Дэвид Геммел.

Волчье логово

(страница 1 из 24)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Дэвид Геммел
|
|  Волчье логово
 -------


   Посвящаю эту книгу с любовью Дженнифер Тэйлор и ее детям Саймону и Эмили в память о наших американских приключениях, а также Россу Лемприеру, который снова отправился в темный лес на поиски неуловимого Нездешнего.




   Человек по прозвищу Ангел тихо сидел в углу, обхватив огромными корявыми руками кубок подогретого вина. Черный капюшон скрывал испещренное шрамами лицо. Несмотря на четыре открытых окна, в тесном зальце стояла духота, чад от фонарей мешался с запахами пота, стряпни и кислого пива.
   Ангел пригубил вино и подержал его во рту. В «Рогатом филине» нынче было полно народу, и выпивох, и едоков, но рядом с Ангелом никто не садился. Старый гладиатор не любил общества, и его уединение, насколько оно было доступно в таком месте, нарушать избегали.
   Незадолго до полуночи в кучке простолюдинов вспыхнул спор. Ангел всматривался в них своими серыми, как кремень, глазами. Их было пятеро, и спорили они по самому пустячному поводу. Хоть рожи у них налились кровью и вопят они почем зря, в драку никто не полезет. Перед боем кровь отливает от лица, превращая его в мертвенно-белую маску. Вот тот парень, что держится с краю, – он опасен. Бледен, губы плотно сжаты, а правая рука спрятана за пазухой.
   Ангел взглянул в сторону трактирщика. Кряжистый Балка, бывший борец, из-за прилавка пристально следил за спорщиками. Можно не беспокоиться. Балка тоже заметил опасность и держится настороже.
   Ссора уже затихала, но бледный парень сказал что-то одному из мужчин, и спорщики внезапно замахали кулаками. Нож блеснул при свете фонаря, и кто-то закричал от боли.
   Балка с короткой дубинкой перескочил через прилавок, выбил нож из руки бледного парня и огрел его по виску. Тот повалился на посыпанный опилками пол как подкошенный.
   – Все, ребята! – гаркнул хозяин. – Пора по домам.
   – Еще по кружечке, Балка, – взмолился завсегдатай.
   – Завтра. Выметайтесь, да приберите за собой.
   Допив пиво и вино, драчуны подняли бесчувственного парня с ножом и выволокли его на улицу. Его жертве удар пришелся в плечо: рана была глубока, и рука онемела. Балка влил в раненого порцию браги и отправил его к лекарю.
   Разделавшись с гостями, хозяин закрыл дверь и задвинул засов. Девушки-подавальщицы принялись собирать посуду и ставить на место столы со стульями, перевернутые в кратковременной стычке. Балка сунул дубинку в просторный карман кожаного передника и подошел к Ангелу.
   – Еще один тихий вечерок, – пробурчал он, садясь напротив гладиатора. – Яник! Подай-ка кувшин.
   Мальчик, ведающий погребом, вылил бутылку дорогого лентрийского красного в глиняный кувшин и подал на стол вместе с чистым оловянным кубком.
   – Молодец, Яник, – подмигнул хозяин.
Мальчик улыбнулся, покосился на Ангела и попятился прочь. Балка со вздохом откинулся назад.
   – Почему бы не наливать прямо из бутылки? – спросил Ангел, глядя немигающим серым взором на хозяина.
   – Из глины вкуснее.
   – Брехня! – Ангел взял кувшин и поднес его к своему бесформенному носу. – Лентрийское красное… Лет пятнадцать, не меньше.
   – Двадцать, – осклабился Балка.
   – Не хочешь, чтобы другие знали, насколько ты богат? Не хочешь портить образ свойского парня?
   – Это я-то богат? Я бедный трактирщик.
   – Тогда я – вентрийская танцовщица.
   – За тебя, дружище! – Балка единым духом опрокинул кубок, смочив свою раздвоенную седую бороду. Ангел с улыбкой откинул капюшон, запустив пятерню в редеющие рыжие волосы. – Пусть боги осыплют тебя удачей. – Балка налил второй кубок и осушил его столь же быстро, как и первый.
   – Я бы не прочь.
   – Что, никто не ездит на охоту?
   – Мало кто. Кому нынче хочется тратить деньги?
   – Да, времена тяжелые. Вагрийские войны истощили казну, а теперь, когда Карнак рассорился с готирами и вентрийцами, того и гляди заварится новая каша. Чума его забери!
   – Он правильно сделал, что выгнал их послов, – сощурился Ангел. – Мы им не вассалы. Мы дренаи и не станем склонять колено перед низшими народами.
   – Низшими народами? Я слыхал, у них тоже имеются две руки, две ноги и голова, – не хуже, чем у дренаев.
   – Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
   – Понимаю – просто я с тобой не согласен. Выпей хорошего вина.
   Ангел покачал головой.
   – Мне хватает одного стакана.
   – Ты и его-то не допиваешь. Зачем ты, собственно, сюда ходишь? Людей ты не выносишь и не разговариваешь с ними.
   – Я слушаю.
   – Что можно услышать от этих горлопанов? Умные речи здесь не звучат.
   – Они толкуют о жизни, сплетничают. Да мало ли что?
   Балка оперся массивными руками о стол.
   – Скучно тебе, да? Без драк, без славы, без криков «ура»?
   – Ничуть.
   – Брось, перед Балкой ты можешь не прикидываться. Я видел, как ты побил Барселлиса. Он сильно порезал тебя, но ты победил. Я видел твое лицо, когда ты салютовал мечом Карнаку. Ты ликовал.
   – Это было давно, и я не скучаю по минувшим временам – но тот день, правда, помню. Хороший боец был Барселлис – высокий, гордый, проворный. Но с арены его утащили за ноги. Помнишь? Лицом вниз, и его подбородок пропахал в песке кровавую борозду. А ведь это мог быть и я.
   – Мог – но вышло по-иному. Ты ушел непобежденным и больше не вернулся. В отличие от других – они все возвращаются. Видел ты Каплина на прошлой неделе? Жалкое зрелище. Такой был вояка прежде, а стал совсем старик.
   – Мертвый старик, – проворчал Ангел. – Мертвый старый дурак.
   – Ты и теперь мог бы побить их всех, Ангел, и нажить целое состояние.
   Ангел выругался, и его лицо потемнело.
   – Бьюсь об заклад, то же самое говорили и Каплину. – Он вздохнул. – Было гораздо лучше, когда мы бились без оружия. Теперь публика ходит поглазеть на кровь и смерть. Поговорим о другом.
   – О чем же это? О политике? О религии?
   – О чем угодно, лишь бы интересно было.
   – Сыну Карнака нынче утром вынесли приговор. Год изгнания в Лентрии. Человек убит, его жена погибла, а убийцу приговаривают к году изгнания в приморском дворце. Вот оно, правосудие.
   – Но Карнак по крайней мере отдал парня под суд, хотя приговор мог быть и более суровым. И не забывай, что отец убитого сам просил о снисхождении. Очень трогательную речь произнес, я слыхал, – о вине, ударившем в голову, о злосчастной судьбе и о прощении.
   – Подумать только, – процедил Балка.
   – Что ты этим хочешь сказать?
   – Да полно, Ангел! Шестеро знатных господчиков перепились и вздумали позабавиться с молодой женщиной. Мужа, который попытался вступиться за нее, зарезали, а она, спасаясь бегством, упала с утеса. Хорошо им ударило в голову, нечего сказать! Что до отца убитого, то его речь, говорят, так растрогала Карнака, что наш правитель отправил старику в деревню две тысячи рагов и огромный запас зерна на зиму.
   – Вот видишь, Карнак – хороший человек.
   – Порой я отказываюсь тебе верить, дружище. Не кажется ли тебе странным, что потерявший сына отец вдруг выступает с подобной речью? Дорогой ты мой, да его просто попросили об этом. Известно ведь, что со всяким, кто пойдет против Карнака, может случиться несчастье.
   – Не верю я в эти россказни. Карнак – герой. Они с Эгелем спасли эту страну.
   – Да – и что же приключилось с Эгелем?
   – Все, политики с меня довольно, – буркнул Ангел, – а о религии я говорить не желаю. Что еще новенького?
   Балка помолчал и усмехнулся.
   – Есть кое-что: говорят, будто Гильдии предложили громадные деньги за Нездешнего.
   – Кому это нужно? – искренне изумился Ангел.
   – Не знаю, но я это слышал от Симиуса, а у него брат служит в Гильдии писцом. Пять тысяч рагов самой Гильдии и еще десять тому, кто его убьет.
   – Кто заказчик?
   – Этого никто не знает, но Гильдия предлагает большую награду за любые сведения о Нездешнем.
   Ангел со смехом покачал головой.
   – Нелегко им придется. Сколько уж лет, как никто не видел Нездешнего? Десять? Может, его уже и в живых-то нет.
   – Заказчик, видимо, другого мнения.
   – Безумная затея – пустая трата денег и жизней.
   – Гильдия обратилась к лучшим своим исполнителям. Они найдут его.
   – Как бы им не пожалеть об этом.


   За свою часовую пробежку Мириэль покрыла около девяти миль – от хижины на горном лугу она спустилась к ручью, пробежала по долине и сосновому лесу, перевалила через гряду Большого Топора и вернулась назад по старой оленьей тропе.
   Она начала уставать – сердце билось все чаще, и легкие с трудом качали воздух в утомленные мускулы. Но она не останавливалась, твердо вознамерившись достигнуть хижины прежде, чем солнце доберется до полуденной высоты.
   Склон был мокрым от прошедшего ночью дождя, дважды она оскальзывалась, и нож в кожаных ножнах, висевший на поясе, тыкался ей в голую ногу. Она разозлилась, и это придало ей сил. Без длинного охотничьего клинка и метательного ножа, пристегнутого к левому запястью, бежать было бы куда сподручнее. Но слово отца – закон, Мириэль никогда не выходила из хижины без оружия.
   «Здесь же никого нет, кроме нас», – повторяла ему она. – «Надейся на лучшее, но готовься к худшему», – каждый раз отвечал он.
   Поэтому, когда она бежала, тяжелые ножны били ее по бедру, а рукоятка метательного ножа натирала руку.
   У поворота она легко перескочила через упавший ствол и начала последний подъем, усиленно работая длинными ногами и зарываясь босыми ступнями в мягкую землю. Стройные икры болели, легкие жгло огнем, но она торжествовала: солнцу оставалось не меньше двадцати минут до зенита, ей же до хижины – не более трех.
   Слева мелькнула тень, и Мириэль увидела перед собой когти и оскаленные клыки. Девушка мгновенно упала на правый бок и снова вскочила на ноги. Пума, растерявшись после неудачного прыжка, собралась в комок и прижала уши, вглядываясь карими глазами в свою высокую противницу.
   Голова Мириэль лихорадочно работала: «Действие и противодействие. Овладей положением!»
   Охотничий нож скользнул ей в руку, и она завопила что есть мочи. Напуганный зверь попятился. В глотке у Мириэль пересохло, сердце колотилось, но рука твердо держала нож. Она закричала опять и прыгнула в сторону зверя. Встревоженная ее резким движением пума отступила еще на несколько шагов. Мириэль облизнула губы. Пора бы зверю обратиться в бегство. Ей стало страшно, но она подавила страх.
   «Страх – точно огонь у тебя в животе. Если ты держишь его в узде – он греет тебя и помогает выжить; если ты даешь ему волю – он сжигает тебя».
   Не отрывая ореховых глаз от темного взора пумы, Мириэль заметила, что зверь выглядит плачевно и на правой лапе у него зияет глубокая рана. Пума больше не может загнать быстрого оленя – она голодает и ни за что не отступит перед человеком.
   Надо вспомнить, что говорил ей отец о пумах. «Голову оставь в покое – череп у них слишком толстый, и стрела его не пробьет. Целься под переднюю ногу и вверх – в легкое». Но он ничего не говорил о том, как биться с таким зверем, имея при себе только нож.
   Солнце вышло из-за осенних туч, блеснув на лезвии ножа. Мириэль повернула клинок, направив луч в глаза пуме. Та отдернула голову, зажмурив глаза от блеска, и Мириэль крикнула опять.
   Но пума, вместо того чтобы убежать, внезапно прыгнула на нее.
   Мириэль замерла на долю секунды – и тут же взмахнула ножом. В следующий миг черная арбалетная стрела вошла в шею пумы за ухом, а другая вонзилась в бок. Мириэль упала под тяжестью рухнувшего на нее зверя, успев все же воткнуть нож ему в брюхо.
   Она застыла, чувствуя зловонное дыхание на своем лице, но ни клыки, ни когти не вонзились в нее – пума, издав похожий на кашель рык, издохла. Мириэль закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выбралась из-под туши. Ноги у нее подгибались, руки дрожали, и она опустилась на землю.
   Высокий человек с маленьким двойным арбалетом из черного металла вышел из кустов и присел рядом с ней.
   – Молодец, – глубоким низким голосом произнес он. Мириэль, взглянув в его темные глаза, заставила себя улыбнуться:
   – Она могла бы убить меня.
   – Да. Однако твой нож пробил ей сердце.
   Изнеможение окутало Мириэль теплым одеялом, и она легла на спину, дыша медленно и ровно. В былые времена она почувствовала бы опасность загодя, но она лишилась своего дара, как лишилась матери и сестры. Даниаль погибла по несчастной случайности пять лет назад, а Крилла прошлым летом вышла замуж и уехала. Отогнав от себя мысли о них, девушка приподнялась и села.
   – Знаешь, – прошептала она, – я по-настоящему устала на этом последнем подъеме. Я тяжело дышала, а ноги точно свинцом налились. Но когда пума прыгнула, всю мою усталость как рукой сняло.
   Отец с улыбкой кивнул ей.
   – И со мной не раз происходило такое. Сила таится в сердце бойца, и оно почти никогда не подводит тебя.
   Мириэль посмотрела на мертвую пуму.
   – А мне ты не велел стрелять в голову, – сказала она, указывая на торчащую за ухом стрелу.
   – Я промахнулся, – хмыкнул он.
   – Не слишком утешительно. Я думала, ты не знаешь промаха.
   – Старею, видно. Ты не ранена?
   – Кажется, нет. – Она быстро осмотрела свои руки и ноги – раны, нанесенные пумой, часто бывают ядовитыми. – Нет. Мне очень повезло.
   – Что верно, то верно. Но этим везением ты обязана своему правильному поведению. Я горжусь тобой.
   – Как ты здесь оказался?
   – Ты нуждалась во мне, и я пришел. – Он легко поднялся на ноги и помог встать ей. – Обдери зверя и разделай тушу. Вкуснее мяса пумы ничего нет.
   – Что-то мне не хочется его есть. Я охотно забыла бы об этом происшествии.
   – Зачем же забывать? Ты одержала победу, которая сделала тебя сильнее. Ну, до скорого. – Забрав стрелы, мужчина обтер их от крови и вложил в кожаный колчан у себя на поясе.
   – Ты идешь к водопаду? – тихо спросила она.
   – Да, ненадолго, – задумчиво ответил он. – По-твоему, я провожу там слишком много времени?
   – Дело не во времени, – печально сказала она. – И не в трудах, которые ты тратишь на уход за ее могилой. Дело в тебе самом. Вот уж пять лет, как ее не стало. Пора начинать жизнь заново. Ты достоин лучшей участи.
   Он кивнул, но она знала, что ее слова не дошли до него. С улыбкой он положил руку ей на плечо.
   – Придет время, и ты полюбишь – вот тогда и поговорим. Не то чтобы я смотрел на тебя свысока – ты у меня умная девочка, одаренная и храбрая. Но есть вещи, которые нельзя объяснить, – все равно что краски слепому. Любовь, как ты, надеюсь, убедишься сама, обладает великой властью. Даже смерть бессильна перед ней. Я люблю Даниаль по-прежнему. – Он привлек девушку к себе и поцеловал в лоб. – Освежуй зверя. Увидимся вечером.
   Она посмотрела ему вслед. Он шел, высокий, грациозный и осторожный, со стянутыми в тугой хвост черными, тронутыми серебром волосами и арбалетом у пояса.
   Скоро он исчез в сумраке леса.

   Водопад был невелик – не больше шести футов в ширину. Он спадал сверкающим каскадом с белых камней в листовидную чашу, имеющую тридцать футов в поперечнике и сорок пять в длину. В южном ее конце брал начало ручей, через две мили впадающий в реку. Золотистые листья кружились на воде, и с каждым дуновением ветра с деревьев слетали новые.
   У пруда росло много цветов, их насадил здесь человек, преклонивший теперь колени у могильного холмика. Он посмотрел на небо. Солнце уже теряло силу, и холодные осенние ветры хозяйничали в горах. «Время умирания», – со вздохом подумал Нездешний. Он глядел на плавающие листья и вспоминал, как сидел здесь с Даниаль и детьми в другой осенний день, десять жизней тому назад.
   Крилла болтала ножонками в воде, а Мириэль плавала среди листьев. «Они точно души умерших, – сказала Крилле Даниаль. – Плывут по морю жизни к месту упокоения».
   Нездешний снова вздохнул и обратил свой взор к покрытому цветами бугорку, под которым лежало все, ради чего он жил.
   – Мириэль сегодня сразилась с пумой, – сказал он. – Она не дрогнула, не испугалась. Ты гордилась бы ею. – Положив рядом свой арбалет с прикладом из черного дерева, он принялся обрывать увядшие герани у могильного камня. Осень, вряд ли они снова расцветут. Скоро придется выдернуть их все с корнем и развесить в хижине, чтобы опять посадить здесь весной. – И все-таки она еще медленно поворачивается. Действует не по наитию, а по затверженному уроку. Не то что Крилла. За той, бывало, деревенские мальчишки бегали хвостом, помнишь? – усмехнулся он. – Уж она умела с ними обращаться – головка набок, лукавая улыбочка. Этому она от тебя научилась.
   Он провел пальцем по холодной мраморной плите, по вырезанным в камне буквам:

   Даниаль, жена Дакейраса,
   камушек в лунном свете.

   Могилу затеняли ели и буки, и рядом росли розы – огромные желтые цветы, наполняющие воздух сладким ароматом. Он купил их в Касире, семь кустов. Три завяли на обратном пути, но остальные хорошо прижились в этой богатой глинистой почве.
   – Скоро я возьму ее в город. Ей уже восемнадцать, она должна учиться. Подыщу ей мужа. – Он вздохнул. – Это значит, что мне придется на время расстаться с тобой, а мне этого вовсе не хочется.
   Тишина стала еще глубже, даже ветер в листве затих. Нездешний смотрел темными глазами вдаль, весь во власти грустных воспоминаний. Потом он встал, взял у могилы глиняный кувшин, набрал воды из пруда и стал поливать розы. Вчерашний дождь только сбрызнул землю, а розам нужно много пить.

   Криг согнулся в кустах, наставил арбалет. «До чего же легко все оказалось», – с невольной улыбкой подумал он.
   Найти Нездешнего и убить его – эта задача, надо сознаться, порядком пугала Крига. Нездешний – это тебе не первый встречный. Когда разбойники перебили его семью, он странствовал по свету, пока не выловил всех убийц до одного. О Нездешнем в Гильдии ходили легенды. Он хорошо дрался на мечах, превосходно – на ножах, а в стрельбе из арбалета не знал равных. При этом говорили, что он обладает мистическим даром и всегда чует близкую опасность.
   Криг прицелился из арбалета ему в спину. Мистический дар? Как бы не так. Еще миг – и он будет мертв.
   Нездешний взял глиняный кувшин и пошел к пруду. Криг переместил прицел, но его жертва присела, набирая воду. Криг опустил арбалет и сквозь зубы выпустил сдерживаемое дыхание. Нездешний теперь повернулся боком к нему, и надо целить в голову, чтобы убить наверняка. На что ему вода? Криг посмотрел, как он, опустившись на колени, поливает розовые кусты у корней. «Он вернется к могиле, – подумал Криг, – тут-то я его и убью».
   Сколь многое в жизни зависит от удачи. Когда в Гильдию поступил заказ, Криг сидел на мели и жил на содержании у одной касирской шлюхи. Золото, полученное за убийство вентрийского купца, он давно проиграл в притонах Южного квартала. Теперь Криг благословлял неудачу, запершую его в Касире. Жизнь – это не что иное, как круг, и именно в Касире он услышал о горном отшельнике, высоком вдовце, имеющем дикарку-дочку. Ему сразу вспомнилось послание из Гильдии:

   Ищи человека по имени Дакейрас. Его жену зовут Даниаль, дочь – Мириэль. Черные с проседью волосы, темные глаза, высокий, около пятидесяти лет. При себе носит маленький двойной арбалет из черного дерева и бронзы. Убей его и привези арбалет в Дренан как свидетельство своего успеха. Будь осторожен. Этот человек – Нездешний. За него назначено десять тысяч золотом.

   В Касире Криг никогда бы не заработал таких сказочных денег. Но милостивые боги побудили его рассказать о письме своей сожительнице.
   «Я знаю одного человека, у которого есть дочка Мириэль, он живет в горах, на севере, – сказала она. – Его я не видела ни разу, но с его дочками когда-то училась грамоте у священников». – «А не помнишь ли, как звали их мать?» – «Кажется, Даниль… Или Доналия…» – «Даниаль?» – прошептал он, садясь в постели и сбрасывая простыни с поджарого, покрытого рубцами тела. – «Точно, Даниаль», – сказала она.
   Во рту у Крига пересохло, и сердце затрепетало. Десять тысяч! Но Нездешний? Разве Криг управится с таким противником?
   С неделю он шатался по городу, расспрашивая о загадочном горце. Толстый мельник Шерас виделся с этим человеком раза два в год и помнил его маленький арбалет.
   «На вид он тише воды, – сказал Шерас, – но не хотел бы я узнать его с дурной стороны. Жесткий он человек, и глаза у него холодные. Прежде он вел себя по-приятельски, но потом у него умерла жена… Тому уж лет пять или шесть. Конь под ней упал и придавил ее. Остались две дочки-двойняшки, хорошенькие. Одна вышла за парня с юга и уехала с ним, другая все еще с отцом. Дикая и больно тощая на мой вкус».
   Голдин – трактирщик, худощавый выходец с готирских земель – тоже вспомнил горца.
   «Когда его жена погибла, он пришел сюда топить горе в вине. Большей частью молчал. Однажды свалился, и я оставил его лежать за дверью. Дочки пришли и увели его домой. Им тогда было около двенадцати. Городские власти поговаривали о том, чтобы забрать их от него, но потом он уплатил за них в церковную школу, и они прожили там почти три года».
   Рассказ Голдина воодушевил Крига. Если великий Нездешний запил, то можно его больше не бояться. Но его надежды испарились, когда трактирщик заговорил опять: «Его тут никогда особенно не любили – слишком уж он нелюдим. Но в прошлом году он убил медведя-шатуна, и люди это оценили. Этот зверь загрыз целую крестьянскую семью, а Дакейрас его выследил. Чудеса, да и только! Тарик сам видел – медведь идет на него, а он стоит себе, не шелохнется. И в самый последний миг, когда зверь встал перед ним на дыбы, вдруг всаживает две стрелы прямо ему в пасть. Тарик говорит, сроду такого не видел. Не человек, а льдина».
   Криг разыскал и Тарика, тощего белобрысого конюха из княжеской усадьбы.
   «Мы выслеживали этого зверя три дня, – сказал тот, садясь на кипу сена и прикладываясь к предложенной Кригом кожаной фляге. – Дакейрас не вспотел ни разу, хоть и немолод уже. А когда медведь встал на дыбы, он преспокойно наставил лук и выстрелил. Он не знает, что такое страх». – «А ты-то как там оказался?» – спросил Криг. – «Хотел поухаживать за Мириэль, – усмехнулся Тарик, – да куда там. Уж очень она дикая. Побился я малость и отступился. Да и батюшка хорош, не больно мне хочется иметь такого тестя. Почти все время торчит у жениной могилы».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное