Дэвид Геммел.

Легенда о Побратиме Смерти

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

   – Хочешь поглядеть на великого человека, так?
   Мальчишка молча кивнул. Он был страшно худ, глаза ввалившиеся, личико с кулачок. Друсс нашарил в кошельке у пояса серебряную монету и бросил ему.
   – Ступай-ка отсюда да купи себе чего-нибудь поесть.
   Мальчик поймал монету, спрятал ее под рваную куртку, но остался на месте.
   – Такая тебе охота его увидеть? Даже голод не помеха? Ну тогда пошли со мной. Я тебя проведу.
   Мальчик просиял и вылез из своего укрытия. Стоя, он казался еще более тощим – локти и коленки у него были толще бицепсов и ляжек. Рядом с мощной фигурой дренайского бойца мальчуган походил на бесплотную тень.
   Вместе они подошли к воротам, но часовые преградили им дорогу.
   – Я Друсс. Меня приглашали.
   – Ну уж этого попрошайку точно не приглашали, – сказал стражник.
   Друсс подался вперед, впившись ему в глаза холодным взглядом, – между их лицами оставалось всего несколько дюймов. Часовой отстранился, стремясь увеличить расстояние, но Друсс надвигался на него, пока панцирь служаки не лязгнул о ворота.
   – Его пригласил я, парень. Есть возражения?
   – Никаких.
   Часовые расступились, открыв ворота, и Друсс с мальчуганом вошли. Друсс остановился посмотреть на статую, потом еще раз окинул взглядом дом и участок. Статуя была здесь не на месте, не гармонировала с естественной прелестью сада. Они подошли к дому, и пожилой слуга с поклоном открыл парадную дверь.
   – Милости просим, высокородный Друсс.
   – Я не высокородный и не желаю быть таковым. Этот малыш сидел в засаде, чтобы хоть одним глазком поглядеть на Клая, – вот я его и привел.
   – М-м, – протянул слуга. – Сдается мне, прежде его не мешало бы покормить. Я отведу его на кухню. Хозяин ждет вас, господин, на ристалище за домом. Пройдите вперед и окажетесь там… – Старик взял мальчика за руку и удалился.
   Друсс вышел с другой стороны дома. Около двадцати атлетов проделывали там различные упражнения или сражались друг с другом. Участок был хорошо распланирован – три песчаных круга, мешки для отработки кулачных ударов, весы, массажные столы и два фонтана, подающие свежую воду. В дальнем конце виднелся бассейн, где плавали несколько человек. Этот незатейливый вид согрел сердце Друсса. На одном из кругов бились на кулачках двое, а третий, могучий Клай, стоял рядом, наблюдая за боем. В предвечернем свете его коротко остриженные светлые волосы отливали золотом. Он стоял, скрестив руки на груди, показывая во всей красе мощные мышцы плеч и спины, плавно сходящие к узким бедрам. Воплощенная сила и легкость, подумал Друсс.
   – Разойдись! – скомандовал Клай и вошел в круг. – Ты слишком зажат, Калас, и левая у тебя движется, как больная черепаха.
Уж очень негармонично ты развит. Ты наращиваешь мускулы на плечах и руках – да, это даст тебе силу, но и нижней частью тела пренебрегать нельзя. Самые убийственные удары обеспечиваются ногами – сила поступает в плечи и руки от бедер, и когда она доходит до кулака, он бьет как молния. Завтра будешь работать с Шонаном. – Клай положил руку на плечо другому бойцу. – Ты показываешь хорошую выучку, мальчик, но тебе недостает чутья. Все у тебя есть – и мужество, и стиль, только бойцовского сердца нет. Ты смотришь одними глазами. Шонан говорит, ты добился отличных успехов с копьем – пожалуй, на нем пока и сосредоточимся.
   Оба противника поклонились и разошлись.
   Клай обернулся, увидел Друсса и с широкой улыбкой зашагал ему навстречу, еще издали протягивая руку. Он был на голову выше Друсса и шире в плечах. Ни лоб, ни скулы на плоском лице почти не выдавались. Вряд ли прямой удар сможет рассечь ему кожу под глазом или бровью, а подбородок у него квадратный и крепкий. Лицо прирожденного бойца.
   Друсс пожал протянутую руку.
   – Вот таким и должно быть ристалище, – сказал дренай. – Все продумано с большим толком.
   – Приятно слышать, – кивнул готир, – хотя я желал бы, чтобы оно было побольше. Здесь мало места для метания копья или диска. Мой наставник Шонан использует для этого соседнее поле. Пойдемте, я покажу вам наше хозяйство. – Четыре массажиста на площадке умело разминали усталым атлетам мышцы, тут же рядом находилась и баня с двумя горячими бассейнами. Гость и хозяин обошли все, и наконец Клай увел Друсса обратно в дом.
   Стены хозяйского кабинета были увешаны рисунками с изображениями мышц и связок человеческого тела. Друсс никогда еще таких не видел.
   – Среди моих друзей есть врачи, – пояснил готир. – В их обучение входит вскрытие трупов – они должны знать, как что у человека работает. Захватывающее зрелище, правда? Почти все наши мускулы работают наперекор друг дружке. Чтобы бицепс напрягся, трицепс должен расслабиться и вытянуться.
   – А какая вам от этого польза? – спросил Друсс.
   – Это помогает мне находить равновесие. Гармонию, если хотите. Оба этих мускула жизненно важны друг для друга, и глупо было бы развивать один за счет другого. Понимаете?
   Друсс кивнул:
   – У меня в Машрапуре был друг, боец по имени Борча. Его бы это захватило не меньше, чем меня.
   – Я слышал о нем. Он обучал вас и помог вам завоевать первенство. Когда вы покинули Машрапур, он стал первым в истории бойцом, который отвоевал свой титул сильнейшего обратно. Он удалился на покой шесть лет назад, проиграв Прозеккису в бою, который длился чуть ли не два часа.
   Слуга принес кувшин и наполнил кубки.
   – Очень освежает, – заметил Друсс, отведав.
   – Сок четырех плодов. Я нахожу его бодрящим.
   – Я предпочитаю вино.
   – Да, говорят, что красное вино питает кровь, но, по-моему, оно все же мешает подготовить бойца как следует. – Они помолчали немного, и Клай растянулся на кушетке. – Вам хотелось бы знать, зачем я пригласил вас сюда, верно?
   – Сначала я думал, что вы хотите меня напугать, – но теперь больше так не думаю.
   – Вот и славно. Я хотел сказать вам, что мне неприятно было услышать о пророчестве. А вас это, должно быть, и вовсе бесит. Я терпеть не могу, когда к честному соревнованию примешивают всякие интриги, – вот и хотел успокоить вас на этот счет.
   – Каким образом?
   – Убедить вас бороться за победу. Показать все, на что вы способны.
   Друсс, откинувшись назад, пристально посмотрел на Клая:
   – Почему же тогда мой собственный посол убеждает меня поступить как раз наоборот? Почему вы желаете видеть своего короля униженным?
   – Вы неверно меня поняли, Друсс, – рассмеялся Клай. – Я видел, как вы деретесь. Вы прекрасный боец – с сердцем и чутьем. Я спросил Шонана, что он думает о нас обоих, и он сказал: «Если бы мне предложили поставить все свои деньги на кого-то из вас, это был бы ты. Но если бы мне нужен был кто-то для защиты моей жизни, это был бы Друсс». Я человек самоуверенный, мой друг, но эта самоуверенность проистекает не из тщеславия. Я знаю себе цену, знаю, на что я способен. Мои приятели-врачи говорят, что я – чудо природы. Сила у меня невероятная, и проворство не уступает ей. Встаньте-ка ненадолго.
   Друсс встал, и Клай принял боевую стойку на расстоянии вытянутой руки от него.
   – Сейчас я вырву волосок из вашей бороды. Остановите меня, если сможете.
   Друсс приготовился. Рука Клая устремилась вперед, и Друсс ощутил легкую боль на месте вырванных волосков. Сам он не успел и рукой шевельнуть. Клай вернулся на свою лежанку.
   – Вам не удастся побить меня, Друсс. Это никому не под силу. Именно поэтому вы можете не обращать на пророчество никакого внимания.
   – Вы мне нравитесь, Клай, – улыбнулся Друсс, – и если бы золото давали за вырванные волоски, вы бы победили. Но мы еще вернемся к этому разговору после финального боя.
   – Вы будете бороться за победу?
   – Как всегда, парень.
   – Клянусь небом, Друсс, ты пришелся мне по сердцу. Ты не привык сдаваться, да? Поэтому тебя и зовут Легендой?
   – Нет. Просто я имел несчастье подружиться с поэтом-сказителем. Куда бы я теперь ни отправился, он выдумывает обо мне новые истории, еще чуднее прежних. Удивительно, как это люди в них верят. Чем больше я говорю, что этого не было, тем крепче они верят.
   Клай и Друсс снова вышли на ристалище. Все атлеты уже разошлись, и слуги зажгли факелы.
   – Я знаю, в чем тут дело, – сказал Клай. – Все думают, что ты отнекиваешься из скромности. Людям нравится верить в героев. Однажды во время учебного боя я вышел из себя и ударил ребром ладони каменную статую. Сломал себе три кости. Теперь сто человек уверяют, что от моего удара статуя разбилась на мелкие кусочки, а еще двадцать клянутся, что видели это своими глазами. Ты пообедаешь со мной?
   – Спасибо. По дороге сюда я проходил мимо трактира – там готовили какое-то ароматное мясо, и мне с тех пор не терпится его отведать.
   – Трактир с голубыми стеклами в окнах?
   – Да. Ты его знаешь?
   – Он называется «Сломанный меч» и славится лучшим в Гульготире поваром. Я хотел бы пойти с тобой, но у меня разговор с Шонаном.
   – Мне было бы приятно твое общество. Мой друг Зибен принимает у нас дома некую красотку и будет недоволен, если я заявлюсь слишком рано. Может, посидим завтра, после финала?
   – С удовольствием.
   – Кстати, у тебя есть еще гость. Уличный мальчонка, который караулил тебя снаружи. Буду тебе благодарен, если ты обойдешься с ним ласково и скажешь ему пару слов.
   – Непременно. Приятного тебе аппетита.


   Келлс облизал пальцы и отломил еще кусочек черного хлеба, чтобы подобрать весь соус без остатка. Старый слуга усмехнулся:
   – Давай-ка я тебе подбавлю. – Он снял с плиты горшок и наполнил миску до краев. Келлс, явно обрадованный, взял ложку и атаковал жаркое с новым пылом. В считанные мгновения он очистил миску и громко рыгнул.
   – Меня зовут Кармол, – сказал старик, протянув ему руку. Келлс нерешительно вложил в нее свою грязную ладошку. – Ну а теперь ты назови мне свое имя.
   Келлс посмотрел в лицо, покрытое морщинами – их было особенно много около веселых голубых глаз.
   – Зачем? – В этом вопросе не было дерзости, только любопытство.
   – Зачем? Ну, так уж принято, когда двое делят трапезу. Так люди знакомятся и могут потом стать друзьями. – Голос у старика был добрый, и в улыбке не замечалось ехидства.
   – Меня зовут Быстрая Рука.
   – Мать тебя тоже так зовет?
   – Нет, она зовет меня Келлс. А все остальные – Быстрая Рука. Вкусное у тебя жаркое, и хлеб мягкий, свежий. Я уж знаю, какой свежий хлеб на вкус. – Келлс слез со скамейки и снова рыгнул. В кухне было тепло и уютно, хорошо бы свернуться на полу у плиты и поспать. Да нельзя – он еще не закончил свое дело. – А когда я смогу увидеть… господина Клая?
   – У тебя что, дело к нему?
   – Да нет, какое у меня может быть дело. Так… на бедность хотел попросить. – Келлс счел, что нищий все-таки лучше, чем вор или грабитель.
   – Так ты просить сюда пришел?
   – Ну да. Когда я его увижу?
   – Он очень занятой человек. Я сам могу дать тебе пару монеток – и еще миску жаркого.
   – Не нужны мне деньги… – Келлс наморщил лоб. – Впрочем, от тебя бы я взял, а вот от него – нет.
   – Чего ж ты тогда хочешь? – Кармол сел на скамью.
   Келлс придвинулся поближе. Ведь не будет вреда от того, что он откроет свой секрет слуге господина Клая? Старик, глядишь, еще и посодействует ему.
   – Мне надо, чтобы он возложил руки на мою мать.
   Старик расхохотался, и Келлс сощурился: тут не над чем было смеяться. Кармол, увидев выражение его лица, осекся.
   – Извини, парень. Просто ты застал меня врасплох. С чего это тебе захотелось, чтобы мой хозяин… сотворил подобную вещь?
   – Потому что я знаю, – понизил голос Келлс. – Я никому не говорил, за тайну можно не опасаться. Но он бы мог уделить немного волшебства и для моей мамы. Мог бы убрать опухоль. Тогда мама снова бы стала ходить и смеяться, начала бы работать и покупать еду.
   Улыбка сбежала с лица Кармола, и он ласково положил руку мальчику на плечо.
   – Ты веришь, что господин Клай… волшебник?
   – Он бог, – прошептал Келлс. Кармол молчал, и мальчик забеспокоился. – Клянусь, я никому не скажу.
   – Откуда же ты это взял, юный Келлс?
   – Я сам видел, как он совершил чудо – в прошлом году. Мама привела к себе… друга, вот я и сидел в нашем переулке под навесом. Была гроза, молнии так и сверкали. Одна ударила прямо в переулок, и я услышал громкий треск. Чье-то тело подкатилось ко мне и стукнулось о стену. Я выскочил наружу. Это была Длинная Тэсс – она мамина напарница и работает на Длинной улице. Шла, видно, домой, а молния попала в нее и убила наповал. Я пощупал ее шею – жилка не билась. Приложил ухо к груди – и сердце не бьется. Тут подъехала карета, и я шмыгнул обратно в укрытие – подумают еще, что это я ее убил. Гляжу, господин Клай выскакивает из экипажа и подходит к Тэсс. Он тоже потрогал ее шею, послушал сердце… а потом сделал это. – Дыхание Келлса участилось под действием воспоминаний, и сердце стучало вовсю. – Он наклонился и поцеловал ее! Я глазам своим не поверил. Поцеловал мертвую, прямо в губы – как любовник. И знаешь, что случилось потом?
   – Нет. Скажи.
   – Она застонала – и ожила. Тогда я все понял. Но ничего не сказал – даже Тэсс. У нее остались ожоги на ногах, и одна сережка расплавилась и приварилась к коже. Но даже Тэсс не знает, что воскресла из мертвых.
   – Вот так история, парень, – вздохнул старик. – Мне сдается, ты должен повторить ее господину Клаю. Сиди тут, а я пойду спрошу, не уделит ли он тебе минутку. Тут есть фрукты – ешь сколько влезет.
   Келлсу не надо было повторять дважды. Не успел Кармол выйти, мальчишка сгреб пару спелых апельсинов и горсть бананов. И принялся уплетать все это, запивая фруктовым соком, который обнаружил в каменном кувшине.
   Вот блаженство-то! Вкусная еда – и чудо в придачу!
   Нынче он хорошо потрудился. Сидя у теплой плиты, Келлс думал, что сказать богу, как лучше объяснить ему, что мать больна и не может работать. Это не потому, что она ленится. Когда у нее на груди появилась первая шишка, она продолжала работать, хотя то и дело падала в обморок. Потом шишка затвердела, сделалась заметнее, некоторые клиенты стали ею брезговать, и ей приходилось работать дольше, притом в переулках, где дело совершается наспех и в темноте. А после на шее у нее выросла вторая шишка – большая, как апельсин, который Келлс только что съел. И никто не хотел больше платить ей за услуги. Лицо у матери сделалось пепельно-серым, под глазами легли темные круги. А уж исхудала-то как! Страшно исхудала, несмотря на всю еду, которую Келлс воровал для нее.
   Он расскажет это богу – и тот все поправит.
   Не то что тот лекарь, которого позвала Длинная Тэсс. Он взял пять серебряных монет – и ничего не сделал! Нет, он, конечно, ощупал шишки и провел руками по всему телу. Грязная свинья! Потом пошептал что-то Тэсс и покачал головой. Тэсс заплакала, поговорила с мамой, и та тоже стала плакать.
   Келлс задремал у огня – и проснулся, когда над ним склонился бог.
   – Ты устал, мальчик. Поспи еще, если хочешь.
   – Нет! – Келлс привстал на коленки. – Вы должны пойти со мной, господин. У меня мама больна.
   Клай со вздохом кивнул:
   – Кармол рассказал мне о том, что ты видел. Но это не было чудом, Келлс. Один врач, мой приятель, научил меня этой штуке. У женщины от удара молнии остановилось сердце – я помассировал его и вдул воздух ей в легкие. Никакого волшебства в этом не было, клянусь.
   – Она была мертва! Вы вернули ее к жизни!
   – Но без помощи волшебства.
   – Значит, я не получу от вас помощи?
   – Я сделаю, что могу, Келлс. Кармол уже отправился за врачом, о котором я тебе говорил. Когда они вернутся, мы пойдем к твоей матери и посмотрим, чем ей можно помочь.

   Келлс тихо сидел в углу, пока седовласый врач осматривал Лойру. Старик осторожно надавил на шишки, пощупал живот, спину и пах. Все это время умирающая стонала в полубреду – только боль не давала ей забыться окончательно. Ее рыжие волосы стали сальными, бледное лицо блестело от пота. Но Келлсу она и теперь казалась красавицей. Он слышал, что врач говорит Клаю, но ничего не понимал. Да и не надо было понимать – стоило послушать, каким похоронным тоном это говорится. Она умирает – и нет бога, который исцелил бы ее. Гнев жег горло Келлса, как желчь. Келлс сглатывал гнев, и горячие слезы текли по его грязным щекам. Он заморгал, силясь сдержать их. Длинная Тэсс стояла в другом углу, скрестив на груди костлявые руки. На ней было потрепанное красное платье – знак ее ремесла.
   – Надо забрать ее в больницу, – сказал врач.
   – А что это такое? – Келлс поднялся с пола.
   Старый лекарь стал рядом с ним на колени.
   – Это место, которое содержит господин Клай. Там лежат люди… чью болезнь уже нельзя вылечить. У нас там есть лекарства, чтобы облегчить их боль. Ты тоже можешь отправиться туда, юноша, и будешь сидеть с ней.
   – Она умрет, да?
   Клай положил руку на тощее плечо Келлса.
   – Да, мальчик. Здесь мы бессильны. Эдуз – самый лучший врач в Гульготире, самый знающий.
   – Нам нечем заплатить за это, – с горечью признался Келлс.
   – Господин Клай уже заплатил, – сказал Эдуз. – Эту больницу он построил для тех, у кого ничего нет. Понимаешь?
   – Не надо, дружище, – прервал Клай. – Он верил в меня, а я его подвел, и никакие слова не могут смягчить этого разочарования. – Атлет наклонился над кроватью и взял женщину на руки, прислонив ее голову к своей груди.
   Больная снова испустила стон, и Тэсс погладила ее по голове.
   – Все хорошо, голубка. Мы о тебе позаботимся. Тэсс тебя не оставит, и Келлс тоже.
   Клай отнес Лойру к своей черной карете. Когда Тэсс и Келлс сели, он уложил больную, впавшую в беспамятство, на мягкое сиденье и сел рядом с ней. Врач, Эдуз, устроился рядом с кучером. Тот хлопнул вожжами по спинам четверки лошадей, и карета покатилась. Больная, очнувшись, закричала от боли, и Келлсу показалось, что у него сейчас разорвется сердце.
   Ехать им было недолго: больницу построили недалеко от квартала бедноты, и скоро Клай внес Лойру в дом с белыми стенами. Келлс шел за ним. Служители в длинных белых балахонах бросились на помощь атлету, уложили Лойру на носилки и укрыли толстым одеялом из белой шерсти. Эдуз провел их по длинному коридору в комнату, самую большую из всех, которые Келлсу доводилось видеть. Вдоль северной и южной стен стояли койки, на которых лежали больные и умирающие. По комнате расхаживало много народу: служители в белом, посетители, пришедшие навестить родных и друзей, врачи, готовящие лекарства. Люди с носилками, пройдя через все помещение, вышли в другой коридор и доставили мать в комнату поменьше, футов двенадцати в длину.
   Лойру переложили на одну из двух узких кроватей, застланных чистым белым бельем, и укрыли одеялом. Когда служители ушли, Эдуз приподнял голову больной и влил ей в рот какую-то темную жидкость из пузырька. Лойра поперхнулась и проглотила. Немного лекарства вытекло ей на подбородок. Эдуз вытер его платком и снова опустил ее голову на подушку.
   – Можешь спать с ней здесь, Келлс. И ты тоже, – сказал он Тэсс.
   – Я не могу. Мне работать надо.
   – Я заплачу тебе… сколько следует, – сказал Клай.
   – Не в этом дело, красавчик, – улыбнулась щербатым ртом Тэсс. – Если я уйду со своей делянки, мое место займет другая шлюха. Мне надо быть там. Но я приду сюда, как только смогу. – Она поднесла руку Клая к губам и поцеловала. Потом отвернулась в смущении и вышла.
   Келлс взял мать за руку. Она уснула, но кожа у нее была горячая и шершавая на ощупь. Мальчик вздохнул и сел на край кровати.
   Клай и Эдуз вышли из комнаты, и Келлс услышал, как Клай шепотом спросил:
   – Сколько ей осталось?
   – Трудно сказать. Раковые опухоли сильно разрослись. Она может умереть сегодня ночью или протянуть еще месяц. Шел бы ты домой, тебе ведь завтра драться. Я видел, как бьется этот дренай, – тебе надо предстать в наилучшем виде.
   – Я буду на высоте, дружище, но домой пока не пойду. Лучше прогуляюсь немного, подышу воздухом. Знаешь, мне никогда не хотелось быть богом – до нынешнего вечера.
   Келлс услышал, как атлет зашагал прочь.
 //-- * * * --// 
   Джарид был человек осторожный и думающий. Мало кто понимал это, глядя на здоровенного, как медведь, плечистого детину. Говорил он медленно, и все полагали, что и с мозгами у него не все ладно. Но Джарид не стремился никого разуверить. Зачем? Рожденный в трущобах Гульготира, он рано смекнул, что единственный способ добиться успеха – перехитрить своего ближнего. Прежде всего он усвоил, что мораль – оружие богатых. В чистом виде ни добра, ни зла не существует. Вся жизнь – сплошное воровство в том или ином виде. Богатые свое воровство называют налогами, а король может обокрасть целую страну, вторгшись в ее пределы, – и это зовется блистательной победой. А попробуй нищий украсть ковригу хлеба, его мигом повесят. Но Джарида не проведешь. Первого человека он убил, как только ему минуло двенадцать, – это был толстый купец, имя которого он давно позабыл. Джарид пырнул его ножом в пах и срезал с пояса кошелек. Купец еще долго вопил, и этот звук преследовал Джарида, улепетывающего по переулку. На украденные деньги мальчуган купил лекарства для матери и сестры и еду для их тощих животов.
   Теперь, в сорок четыре года, Джарид стал признанным наемным убийцей. Он так прославился, что его мастерство привлекло внимание государства, и ныне услуги Джарида оплачивались из королевской казны. Его даже внесли в списки налогоплательщиков – это значило, что он сделался полноправным гражданином и может участвовать в выборах. У него был домик в юго-восточном квартале и экономка, которая заодно грела ему постель. Далеко не богач, Джарид все же прошел большой путь от мелкого воришки, каким был прежде.
   Со своего места в переулке он видел, как Друсс вошел в трактир «Сломанный меч», и последовал за ним. Дренай заказал мясо, и служанка сказала ему, что народу нынче полно и потому блюдо поспеет не сразу.
   Джарид, выйдя вон, сбегал туда, где прятался Копасс, дал ему указания и снова затаился во мраке. Копасс вскоре вернулся с дюжиной крепких бойцов, вооруженных ножами и дубинками. У одного был короткий арбалет. Джарид взял стрелка за локоть и отвел в сторону.
   – Стреляй только в самом крайнем случае, если другие потерпят неудачу. Тебе все равно заплатят, пустишь ты стрелу или нет. Твоя мишень – чернобородый дренай в темной кожаной рубахе, ты его ни с кем не спутаешь.
   – А почему бы не убить его, как только он выйдет на порог?
   – Потому что я так велю, недоумок! Это первый дренайский боец. Нам довольно, если его просто ранят, понял?
   – Кому это – нам?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное