Дэвид Геммел.

Друсс-Легенда

(страница 6 из 27)

скачать книгу бесплатно

   – Он пророк, Друсс. Ясновидящий. Разве ты никогда не слышал о таких?
   – Нет.
   – Это служители Истока – они лишают себя зрения, чтобы усилить свой пророческий дар. Они способны на многое – ради этого стоит потратить немного овсянки.
   Поэт развел костер, подвесил над ним медный котелок с водой, насыпал овса и посолил. Старик сел у огня, поджав ноги. Друсс, сняв с себя шлем и колет, растянулся на солнцепеке. Сварив похлебку, Зибен налил миску и подал старику.
   – Нет ли у вас сахара? – спросил тот.
   – Нет. Есть немного меду – сейчас достану.
   Поев, старик спустился к ручью, вымыл миску и отдал Зибену.
   – А теперь, полагаю, вы хотите узнать свое будущее? – с кривой улыбкой осведомился он.
   – Охотно послушаем, – ответил Зибен.
   – Так ли уж охотно? Хотел бы ты знать, когда умрешь?
   – Я понял тебя, старик. Расскажи лучше о красотках, с которыми я буду спать.
   Старик усмехнулся:
   – Дар мой велик, но людям нужны только жалкие его крохи. Я мог бы рассказать, какие у тебя будут сыновья, и предостеречь о грядущих опасностях, но ты не хочешь об этом слышать. Хорошо, дай мне руку.
   Зибен, сев напротив старика, протянул ему правую руку. Тот помолчал несколько минут и вздохнул.
   – Я побывал в твоем будущем Зибен-Поэт, Зибен-Сказитель. Перед тобой длинная дорога. Первая женщина, с которой ты ляжешь в постель, будет машрапурская шлюха – она спросит с тебя семь серебряных монет, и ты заплатишь. – Старик отпустил руку Зибена и обратил незрячие глаза к Друссу: – А ты не хочешь узнать свое будущее?
   – Свое будущее я творю сам.
   – Вижу, что ты человек сильный и независимый, – но все же позволь мне взглянуть, ради моего собственного любопытства, что ждет тебя впереди.
   – Не кобенься, парень, – вмешался Зибен. – Дай ему руку.
   Друсс присел перед стариком и протянул ладонь. Странник схватил ее пальцами.
   – Большая рука и сильная… очень сильная. – Внезапно старец сморщился, и тело его застыло. – Ты еще молод, Друсс-Легенда? Ты уже стоял на перевале?
   – На каком перевале?
   – Сколько тебе лет?
   – Семнадцать.
   – Да, конечно. Тебе семнадцать, и ты ищешь Ровену. Да… Машрапур. Вижу теперь. Еще не Побратим Смерти, не Серебряный Убийца, не Мастер Топора – но уже могуч. – Он отпустил руку Друсса и вздохнул. – Ты совершенно прав, Друсс: ты сам творишь свое будущее, и мои слова тебе не нужны. – Старец встал и взял посох. – Спасибо за гостеприимство.
   Зибен тоже встал.
   – Скажи хотя бы, что ждет нас в Машрапуре.
   – Шлюха за семь монет, – сухо усмехнулся старик и обернулся к Друссу: – Будь сильным, воин.
Путь долог, и легенды еще не сложены. Но смерть ждет, она терпелива. Ты встретишься с ней в воротах на четвертом году Леопарда.
   Старик побрел прочь.
   – Невероятно, – прошептал Зибен.
   – Что тут такого? Я бы и сам мог предсказать, что следующая твоя женщина будет шлюхой.
   – Он знает наши имена, Друсс, он знает все. Когда у нас четвертый год Леопарда?
   – Ничего путного он нам не сказал. Поехали.
   – Как так – ничего путного? Он назвал тебя Друссом-Легендой. О какой легенде речь?
   Друсс молча взобрался на коня.
   – Не люблю лошадей. В Машрапуре продам ее – мы с Ровеной вернемся домой пешком.
   Зибен заглянул в его светлые глаза.
   – Так его пророчество тебя ничуть не тронуло?
   – Это только слова, поэт. Пустой звук. Поехали.
   – Четвертый год Леопарда настанет через сорок три года, – поразмыслив, сказал Зибен. – Ты доживешь до старости, Друсс. Хотел бы я знать, что это за ворота.
   Друсс молча послал коня вперед.


   Бодасен пробирался сквозь толпу, кишащую в гавани, – мимо пестро разодетых женщин с раскрашенными лицами и фальшивыми улыбками, мимо торговцев, расхваливающих свой товар, мимо увечных нищих. Он ненавидел Машрапур, ненавидел все его отребье, толкущееся здесь в надежде на скорое богатство. Дома здесь строят в три, в четыре и даже в пять этажей, а в узких темных улицах между ними караулят грабители, чтобы вонзить нож в жертву и убежать – немногочисленной городской страже не под силу ловить их.
   Грязный город – город воров, контрабандистов, работорговцев и перебежчиков.
   – Не скучно ли тебе, милашка? – спросила какая-то женщина, сверкнув золотыми зубами. Бодасен поглядел на нее сверху – ее улыбка померкла, и она шмыгнула прочь.
   Въехав в узкий переулок, Бодасен перекинул свой черный плащ через левое плечо, и рукоять сабли блеснула на предзакатном солнце. Дальше он пошел пешком. Во мраке затаились трое – Бодасен смерил их вызывающим взглядом, и они попятились. Он дошел до маленькой площади, посреди которой бил фонтан с бронзовой статуей мальчика верхом на дельфине. Несколько уличных девок, болтавших у фонтана, при виде мужчины тут же выпятили груди и привычно заулыбались. Бодасен прошел мимо, и они снова принялись болтать.
   В гостинице было почти пусто, если не считать старика, сидящего у стойки в обнимку с кувшином пива. Две служанки протирали столы, третья складывала в очаге дрова к вечеру. Бодасен сел у окна, лицом к двери. Одна из служанок подошла к нему.
   – Добрый вечер, господин. Подать вам ваш обычный ужин?
   – Нет. Принеси кубок хорошего красного вина и кувшин чистой воды.
   Девушка, присев, отошла. Ее учтивость смягчила раздражение Бодасена. Даже в этом гнусном городе умеют распознать вельможу. Вино оказалось не лучшего свойства, не более четырех лет выдержки и терпкое. Бодасен пил умеренно.
   С улицы вошли двое мужчин. Первый – красивый, высокий и плечистый, в багряном плаще поверх красного камзола и с саблей на бедре. Второй – здоровенный лысый воин, мускулистый и угрюмый.
   Первый сел напротив Бодасена, второй стал у стола.
   – Где Хариб Ка? – спросил Бодасен.
   – Ваш соотечественник не придет, – ответил Коллан.
   – Но он обещал – поэтому я и согласился на встречу.
   – У него встреча в другом месте, – пожал плечами Коллан.
   – Он ничего не говорил мне об этом.
   – Думаю, это произошло неожиданно. Ну так как, займемся делом или нет?
   – Я никакими делами не занимаюсь, Коллан. Я хочу лишь заключить договор с… с вольными мореходами Вентрийского моря. Насколько я понимаю, у вас с ними имеются какие-то связи.
   – Как видно, выговорить слово «пираты» вы не в силах? – усмехнулся Коллан. – Для вентрийского вельможи это трудно. Что ж, посмотрим, как обстоят у вас дела. Вентрийский флот разбит и потоплен, сухопутные войска также разгромлены, император убит. Теперь вы возлагаете свои надежды на пиратский флот – только он может помешать наашанской армии дойти до столицы. Или я в чем-то ошибаюсь?
   Бодасен откашлялся.
   – Империи нужны союзники. Вольные мореходы могли бы помочь нам в борьбе против сил зла – а за помощь мы всегда вознаграждаем щедро.
   – Понятно. Стало быть, вы сражаетесь против сил зла? А я думал, что Вентрия и Наашан – всего лишь два враждующих государства. Как это наивно с моей стороны. Вы говорите «щедро» – насколько же щедр ваш принц?
   – Император известен своим великодушием.
   – Император в девятнадцать лет – завидная участь. Но он сдал врагу одиннадцать городов, и казна его пуста. Сможет ли он сыскать двести тысяч золотых рагов?
   – Двести… вы это серьезно?
   – У вольных мореходов пятьдесят боевых кораблей. С ними мы могли бы защитить побережье и предотвратить вторжение с моря, а также сопровождать караваны, которые возят вентрийский шелк в Дренай, Лентрию и множество других стран. Без нас вы обречены, Бодасен. Двести тысяч – не столь уж большая цена.
   – Я уполномочен предложить пятьдесят – не больше.
   – Наашаниты предлагают сто.
   Бодасен умолк – во рту у него пересохло.
   – Не могли бы мы оплатить разницу шелком и другими товарами? – сказал он наконец.
   – Золото. Больше мы ничего не возьмем. Мы не торгаши.
   «Нет, – с горечью подумал Бодасен, – вы воры и убийцы, и мне нестерпимо сидеть с тобой за одним столом».
   – Мне необходимо посоветоваться с послом, – сказал он вслух. – Он передаст ваши требования императору – на это нам понадобится пять дней.
   – Согласен, – сказал Коллан и встал. – Известно вам, где найти меня?
   «Под камнем, – подумал Бодасен, – со слизняками и прочей нечистью».
   – Да, – сказал он вслух, – известно. Скажите, когда Хариб вернется в Машрапур?
   – Никогда.
   – Где же у него в таком случае назначена встреча?
   – В аду, – ответил Коллан.

   – Имей же терпение, – сказал Зибен Друссу, который метался по комнате в верхнем этаже гостиницы «Костяное дерево». Сам поэт вытянулся во весь свой рост на одной из узких коек. Друсс, подойдя к окну, смотрел на море и гавань.
   – Терпение? – вспылил он. – Да ведь она где-то здесь, может быть, совсем рядом!
   – Это так, и мы ее найдем, но на это потребуется время. Имена крупных работорговцев мне известны – вечером я поспрашиваю и узнаю, где Коллан ее поместил. А потом мы придумаем, как ее освободить.
   – Почему бы не отправиться прямо в «Белый медведь», к Коллану? Он-то знает.
   – Знать-то он знает, старый конь. – Зибен спустил ноги с постели и встал. – Но при нем состоит целая куча головорезов, готовых воткнуть нож нам в спину. А первый среди них – Борча. Представь себе детину, точно вытесанного из гранита, с мускулами поздоровее твоих. Он забивает людей до смерти в кулачных боях, ломает им шеи при борьбе – такому и оружия не требуется. Я видел, как он мнет в руке оловянные кубки и поднимает над головой бочонок с пивом. И он не единственный из людей Коллана.
   – Трусишь, поэт?
   – А ты как думал, глупый юнец? Страх – разумное чувство. И не надо путать его с трусостью. Лезть к Коллану нахрапом бессмысленно: его здесь знают, и у него имеются высокопоставленные друзья. Если ты нападешь на него, тебя схватят и приговорят к смерти – тогда Ровену некому будет спасать.
   Друсс тяжело опустился на сиденье, поставив локти на косой стол.
   – Не могу я сидеть вот так, сложа руки.
   – Так пойди пройдись по городу. Глядишь, что-то и разузнаешь. Сколько ты выручил за лошадь?
   – Двадцать монет серебром.
   – Недурно. Пошли, я покажу тебе здешние места. – Друсс взял топор. – Нет, он тебе не понадобится. Меч или нож – дело другое, но за это чудище стража нас не похвалит. В толкотне ты можешь отрубить кому-нибудь руку. Лучше я дам тебе один из своих ножей.
   – Не надо. – Друсс оставил топор на столе и вышел из комнаты.
   Они спустились вниз и оказались на узкой лестнице. Друсс громко потянул носом.
   – Тут воняет.
   – В городах всегда воняет – особенно в бедных кварталах, где нет сточных канав и отбросы выкидывают из окон. Так что смотри под ноги.
   Они направились в гавань, где с кораблей разгружали вентрийский и наашанский шелк, восточные травы и специи, сушеные фрукты и бочки с вином.
   – Никогда не видел столько народу в одном месте, – сказал Друсс.
   – А это ведь еще не самое бойкое время.
   Поднявшись из гавани, они прошли мимо храмов и больших казенных зданий, миновали украшенный статуями парк и вышли к главному городскому фонтану. Парочки прохаживались рука об руку, и какой-то оратор держал речь перед кучкой слушателей. Зибен тоже остановился послушать, но вскоре двинулся дальше.
   – Любопытно, правда? – сказал он. – Этот малый утверждает, что добрые дела совершаются из чистого себялюбия, потому что человек, творящий добро, чувствует себя хорошим. Стало быть, он печется не о благе других, а только о своем удовольствии.
   – Его матери следовало бы сказать ему, что нехорошо пускать ветры ртом, – сердито сказал Друсс.
   – Этим ты, надо думать, со свойственным тебе изяществом хочешь сказать, что не согласен с его доводами?
   – Дурак он, и больше ничего.
   – Как ты намерен это доказать?
   – Тут нечего доказывать. Если тебе подают на тарелке коровью лепешку, незачем ее пробовать – и так ясно, что не мясо.
   – Нет уж, ты объясни. Поделись со мной своей хваленой горской мудростью.
   – Не хочу, – бросил на ходу Друсс.
   – Почему не хочешь?
   – Я лесоруб и понимаю толк в деревьях. В саду мне тоже доводилось работать. Знаешь ли ты, что к яблони можно привить черенок любого другого сорта? На одном дереве может расти двадцать видов яблок. То же и с грушами. Отец говорил, что и со знаниями так же – человеку можно привить что угодно, лишь бы с сердцем это не расходилось. Яблоню к груше привить нельзя. Это напрасная потеря времени – вот и я зря времени терять не хочу.
   – Думаешь, я тебя не пойму? – насмешливо спросил Зибен.
   – Человек либо знает что-то, либо нет. Я не могу привить тебе свое знание. У нас в горах крестьяне обсаживают деревьями поля, чтобы ветер не сдувал плодородную почву. Но деревья должны расти не меньше ста лет, чтобы по-настоящему защищать от ветра, поэтому люди сажают их не для себя, а для других, не известных им. Они делают это, потому что это правильно – и ни один из них не смог бы переспорить того болтуна на площади. Или тебя. Да и не нужно им с вами спорить.
   – Этот болтун, как ты выразился, – первый министр Машрапура, блестящий политик и известный поэт. Он смертельно оскорбился бы, узнав, что молодой невежественный крестьянин с пограничных земель с ним не согласен.
   – А мы ему об этом не скажем. Пусть угощает своими коровьими лепешками тех, кто верит, что это мясо. Я пить хочу, поэт. Знаешь ты тут какую-нибудь приличную таверну?
   – Смотря что считать приличной. Портовые кабаки кишат ворами и шлюхами. Если мы пройдем еще с полмили, то окажемся в более пристойном квартале и сможем спокойно выпить.
   – А там что? – спросил Друсс, указывая на ряд домов ближе к гавани.
   – До чего ж у тебя меткий глаз! Это Восточная верфь, более известная как Воровской ряд. Каждую ночь здесь случаются драки – и убийства. Чистой публики здесь почти не бывает – стало быть, тебе это подойдет. Ступай туда, а я навещу старых друзей, которые могут знать о недавних поступлениях невольниц.
   – Я пойду с тобой.
   – Нет уж. Ты там будешь не ко двору – мои друзья все как на подбор болтуны. Встретимся в «Костяном дереве» ближе к полуночи.
   Друсс ухмыльнулся, и поэт с возросшим раздражением повернулся и пошел через парк.

   Большая кровать была застелена атласными простынями. Рядом стояли два кресла, набитые конским волосом и крытые бархатом, и стол с кувшином вина и двумя серебряными кубками. Пол устилали искусно вытканные ковры, мягкие под босыми ногами. Ровена сидела на краю кровати, сжимая в правой руке брошь, подаренную ей Друссом. При виде Друсса, шагающего рядом с Зибеном, ее одолела печаль, и рука упала на колени. Хариб Ка погиб, как она и предсказывала, и Друсс все ближе к своей страшной судьбе.
   В доме Коллана она чувствовала себя беспомощной и одинокой. На двери не было замка, но в коридоре стояла стража. Отсюда не убежишь.
   В ту первую ночь, когда Коллан увез ее из лагеря, он насиловал ее дважды. На второй раз она попыталась уйти в воспоминания и тем открыла двери своего Дара. Ее дух вышел из поруганного тела и полетел сквозь ночь и время. Мимо мелькали большие города, несметные армии, горы вышиной до небес. Ровена искала Друсса и не могла найти.
   Чей-то голос, теплый и вселяющий уверенность, сказал ей:
   – Успокойся, сестра. Я помогу тебе.
   Она остановила полет, повиснув над темным океаном. Рядом с ней возник стройный юноша лет двадцати, темноглазый, с приветливой улыбкой.
   – Кто ты? – спросила она.
   – Я Винтар, один из Тридцати.
   – Я заблудилась.
   – Дай мне руку.
   Коснувшись его бестелесной руки, она прочла его мысли, увидела серый каменный храм, где обитали монахи в белых одеждах. Он тоже проник в ее мысли – и тут же отдалился.
   – Твои мучения окончены, – сказал он. – Этот человек оставил тебя и уснул. Я верну тебя обратно.
   – Я этого не вынесу. Он дурной человек.
   – Ты вынесешь все, Ровена.
   – Но зачем? Мой муж день ото дня становится все более похож на этого человека. Зачем мне такая жизнь?
   – На это я тебе не отвечу, хотя и мог бы. Ты еще очень молода, но на твою долю выпало много страданий. Однако ты будешь жить и немало доброго сделаешь в жизни. Благодаря своему Дару ты способна не только летать в поднебесье, но и ведать грядущее и врачевать. Не беспокойся о Коллане: он взял тебя только потому, что Хариб Ка велел ему не делать этого, и больше тебя не тронет.
   – Он осквернил меня.
   – Нет, – сурово ответил Винтар, – он осквернил только себя. Очень важно, чтобы ты это понимала.
   – Друсс стыдился бы меня – ведь я не сопротивлялась.
   – Ты сопротивлялась, но на свой лад. Ты не доставила ему удовольствия. Твоя борьба разожгла бы его похоть, и он остался бы доволен. А так он, ты сама это знаешь, не испытал ничего, кроме тоски. Притом тебе известна его судьба.
   – Я не хочу больше ничьей смерти!
   – Все мы умрем – и ты, и я, и Друсс. И судить о нас будут по нашей жизни.
   Он вернул Ровену в ее тело, дав ей наставления относительно будущих духовных путешествий и возврата назад.
   – Увижу ли я тебя снова? – спросила она.
   – Возможно.
   Теперь, сидя на атласной постели, она жалела, что не может поговорить с ним опять.
   Дверь открылась, и вошел громадный воин, лысый и мускулистый. Нос у него был сплющен, вокруг глаз виднелись шрамы. Он шел прямо к Ровене, но она не боялась его. Он молча положил на кровать белое шелковое платье.
   – Коллан просит тебя надеть его к приходу Кабучека.
   – Кто это – Кабучек?
   – Вентрийский купец. Если ты ему понравишься, он тебя купит. Для тебя это было бы неплохо – у него много дворцов, и он хорошо обращается с рабами.
   – Почему ты служишь Коллану? – спросила она.
   – Я никому не служу. Коллан мой друг, и я иногда помогаю ему.
   – Ты лучше его.
   – Может, и так. Но несколько лет назад, когда я занял первое место, на меня в переулке напали сторонники побитого мною бойца с мечами и ножами. Коллан пришел мне на помощь, и мы остались живы. Я всегда плачу свои долги. Надевай платье и приготовься блеснуть перед вентрийцем своим искусством.
   – А если я откажусь?
   – Коллану это не понравится, и тебе придется несладко. Ты уж мне поверь. Лучше тебе поскорее убраться из этого дома.
   – Скоро сюда придет мой муж. Он убьет всякого, кто причинил мне зло.
   – Зачем ты мне это говоришь?
   – Постарайся, чтобы тебя не оказалось здесь в это время, Борча.
   – Это уж как судьба распорядится, – пожал он плечами.
 //-- * * * --// 
   Друсс шел к старой верфи. Таверны, переделанные из бывших складов, окружала целая сеть закоулков. Пестро одетые женщины подпирали стены, а оборванные мужчины играли в кости или вели разговоры. Одна из женщин подошла к Друссу.
   – Все мыслимые удовольствия за одну серебряную монетку, – устало предложила она.
   – Спасибо, не надо.
   – Могу добыть тебе дурман, если хочешь.
   – Нет, – отрезал он и прошел мимо.
   Трое бородачей загородили ему дорогу.
   – Подайте на бедность, добрый господин.
   Друсс заметил, что левый держит руку за пазухой грязной рубахи, и заявил:
   – Если ты вытащишь нож, я заставлю тебя съесть его.
   Нищий замер.
   – Не следует разбрасываться угрозами, коли при вас нет оружия, – сказал другой. – Неразумно это, господин. – И он вынул из-за спины кинжал.
   Друсс сделал шаг вперед и заехал грабителю в зубы. Тот отлетел влево, раскидав женщин, ударился о кирпичную стену, коротко застонал и затих. Друсс, не глядя на двух других, вошел в ближайшую таверну.
   Окон здесь не было, и помещение освещали фонари, свисающие с высоких стропил. Пахло горелым маслом и застарелым потом. Народу было полно. Друсс проложил себе дорогу к длинному столу на козлах, где стояло несколько бочонков с пивом.
   – Не надо пить перед началом боев, – посоветовал ему старик в засаленном переднике, – брюхо распирать будет.
   – О каких боях ты говоришь?
   Старик смерил его оценивающим, холодным взглядом.
   – Не делай дурака из старого Тома, парень.
   – Я чужой в городе. Так о чем речь?
   – Пойдем со мной. – Том вывел Друсса в заднюю дверь, и они оказались в пустом складе, посреди которого был огорожен веревками широкий песчаный круг. В дальнем углу несколько атлетов разминали мускулы спины и плеч. – Ты уже дрался когда-нибудь?
   – За деньги – ни разу.
   Том взял его за руку и приподнял кверху кисть.
   – Ручища что надо и костяшки плоские. Но насколько ты проворен?
   – А сколько тут платят?
   – Тебе – ни гроша. Тут все участники записываются заранее, чтобы зрители могли оценить каждого. Но перед началом всегда вызывают охотников из толпы, и тут можно немного заработать. К примеру, тому, кто продержится один оборот песочных часов, платят золотой раг. Это делается для того, чтобы бойцы могли разогреться.
   – Сколько длится один оборот?
   – Примерно столько же, сколько прошло с твоего появления в «Слепом корсаре».
   – А что, если такой охотник выиграет бой?
   – Такого еще не бывало, парень, но тогда он займет место проигравшего в состязаниях. Нет, если хочешь нажиться на этом деле, то надо на кого-нибудь поставить. Сколько при тебе денег?
   – Слишком ты любопытен, старик.
   – Полно, парень, я не грабитель. Был когда-то, но теперь постарел, а ты способен за себя постоять. Сперва я принял тебя за Грассина-лентрийца – вон он, у задней двери. – Друсс увидел крепко сбитого парня с коротко остриженными черными волосами, он разговаривал с другим силачом, светловолосым и усатым. – А тот другой – это Ската, наашанский моряк. А вон тот здоровяк позади – Борча. Победа нынче будет за ним – тут даже говорить не о чем. До конца вечера он уж точно кого-нибудь изувечит.
   У Друсса ощетинились волосы на затылке. Борча был громаден, больше шести футов ростом. Лысая голова, слегка заостренная, напоминала вагрийский шлем. На толстой шее и плечах бугрились мускулы.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное