Дэвид Геммел.

Нездешний

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

   Час спустя они устроились на холме, в неглубокой пещере. Дети уснули, Даниаль легла рядом с ними, а Дардалион с Нездешним вышли под звезды.
   Вскоре Дардалион вернулся и разворошил костер. Дым уходил сквозь щель в своде пещеры, но в убежище все равно сильно пахло хвоей. Этот запах успокаивал. Священник подошел к Даниаль и, видя, что она не спит, присел рядом.
   – Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
   – Как-то странно. Я так приготовилась к смерти, что совсем не испытывала страха, – однако осталась жива. Как по-твоему, зачем он вернулся?
   – Не знаю. Да он и сам не знает.
   – А почему ушли те?
   Дардалион прислонился спиной к камню, вытянув ноги к огню.
   – Тоже непонятно. Я много думал об этом и решил, что такова уж, видимо, солдатская натура. Их обучили сражаться и убивать по приказу, повинуясь без рассуждений. Они не принадлежат себе. Притом в бою они обычно четко знают, что надо взять такой-то город или победить такого-то неприятеля. Им отдают приказ, возбуждение растет, пересиливая страх, и они скопом бросаются вперед, черпая силу в том, что их много. Нынче же приказа не было, а Нездешний, сохраняя спокойствие, не дал им повода воспламениться.
   – Но ведь не мог же он знать заранее, что они побегут.
   – Нет, не мог – но ему было все равно.
   – Я не понимаю.
   – Я и сам не слишком хорошо понимаю. Но в те мгновения я почувствовал, что это так. Ему было все равно… и они это знали. Зато им было далеко не все равно. Им не хотелось умирать, а приказа вступить в бой им никто не отдал.
   – Они могли бы убить его… убить нас всех.
   – Да, могли бы – но не убили, и я благодарен за это провидению. Усни, сестра. Мы выиграли еще одну ночь.
   Снаружи Нездешний смотрел на звезды. Он еще не отошел после встречи с врагом и постоянно возвращался к ней мыслями.
   Он нашел их лагерь покинутым и с растущим страхом двинулся по следам. Спешившись в лесу, он вышел к поляне и увидел, что Псы приближаются к его спутникам. Он натянул свой арбалет – и остановился. Обнаружить себя означало умереть, и все его естество кричало: не выходи.
   Но он все же вышел, отбросив многолетнюю привычку к осторожности, и рискнул своей жизнью ради сущей чепухи.
   Какого черта они отступили?
   Он много раз задавал себе этот вопрос, но ответа не находил.
   Шорох слева прервал его раздумья – это вышла навстречу одна из девочек. Ее глаза были устремлены вперед. Нездешний тронул ее за руку, но она прошла мимо, не замечая его. Он взял ее на руки. Она закрыла глаза и приникла головой к его плечу. Он понес ее, совсем легонькую, в пещеру, чтобы уложить на место, но у входа остановился и сел спиной к скале, прижав девочку к себе и запахнув в свой плащ.
   Он просидел так несколько часов, чувствуя ее теплое дыхание на своей шее.
Дважды она просыпалась и снова засыпала, прижавшись к нему. Когда забрезжил рассвет, он отнес ее в пещеру, уложил рядом с сестрой и вернулся ко входу – один.

   Крик Даниаль разбудил его, и он вскочил с колотящимся сердцем, схватившись за нож. Он бросился в пещеру – женщина стояла на коленях возле безжизненного тела Дардалиона. Нездешний, опустившись рядом, взял его за руку. Священник был мертв.
   – Как это случилось? – прошептала Даниаль.
   – Будь ты неладен! – Лицо священника приобрело восковой цвет, и кожа была холодна на ощупь. – Должно быть, сердце отказало.
   – Он дрался с тем человеком, – сказала Мириэль. Нездешний оглянулся – обе сестренки сидели в глубине пещеры, держась за руки.
   – Дрался? – повторил он. – С кем? – Но девочка отвела глаза.
   – Ну же, Мириэль, – вмешалась Даниаль. – С кем он дрался?
   – С человеком, у которого стрела в глазу.
   – Это ей приснилось, – сказала Даниаль. – Что же теперь делать?
   Нездешний не ответил. Все это время он не выпускал запястья Дардалиона и теперь ощутил под пальцами едва заметное биение.
   – Он не умер, – прошептал воин. – Поди поговори с девочкой, выясни, что ей снилось, – быстро!
   Даниаль побыла немного с ребенком и вернулась.
   – Она говорит, что человек, которого ты убил, схватил ее, и она заплакала. Потом пришел священник, и злой человек закричал на него и хотел убить его мечом. Они оба улетели – высоко, выше звезд. Вот и все.
   – Он боялся этого человека, – сказал Нездешний. – Верил, что тот наделен демонической властью. Если это правда, то смерть, возможно, не остановила врага. Быть может, он и теперь гонится за Дардалионом.
   – Но Дардалион останется жив?
   – Как же, дожидайся! – рявкнул Нездешний. – Нашла вояку. – Даниаль коснулась его руки и почувствовала, как напряглись до дрожи все его мышцы. – Убери от меня руку, женщина, не то я ее отрежу. Не смей меня трогать! – Зеленые глаза Даниаль гневно вспыхнули, но она сдержалась и отошла к детям. – Будьте вы все прокляты! – прошипел Нездешний и втянул в себя воздух, унимая снедающую его ярость.
   Даниаль и дети притихли, не сводя с него глаз. Даниаль знала, что мучает его: священнику грозит опасность, а Нездешний, при всем своем желании, бессилен ему помочь. Бой идет в ином мире, и воин может лишь наблюдать за ним со стороны.
   – Ну что ты за дурак такой, Дардалион? – шептал он. – Все живое борется за жизнь. Ты говоришь, что мир создан твоим Истоком, – стало быть, это он сотворил тигра и оленя, коршуна и ягненка. Думаешь, он хотел, чтобы коршун щипал траву?
   Нездешний умолк, вспоминая, как Дардалион стоял голый на коленях перед одеждой разбойника.
   «Я не могу это надеть, Нездешний…»
   Он отпустил запястье священника и взял его за руку. Когда их пальцы соприкоснулись, он почувствовал едва уловимый трепет. Нездешний прищурился и сжал руку Дардалиона чуть сильнее. Кисть судорожно дернулась, и лицо священника искривилось от боли.
   – Что с тобой творится, священник? Где тебя дьявол носит?
   При слове «дьявол» Дардалион снова дернулся и тихо застонал.
   – Где бы он ни был, он страдает. – Даниаль снова опустилась на колени рядом с ними.
   – Это началось, когда наши руки соприкоснулись. Ну-ка, женщина, принеси мне арбалет – он там, у входа.
   Даниаль повиновалась.
   – Теперь вложи приклад в его правую руку и сомкни пальцы.
   Даниаль разжала пальцы Дардалиона и сомкнула их вокруг приклада из черного дерева. Священник с воплем разжал руку и выронил арбалет.
   – Держи его руку, не давай разжиматься.
   – Но это причиняет ему боль. Зачем ты так?
   – Боль – это жизнь, Даниаль. Мы должны вернуть его обратно в тело, понимаешь? Там враждебный дух его не достанет. Надо, чтобы он вернулся.
   – Но ведь он священник, человек праведный.
   – Ну и что?
   – Ты осквернишь его душу.
   – Может, я и не мистик, – засмеялся Нездешний, – но в существование душ верю. То, что у тебя в руке, – это всего лишь железо и дерево. Если даже оружие язвит его тело, душу оно вряд ли убьет – не такая уж она хлипкая. А вот враг убьет ее наверняка – так что выбирай!
   – Ох, как же я тебя ненавижу! – Даниаль вновь сомкнула пальцы Дардалиона вокруг черной рукояти.
   Священник дернулся и закричал. Нездешний снял с пояса нож и порезал себе предплечье. Из раны брызнула кровь. Нездешний поднес руку к лицу Дардалиона – кровь омыла закрытые глаза и проникла через рот в горло.
   Священник испустил еще один душераздирающий крик и раскрыл глаза. Потом он улыбнулся, веки его сомкнулись снова, у него вырвался глубокий прерывистый вздох, и он уснул. Нездешний пощупал пульс – сердце билось сильно и ровно.
   – Благой владыка Света! – воскликнула Даниаль. – Зачем ты залил его кровью?
   – Служителю Истока запрещено вкушать кровь – это губит его душу, – пояснил Нездешний. – Одного оружия оказалось мало, а вот кровь сразу вернула его назад.
   – Не понимаю я тебя, да и понимать не хочу.
   – Он жив, женщина, – чего тебе еще надо?
   – От тебя – ничего.
   Нездешний с улыбкой встал, достал из сумки холщовый мешочек, извлек оттуда полотняный бинт и неуклюже замотал свой порез.
   – Может, завяжешь? – спросил он Даниаль.
   – Нет уж, уволь. Тогда мне придется коснуться тебя, а я не хочу, чтобы мне отрезали руку.
   – Ладно, извини – мне не следовало тебя просить. – И Нездешний, не дожидаясь ответа, вышел из пещеры. Конец бинта он заткнул за край повязки.
   День настал ясный и прохладный, от заснеженных вершин Скодии дул свежий ветер. Нездешний взошел на вершину холма и посмотрел в голубую даль. Дельнохские горы были все еще слишком далеки, чтобы видеть их простым глазом.
   В ближайшие три-четыре дня их путь будет легким – они будут переходить из леса в лес, пересекая лишь небольшие участки открытой земли. Но потом начнется Сентранская равнина, плоская как тарелка.
   Чтобы пересечь ее просторы незамеченными, понадобится больше удачи, чем отпущено человеку на весь его срок. Шесть человек и всего две лошади! Таким манером они будут ползти по равнине почти неделю – без огня и горячей пищи. Не свернуть ли на северо-восток, к приморскому Пурдолу? Говорят, будто в устье бухты стоит вагрийский флот и высаживает на сушу войска для осады крепости. Если это правда – а скорее всего так и есть, – то неприятель рыщет в поисках провизии по тамошней округе. На северо-западе стоит вагрийская крепость Сегрил – именно оттуда идут войска на дренайскую землю. Прямо на севере лежит Сентранская равнина, а за ней – Скултикский лес и горы, где, по слухам, дренаи еще удерживают свой последний, не считая Пурдола, рубеж.
   Но как знать, держится ли еще Эгель в Скултике?
   Способен ли кто-нибудь выстоять с останками разбитой армии против Псов Хаоса? В этом Нездешний сомневался… но искра надежды все-таки тлела в его душе. Эгель – самый выдающийся дренайский полководец своего времени, пусть неотесанный, зато надежный, сторонник строгой дисциплины, не в пример тем придворным, которых король Ниаллад имел обыкновение ставить во главе своих войск. Эгель – северянин, и его простота порой граничит с грубостью, но он умеет вести за собой людей. Нездешний видел его однажды на параде в Дренане, и Эгель показался ему вепрем среди газелей.
   Теперь этот вепрь затаился в Скултике.
   Остается надеяться, что Эгель продержится там хотя бы до тех пор, пока Нездешний не доставит туда женщину с детьми. Если, конечно, сможет их доставить.

   Днем Нездешний подстрелил мелкого оленя. Отрезав лучшие куски, он подвесил тушу на дерево и отнес мясо в пещеру. Уже темнело, но священник все еще спал. Даниаль развела огонь, а Нездешний соорудил нехитрый вертел для оленины. Дети собрались у костра, глядя жадными глазенками, как капает в огонь сало, – они успели сильно проголодаться.
   Сняв мясо с вертела, Нездешний положил его остывать на плоский камень, а потом отрезал по куску детям и Даниаль.
   – Жестковато, – пожаловалась она.
   – Олень заметил меня в тот миг, когда я выстрелил. И напрягся, чтобы убежать.
   – Ну ничего – все равно вкусно.
   – А почему Дардалион все спит да спит? – спросила Мириэль, улыбнувшись Нездешнему и склонив голову набок так, что длинные волосы упали на лицо.
   – Он очень устал после драки с человеком, которого ты видела.
   – Он его на куски изрубил, – сказала девочка.
   – Уверена, что так он и сделал, – ответила Даниаль. – Но дети не должны выдумывать, особенно такие страшные истории. Ты напугаешь свою сестренку.
   – Мы сами видели, – заявила Крилла, и Мириэль согласно кивнула. – Когда ты сидел около Дардалиона, мы закрыли глаза и стали смотреть. Он был весь серебряный, с блестящим мечом в руке – он догнал злого человека и порубил его на кусочки. И он смеялся!
   – А ну-ка, закрой глаза и скажи мне, что ты видишь, – сказал Нездешний.
   – Где? – спросила Мириэль.
   – Там, снаружи.
   Девочка закрыла глаза и сказала:
   – Там ничего нет.
   – Иди дальше по тропе, мимо большого дуба. Что ты видишь теперь?
   – Ничего, только деревья и ручеек. Ой!
   – Что там?
   – Двое волков. Они скачут под деревом, как будто пляшут.
   – Подойди поближе.
   – Волки съедят меня, – возразила Мириэль.
   – Не съедят – я ведь с тобой. Они тебя даже не увидят. Подойди.
   – На дереве висит маленький олешка – это его они хотят достать.
   – Молодец. Теперь вернись назад и открой глазки.
   Мириэль сделала, как он сказал, зевнула и заявила:
   – Я устала.
   – Я верю. Только расскажи мне на ночь еще раз про Дардалиона и того человека.
   – Расскажи ты, Крилла. Ты лучше умеешь.
   – Так вот, – начала Крилла, – злой человек со стрелой в глазу схватил Мириэль и меня. Он сделал нам больно. Потом пришел Дардалион, и он отпустил нас. У него в руке появился большой меч. А мы убежали, да, Мириэль? Мы спали у тебя на коленях, Нездешний, – там было не страшно. Злой человек все время ранил Дардалиона, и Дардалион летел очень быстро. Мы не смогли его догнать. А потом, когда ты и Даниаль его держали, мы увидели его опять. Он стал очень высоким, на нем появились серебряные доспехи, а одежда вся вспыхнула и сгорела. В руке у него оказался меч, и он засмеялся. У злого человека меч был черный, и он сломался – да, Мириэль? Тогда злой упал на колени и заплакал. Дардалион отрубил ему руки и ноги, и он исчез. А Дардалион засмеялся еще громче и вернулся домой, в свое тело. Теперь все хорошо.
   – Да, теперь все хорошо, – подтвердил Нездешний. – И мне кажется, что вам пора спать. Ты тоже устал, Кулас?
   Мальчик угрюмо кивнул.
   – Что это с тобой?
   – Ничего.
   – Скажи мне.
   – Нет.
   – Он злится, что не умеет летать, как мы, – хихикнула Мириэль.
   – Ничего я не злюсь, – буркнул Кулас. – А вы все врете, вот что.
   – Послушай, Кулас, – сказал Нездешний, – я тоже не умею летать, но меня это не задевает. Перестанем-ка спорить и ляжем спать. Завтра у нас будет длинный день.
   Дети улеглись рядышком у дальней стены, а Даниаль подсела к Нездешнему.
   – Ты думаешь, они говорят правду?
   – Да. Мириэль увидела, где я спрятал оленя.
   – Значит, Дардалион убил своего врага?
   – Похоже, что так.
   – Мне как-то не по себе – не знаю почему.
   – Это был злой дух. Что же священнику было делать – благословить его, что ли?
   – Ну почему ты всегда говоришь такие гадости, Нездешний?
   – Как хочу, так и говорю.
   – Не много же у тебя, наверное, друзей в таком случае.
   – У меня их вовсе нет.
   – И тебе от этого одиноко?
   – Нет. Это помогает мне выжить.
   – Веселая же у тебя жизнь! Удивляюсь, как ты еще стихов не пишешь.
   – Ну чего ты злишься? Тебе-то что за дело?
   – Ты вошел в нашу жизнь – и останешься в нашей памяти, пока мы живы. Я, по правде сказать, предпочла бы другого спасителя.
   – Ну как же – мне случалось видеть представления на площадях. У героя там непременно золотые волосы и белый плащ. Я, женщина, не герой – просто священник поймал меня в свою паутину. Ты полагаешь, он осквернил себя? Я тоже. Вся разница в том, что моя тьма спасла его, а его свет меня доконает.
   – Кончите вы когда-нибудь лаяться или нет? – спросил Дардалион, садясь и потягиваясь. Даниаль бросилась к нему.
   – Как ты себя чувствуешь?
   – Как голодный волк. – Он отбросил одеяло, наколол на вертел пару ломтей оленины, пристроил его над костром и подбросил дров в угасающий огонь.
   Нездешний ничего не сказал, но печаль опустилась на него как темный плащ.


   Нездешний проснулся первым и вышел из пещеры. Сняв рубашку и штаны, он вошел в ледяной ручей, лег на спину и подставил свое тело струям потока. Ручей, бегущий по круглым камням, имел всего несколько дюймов в глубину, но течение было сильным и потихоньку сносило Нездешнего вниз по наклонному дну. Он перевернулся, ополоснул лицо и бороду, вылез и сел на траву, чтобы утренний ветерок просушил кожу.
   – Ты похож на дохлую рыбу трехдневной давности, – сказала Даниаль.
   – А вот от тебя пахнет, как от нее, – не остался в долгу Нездешний. – Ступай помойся.
   Она, пристально посмотрев на него, пожала плечами и сняла свое зеленое шерстяное платье. Он откинулся назад, разглядывая ее. Тонкая талия, гладкие бедра, а кожа…
   Он отвернулся посмотреть на рыжую белку, скачущую по веткам, встал и потянулся. В густой поросли у ручья нашел кустик лимонной мяты, набрал пригоршню похожих на щиты листьев и подал их Даниаль.
   – Вот – разомни их в руке и натрись ими.
   – Спасибо.
   Нездешний вспомнил о своей наготе и оделся. Жаль, что нет сменной рубашки, – ее носит священник, а эта уже несвежая.
   Он вернулся в пещеру, где облачился в свой черный кожаный колет и кольчугу. Потом извлек из сапог два запасных ножа, наточил их на бруске и вложил в ножны, укрытые в голенищах.
   Дардалион наблюдал за ним, отмечая, с какой заботой Нездешний относится к своему оружию.
   – Не дашь ли мне один из своих ножей? – спросил священник.
   – Конечно, дам. Тебе какой – тяжелый или легкий?
   – Тяжелый.
   Нездешний взял свой пояс и отстегнул от него ножны с рукояткой из черного дерева.
   – Вот этот подойдет. Лезвие обоюдоострое и так отточено, что им можно бриться.
   Дардалион продел сквозь ножны свой узкий поясок и сдвинул их к правому бедру.
   – Ты что, левша? – спросил Нездешний.
   – Нет.
   – Тогда вешай нож слева, чтобы в случае чего достать его правой рукой.
   – Спасибо.
   Нездешний застегнул собственный пояс и потер подбородок.
   – Не нравишься ты мне, священник.
   – Почему?
   – Еще вчера ты обошел бы жука, чтобы не наступить на него. А сегодня готов убить человека. Неужто твоя вера столь слаба?
   – Моя вера осталась при мне, Нездешний. Но теперь я вижу все чуть более ясно. Твоя кровь помогла мне.
   – Не знаю, помощь это или кража. Мне сдается, я лишил тебя чего-то очень дорогого.
   – Если и так, будь уверен – я об этом не жалею.
   – Время покажет, священник.
   – Зови меня по имени – Дардалион.
   – А что, «священник» тебе уже не подходит?
   – Нет, не подходит. Понравилось бы тебе, если бы я стал называть тебя убийцей?
   – Зови как хочешь. Моего отношения к самому себе это не изменит.
   – Я тебя обидел?
   – Нет.
   – Ты так и не спросил о том, как прошел мой поединок.
   – Нет, не спросил.
   – Тебе это безразлично?
   – Нет, Дардалион. Не знаю почему, но мне это не безразлично. Все гораздо проще. Смерть – мое ремесло, приятель. Ты здесь – стало быть, ты убил его, и он меня больше не занимает. Худо то, что ты отрубил ему руки и ноги, – но я забуду это со временем, как забуду и тебя, когда благополучно доставлю вас к Эгелю.
   – Я надеялся, что мы станем друзьями.
   – У меня нет друзей, и я в них не нуждаюсь.
   – И так было всегда?
   – Всегда – долгий срок. Я имел друзей до того, как стал Нездешним. Но то было в другой вселенной, священник.
   – Расскажи мне о себе.
   – С какой стати? Буди детей – впереди у нас длинный день.
   Нездешний оседлал лошадей и проехал на своем мерине к тому месту, где подвесил оленя. Срезав с туши несколько полос, он убрал их в полотняный мешок на ужин, а остальное оставил на траве для волков.
   – Скажи, олешка, у тебя были друзья? – спросил он, глядя в пустые серые глаза.
   На пути к пещере ему вспомнились дни его службы в Дрос-Пурдоле. Он считался подающим надежды молодым офицером – любопытно почему: он всегда недолюбливал начальство, хотя дисциплину, правда, соблюдал.
   Тогда они с Гелланом были ближе, чем братья. Это проявлялось во всем – несли они караул или ходили к девкам. Геллан был славным, веселым товарищем. Они становились соперниками только на турнире Серебряного Меча. Геллан всегда побеждал – этот парень обладал нечеловеческим проворством. Потом Нездешний встретил в Медрас-Форде, городке к югу от Скельнского перевала, купеческую дочь Тану – и они с Гелланом расстались. Нездешний влюбился, не успев опомниться, вышел в отставку, поселился в деревне и занялся хозяйством.
   Геллан был безутешен. «Ничего, – сказал он при расставании, – я тоже скоро последую за тобой. Что за жизнь мне теперь будет в армии? Сплошная тоска».
   Хотел бы Нездешний знать, исполнил ли Геллан свое намерение. Стал ли земледельцем или купцом, или же погиб в одном из многочисленных сражений, проигранных дренаями?
   Если он и пал, то не иначе как нагромоздив вокруг себя кучу вражеских тел – его клинок язвил быстрее, чем змеиное жало.
   – Напрасно я ушел тогда, Геллан, – сказал Нездешний. – Ох, напрасно.

   Геллан устал, и ему было жарко. Пот стекал по затылку под кольчужный наплечник, и спина зудела невыносимо. Он снял свой черный шлем и расчесал пальцами волосы. Ветра не было, и он тихо выругался.
   Сорок миль от Скултика и сравнительной безопасности Эгелева лагеря – а кони уже утомились, и люди пали духом. Геллан поднял правую руку со сжатым кулаком – сигнал взять лошадей под уздцы. Все пятьдесят всадников молча спешились.
   Сарвай поравнялся с Гелланом, и они вместе сошли с коней. Геллан нацепил шлем на луку седла, достал из-за пояса полотняный платок и утер лицо.
   – Вряд ли нам удастся найти уцелевшую деревню, – сказал он.
   Сарвай молча кивнул. Он служил под началом у Геллана уже полгода и знал, когда следует отвечать, а когда нет.
   С полчаса они шагали рядом, потом Геллан дал сигнал сделать привал, и люди уселись на землю рядом со своими лошадьми.
   – Настроение у них неважное, – сказал командир.
   Сарвай кивнул.
   Геллан расстегнул свой красный плащ, набросил его на седло, уперся ладонями в спину и со стоном распрямил поясницу. Ему, как и многим высоким людям, долгие часы в седле давались тяжело, и спина болела постоянно.
   – Слишком надолго я застрял в армии, Сарвай. Надо было уйти еще в прошлом году. Сорок один год – слишком почтенный возраст для офицера Легиона.
   – Дуну Эстерику пятьдесят один, – заметил Сарвай.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное