это полулюд, – сказал он, когда Рения его догнала.
   – Что же делать?
   – О черт! Подожди здесь.
   Преодолев легкий подъем, Тенака выбежал на небольшую поляну, окруженную заснеженными дубами. Посреди поляны под деревом скорчился человек, окровавленный, с разодранной ногой. Над ним высился громадный полулюд.
   Мгновение – и зверь набросился на свою жертву. Тенака закричал, полулюд устремил на него взгляд кроваво-красных глаз. Тенака знал: сейчас он смотрит в лицо смерти, – ни один человек не смог бы выйти живым из схватки с этим чудищем. Рения встала рядом, в руке ее сверкал кинжал.
   – Назад! – рявкнул Тенака.
   – Что теперь? – как ни в чем не бывало спросила она.
   Зверь выпрямился во весь свой девятифутовый рост и растопырил когтистые лапы. На какую-то долю он, видимо, был медведем.
   – Бегите! – закричал раненый. – Прошу вас, бегите!
   – Хороший совет, – сказала Рения.
   Тенака промолчал, и тогда зверь с леденящим душу ревом кинулся на них. По всему лесу разнеслось эхо. Тенака пригнулся, не сводя с чудища глаз.
   Тень зверя упала на него, и он бросился вперед с надирским боевым кличем.
   Зверь исчез.
   Тенака рухнул в сугроб, выронил меч, перекатился, вскочил на ноги и очутился перед раненым, который теперь стоял с улыбкой на лице. На теле его не было ран, а на одежде – крови.
   – Что за чертовщина?! – воскликнул Тенака.
   Человек замерцал и исчез. Тенака обернулся к Рении – она смотрела прямо перед собой, широко раскрыв глаза.
   – Кто-то сыграл с нами шутку, – сказал Тенака, отряхивая снег с камзола.
   – Но зачем?
   – Не знаю. Пошли отсюда – лес лишился своих чар.
   – Они были совсем как настоящие. Я уж подумала, что нам конец. Что это, призраки?
   – Кто их разберет? Так или иначе, следов они не оставили, и мне недосуг разгадывать загадки.
   – Но ведь должна быть причина. Неужели все это устроили только ради нас?
   Он пожал плечами, подал ей руку на крутом склоне, и они вернулись в лагерь.

   В сорока милях от них в тесной комнате сидели четверо мужчин, закрыв глаза и соединив умы. Один за другим они открыли глаза, откинулись на спинки стульев и потянулись, словно очнувшись от глубокого сна.
   Их глава – тот, который явился Тенаке на поляне, – встал, подошел к стрельчатому окну и посмотрел вниз, на луг.
   – Ну, что скажете? – не оглядываясь, спросил он.
   Трое переглянулись, и один из них, коренастый, с густой желтой бородой, ответил:
   – По меньшей мере он достоин. Он без колебаний бросился тебе на помощь.
   – Так уж ли это важно? – спросил главный, по-прежнему глядя в окно.
   – По-моему, да.
   – Объясни почему, Аквас.
   – Стремясь к своей цели, он не утратил человеколюбия. Он готов скорее рискнуть своей жизнью – даже лишиться ее, – нежели бросить человека в беде. Свет коснулся его.
   – Что скажешь ты, Балан?
   – Судить о нем слишком рано. Быть может, он действовал под влиянием минуты, – ответил другой, выше и стройнее Акваса, с гривой курчавых темных волос.
   – Катан?
   Последний из четверых, худощавый, с узким лицом аскета и большими грустными глазами, улыбнулся.
   – Будь моя воля, я сказал бы «да». Он достоин. Он человек Истока, хотя и не знает об этом.
   – Значит, в главном мы согласны. Думаю, пришло время поговорить с Декадо.
   – Не следует ли сначала убедиться окончательно, отец настоятель? – спросил Балан.
   – Жизнь ни в чем не убеждает нас окончательно – кроме того, что все мы смертны.


   Уже час как прозвучал сигнал к тушению огней – улицы Дренана опустели, затих огромный белый город. Луна в своей третьей четверти висела в ясном небе, и ее отражение осколками дробилось в омытых дождем булыжниках Столбовой улицы.
   Из тени высокого здания вышли шестеро. На них были надеты черные доспехи, и черные шлемы скрывали их лица. Быстро и целеустремленно зашагали они ко дворцу, не глядя ни вправо, ни влево.
   Двое полулюдов с тяжелыми секирами преградили им путь, и шестеро остановились. Шесть пар глаз воззрились на полулюдов – и полулюды, взвыв от боли, бросились бежать.
   Множество взглядов следило за шестерыми из-за ставен и плотно задернутых занавесок – они ощущали эти взгляды и чувствовали, как по мере узнавания любопытство сменяется страхом.
   Они шли молча и наконец остановились у ворот. Заскрежетал засов, распахнулись тяжелые створки, часовые склонили головы, и шестеро в черных доспехах прошли во двор, а оттуда – в освещенный чадящими факелами коридор с многочисленной стражей. Завидев шестерых, все отступали в сторону и отводили глаза. В торце коридора открылись двойные двери из дуба и бронзы. Предводитель вскинул руку – пятеро повернулись кругом и застыли у дверей, опустив руки в черных перчатках на выточенные из черного дерева эфесы мечей.
   Предводитель вошел, подняв забрало.
   Как он и полагал, первый министр Цески Ээртик ждал его один за письменным столом. Министр поднял темные глаза с тяжелыми веками.
   – Добро пожаловать, Падакс, – сухо, с отзвуком металла произнес он.
   – Приветствую вас, советник, – улыбнулся Падакс – высокий, с квадратным лицом и глазами серыми, как зимнее небо. Несмотря на полные чувственные губы, лицо его нельзя было назвать привлекательным. Что-то странное таилось в его чертах, какой-то неуловимый изъян.
   – Император нуждается в ваших услугах. – Ээртик встал из-за дубового стола, прошелестев темным бархатным одеянием. Этот звук напомнил Падаксу шелест змеи в сухой траве, и он снова улыбнулся.
   – Я всегда готов служить императору.
   – Он знает, Падакс, – и знает, что вы цените его щедрость. Некий человек замыслил против императора зло. Нам сообщили, что сейчас он где-то на севере. Император желает взять в плен или убить его.
   – Тенака-хан.
   – Так вы знаете? – изумленно раскрыл глаза Ээртик.
   – Как видите.
   – Можно спросить, откуда?
   – Нельзя.
   – Этот человек – угроза для империи, – скрывая раздражение, сказал Ээртик.
   – Можете считать его покойником, как только я отсюда выйду. Известно вам, что его сопровождает Ананаис?
   – Нет, неизвестно, но теперь, когда вы сказали об этом, тайна прояснилась. Считалось, что Ананаис умер от ран. То, что они вместе, представляет какое-то затруднение для вашего ордена?
   – Нет. Один, двое, десяток, сотня… какая разница? Против моих храмовников им не устоять. Утром мы отправимся в путь.
   – Требуется ли от меня какая-либо помощь?
   – Да. Через два часа пришлите в Храм ребенка. Девочку моложе десяти лет. Необходимо совершить определенные религиозные обряды. Я должен приобщиться к силе, что держит Вселенную.
   – Будет сделано.
   – Храмовые постройки обветшали. Я подумываю о том, чтобы присмотреть другой храм – побольше.
   – Император придерживается того же мнения. К вашему возвращению я разработаю кое-какие планы.
   – Передайте мою благодарность властелину Цеске.
   – Непременно. Да будет ваш путь легок, а возвращение радостно.
   – На все воля Духа. – Падакс опустил забрало черного шлема.

   Настоятель стоял у стрельчатого окна и смотрел на висячий сад. Двадцать восемь братьев преклонили колена перед розовыми кустами. Несмотря на раннюю пору года, розы пышно цвели, и аромат их наполнял воздух.
   Настоятель закрыл глаза, воспарил над телом, слетел в сад и опустился около стройного Катана.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное