Дэвид Геммел.

Волчье логово

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно


   Нездешний сидел высоко на дубе, на сколоченном из досок помосте, и смотрел на запад, где далеко над холмистой равниной маячили шпили Касиры. Милях в четырех слева тянулась Кукурузная дорога, ведущая от Сентранской равнины на юг, к Дренану. Сейчас на ней почти не было движения – кукурузу уже убрали и ссыпали в амбары либо отправили на рынки в Машрапур и Вентрию. Все путники, которых он видел на дороге, ехали в Касиру или окрестные деревни.
   Холодный ветер шуршал в листве, и Нездешний сидел тихо, роясь в хранилищах своей памяти. Повоевав в свое время с сатулами, он твердо усвоил одно: бездействующее войско обрекает себя на поражение. В Скельнских горах полно пещер и прочих укромных мест, но враги рано или поздно найдут его, ибо ему придется охотиться ради пропитания, а стало быть, оставлять следы. Нет, солдат, которым он был когда-то, знает один путь к победе: нападение!
   Но как, когда и, главное, на кого он должен нападать?
   В Гильдию уже внесли плату за убийство. Даже если он найдет заказчика и убьет его сам, охота не прекратится.
   Ветер усилился, и Нездешний поплотнее запахнулся в подбитый мехом плащ. Пробег дался ему тяжело – стареющие мускулы ныли, легкие жгло, и сердце стучало, как барабан. Вытянув правую ногу, он потер горящую до сих пор икру, вспоминая все, что знал о Гильдии.
   Пятнадцать лет назад она предложила ему свое содействие. Нездешний отказался, предпочитая работать в одиночку. В те дни Гильдия была окружена тайной и действовала негласно. Правила ее были просты. Во-первых, все убийства должны были совершаться с помощью ножа, стрелы или узловатой веревки. Яд и огонь не допускались – Гильдия не желала гибели невинных жертв. Во-вторых, заказчик вносил все деньги в Гильдию и оставлял у патриарха снабженный подписью документ, где излагал причины подобного заказа. Сердечные дела или религиозные распри не могли считаться веской причиной.
   Выходило так, что обманутый муж не может нанять убийцу для расправы с женой, любовником либо ими обоими. На самом деле такие тонкости, разумеется, не соблюдались. Если заказчик в своем прошении ссылался на денежные или политические мотивы, никаких вопросов ему больше не задавали. При Карнаке деятельность Гильдии стала хоть и не узаконенной, но куда более открытой. Нездешний улыбнулся. Глядя на Гильдию сквозь пальцы, вечно нуждающийся в деньгах Карнак обеспечил себе еще один источник дохода. Время-то военное – надо платить и солдатам, и оружейникам, и купцам, и корабельщикам, и каменщикам… Да мало ли расходов?
   Нездешний встал и распрямил ноющую спину. Со сколькими же врагами ему придется иметь дело? У Гильдии есть и другие заказы. Она не может допустить, чтобы все ее мастера рыскали по стране в поисках Нездешнего. Лучшие не явятся первыми. Они погодят и посмотрят, как проявит себя мелкая сошка вроде Крига.
   А вдруг они уже здесь и следят за ним из засады?
   Он подумал о Мириэль, и все нутро у него сжалось.
Она сильная, гибкая и владеет всеми видами оружия, но она молода и никогда еще не сражалась с настоящими воинами.
   Нездешний свернул плащ, перекинул его через плечо и привязал к поясу. Не обращая внимания на ветер, холодящий голую грудь, он слез с дерева. Оглядев подлесок и не увидев ничего подозрительного, он легко соскочил на мох с нижней ветви.
   Первый ход придется оставить врагу. Это бесило Нездешнего, но он смирился с этой необходимостью и больше не думал о ней. Все, что он может, – это подготовиться. «Ничего, – сказал он себе. – Ты сражался с чудовищами, демонами и оборотнями и остался жив, в то время как враги твои обратились в прах».
   «Ты был тогда моложе», – шепнул ему тихий голос.
   Повернувшись на каблуках, Нездешний метнул нож, и тот вонзился в тонкий ствол молодого вяза.
   «Стар я или молод – я все еще Нездешний».

   Мириэль смотрела, как старик бредет на северо-восток, к далекой крепости Дрос-Дельнох. Он шел с котомкой за плечами, и ветер трепал его белые волосы и бороду. Поднявшись на взгорье, он оглянулся, помахал ей и скрылся из глаз. Мириэль пошла назад через лес, слушая пение птиц и радуясь солнечным лучам, проникающим сквозь листву. Горы осенью прекрасны: листья пылают золотом, последние цветы блещут красотой, склоны отливают зеленью и багрянцем, – кажется, будто все это создано на радость человеку.
   Наверху она задержалась, оглядывая тропы, ведущие вниз, к Сентранской равнине, и вдруг увидела высокого мужчину в зеленом плаще. Мороз пробежал у нее по коже, и пальцы легли на рукоять меча. Зеленый плащ – примета убийцы Морака. Ну что ж, этот на отца уже не нападет.
   Мириэль стала на виду, поджидая мужчину, который медленно взбирался к ней. Она уже могла различить его широкие, плоские скулы, безволосые, покрытые шрамами брови, сплющенный нос и жестко очерченный рот, сильный квадратный подбородок и мускулистую шею.
   – Тропа слишком узкая, – сказал он, остановившись перед ней. – Сделай милость, посторонись немножко.
   – Обойдешься, – процедила она, сама удивившись, как ровно звучит ее голос, – никто не скажет, что она боится.
   – Разве в этих краях принято оскорблять путников, девушка? Или ты думаешь, что всякий мужчина – рыцарь и не обидит тебя?
   – Я не дам себя в обиду. – Она отступила на шаг и вынула меч.
   – Красивый клинок. Только ты убери его, иначе я отберу его у тебя и им же отшлепаю за дерзость.
   Ее страх сменился гневом, она сузила глаза и улыбнулась:
   – Доставай свой меч – и увидим, кому достанется.
   – С девицами я не дерусь. Мне нужен мужчина.
   – Я знаю, кто и зачем тебе нужен. Но чтобы добраться до него, придется сперва пройти мимо меня, а это будет не так-то легко с требухой, свисающей до колен. – С этими словами она прыгнула вперед, целя ему в живот острием меча. Незнакомец отступил вбок и взмахнул рукой наискосок, смазав ее по щеке. Мириэль упала и тут же вскочила с горящим от удара лицом.
   Мужчина шагнул вправо, отстегнул свой зеленый плащ и сложил его на поваленное дерево.
   – Кто научил тебя кидаться в атаку подобным образом? Пахарь, что ли? Или пастух? Ты ж не мотыгу держишь. Колющий выпад всегда надо маскировать, он должен следовать за оборонительным или ответным ударом. – Он обнажил собственный меч и двинулся к ней.
   Мириэль, не дожидаясь его атаки, снова попыталась уколоть – на этот раз в лицо. Он отразил ее удар, крутнулся, плечом ударил ее в грудь и сбил с ног.
   Она вскочила и взмахнула мечом, целя ему в шею. Он снова отбил ее меч, но теперь уже она крутнулась, подпрыгнула в воздух и сапогом угодила ему в подбородок. Но он не упал, а лишь пошатнулся и сплюнул кровью.
   – А вот это неплохо. Даже хорошо. Быстро, и равновесие соблюдается. В тебе, пожалуй, что-то есть.
   – Сейчас узнаешь что. – Она кинулась в атаку, размахивая мечом, как одержимая. Но он отражал все ее удары, не нанося ответных. Наконец она отступила, смущенная и напуганная. Она не могла пробить его оборону, но еще больше злилась оттого, что он не пытается пробить ее защиту.
   – Почему ты не хочешь со мной драться?
   – А зачем?
   – Я собираюсь убить тебя.
   – Могу я узнать о причине столь враждебного поведения? – спросил он, улыбнувшись своим обезображенным ртом.
   – Я знаю тебя, Морак, и знаю, зачем ты пришел сюда. Довольно с тебя?
   – Но ведь… – начал он, и тут Мириэль снова кинулась на него.
   На этот раз он был недостаточно скор, и она задела мечом его ухо. Он заехал ей кулаком в подбородок. Оглушенная Мириэль выронила меч и упала на колени. Клинок незнакомца коснулся ее шеи.
   – Ну хватит дурачиться, – сказал мужчина и отошел, чтобы взять свой плащ.
   Она, подобрав меч, снова загородила ему дорогу.
   – Я не дам тебе пройти, – грозно заявила она.
   – Тебе это не под силу, но ты храбро сражалась. Так где же Нездешний?
   Она молча наступала на него. Он убрал меч в ножны.
   – Да погоди ты. Я не Морак. Я не состою в Гильдии, понимаешь?
   – Я тебе не верю, – сказала она, приставив клинок к его горлу.
   – Но я уже убил бы тебя, если бы хотел этого. Теперь веришь?
   – Кто же ты тогда?
   – Меня зовут Ангел, и когда-то я был другом вашей семьи.
   – Ты пришел, чтобы помочь нам?
   – Я не дерусь за других, девушка. Я пришел его предостеречь. Теперь я вижу, что в этом не было нужды.
   Она медленно опустила меч.
   – Зачем они охотятся за ним? Он никому не сделал зла.
   Ангел пожал плечами.
   – Да, последние годы он вел себя тихо, но врагов у него много, как у всякого наемного убийцы. Это он учил тебя биться на мечах?
   – Да.
   – Ему должно быть стыдно. Фехтование – гармоничный союз сердца и ума. Разве он не говорил тебе этого?
   – Говорил, – буркнула она.
   – Но ты, как и большинство женщин, слышишь лишь то, что тебе приятно. Как же, знаю. Ну а стряпать ты умеешь?
   Сдержав себя, она одарила его сладчайшей улыбкой.
   – Конечно. Я умею также шить, вязать, вышивать… Что же еще? Ах да… – Она стукнула его кулаком в подбородок. Ангел стоял у поваленного дерева, он не успел утвердиться на ногах и от второго удара полетел в грязь по ту сторону ствола. – Чуть не забыла! Еще он обучил меня кулачному бою.
   Ангел приподнялся на колени и медленно встал.
   – Моя первая жена была такая же, – сказал он, потирая подбородок. – Снаружи – что твой пух, внутри – твердая кожа и сталь. Но скажу тебе, девушка, кулаками ты работаешь лучше, чем клинком. Так как же, мир?
   – Мир, – усмехнулась она.

   Ангел шел за ней, потирая опухшую челюсть. Лягается она, как злая лошадь, да и рукой бьет не слабее. Он печально улыбнулся, любуясь сдержанной грацией ее походки. Хороший боец, решил он, но слишком полагается на разум и не доверяет чувству. Даже ее кулачные удары были вполне ожидаемы, но Ангел не стал ей сопротивляться, понимая, что она нуждается в каком-то удовлетворении после того, как он столь легко побил ее.
   Гордая женщина. И красивая, не без удивления признал он. Ангел всегда предпочитал полногрудых, пышных, покладистых женщин, с которыми тепло в постели. Мириэль слишком тонка на его вкус, и ноги ее, длинные и красивые, чуть более мускулисты, чем следует. Зато с ней, как говорится, можно идти в горы.
   Он хмыкнул, и Мириэль обернулась.
   – Чего это тебя разбирает? – ледяным тоном осведомилась она.
   – Просто так. Вспомнил, как ходил по этим горам в последний раз. Вам с сестренкой тогда было лет восемь-девять. Подумать только, как быстро летит время!
   – Я тебя не помню.
   – Тогда я выглядел иначе. У меня был орлиный нос и густые брови. Это уж потом чужие кулаки подпортили мне наружность. Губы были полнее, чем теперь, и я носил длинные рыжие волосы до плеч.
   Мириэль присмотрелась к нему получше.
   – Но тебя тогда звали не Ангел.
   – Нет. Каридрис.
   – Теперь вспомнила. Ты принес нам платья – мне желтое, а Крилле – зеленое. Но ты же был…
   – Красавец? Да уж, не такой урод, как теперь.
   – Я не хотела…
   – Ничего, девочка. Красота долго не живет. А уж при моем роде занятий…
   – Не могу понять, что заставляет людей выбирать себе такую жизнь. Причинять боль другим, страдать самому, рисковать жизнью – и чего ради? Чтобы сборище толстобрюхих купцов могло поглазеть, как льется кровь.
   – Прежде я поспорил бы с тобой, – мягко ответил он, – но теперь не стану. Да, это была грубая, варварская жизнь, и все-таки я любил ее.
   Придя в хижину, они поели. Ангел уселся у догорающего огня и стянул сапоги.
   – Что-то рано вы стали топить, разве нет?
   – У нас был гость, старый человек, – сказала Мириэль, садясь напротив. – Это для него.
   – Старый Ралис?
   – Да. Ты его знаешь?
   – Он уже несколько десятков лет таскается между Дренаном и Дельнохом. Когда-то он делал ножи, подобных которым я не видел. У твоего отца тоже были такие.
   – Прости, что ударила тебя, – сказала она вдруг. – Не знаю, зачем я это сделала.
   – Ничего, мне не впервой. Притом ты здорово разозлилась.
   – Обычно я не даю себе воли. Наверное, я просто испугалась немного.
   – Это хорошо. Я не доверяю бесстрашным мужчинам, да и женщинам тоже. Такие и убить могут. Но вот тебе мой совет, юная Мириэль: когда сюда явятся люди из Гильдии, не бросайся на них с мечом. Стреляй из засады.
   – А я думала, что хорошо дерусь. Отец всегда говорил, что я фехтую лучше него.
   – Во время уроков – возможно, но в бою – вряд ли. Ты обдумываешь все свои ходы, и это отнимает у тебя скорость. В бою на мечах рука и мозг должны быть связаны неразрывно. Сейчас я тебе покажу. – Он взял из поленницы тонкую палку и встал. – Становись напротив меня. Держи руки над палкой и, как только я отпущу ее, лови. Понятно?
   – Что ж тут непонятного… – Он разжал пальцы, рука Мириэль дернулась, но палка уже упала на пол. – Я не успела приготовиться.
   – Попробуй еще раз.
   Она попробовала еще раз и еще, но опять потерпела неудачу.
   – Ну и что это доказывает? – рассердилась она.
   – Твою медлительность. Рука должна хватать палку, как только глаз замечает, что она падает, – но у тебя не получается. Ты видишь, передаешь приказ руке и только потом ловишь – но опаздываешь.
   – Как же иначе? Рука должна получить приказ.
   – Сейчас увидишь как.
   – Хорошо, показывай.
   – Что ты хочешь ей показать? – спросил Нездешний с порога.
   – Мы учимся ловить палки, – медленно обернувшись, ответил Ангел.
   – Давно мы не виделись с тобой, Каридрис. Как поживаешь? – Арбалет Нездешнего целил Ангелу в сердце.
   – Я не убивать пришел сюда, дружище. Я не состою в Гильдии. Я пришел тебя предостеречь.
   – Я слышал, что ты ушел с арены. Что поделываешь теперь?
   – Торгую охотничьим оружием. У меня было место на рыночной площади, но его отобрали за долги.
   – За десять тысяч золотом ты мог бы выкупить его обратно, – холодно заметил Нездешний.
   – Еще бы! Мне хватило бы и пятой доли. Но я уже сказал тебе: на Гильдию я не работаю. И не советую называть меня лжецом!
   Нездешний разрядил арбалет, ослабил пружины и бросил оружие на стол.
   – Согласен, ты не лжец. Но с чего ты вздумал предупреждать меня? Мы никогда не были настолько близкими друзьями.
   Ангел пожал плечами.
   – Я думал о Даниаль. Не хотел, чтобы она овдовела. Где она, кстати?
   Нездешний не ответил, но Ангел увидел, как на долю секунды исказилось от боли его побелевшее лицо.
   – Можешь остаться здесь на ночь. И благодарю тебя за предупреждение. – С этими словами Нездешний взял арбалет и вышел вон.
   – Мать умерла пять лет тому назад, – прошептала Мириэль. Ангел со вздохом опустился на стул. – Ты хорошо ее знал?
   – Достаточно, чтобы слегка в нее влюбиться. Как она умерла?
   – Лошадь, на которой она ехала, упала и придавила ее.
   – И это после всех бед, которые она пережила, – покачал головой Ангел. – В этом нет никакого смысла – видно, боги любят подшучивать над нами. Пять лет, говоришь? Боги! Должно быть, он очень любил ее, раз до сих пор остается в одиночестве.
   – Любил и до сих пор любит. То и дело ходит к ней на могилу и говорит с ней, как будто она способна его слышать. Даже здесь, дома, иногда говорит.
   – Ясно, – тихо сказал Ангел.
   – Что тебе ясно?
   – А ты как думаешь, Мириэль? Убийцы подкрадываются к нему со всех сторон, и он знает, что не сможет победить их всех. Зачем же он остается здесь?
   – А как по-твоему?
   – Он – точно матерый олень, преследуемый волками. Зная, что ему не уйти, он взбирается на высокую кручу, а потом поворачивается и ждет врага, чтобы вступить в свой последний бой.
   – Никакой он не олень. Он вовсе не стар, и не пора ему вступать в последний бой.
   – Он думает по-другому. В Даниаль заключалась вся его жизнь. Может быть, он полагает, что после смерти встретится с ней опять, – не знаю. Но одно я знаю так же твердо, как и он: остаться здесь – значит умереть.
   – Ты ошибаешься, – ответила Мириэль, но ее словам недоставало убежденности.


   Ралис, захлестываемый волнами боли, знал, что смерть близка. Связанные за спиной руки онемели, израненная грудь горела, ноги были переломаны. Все достоинство покинуло его вместе с криками, которые ножи и каленое железо исторгали из его груди. В нем не осталось ничего человеческого, кроме последней, едва тлеющей искры гордости.
   Он ничего не сказал им. Холодная вода, которой его окатили, утишила боль от ожогов, и он открыл свой уцелевший глаз. Морак стоял перед ним на коленях, с легкой улыбкой на красивом лице.
   – Я могу избавить тебя от боли, старик. – Ралис молчал. – Кто он тебе? Сын? Племянник? Зачем принимать муки ради него? Сколько ты уже ходишь по этим горам? Лет пятьдесят, шестьдесят? Он здесь, и ты знаешь, где он. Мы все равно его найдем рано или поздно.
   – Он убьет вас… всех, – прошептал Ралис.
   Морак засмеялся, и остальные последовали его примеру. Ралис почуял запах собственной горящей плоти за миг до того, как ощутил боль, и его горло, охрипшее и кровоточащее от криков, сумело издать в ответ лишь краткий, прерывистый стон.
   Но внезапно боль прошла, как по волшебству, и Ралис услышал зовущий его голос. Освободившись от своих пут, он полетел навстречу ему, торжествующе восклицая:
   – Я ничего не сказал им, Отец! Ничего!

   – Старый дурак, – сказал Морак, глядя на обмякшее в веревках тело. – Пошли отсюда.
   – Крепкий старик, – заметил Белаш, уходя с поляны. Морак обернулся к приземистому надиру.
   – Из-за него мы потеряли полдня, а что пользы? Если бы он заговорил сразу, мы отпустили бы его, дав десять, а то и двадцать золотых. Теперь он стал падалью для лис и стервятников. Да, он крепкий мужик, но большой дурак.
   – Он умер с честью, – ответил надир, глядя угольно-черными глазами в лицо Мораку. – И его ждет радушный прием в Чертогах Героев.
   – Чертоги Героев? – расхохотался Морак. – Там, должно быть, большая нехватка в людях, раз они готовы принять старого лудильщика. Что он расскажет за пиршественным столом? Как продавал свои ножи втридорога и чинил дырявые кастрюли? Весело им будет там, ничего не скажешь.
   – Люди часто осмеивают то, на что сами не способны, – сказал надир, опустив руку на рукоять меча.
   Эти слова нарушили хорошее настроение Морака, и его ненависть к этому коротышке вспыхнула с новой силой. Вентриец повернулся к девяти своим спутникам.
   – Криг не зря пришел в эти горы: он знал, что Нездешний живет где-то здесь. Мы разделимся и прочешем всю округу. Через три дня встретимся вон у того северного пика, где ручей раздваивается. Ты, Барис, пойдешь в Касиру. Разузнай там побольше о Криге: с кем он жил, где выпивал. Найди источник, откуда он получил свои сведения.
   – Почему я? – спросил высокий, светловолосый молодой человек. – А вдруг вы отыщете его, пока меня не будет? Получу я тогда свою долю?
   – Мы все получим свою долю, – пообещал Морак. – Если мы убьем его до того, как ты вернешься, я позабочусь, чтобы твое золото оставили для тебя в Дренане. Уж честнее, по-моему, и быть не может.
   Барис, явно не до конца убежденный, все же кивнул и зашагал прочь. Морак обвел глазами оставшихся восьмерых. Все они – закаленные воины, привычные к жизни в лесу. Он и раньше пользовался их услугами и знал их как крутых, не отягощенных моралью парней. Он смотрел на них свысока, но не выдавал своих чувств. Кому охота проснуться с зазубренным лезвием у горла? Белаш был единственным, к кому он питал ненависть. Кочевник не знает страха и мастерски владеет ножом и луком. В таком деле, как это, он стоит десятерых. «Но придет день, – с мрачной усладой думал Морак, – придет день, и я его убью. Вспорю его плоский живот и выпущу кишки наружу».
   Распределив всех по парам, он дал им указания.
   – Если вам попадется чье-нибудь жилье, спрашивайте о высоком вдовце с молодой дочкой. Быть может, он называет себя не Дакейрасом, а как-то иначе, поэтому ищите любого вдовца, который подходит под описание. Если найдете его, ничего не предпринимайте, пока мы не соберемся все вместе. Понятно?
   Воины кивнули в ответ и разошлись.
   Десять тысяч золотых рагов ждали того, кто убьет Нездешнего, но для Морака деньги мало что значили. Его состояние, в десять раз превышающее эту награду, хранилось у купцов в Машрапуре и Вентрии. Главное – сама охота и слава, которой добьется человек, убивший живую легенду.
   Морак остро предчувствовал удовольствие, которое получит, наполнив изощренными муками последние часы Нездешнего. Кроме того, есть девчонка – он возьмет ее, а потом убьет на глазах у отца. Или будет ее пытать, или отдаст своим людям на потеху. «Ладно, успокойся, – сказал он себе. – Предвкушение – дело хорошее, но сначала надо его найти».
   Запахнувшись в лиственно-зеленый плащ, он двинулся следом за Белашем. Надир разбил лагерь в укромной лощине и преклонил колени на одеяле, молитвенно сложив руки и разложив перед собой старые пальцевые кости, пожелтевшие и пористые. Морак сел по ту сторону костра. «Что за гнусный обычай, – подумал он, – таскать с собой в мешке кости своего отца. Варвары, одно слово, – кто их поймет?» Белаш окончил молитву и сложил кости в кошель у себя на поясе.
   – Ну, что новенького сообщил тебе отец? – с веселым огоньком в зеленых глазах спросил Морак.
   – Я говорю не с отцом – его больше нет. Я говорю с Лунными горами.
   – Ах да, с горами. Известно им, где живет Нездешний?
   – Они знают только, где покоится прах каждого надирского воина.
   – И то хлеб.
   – Есть вещи, над которыми нельзя смеяться, – с укором сказал Белаш. – В горах обитают души всех надиров, усопших и еще не родившихся. Со временем я, если буду достоин, узнаю, где погребен человек, убивший моего отца. Я похороню кости отца в его могиле, у него на груди, и он будет служить отцу до конца времен.
   – Интересная мысль, – светским тоном ввернул Морак.
   – Вы, колиши, полагаете, что знаете все. Вы думаете, что мир сотворен ради вашего удовольствия, но вам не дано понимать землю. Ты сидишь здесь, и вдыхаешь воздух, и чувствуешь холодную землю под собой, но ничего не замечаешь. А все почему? Потому что вы живете в каменных городах и воздвигаете вокруг себя стены, чтобы отгородиться от дыхания земли. Вы ничего не видите, ничего не слышите, ничего не чувствуете.
   «Я вижу, как зреет чирей на твоей шее, грязный дикарь, – подумал Морак. – И чую, как разит потом от твоих подмышек». Вслух он сказал:
   – А что чувствуете вы?
   – Земля – она как женщина. Как мать. Она питает тех, кто понимает ее, дает им силу и гордость. Как старику, которого ты убил.
   – Она и теперь говорит с тобой?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное