Дэвид Геммел.

Нездешний

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

   – Свинья, грязная свинья! Ты убил его!
   – Да, убил. – Нездешний встал и потрогал губу. Из разбитого рта сочилась кровь.
   – Но зачем? Зачем?
   – Люблю убивать мальчишек, – бросил он и отошел к лошади.
   – Что случилось? – Дардалион, взявший себе меч Балока, протянул Нездешнему второй меч вместе с поясом.
   – Я убил мальчика… иначе он мучился бы еще несколько дней. Боги, священник, и угораздило же меня с тобой встретиться! Забирай детей и поезжай с ними на север, а я займусь разведкой.
   Нездешний ехал около часа, бдительный и настороженный, пока не добрался до неглубокой балки. Он съехал вниз и спешился у сломанного дерева, решив разбить там лагерь. Скормив лошади остаток зерна, он сел на пень и просидел неподвижно еще час, пока не стало смеркаться. Тогда он вылез наверх и стал поджидать Дардалиона.
   Священник и остальные прибыли как раз в тот миг, когда солнце скрылось за горами на западе. Нездешний свел их вниз и снял девочек с седла.
   – Один человек хочет увидеться с тобой, Нездешний, – сказала Крилла, обвив руками его шею.
   – Почем ты знаешь?
   – Он сам мне сказал; он сказал, что придет к нам на ужин.
   – Когда это было?
   – Недавно. Мне хотелось спать, Дардалион держал меня, и я, наверное, уснула. Тот человек сказал, что придет ночью.
   – Это хороший человек?
   – У него глаза как огонь.

   Нездешний развел костер, обложив его камнями, и вышел наверх посмотреть, виден он издали или нет. Убедившись, что огня не видно, он медленно пошел через высокую траву обратно к балке.
   Облако закрыло луну, и равнина окуталась мраком. Нездешний замер. Легкий шорох справа заставил его броситься наземь с ножом в руке.
   – Встань, сын мой, – раздался чей-то голос. Нездешний привстал на одно колено, выставив нож перед собой. – Оружие тебе не понадобится. Я один и очень стар.
   Нездешний снова двинулся к балке, забирая вправо.
   – Ты осторожен. Ну что ж, хорошо. Сейчас я приду и встречусь с тобой у костра.
   Облако ушло, и серебристый свет залил равнину. Нездешний выпрямился – он был один, вокруг – никого. Он вернулся в лагерь.
   У костра, протянув к нему руки, сидел старик. Крилла и Мириэль устроились рядом с ним, Дардалион и Даниаль – напротив.
   Осторожно ступая, Нездешний приблизился. Старик не оглянулся. Он был лысым, безбородым, и кожа на его лице висела складками. По ширине его плеч Нездешний смекнул, что когда-то старик был очень силен. Теперь он высох, как скелет, и веки прилипли к впалым глазницам.
   Старик был слеп.
   – Почему ты такой некрасивый? – спросила его Мириэль.
   – Я не всегда был таким.
В молодости я считался красавцем. У меня были золотые кудри и изумрудно-зеленые глаза.
   – Теперь ты страшный, – заявила Крилла.
   – Охотно верю. К счастью, я больше не вижу себя, а потому и не страдаю. – Старик склонил голову набок. – Ага, вот и Нездешний.
   – Кто ты такой? – спросил воин.
   – Странник, как и ты.
   – Ты странствуешь один?
   – Да – но не в таком, как ты, одиночестве.
   – Ты тот самый, кто говорил с Криллой?
   – Имел эту честь. Она чудесное дитя, очень одаренное для своего возраста. Она сказала мне, что ты их спаситель и великий герой.
   – Дети смотрят на вещи по-своему. Не все обстоит так, как им кажется.
   – Дети видят много такого, чего нам уже видеть не дано. Если бы мы остались такими, как они, разве стали бы мы развязывать войны?
   – Ты что, священник? С меня и одного хватит, спасибо.
   – Нет. Я просто хорошо изучил жизнь. Мне хотелось бы стать священником – но боюсь, что страсти всегда одерживали надо мной верх. Никогда не мог устоять перед хорошеньким личиком или добрым вином. Теперь я стар, и меня прельщает уже другое, но даже в этом мне отказано.
   – Как ты нашел нас?
   – Крилла показала мне дорогу.
   – И ты, как видно, намерен идти дальше с нами?
   – Если бы! – улыбнулся старик. – Нет, я распрощаюсь с вами этой же ночью и отправлюсь в иное странствие.
   – У нас не так много еды, – предупредил Нездешний.
   – Но мы охотно поделимся с тобой тем, что есть, – сказал Дардалион, садясь рядом со стариком.
   – Я не голоден, однако благодарю. Ты священник?
   – Да.
   Старик протянул руку и коснулся рукояти Дардалионова кинжала.
   – Странный предмет для священника.
   – Такие времена, – покраснел Дардалион.
   – Да, времена роковые. – Старик повернул голову к Нездешнему. – Я не вижу тебя, но чувствую исходящую от тебя силу. И твой гнев. Ты гневаешься на меня?
   – Пока еще нет – но я жду, когда же ты скажешь, зачем, собственно, явился сюда.
   – Ты полагаешь, мною руководят какие-то тайные побуждения?
   – Ну что ты, – с сухой насмешкой ответил Нездешний. – Слепой напрашивается на ужин, используя мистический дар запуганного ребенка, и находит наш костер посреди безлюдной пустыни. Что может быть естественнее? Говори, кто ты и чего ты хочешь?
   – Ну почему ты всегда такой злой? – вмешалась Даниаль. – Мне вот все равно, кто он, и я ему рада. Или ты хочешь убить заодно и его? Ты вот уже пару часов как никого не убивал.
   – Боже, женщина, меня уже тошнит от твоей болтовни! Да, мальчик умер. На войне такое случается постоянно. И прежде чем пускать в ход свой змеиный язык, вспомни вот о чем: когда я скомандовал «ложись», ты мигом брякнулась наземь и потому спаслась. Если бы ты подумала о мальчике, он, может, и не получил бы стрелу в живот.
   – Это нечестно! – вскричала она.
   – Как и вся жизнь. – Он взял свои одеяла и отошел прочь.
   Сердце у него колотилось, и он едва сдерживал ярость. Он выбрался из балки и посмотрел на равнину. Где-то там рыщут всадники, разыскивая его. Они не оставят его в живых – ведь если они потерпят неудачу, их собственные жизни окажутся под угрозой. Но священник и женщина держат его крепко – они поймали его, словно обезьяну в сеть, а львы между тем приближаются.
   Безумие. Безумие чистой воды.
   Не следовало ему заключать договор с этой вагрийской гадюкой Каэмом. Недаром он слывет предателем, недаром именуется Каэм Жестокий, Истребитель Народов. Это паук, плетущий свою паутину, и вся вагрийская армия в его распоряжении.
   Чутье усиленно шептало Нездешнему: не связывайся с ним, но он не послушался. Теперь вагрийский полководец уже разослал во все стороны шайки своих головорезов. Скоро они выяснят, что ни на юг, ни на запад он не поехал, а восточные гавани будут для него закрыты. Остается только север – и убийцы перекроют все пути, ведущие к Скултику.
   Нездешний тихо выругался. Каэм предложил ему за работу двадцать четыре тысячи золотом и в знак доверия поместил половину этой суммы на имя Нездешнего у Кероса, главного гульготирского банкира. Нездешний выполнил работу с присущим ему мастерством, хотя сейчас корчился от стыда, вспоминая об этом, и крепко зажмуривался, видя мысленным взором, как летит к цели стрела.
   Ночь была прохладна, и звезды мерцали, как наконечники копий. Он потянулся, силясь вернуться к настоящему, но лицо жертвы вставало перед ним снова и снова… незлобливое лицо мучимого раскаянием человека, с мягкими глазами и доброй улыбкой. Он нагнулся сорвать цветок, когда стрела Нездешнего пронзила ему спину…
   – Нет! – вскричал Нездешний, отмахиваясь от мучительного воспоминания. «Надо думать о чем-нибудь другом… все равно о чем!»
   После убийства он бежал на восток, собираясь отправиться в Вагрию за золотом Каэма. По дороге он разговорился с купцом, едущим с севера, и тот рассказал ему о смерти банкира Кероса. Трое грабителей убили его в собственном доме и забрали все золото и драгоценности.
   Нездешний понял тогда, что его предали, но нечто, что было сильнее его, влекло его дальше по намеченному пути. Он явился во дворец Каэма и перелез через высокую садовую стену. Убив двух сторожевых псов, он вошел в здание. Он не знал, где находятся покои Каэма, – пришлось разбудить служанку и, угрожая ей ножом, заставить проводить его в спальню хозяина. Каэм спал на третьем этаже. Нездешний ударил девушку по затылку, подхватил ее, не дав упасть, и уложил на белый меховой коврик. Потом подошел к кровати и приставил нож к горлу Каэма. Тот широко раскрыл глаза.
   – А в более подходящее время ты прийти не мог? – спросил он спокойно.
   Нож Нездешнего чуть-чуть вошел в шею, и проступила кровь. Каэм посмотрел в темные глаза убийцы:
   – Ты, как видно, слышал о Керосе. Надеюсь, ты не считаешь, что это моих рук дело.
   Нож вошел чуть поглубже, и Каэм поморщился.
   – Я знаю, что это сделал ты, – прошипел Нездешний.
   – Может, поговорим?
   – Поговорим о двадцати четырех тысячах золотом.
   – Согласен.
   С этими словами Каэм извернулся и рукой сшиб Нездешнего с кровати. Внезапность нападения ошеломила его – он вскочил и оказался лицом к лицу с жилистым воеводой, который успел выхватить меч из ножен, висевших на столбике.
   – Стареешь, Нездешний, – сказал Каэм.
   Дверь распахнулась, вбежал молодой человек с луком и наложенной на тетиву стрелой.
   Нездешний взмахнул рукой, и юноша упал с черным ножом в горле. Перескочив через труп, Нездешний бросился к двери.
   – За это ты умрешь! – закричал Каэм. – Слышишь меня? Ты умрешь!
   Сбегая по широкой лестнице, Нездешний слышал за собой рыдания: убитый был единственным сыном Каэма.
   И теперь вагрийцы охотятся за его убийцей.

   Нездешний завернулся в одеяла и сел, прислонясь спиной к камню. Вскоре он услышал, как подходит старик, шурша грубыми одеждами в высокой траве.
   – Можно посидеть с тобой?
   – Сделай милость.
   – Красивая ночь, правда?
   – Почем ты знаешь? Ты ведь слеп.
   – Воздух свеж и прохладен, а тишина, словно маска или плащ, скрывает под собой самую разнообразную жизнь. Там, направо, сидит заяц, недоумевая, зачем двое людей подошли так близко к его норе. Налево затаилась, выслеживая зайца, лиса – самка, судя по запаху. А над головой летают летучие мыши, любуясь ночью так же, как я.
   – Слишком уж она светлая на мой вкус.
   – Быть дичью всегда тяжело.
   – Я так и думал, что ты знаешь.
   – О чем? О том, каково быть дичью, или о том, что Черное Братство ищет тебя?
   – И о том, и о другом. Впрочем, все равно.
   – Ты был прав, Нездешний. Я здесь не случайно. Я искал тебя. Так, может быть, бросим вилять?
   – Как скажешь.
   – У меня к тебе послание.
   – От кого?
   – Я не уполномочен говорить об этом – объяснение заняло бы слишком много времени. У меня нет столько в запасе. Скажем так: тебе дается случай искупить свои грехи.
   – Очень мило – но мне нечего искупать.
   – Как знаешь. Я не хочу с тобой спорить. Скоро ты доберешься до стана Эгеля и найдешь там расшатанную, обреченную на поражение армию. Ты мог бы им помочь.
   – Ты что, рехнулся, старик? Эгеля уже ничто не спасет.
   – Я не сказал «спасти». Я сказал «помочь».
   – Что пользы помогать покойнику?
   – А что пользы тебе было спасать священника?
   – Это была прихоть, черт возьми! И я еще не скоро позволю себе нечто подобное.
   – Почему ты сердишься?
   Нездешний невесело хмыкнул в ответ.
   – Знаешь, что с тобой произошло? Тебя коснулся Исток, и теперь ты пытаешься вырваться из его цепей. Когда-то ты был хорошим человеком и знал, что такое любовь. Но любовь умерла, а поскольку в пустоте жить никто не может, ты наполнил себя… не ненавистью, безразличием. Последние двадцать лет ты не жил – ты был ходячим мертвецом. Спасение священника было твоим первым добрым поступком за два десятилетия.
   – Ты пришел, чтобы прочесть мне проповедь?
   – Нет. Я проповедую, сам того не желая. Я не могу объяснить тебе Исток. Можно сказать, что Исток – это простодушие, чудесное простодушие, чистота и радость. Но перед житейской мудростью все это терпит крах, ибо Исток ничего не ведает о жадности, похоти, обмане, ненависти и разнообразных видах зла. И все же он всегда торжествует, ибо он дает, ничего не получая взамен; платит добром за зло, любовью за ненависть.
   – Пустые слова. Вчера у нас погиб мальчик. Он ни к кому не питал ненависти, но какой-то злобный сукин сын подстрелил его. По всей стране тысячами гибнут хорошие, добрые люди. Не говори мне о торжестве. Всякое торжество построено на крови невинных.
   – Вот видишь, какой я простак. Но я встретил тебя и понял, что значит торжествовать. Нашел еще один кусочек головоломки.
   – Рад за тебя, – съязвил Нездешний и сам себя устыдился.
   – Позволь мне объяснить, – мягко произнес старик. – У меня был сын – звезд с неба он, быть может, и не хватал, но сердце у него было любящее. Однажды его собака пострадала в схватке с волком так сильно, что ее следовало бы умертвить. Но сын не позволил. Он сам зашил ей раны и сидел рядом с ней пять дней и пять ночей, вливая в нее волю к жизни. Но собака умерла, и он не мог утешиться, потому что ценил жизнь превыше всего. Когда он вырос, я передал ему все, чем владел, и вручил ему бразды правления, а сам отправился странствовать. Так вот, во всем, что бы он ни делал, всегда присутствовала память о той собаке.
   – И какова же мораль этой истории?
   – Это зависит от тебя, ибо сейчас в этой истории появишься ты. Мой сын увидел, что все, доверенное ему мной, находится в опасности, и предпринял отчаянную попытку спасти свое достояние. Но он был слишком мягок, и захватчики вторглись на мою землю и стали убивать мой народ. Тогда сын понял, что заблуждался, и наконец-то стал мужчиной, сознающим, что жизнь зачастую ставит нас перед тяжким выбором. Он созвал своих военачальников и выработал с ними план освобождения народа. А после он пал от руки наемного убийцы. Жизнь его оборвалась… и он, поняв, что все пошло прахом, испытал такое отчаяние, что оно дошло до меня за тысячу лиг. Жестокая ярость охватила меня, и я задумал убить тебя. Я мог бы это сделать даже и теперь. Но Исток коснулся меня, и я пришел к тебе с разговором.
   – Твой сын – король Ниаллад?
   – Да. А я – Ориен Двоеручный. Вернее, был им когда-то.
   – Мне жаль твоего сына, но сделанного не воротишь.
   – Ты говорил о смерти невинных. Быть может, если бы мой сын не умер, многие из них тоже остались бы живы.
   – Я знаю и сожалею о содеянном… но изменить ничего не могу.
   – Не в этом суть. Суть в тебе. Исток избрал тебя, но ты сам должен сделать выбор.
   – Избрал? Для чего? Единственный талант, которым я обладаю, вряд ли может пригодиться Истоку.
   – Это не единственный твой талант. Известно тебе что-нибудь о моей прежней жизни?
   – Я знаю, что ты был великим воином и никто не мог победить тебя в бою.
   – Видел ты мою статую в Дренане?
   – Да. Ты стоишь там в бронзовых доспехах.
   – Вот-вот. Многие хотели бы узнать, где они находятся, и Братство разыскивает их, ибо они таят в себе угрозу вагрийской империи.
   – Значит, они волшебные?
   – Нет – по крайней мере не в том смысле, как ты понимаешь. Их изготовил когда-то великий Акселлиан. Его мастерство не знает себе равных, а оба меча выкованы из заветной стали-серебрянки, которая никогда не тупится. Эти доспехи дадут Эгелю шанс – не больше.
   – Каким же образом, если они, как ты говоришь, не содержат в себе магии?
   – Магия таится в человеческом разуме. Когда Эгель наденет эти доспехи, будет так, словно вернулся Ориен, – а Ориен не знал поражений. Народ хлынет к Эгелю валом, и он обретет силу. Лучше его не найти: это железный человек с несгибаемой волей.
   – И ты хочешь, чтобы я добыл эти доспехи?
   – Да.
   – Надо понимать, что дело это опасное?
   – Не могу отрицать.
   – Но Исток будет со мной?
   – Может, и да, а может быть, и нет.
   – Ты сам сказал, что я избран. На кой мне сдался бог, который не хочет мне помочь?
   – Хороший вопрос, Нездешний. Надеюсь, ты отыщешь ответ на него.
   – Где находятся доспехи?
   – Я схоронил их в глубокой пещере на склоне высокой горы.
   – Меня это почему-то не удивляет. И где же это?
   – Знакомы тебе надирские степи?
   – Ох, не нравится мне эта затея.
   – Надо думать. Так вот, в двух сотнях миль к западу от Гульготира стоит горный хребет…
   – Лунные горы.
   – Они самые. Посередине этого хребта есть гора Рабоас…
   – Священный Великан.
   – Верно, – усмехнулся Ориен. – Там-то и спрятаны доспехи.
   – Это безумие. Ни один дренай не проникал еще так далеко в надирские земли.
   – Кроме меня.
   – Но зачем? С какой целью ты это сделал?
   – Сам не знаю. Назови это причудой, Нездешний, – ты ведь знаешь толк в причудах. Ну как – добудешь ты доспехи?
   – Скажи мне, Ориен, насколько велик твой мистический дар?
   – Зачем тебе это?
   – Способен ли ты увидеть будущее?
   – Отчасти.
   – Каковы мои виды на успех?
   – Это зависит от того, кто пойдет с тобой.
   – Пусть тогда Исток подберет мне подходящую компанию.
   Старик потер свои пустые глазницы и произнес:
   – Никакой надежды на успех я не вижу.
   – Я так и думал.
   – Но это не причина для отказа.
   – Ты просишь, чтобы я проехал тысячу миль через враждебные земли, кишащие дикарями. И при этом говоришь, что Братство тоже ищет доспехи. Знают они, что доспехи спрятаны в надирских степях?
   – Знают.
   – Значит, они будут охотиться не только за ними, но и за мной?
   – Они и без того за тобой охотятся.
   – Согласен – но теперь они не знают, где я. Когда же я отправлюсь в это твое странствие, они быстро проведают об этом.
   – Верно.
   – Итак, мне предстоит иметь дело с надирами, воинами-чернокнижниками и всем вагрийским войском. После того, как я успешно разделаюсь с ними, мне предстоит взобраться на Рабоас, священную гору надиров, и углубиться в его темные недра. Дальше пустяки – надо будет всего лишь вернуться назад с многопудовым грузом металла.
   – Доспехи весят восемьдесят фунтов.
   – Я ж говорю – пустяки!
   – Знай также, что в пещерах Рабоаса живут чудища. Они не любят огня.
   – Уже легче.
   – Итак, что скажешь?
   – Я начинаю понимать твои речи касательно простодушия. И все же я еду.
   – Почему?
   – Разве на все непременно должна быть причина?
   – Нет, просто мне любопытно.
   – Считай, что я делаю это в память о собаке, умершей вопреки всем стараниям.


   Дардалион закрыл глаза. Даниаль спала рядом с девочками, и молодой священник, высвободив свой дух, направился в Пустоту. Луна заливала волшебным серебряным светом огромную Сентранскую равнину, где перед Дельнохскими горами чернел большим пятном Скултикский лес.
   Освободившись от тревог и сомнений, Дардалион взлетел под самые облака. Обычно во время таких странствий его облекали мерцающие бледно-голубые одежды, но теперь он был наг и не мог одеться, как ни старался. Дардалион не успел озаботиться этим: еще миг, и на нем явились серебряные доспехи, и белый плащ надулся за плечами. По бокам повисли два серебряных меча, и он, исполненный ликования, обнажил их. Далеко на западе светили, как упавшие звезды, вагрийские походные костры. Дардалион убрал мечи в ножны и полетел туда. Более десяти тысяч солдат стояли лагерем в предгорьях Скодии. Там разбили восемьсот палаток по четыре в ряд и наскоро соорудили загон для двух тысяч лошадей. На склонах пасся рогатый скот, а у быстрого ручья поставили овечью кошару.
   Дардалион летел на юг над реками и равнинами, над холмами и лесами. Под Дренаном стояло второе вагрийское войско, не меньше тридцати тысяч воинов и двадцати тысяч лошадей. Городские ворота из дуба и бронзы разнесли вдребезги, и ни одного человека не было видно в стенах столицы. К востоку от города был выкопан громадный ров. Дардалион слетел к нему и в ужасе отпрянул. Ров был наполнен телами. Огромная могила, двести ярдов в длину и шесть в ширину, вмещала больше тысячи трупов, и ни на одном из них не было воинских доспехов. Укрепившись духом, Дардалион снова слетел вниз.
   Ров имел в глубину десять футов.
   Священник взмыл в ночное небо и устремился на восток, где на границе Лентрии ждали своего часа новые вагрийские войска. Лентрийская армия, состоящая всего из двух тысяч человек, стояла лагерем в миле от них, с угрюмой решимостью ожидая вторжения. Дардалион полетел вдоль моря на север и скоро добрался до восточных долин и крепости Пурдол. Битва за Пурдол шла и ночью, при свете факелов. Дренайский флот был потоплен в устье бухты, и вагрийская армия заняла гавань. Крепость, где было шесть тысяч дренайских воинов, еще держалась против сорокатысячного войска, которым командовал верховный военачальник Каэм.
   Здесь вагрийцам впервые дали отпор.
   Без осадных машин они не могли проломить высокие тридцатифутовые стены и полагались на лестницы и веревки, потому и гибли сотнями.
   Дардалион свернул на запад, к Скултику, прибежищу темных преданий. Лес был огромен – чащи, поляны, холмы и долины тянулись на тысячи миль. В его пределах стояли три селения – Тонне, Преафа и Скарта, – одно из которых могло уже называться городом. Дардалион летел к Скарте.
   Там разбил свой стан Эгель с четырьмя тысячами легионеров. Приблизившись, Дардалион ощутил присутствие чужого разума и выхватил оба своих меча. Перед ним парила стройная фигура в синих одеждах служителя Истока.
   – Дальше пути нет, – спокойно сказал незнакомец.
   – Как скажешь, брат.
   – Кто ты, что зовешь меня братом?
   – Священник, как и ты.
   – Священник чего?
   – Истока.
   – Священник с мечами? Верится с трудом. Что ж, убей меня, если хочешь.
   – Я не хочу тебя убивать. Я сказал тебе правду.
   – Ты и в самом деле был священником?
   – И остался им!
   – От тебя пахнет смертью. Ты совершил убийство.
   – Да. Я убил служителя Зла.
   – Кто ты такой, чтобы судить?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное