Дэвид Геммел.

Сумерки героя

(страница 5 из 29)

скачать книгу бесплатно

   – Я тоже, Устарте. Но времени мало, а мы до сих пор не нашли путь. Я просмотрел двести томов, Мениас и Корвидал – никак не меньше, и нам осталось еще больше тысячи. Не кажется ли тебе, что эти люди давно забыли правду о Куан-Хадоре?
   – Полностью забыть они не могли. Даже название этого места осталось прежним. Нам встречались упоминания о демонах, чудовищах и героях, которые с ними сражались. Эти истории очень отрывочны, но где-то должен быть ключ.
   – Как скоро Врата начнут открываться? – спросил он.
   – Счет идет скорее на дни, чем на недели. Но обитатели тумана уже здесь. Серый Человек учуял их зло.
   – И теперь здесь будут умирать, – печально сказал Приал.
   – Да. Но мы должны продолжать свои розыски, не теряя надежды.
   – Я уже теряю ее, Устарте. Сколько миров должно пасть на наших глазах, прежде чем мы признаем, что не в силах спасти их?
   Жрица со вздохом поднялась со стула, прошелестев тяжелыми шелками.
   – Этот самый мир уже победил их три тысячи лет назад. И отогнал их назад, за Врата. Их побили, несмотря на их волшебство, несмотря на силу союзников, которых они привели с собой. Даже криаз-норы не спасли их.
   – Пять лет мы ищем и ничего не можем найти, – не глядя ей в глаза, ответил Приал. – У нас в запасе, возможно, всего несколько дней. Потом они пошлют сюда Ипсиссимуса, и он почует, что мы здесь.
   – Он уже тут, – тихо сказала она.
   Приал вздрогнул:
   – Ты его видела?
   – Он окутан плащом заклятия, и я не могу его видеть, но чувствую его силу. Он где-то рядом.
   – Тогда нам надо бежать, пока еще можно.
   – Он пока не знает, что мы здесь, Приал. У меня еще осталась кое-какая власть, и я сумею прикрыть нас.
   Приал взял ее руку в перчатке и поднес к губам.
   – Я знаю, Устарте, но против Ипсиссимуса тебе не выстоять. Если он еще не нашел нас, то потому лишь, что не ищет. А когда начнет, он найдет нас и убьет.
   Приал задрожал, и Устарте почувствовала, как крепко сжались его пальцы. Он глубоко, со всхлипом втянул в себя воздух.
   – Я спокоен. Правда спокоен. – Он отпустил ее руку, смущенный тем, что проявил слабость. – Я весь чешусь в этой одежде, – пожаловался он, расстегнул хламиду и сбросил с плеч. Устарте почесала ему спину, покрытую густым серым мехом.
   Приал зажмурил карие глаза и заурчал от удовольствия. Его страх прошел, но она знала, что это ненадолго.

   Кива, приближаясь к покоям Серого Человека, чувствовала напряжение и немалую злость. Несмотря на указания Норды, она дважды сбивалась с дороги и выходила из лабиринта ниже, чем нужно, каждый раз видя искомый флигель справа над собой. Наконец, взобравшись по каменной, выбитой в скале лестнице, она пришла в нужное место и задержалась у входа, удивленная тем, что перед ней предстало.
Фасад жилища Нездешнего сливался с окружающей его естественной скалой и был почти невидим со стороны залива. Простое, ничем не украшенное строение совсем не походило на покои богатого человека.
   Ее беспокойство усилилось. Она заявила Серому Человеку, что не станет его любовницей, между тем и дня не прошло, как он вызвал ее к себе. Гнев прошел, и Кива ощутила внезапную грусть. Она уже успела поверить, что здесь ей может быть хорошо. Ей полюбилась Норда, и другие девушки тоже отнеслись к ней по-дружески. Все они хорошо отзывались о старом Омри, в доме царила приятная, добрая атмосфера. «Ну что ж, лучше покончить с этим побыстрее», – подумала она и постучалась.
   Серый Человек открыл дверь, одетый так же, как при первой их встрече: темные штаны, сапоги для верховой езды, рубашка из тонкой кожи. Ни колец, ни золотых цепей, ни вышивки.
   – Проходи, – пригласил он.
   Всю обстановку горницы составляли два обтянутых кожей стула и старый ковер. Ни единого шкафа или комода. Рядом с незатейливым камином – кучка поленьев и железная кочерга. Серый Человек прошел через комнату в заднюю дверь. Кива последовала за ним, ожидая увидеть спальню, и гнев снова окреп в ней.
   На пороге она с удивлением остановилась. Это была не спальня. Левая тридцатифутовая стена, облицованная сосной, была увешана оружием: луками, арбалетами, чиадзийскими дротиками, мечами и кинжалами всякого рода – короткими, длинными, обоюдоострыми. Шесть фонарей на правой стене бросали дрожащие блики на весь этот арсенал. Повсюду стояли мишени – одни круглые, другие в виде человеческих фигур из набитой соломой одежды.
   Серый Человек взял со стола арбалет, зарядил двумя стрелами, подал Киве и указал на круглую мишень футах в двадцати от нее.
   – Постарайся попасть в середину.
   Кива вскинула руку. Ладонь вжалась в истертый приклад, пальцы легли на два бронзовых курка. Во время охоты на голубей она усвоила, что центр тяжести у этого оружия помещается впереди и при нажатии на курки арбалет слегка клюет вниз. Учитывая это, она выпустила обе стрелы, и обе вонзились в красное яблочко мишени. Серый Человек молча забрал у нее арбалет, выдернул стрелы и вручил ей два метательных ножа в форме ромба, около четырех дюймов в длину. Рукояток у них не было, но в металле имелись желобки для захвата.
   – Осторожнее, – предупредил Серый Человек, – они очень острые. – Кива взяла один из клинков – он оказался тяжелее, чем она ожидала. – Здесь важны не только направление и скорость, но и вращение. Нож должен попасть в мишень острием вперед. – Он указал на ближайшее соломенное чучело. – Бросай в него.
   – Куда?
   – В горло.
   Кива метнула нож. Он попал чучелу в горло тупым концом и отскочил прочь.
   – Теперь я поняла, в чем дело, – сказала она. – Можно еще раз?
   Серый Человек подал ей второй нож. Теперь клинок воткнулся чучелу в подбородок.
   – А, чтоб тебе! – выругалась Кива.
   – Неплохо, – усмехнулся Серый Человек. – У тебя верный глаз и отличная координация. Это редко встречается.
   – Вы хотите сказать – у женщин?
   – У кого угодно. – Он вынул из чучела нож, подобрал с пола другой и вернулся к ней. – Стань спиной к мишени. – Кива повиновалась, и он подал ей клинок. – По моей команде повернись и бросай, целясь в грудь. – Он отступил назад и тихо отдал приказ: – Давай!
   Кива резко обернулась. Нож, пролетев по воздуху, отскочил от плеча мишени и стукнулся о дальнюю стену, выбив искры из камня.
   – Еще раз. – Он дал ей второй клинок. На этот раз нож попал – снова в плечо, но уже ближе к груди.
   – Зачем мы все это делаем? – спросила она.
   – Потому что у нас это получается, – с улыбкой ответил Серый Человек. – Ты очень талантлива. Немного потрудиться – и ты станешь лучшей из лучших.
   – Была охота бросать ножи всю свою жизнь!
   – Ты говорила, что не знаешь никакого ремесла, но хотела бы научиться. Меткие стрелки зарабатывают хорошие деньги на ярмарках. Только один человек из ста способен сбить трех голубей четырьмя выстрелами из незнакомого оружия, и только один из тысячи может это сделать без какой бы то ни было подготовки. Словом, ты, как и я, – урод от рождения. Ум и тело у тебя в полной гармонии. Прикидка расстояния, соблюдение равновесия, сила броска – все это требует точного расчета. Одни учатся этому всю жизнь, другие схватывают на лету.
   – Но в грудь-то я так и не попала.
   – Попробуй еще раз. – Он подобрал упавший нож.
   Кива снова повернулась и метнула клинок в мишень.
   – Прямо в сердце. Можешь мне верить – стоит только поучиться, и тебе не будет равных.
   – Не знаю, хочу ли я учиться владеть оружием. Ненавижу вояк: все они заносчивы и жестоки.
   Серый Человек вынул ножи из мишени, протер мягкой тканью и спрятал в ножны из черной кожи.
   – Когда-то я был крестьянином и души не чаял в женщине, с которой жил. У нас были трое детей: мальчик семи лет и две маленькие девочки. Однажды, когда я был на охоте, к нам домой нагрянули солдаты, девятнадцать человек. Наемники, искавшие себе занятия между войнами. – Он помолчал немного. – Я редко рассказываю об этом, Кива, но сегодня это снова ожило. Они привязали мою Тану к кровати, а некоторое время спустя убили ее. И детей моих тоже убили, а потом уехали.
   Уходя утром из дому, я слышал смех. Жена с сыном играли в пятнашки на лугу, а девочки спали в своей колыбели. Когда я вернулся, меня встретили тишина и кровь на стенах. Поэтому я ненавижу вояк не меньше, чем ты.
   Его лицо, неестественно спокойное, не выдавало страстей, которые, как догадывалась Кива, бушевали внутри.
   – И тогда вы стали охотником на людей, – сказала она.
   Серый Человек пропустил ее реплику мимо ушей.
   – Я это к тому, что злые люди будут всегда – так же как добрые и сострадательные. Это не зависит от того, захочешь ты развить свой талант или нет. Мир – беспокойное, опасное место. Но он был бы еще хуже, если бы оружием учились владеть только дурные люди.
   – А ваша жена умела владеть оружием?
   – Нет. Предупреждая твой следующий вопрос, скажу, что будь она даже лучшей в стране лучницей, это бы ей не помогло. Девятнадцать головорезов ее бы все равно одолели, и дело кончилось бы тем же.
   – Вы разыскали их, Серый Человек? – тихо спросила Кива.
   – Да. На это ушло много лет – за это время одни из них сотворили еще немало гнусных дел, другие женились, занялись делом, завели собственные семьи. Но я всех их нашел. Всех до единого.
   В комнате стало тихо, воздух словно сгустился. Серый Человек смотрел куда-то вдаль с бесконечной печалью. В этот миг Кива поняла, почему его мрачное жилище устроено в стороне от беломраморного дворца. У Серого Человека нет дома, ибо дом его сердца рухнул давным-давно. Обведя взглядом соломенные чучела и оружие на стене, она встретилась с ним глазами.
   – Я не хочу учиться этому ремеслу. Простите, что разочаровала вас.
   – Люди давно перестали разочаровывать меня, Кива Тальяна, – с грустной улыбкой ответил он. – Но позволь спросить тебя: что ты чувствовала, когда убивала вожака наемников?
   – Я не хочу говорить об этом.
   – Понимаю.
   – Неужели? Вы так долго убивали людей, что меня бы это удивило. – Осознав, что слетело у нее с языка, Кива покраснела. – Простите, если это прозвучало неуважительно, Серый Человек. Я не хотела. Вы спасли мне жизнь, я навсегда останусь вашей должницей. Я только хотела сказать, что не пожелала бы заново испытать то, что чувствовала, убивая Камрана. Я могла бы этого не делать – он все равно умирал. Я причинила ему чуть больше мучений, только и всего. Будь у меня возможность вернуть все назад, я просто ушла бы прочь. Меня печалит и злит, что на эти несколько мгновений я позволила его злу запятнать и меня. Стала такой же, как он. Понимаете?
   – Я понял это задолго до твоего рождения, Кива, и уважаю твои чувства. Можешь вернуться к своим обязанностям.

   Ю-ю Лиань чувствовал себя не лучшим образом. Дюжина его товарищей вела яростный спор на некотором расстоянии от него, и он старался расслышать, о чем они говорят. Язык круглоглазых он понимал с трудом, многие слова и фразы пролетали мимо, прежде чем слух успевал уловить их, а разум перевести. Он собрал все свое внимание, зная, что некоторое время спустя кто-то непременно укажет на него пальцем.
   Сидя на камне с краденым мечом на коленях, бывший землекоп старался напустить на себя безмолвно-свирепый вид воина, за которого себя выдавал. В шайке он пробыл всего три дня и за это время слышал от ныне покойного вожака Рукара много заманчивого касательно жизни на большой дороге и добычи, изымаемой у проезжих купцов. Теперь Рукар пал от меча раджни, а ему, Ю-ю, за все двадцать три года жизни еще не доводилось так быстро бегать – только благодаря этому он ушел от клинков конных стражников.
   По правде сказать, он немного гордился тем, что их шайку обратил в бегство чиадзе. Вот что значит настоящий раджни, а не какой-нибудь мошенник с краденым мечом. Ю-ю поежился. Лишь после шести лет обучения воин получает закаленный в крови клинок и должен еще пять лет заниматься философией, прежде чем ему разрешат пользоваться им. И лишь лучшим из лучших дозволяется носить серый кафтан с черным кушаком, как у того, кто убил Рукара. Едва увидев его, бывший в резерве Ю-ю тут же попятился и первым бросился наутек, когда конные перешли в наступление.
   Рукара можно было вычеркнуть из списка живых в тот самый миг, когда раджни приблизился к нему.
   – Один коротышка с мечом, – сказал кто-то, – и вы все разбегаетесь, как зайцы.
   Ю-ю понял слово «зайцы» и догадался, что разоблачения ждать недолго.
   – Я что-то не заметил, чтобы ты ринулся с ним сражаться, – сказал другой.
   – Вы увлекли меня за собой, как бегущее стадо, – возразил первый. – Если б я тоже не побежал, меня бы растоптали.
   – Я думал, у нас свой раджни есть, – вступил в разговор третий. – Куда он-то подевался, ядра Шема?
   Начинается, обреченно подумал Ю-ю Лиань. Приосанившись, он обратил гневный взор к остальным.
   – Да он пронесся мимо меня, точно ему задницу подпалили, – сообщил кто-то. Раздался смех.
   Ю-ю медленно поднялся, махнув вправо и влево своим сверкающим двуручным мечом – грозно, как он надеялся. Затем воткнул меч в землю и выпрямился во весь рост.
   – Уж не думает ли кто-то из вас, что я испугался? Может, ты? – Ю-ю прыгнул вперед и ткнул пальцем в ближнего разбойника. Тот, ошарашенный натиском, отпрянул. – Или ты? – Ответа не последовало, и Ю-ю мысленно перевел дух. – Я Ю-ю Лиань! – выкрикнул он. – Меня страшатся от Кровавой реки до Джианских морей. Я вас всех порешу!
   Удивление на лицах разбойников сменилось откровенным ужасом. Ю-ю это устраивало как нельзя более. Один вскочил и бросился бежать, остальные последовали за ним, побросав свои скудные пожитки. Ю-ю засмеялся, воздел руки и прокричал им вслед:
   – Зайцы!
   Он думал, что разбойники сейчас остановятся, но они бежали все дальше.
   «Неужто я такой страшный?» – подумал он. Должно быть, костер удачно осветил мускулы его рук и плеч. Довольный Ю-ю сжал кулаки. Десять лет земляных работ славно укрепили его торс. Жизнь воина, оказывается, не так уж и плоха. Немного похвальбы и дерзости способны творить чудеса.
   И все же разбойники повели себя по меньшей мере странно. Ю-ю, прищурившись, смотрел вдаль – они и не думали возвращаться.
   – Я Ю-ю Лиань, – прокричал он еще раз как можно более грозно, засмеялся и обернулся назад, где оставил свой меч.
   Там тихо стоял маленький воин в сером кафтане.
   Сердце у Ю-ю остановилось, и он отскочил назад, прямо в костер. С ругательством метнувшись обратно, он выхватил из земли меч и с боевым кличем замахал им над головой. Клич вышел бы куда внушительнее, если бы его голос не сорвался на пронзительный фальцет.
   Раджни все так же стоял и смотрел на него, не обнажая меча. Ю-ю, свирепо глядя на него с поднятым клинком, снова заявил, на этот раз по-чиадзийски:
   – Я Ю-ю Лиань.
   – Я слышал, – сказал воин. – Ты что, левша?
   – Левша? – растерянно повторил Ю-ю. – Нет.
   – Тогда ты неправильно держишь меч. – Раджни смотрел мимо Ю-ю на юг, куда убежали разбойники.
   – Ты хочешь сразиться со мной? – спросил Ю-ю.
   – А ты хотел бы?
   – Разве ты не за этим сюда пришел?
   – Нет. Я пришел посмотреть, не замышляют ли разбойники напасть снова. Видимо, в их планы это не входит. Где ты нашел этот меч?
   – Он хранится у нас в роду много поколений.
   – Можно взглянуть?
   Ю-ю хотел было отдать меч, но тут же снова отскочил назад и рассек им воздух.
   – Обмануть меня хочешь? Не выйдет!
   – Нет, не хочу, – спокойно ответил раджни. – Прощай.
   Он пошел прочь, но Ю-ю крикнул:
   – Постой!
   Раджни остановился и оглянулся.
   – Я нашел его на поле битвы, – сказал Ю-ю. – И взял себе. Владелец не возражал – у него полголовы недоставало.
   – Далеко же ты ушел от дома, Ю-ю Лиань. Быть разбойником – твоя мечта?
   – Нет! Я хочу быть героем. Великим бойцом. Хочу шествовать по городам и слышать, как люди говорят: «Вот он. Это сам…»
   – Ясно, ясно, Ю-ю Лиань. Ну что ж, всякий путь начинается с одного шага, и ты его уже сделал. Теперь я предлагаю тебе пойти со мной. – И раджни снова зашагал прочь.
   Ю-ю сунул меч в ножны, надел через плечо перевязь, схватил свой тощий мешок и побежал за ним следом.
   Они прошагали в молчании около часа. Затем раджни остановился и сказал:
   – За теми деревьями находится лагерь моего господина, купца Мадзе Чау. – Ю-ю молча кивнул, ожидая продолжения. – Если кто-то узнает тебя, что ты скажешь?
   Ю-ю поразмыслил.
   – Что я твой ученик и ты хочешь сделать из меня героя.
   – Ты что, идиот?
   – Нет, я землекоп.
   – Зачем ты пришел в эти края? – с тяжелым вздохом спросил раджни.
   – Сам не знаю, – пожал плечами Ю-ю. – Я шел на запад, а потом нашел меч и решил свернуть на северо-восток. – Ю-ю чувствовал себя неуютно под темным взглядом раджни, а тот все молчал. – А что?
   – Утром поговорим, – сказал Кисуму. – Тут многое надо обдумать.
   – Значит, ты берешь меня в ученики?
   – Нет. Если тебя узнают, скажешь правду. Скажешь, что ты не разбойник, а просто путешествовал вместе с ними.
   – А зачем я с ними путешествовал?
   – Что?
   – Ну, если спросят.
   Раджни снова испустил тяжкий вздох.
   – Скажи, что хочешь шествовать по городам и весям.


   Наиболее смелые из разбойников подкрадывались к своему угасающему костру в ужасе от мысли, что раджни в сером кафтане прячется где-то здесь. Вот сейчас он выскочит и убьет их своим страшным кривым мечом. Они видели, как он развалил Рукара от плеча до пупка, выпустив ему внутренности, и не желали повторить судьбу своего вожака.
   Убедившись, что раджни ушел, один из них собрал хвороста и подбросил в костер. Пламя разгорелось, стало светлее.
   – Где же Ю-ю? – спросил другой, ища на земле следы борьбы.
   – Должно быть, удрал, – сказал третий. – Крови нет.
   По прошествии часа вокруг костра собрались девять человек – трое еще прятались где-то на равнине. Становилось холодно, редкий туман стлался по земле, клубясь, как бледный дым.
   – Ты где прятался, Ким? – спросил кто-то.
   – Залег в развалинах.
   – Я тоже, – сказал другой. – Там, верно, когда-то было большое село.
   – Город, – уточнил Ким, маленький человек с волосами песочного цвета и торчащими зубами. – Мой дед, бывало, все рассказывал о нем. О чудесах разных, демонах и чудовищах. А мы с братом лежали в кровати и тряслись со страху. – Ким засмеялся. – От этих сказок мы спать не могли, а мать ругала деда. Только на следующую ночь мы опять просили его рассказывать.
   – Что ж это за место такое? – спросил сутулый, лысеющий Браги.
   – Называлось оно вроде бы Гуанадор. Дед говорил, что город разрушили во время великой войны.
   – А чудовища-то тут при чем? – спросил еще кто-то.
   – Там были волшебники, которые повелевали сворами черных псов с железными зубами. Еще были полулюди-полумедведи восьми футов вышиной, с острыми, как сабли, когтями.
   – Кто ж это ухитрился таких победить? – спросил Браги.
   – Не знаю – это ведь просто сказка, – ответил Ким.
   – Терпеть не могу сказки, в которых смысла нет, – не отставал Браги. – Кто-то ведь побил их?
   – Да не знаю я! И дернуло же за язык.
   Туман, сгущаясь, подползал к лагерю.
   – Экий холод, – проворчал Браги, заворачиваясь в одеяло.
   – Вечно ты ноешь, – фыркнул бритоголовый крепыш с раздвоенной бородкой.
   – Чума тебя забери, Ганжа, – огрызнулся Браги.
   – Он прав, – заметил кто-то. – Чертовски холодно. Этот туман прямо ледяной.
   Разбойники подбросили топливо в костер и снова сели к огню, закутавшись в одеяла.
   – Хуже, чем зимой, – сказал Ким.
   Но когда в ночи раздался жуткий вопль, все и думать забыли о холоде. Ким с руганью выхватил меч, Ганжа – кинжал. Они всматривались во мрак за костром, но из-за тумана ничего не было видно.
   – Бьюсь об заклад, это раджни явился, – прошептал Ганжа. Он вошел на несколько шагов в туман. Ким, не трогаясь с места, следил за ним.
   Снова послышались какие-то звуки – очень странные. Разбойники, переглянувшись, стали подниматься.
   – Какого дьявола? – прошептал кто-то. Похоже было, что чьи-то когти скребут по камню за пределами видимости.
   Туман, сделавшись еще гуще, струился через костер, который шипел и стрелял искрами. Раздался отвратительный хлюпающий звук, сопровождаемый рычанием, и Ганжа попятился обратно к костру. Из огромной раны в его груди хлестала кровь. Рот был разинут в безмолвном крике. Что-то белое сомкнулось вокруг его головы и оторвало ее от туловища. Браги бросился бежать в противоположную сторону. Из тумана выросла огромная белая фигура, взмахнула когтистой рукой. Лицо Браги превратилось в фонтан багровых брызг. Когти впились ему в живот, подкинули высоко в воздух.
   Ким с воплем выхватил из костра головню и принялся размахивать ею.
   – Прочь! – кричал он. – Прочь!
   Что-то холодное охватило его лодыжку. Он посмотрел вниз и увидел белую змею, ползущую через его сапог. Ким прыгнул прямо в костер, штаны у него загорелись. Несмотря на страшную боль, он разглядел белые фигуры, обступившие костер со всех сторон.
   Тогда Ким бросил головню, вытащил кинжал, зажмурился и перерезал себе яремную жилу.
   Что-то ударило его в спину, и он выпал из огня. Истекая кровью, он почувствовал, как острые зубы впились ему в бок.
   И туман сомкнулся над ним.

   Кисуму сидел на земле, поджав ноги, прислонившись спиной к дереву. Он не спал, пребывая в медитационном трансе, освежавшем его усталые мышцы. В это состояние ему удалось войти не сразу: храп Ю-ю раздражал его, словно назойливое жужжание насекомого в жаркий день.
   Только благодаря многолетней выучке он сумел отогнать от себя все мысли о Ю-ю и заострить внимание. Сделав это, он одним броском послал себя в пустоту, держась за хрупкий образ голубого цветка, сияющего в кромешно черном, беззвездном пространстве. Медленно, очень медленно он стал повторять в уме мантру раджни:

   Океан и звезда -
   Это я.
   Крыльев нет у меня,
   Но лечу.

   С каждым повторением Кисуму становился все спокойнее, границы его разума ширились, кровь свободно струилась по жилам, напряжение уходило из тела. Проводя так один час ежедневно, Кисуму почти не нуждался во сне.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное