Дэвид Геммел.

Волчье логово

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

   – Нет, ведь этой земле я – враг. Но она дает мне понять, что следит за мной, хотя и не питает ко мне ненависти. А вот тебя она ненавидит.
   – С чего бы это? – Мораку вдруг сделалось не по себе. – Женщины всегда меня любили.
   – Она читает в твоей душе и видит темный свет, пылающий в ней.
   – Сказки все это! – рявкнул Морак. – Нет в мире иной силы, чем десять тысяч острых клинков. Посмотри на Карнака. Он велел убить великого героя Эгеля и теперь правит вместо него, почитаемый и даже любимый народом. Сила Дреная – это он. Что чувствует госпожа земля к нему?
   – Карнак великий человек, несмотря на все свои пороки, и он защищает эту землю, так что она, возможно, любит его. И никто не знает наверняка, он убил Эгеля или нет.
   «Уж я-то знаю», – подумал Морак, вспомнив, как он, подойдя к постели великого воина, вонзил кинжал в его правый глаз.
   «Я-то знаю».

   Близилась полночь, когда Нездешний вернулся. Ангел сидел у огня, Мириэль спала в задней комнате. Нездешний запер дверь на засов, снял с пояса арбалет и колчан и положил их на стол. Единственным источником света в комнате служил догорающий очаг, и в его мерцании Нездешний казался Ангелу сверхъестественным существом, окруженным пляской дьявольских теней.
   Хозяин молча снял черную кожаную перевязь с тремя метательными ножами и отстегнул ножны, прикрепленные к рукам. Еще два ножа он извлек из голенищ доходящих до колена постолов, а после подошел к огню и сел напротив бывшего гладиатора.
   Ангел откинулся назад, глядя светлыми глазами на подобранную фигуру воина.
   – Стало быть, ты дрался с Мириэль, – сказал Нездешний.
   – Наша схватка длилась недолго.
   – Да. Сколько раз ты сбил ее с ног?
   – Дважды.
   – В следах было не так легко разобраться, – кивнул Нездешний. – Твои следы глубже, чем ее, но они накладываются друг на друга.
   – Как ты узнал, что я сбил ее с ног?
   – Почва там мягкая, и я нашел отпечаток ее локтя. Ты побил ее легко.
   – На арене я уложил тридцать семь противников – ты думал, что девочка способна меня одолеть?
   Нездешний помолчал и спросил:
   – Как ты ее находишь?
   – Необученного бойца она могла бы победить, – пожал плечами Ангел, – но против Морака или Сенты не продержалась бы и минуты.
   – Но она фехтует лучше меня – а я продержался бы дольше.
   – Она превосходит тебя в учебном бою, а мы оба знаем разницу между учебным боем и настоящим. Она слишком напряжена. Даниаль рассказывала мне об испытании, которому ты ее подверг. Помнишь?
   – Как я могу забыть?
   – Так вот, Мириэль его не выдержала бы.
Да ты и сам это знаешь.
   – Пожалуй. Как я могу ей помочь?
   – Никак.
   – А вот ты мог бы.
   – Мог бы – да только зачем это мне?
   Нездешний подложил полено в огонь, молча глядя, как желтый язык пламени лижет кору. Потом его темный взор остановился на Ангеле.
   – Я богатый человек, Каридрис. Я заплачу тебе десять тысяч золотом.
   – Что-то твой дом не похож на дворец.
   – Я сам так захотел. Мои деньги размещены у купцов. Я дам тебе письмо к тому, что живет в Дренане, и он рассчитается с тобой.
   – Даже в случае твоей смерти?
   – Даже тогда.
   – Сражаться за тебя я не стану, понятно? Я согласен обучить твою дочь, но и только.
   – Я никого еще не просил сражаться за меня, – отрезал Нездешний, – не прошу и не стану просить.
   – Что ж, я принимаю твое предложение. Я останусь и буду учить ее, пока буду убежден, что от моего учения есть толк. Когда я увижу – а это случится непременно, – что мне больше нечему ее учить или она не воспринимает мою науку, я уйду. Согласен?
   – Да. – Нездешний отошел к дальней стене, приложил ладонь к камню, достал из открывшегося тайника тяжелый кошелек и бросил его Ангелу. Ангел поймал его и услышал звон монет. – Это задаток.
   – Сколько тут?
   – Пятьдесят золотых.
   – Я взялся бы учить и за эти деньги – зачем ты хочешь заплатить мне так много?
   – Ответь на это сам.
   – Ты назначил цену, равную той, которую дают за твою голову, чтобы я не впал в искушение.
   – Это правда, Каридрис, но не вся правда.
   – Какова же вся правда?
   – Даниаль питала к тебе дружеские чувства, и мне не хотелось бы тебя убивать. Спокойной тебе ночи.

   Сон не шел к Нездешнему, но он продолжал лежать с закрытыми глазами, давая отдых телу. Завтра он опять побежит – надо накапливать силу и выносливость к тому дню, когда сюда явятся убийцы.
   Он был рад, что Ангел решил остаться. Это пойдет на пользу Мириэль, а когда убийцы наконец выследят его, Нездешний попросит гладиатора отвести девушку в Дренан. Она унаследует его состояние, найдет себе мужа, и ничто не будет грозить ей.
   Постепенно он успокоился и погрузился в сон.
   Он ехал верхом вдоль озера рядом с Даниаль, и солнце ярко светило на чистом голубом небе.
   «Поскачем наперегонки по лугу», – крикнула она, пришпоривая своего серого жеребца.
   «Нет!» – в панике завопил он, но она уже умчалась прочь. В который раз он увидел, как конь спотыкается, падает и наваливается на Даниаль, как седельная лука проламывает ей грудь.
   – Нет! – закричал он, просыпаясь весь в поту.
   Вокруг было тихо. Сотрясаемый дрожью, он встал и налил себе воды. Вместе с Даниаль они пережили военное лихолетье. Их окружали враги, оборотни гнались за ними, надиры преследовали их, но они выжили. Даниаль нашла свою смерть в мирное время, у тихого озера.
   Отогнав от себя горькие воспоминания, он сосредоточился на опасностях, которые ждали его впереди, и на том, как лучше с ними бороться. Этим мыслям сопутствовал страх. Нездешний слышал о Мораке. Это палач, упивающийся чужой болью, – неуравновешенный, возможно, даже безумный, но ни разу не терпевший поражений. О Белаше он не знал ничего, – но тот надир, а значит, не ведает страха в бою. Этот воинственный народ не терпит слабых. Одни племена постоянно ведут беспощадную войну с другими, и только самые сильные воины доживают до зрелых лет.
   Сента, Курайль, Морак, Белаш… Сколько их там еще? И кто им платит? Впрочем, последнее не столь уж важно. Убив охотников, Нездешний выяснит и это.
   Легко сказать – убив…
   Он ощутил вдруг великую душевную усталость. Сняв с крюка над кроватью бронзовый фонарь, он высек огонь и зажег фитиль. Затеплился золотой огонек. Нездешний повесил фонарь обратно и сел на кровать, глядя на свои руки.
   Руки убийцы. Руки самой смерти.
   В молодости, будучи солдатом, он сражался с сатулами, защищая от их набегов поселенцев Сентранской равнины. Но, как видно, недостаточно хорошо защищал – одной разбойничьей шайке удалось-таки перевалить через горы. На обратном пути они нагрянули в его усадьбу, надругались над его женой и убили ее вместе с детьми.
   С того дня Дакейрас стал другим. Молодой хозяин, недавний солдат, бросил все и отправился в погоню за убийцами. При первом налете на их лагерь он убил двоих, остальные убежали. Но он выслеживал их и убивал одного за другим. Перед смертью он пытал их, вымогая у них сведения об именах и возможном местонахождении остальных. На это у него ушли годы – за это время молодой отставной офицер Дакейрас умер, и его место заняла бездушная убойная машина, именуемая Нездешним.
   К тому времени смерть и страдания ничего уже не значили для молчаливого охотника. Однажды ночью в Машрапуре, когда у Дакейраса вышли деньги, к нему обратился купец, желавший убрать с дороги своего делового соперника. За сорок серебряных монет Дакейрас взялся совершить свое первое наемное убийство. Он не пытался оправдать это даже перед собой. Смыслом жизни для него была охота, а чтобы преследовать убийц, ему нужны были деньги. Холодный и безжалостный, он продолжал свой путь, встречая повсюду страх и отчуждение, и обещал себе, что снова станет Дакейрасом, когда завершит свое дело.
   Но когда последний из разбойников умер в муках, насаженный на кол над костром, Нездешний понял, что Дакейрас больше не вернется. И он стал делать свою кровавую работу, следуя прямой дорогой в ад до того самого дня, когда он убил дренайского короля.
   Это злодеяние и его страшные последствия до сих пор не давали ему покоя. Враги опустошали страну, оставляя за собой тысячи убитых, вдов и сирот.
   Золотой свет мерцал на стене. Нездешний вздохнул. Он пытался искупить свою вину, но есть ли прощение для того, кто совершил столь тяжкие преступления? Он сомневался в этом. И даже если бы Исток отпустил ему все грехи, сам себя он все равно не простил бы. Быть может, из-за этого и умерла Даниаль, не впервые подумал он. Быть может, это его кара – всегда носить в душе тяжкое горе.
   Он попил воды и вернулся в постель. Добрый священник Дардалион свел его с гибельного пути, а Даниаль раздула ту крохотную искру Дакейраса, которая еще тлела в нем, и вернула его к жизни.
   Но теперь и она ушла. Одна Мириэль у него осталась. Неужели ему суждено увидеть и ее смерть?
   Мириэль не выдержала бы испытания – так сказал Ангел, и он был прав. Дакейрасу вспомнился давно прошедший день. Убийцы настигли его в надирских степях, и он разделался с ними. Даниаль спросила его, как ему удается убивать с такой легкостью.
   Он отошел от нее и поднял с земли камушек.
   – Лови, – сказал он и бросил его Даниаль. Она ловко поймала камень. – Это было легко, правда?
   – Да, – согласилась она.
   – А если бы двое мужчин держали Криллу и Мириэль, приставив ножи им к горлу, и тебе сказали бы: если не поймаешь камушек, девочки умрут – поймала бы ты его с той же легкостью? Страх делает трудными самые простые действия. Я побеждаю других потому, что камушек для меня всегда остается камушком, что бы там от него ни зависело.
   – А меня ты научишь этому?
   Он сказал, что у него на это нет времени, она стала спорить, и наконец он спросил:
   – Чего ты сейчас боишься больше всего?
   – Потерять тебя.
   Он опять отошел от нее и поднял камушек. Облака набежали на луну, и Даниаль плохо видела его руку.
   – Сейчас я брошу его тебе. Если поймаешь, останешься здесь, и я буду тебя учить. Если нет, вернешься в Скарту.
   – Нет, так нечестно! Тут темно.
   – Жизнь честной не бывает, Даниаль. Если ты не согласна, я сейчас уеду отсюда один.
   – Хорошо, я согласна.
   Не сказав больше ни слова, он бросил ей камень. Бросок был коварный, внезапный и с вывертом влево. Она выбросила руку, и камень ударился о ее ладонь, но она сумела его удержать и засмеялась.
   – Чему ты так радуешься? – спросил он.
   – Я выиграла!
   – Нет, не так. Скажи мне, что ты сделала?
   – Победила свой страх?
   – Нет.
   – Тогда не знаю.
   – Подумай и ответь, если хочешь чему-то научиться.
   – Я разгадала твою загадку, Нездешний, – внезапно улыбнулась она.
   – Тогда скажи, что ты сделала.
   – Я поймала камушек при свете луны.
   Нездешний вздохнул. В комнате было холодно, но воспоминания грели его. Где-то завыл на луну одинокий волк, и Нездешний уснул под эту неумолчную первобытную песню.

   – Ворочаешься, точно больная корова, – рявкнул Ангел. Мириэль приподнялась на колени, едва переводя дух. Его слова разъярили ее, и она взвилась на ноги, нацелившись мечом ему в живот. Быстро отступив вбок, он отразил удар и тыльной стороной левой руки ударил ее позади уха. Мириэль ничком повалилась наземь.
   – Нет, нет и еще раз нет! – сказал он. – Нельзя давать волю гневу. Отдохни немного. – Он вытянул из колодца обитое медью ведро и поплескал водой себе в лицо.
   Мириэль, совсем упавшая духом, устало поднялась. Еще недавно она верила, что фехтует хорошо, лучше большинства мужчин – так говорил ей отец. Теперь она столкнулась с неприглядной правдой. Вот уж верно, больная корова! Она добрела до колодца. Ангел сидел на его краю. Он снял рубашку, и стали видны несчетные рубцы, покрывающие выпуклые мускулы его груди и живота, мощные предплечья и бугристые бицепсы.
   – На тебе живого места нет, – сказала она.
   – Это лишний раз доказывает, что на свете существует множество искусных бойцов, – проворчал он.
   – Чего ты злишься?
   Он помолчал и произнес со вздохом:
   – В городе живут много писцов и чиновников. Без них жизнь в Дренане остановилась бы. Это уважаемые люди. Но стоит им оказаться здесь, в горах, и они умрут с голоду среди изобилия дичи и съедобных кореньев. Понимаешь? Ценность человека определяется в зависимости от обстоятельств, от опасностей, которым он подвергается. Очень многие мужчины сочли бы тебя настоящим мастером. Ты быстра и полна отваги. Но люди, которые охотятся за твоим отцом, – это воины. Ты и ахнуть не успеешь, как Белаш убьет тебя, да и Морак провозится не дольше. Сента и Курайль прошли свою выучку на арене.
   – Смогу ли я когда-нибудь сравняться с ними?
   – Нет, не думаю. Неохота в этом сознаваться, но такие люди, как они и я, служат злу. Мы прирожденные убийцы. Мы не любим говорить об этом, но про себя знаем правду. Нам нравится драться, нравится убивать. В тебе я такой склонности не вижу – и хорошо, что не вижу.
   – По-твоему, отцу тоже нравится убивать?
   – Он для меня загадка. Мы как-то говорили о нем с Даниаль. Она сказала, что в нем два человека – один добряк, другой демон. У всякого в душе есть двери, которые нельзя открывать, и он подобрал к ним ключ.
   – К нам с сестрой он всегда был добр.
   – Не сомневаюсь. Куда, кстати, подевалась Крилла?
   – Она вышла замуж и уехала от нас.
   – В детстве у вас был дар. Вы умели говорить друг с дружкой без слов и видеть на расстоянии. А теперь?
   – Теперь дар пропал, – отвернувшись, сказала она.
   – Как это случилось?
   – Я не хочу говорить об этом. Продолжим урок?
   – Разумеется. Мне за это деньги платят. Становись. – Став напротив нее, он провел пальцами по ее рукам до плеч, прощупывая бицепсы, трицепсы и дельтовидные мышцы.
   Ее бросило в краску.
   – Что ты делаешь? – спросила она, заставив себя посмотреть ему в глаза.
   – Руки у тебя недостаточно сильны, особенно вот здесь, сзади, – сказал он, нажимая на трицепсы. – Ноги и легкие у тебя развиты хорошо, а вот руки… И равновесие ты плохо держишь. – Он поднял ее руку вверх, разглядывая пальцы. – Длинные. Слишком длинные, чтобы хорошо схватить рукоять. Надо будет обмотать ее кожей. Пошли!
   Дойдя до леса, он стал ходить от ствола к стволу, оглядывая ветки, и наконец остановился под развесистым вязом, ровный толстый сук которого простирался над землей чуть выше его головы.
   – Подпрыгни и ухватись за эту ветку, а потом медленно подтягивайся, пока не коснешься ее подбородком. Так! А теперь, по-прежнему медленно, опускайся, пока не выпрямятся руки. Понятно?
   – Что тут непонятного, – огрызнулась она. – Невелика хитрость.
   – Ну так действуй.
   – Сколько раз мне это проделать?
   – Сколько сможешь. Хочу посмотреть, надолго ли тебя хватит.
   Она ухватилась за ветку и медленно подтянулась.
   – Ну как? – спросил он.
   – Хорошо, – ответила она, опускаясь.
   – Еще раз!
   После третьего раза ее бицепсы болезненно натянулись, после пятого их стало жечь. После седьмого руки ее задрожали, пальцы разжались, и она соскочила вниз.
   – Жалкое зрелище, – сказал Ангел. – Но это только начало. Завтра подтянешься сразу семь раз, а если сможешь – восемь. Потом пробежишься, а когда вернешься, подтянешься еще семь раз. Через три дня нужно будет дойти до двенадцати.
   – А ты сколько можешь?
   – Раз сто, не меньше. Пошли!
   – Что это еще за «пошли»? Я тебе не собака.
   Но он уже шагал прочь, и она последовала за ним через поляну.
   – Подожди здесь, – приказал он и, взяв из поленницы два больших чурбака, принес их к Мириэль и расставил футах в двадцати друг от друга. – Теперь бегай от одного к другому.
   – На двадцать-то футов? Зачем?
   Взмахнув рукой, он закатил ей пощечину.
   – Без глупых вопросов! Делай, как я говорю.
   – Ах ты, сукин сын! – вспылила она. – Попробуй тронь еще – убью!
   Он засмеялся и потряс головой.
   – Не получится. Но если будешь меня слушаться, то, может, и убьешь когда-нибудь. Ну, марш бегом.
   Все еще кипя от гнева, она повиновалась.
   – Теперь беги к другому, коснись его правой рукой, повернись, добеги до первого и коснись его левой. Я не слишком быстро говорю?
   Проглотив сердитый ответ, Мириэль побежала. Расстояние между поленьями она покрывала всего за несколько прыжков, и ей пришлось укоротить шаг. Чувствуя себя неловкой и скованной, она хлопнула ладонью по дереву и побежала обратно.
   – Я вижу, ты поняла мою мысль. Теперь повтори это двадцать раз, но чуть быстрее.
   Так он гонял ее еще три часа, заставляя бегать, прыгать и фехтовать, без конца отрабатывая удары. Она ни разу не пожаловалась, но и не разговаривала с ним. Она угрюмо выполняла все его указания, пока он не объявил перерыв. Мириэль на дрожащих ногах побрела к дому. Бег был ей не в новинку, и она привыкла к боли в икрах и жжению в легких. Ей даже нравились эти ощущения, сопровождаемые чувством свободы, быстроты и силы. Но теперь ее тело болело в непривычных местах. Бедра и талию ломило, руки налились свинцом, спина ныла.
   Мириэль всегда придавала силе и ловкости первостепенное значение и была крепко уверена в себе. Ангел подорвал ее веру – сперва своей легкой победой в лесу, потом этими изнурительными упражнениями, обличавшими каждую ее слабость. Когда Нездешний предлагал бывшему гладиатору деньги, она как раз проснулась и слышала, что ответил Ангел. Мириэль казалось, что она его раскусила: он будет подвергать ее унижениям до тех пор, пока она не откажется от его уроков, а потом потребует с отца все деньги сполна. Дакейрас же, как человек гордый и честный, безропотно уплатит ему десять тысяч.
   «Ну нет, Ангел, так просто ты не отделаешься, – пообещала она про себя. – Придется тебе отработать все до гроша, мерзкий ты урод!»

   Ангел остался доволен первым днем занятий. Мириэль превзошла его ожидания – надо думать, пощечина сыграла тут немалую роль. Впрочем, причина не имеет значения – главное то, что девушка проявила себя бойцом. Тут есть над чем поработать, было бы время.
   Нездешний ушел из дома, как только рассвело.
   «Я вернусь дня через четыре, через пять, – сказал он. – Используй это время с толком». – «Положись на меня», – сказал Ангел. Нездешний скривил губы в улыбке: «Позаботься о том, чтобы она ни на кого не кидалась первая – тогда с ней ничего не случится. В Гильдии есть закон относительно невинных жертв».
   «Морак законов не соблюдает», – подумал Ангел, но промолчал, и Нездешний удалился в сторону севера.
   За час до заката Ангел объявил, что на сегодня все, но Мириэль, к его удивлению, сказала, что пробежится немного. Что это – вызов?
   – Возьми меч, – сказал он ей.
   – У меня есть ножи.
   – Не важно, я хочу, чтобы ты бежала с мечом, держа его в руке.
   – Мне нужно размять мускулы, поэтому я и бегу. Меч будет мне мешать.
   – Я знаю – и тем не менее возьми его.
   Она подчинилась без дальнейших возражений. Ангел вернулся в хижину и стянул сапоги. Он тоже устал, но ни за что на свете не показал бы этого девушке. Два года, прошедшие после ухода с арены, изнежили его. Он налил себе воды и сел перед угасшим очагом.
   Через месяц-другой он мог бы сделать кое-что из девочки. Придать ей проворства, научить поворачиваться быстрее. Пробежки между поленьями укрепят ее чувство равновесия, а упражнения для развития рук и плеч добавят силы ее колющим и рубящим ударам. Главная трудность, однако, лежит в ее характере. Когда она сердится, то теряет над собой власть и становится легкой добычей для опытного бойца. Когда же она спокойна, каждое движение можно предсказать заранее – итог получается одинаковый.
   Ее не было около часа, а потом он услышал легкие шаги на утоптанной глине перед домом. Она вошла в пропотевшей насквозь тунике, красная, с влажными волосами, все еще держа в руке меч.
   – Ты несла его так всю дорогу? – мягко осведомился Ангел.
   – Ну да, как ты велел.
   – Ты могла бы оставить его в лесу и подобрать, когда возвращалась.
   – Вот еще! – возмутилась она.
   Он поверил ей и выругался про себя.
   – Ты всегда поступаешь, как тебе велят?
   – Да, – простодушно ответила она.
   – А почему?
   Она швырнула меч на стол и подбоченилась.
   – Теперь ты недоволен тем, что я тебя послушалась? Чего ты, собственно, от меня хочешь?
   Он вздохнул.
   – Полной отдачи – вот как сегодня. Ладно, отдыхай. Я приготовлю ужин.
   – Ну что ты, – прощебетала она. – Ты устал, старик, – сиди, а я принесу тебе поесть.
   – Я думал, у нас мир, – сказал он, входя за ней на кухню, где она резала окорок.
   – Это было вчера. До того, как ты вздумал надуть отца.
   – Я в жизни никого еще не обманывал, – потемнел он.
   – Да ну? А как же тогда назвать десять тысяч золотых за несколько дней работы?
   – Я не просил с него столько, он сам предложил. И раз уж ты подслушивала, как это водится у вашей сестры, то должна была слышать, что я готов был ограничиться пятьюдесятью монетами.
   – Дать тебе сыру, кроме окорока?
   – Да, и хлеба. Так ты слышала, что я сказал?
   – Слышала, но не поверила. Ты хочешь, чтобы я отказалась от твоих услуг. Ну признайся!
   – Да, хочу.
   – Этим все сказано. Забирай свою еду. Когда закончишь, вымой тарелку. И будь так любезен, проведи вечер у себя в комнате. Довольно с меня твоего общества на сегодня.
   – Занятия не прекращаются с заходом солнца. Днем мы работали над твоим телом, вечером будем упражнять твой ум. А к себе я уйду, когда пожелаю. Что ты будешь есть на ужин?
   – То же, что и ты.
   – Нет ли у вас меда?
   – Нет.
   – А сушеные фрукты?
   – Есть, а что?
   – Поешь лучше их. Я давно убедился, что на усталый желудок сладкое идет лучше. Ты будешь лучше спать и проснешься более свежей. И пей побольше воды.
   – Что-нибудь еще?
   – Если вспомню, скажу. Давай поедим – и за работу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное