Деннис Лихэйн.

Дай мне руку, Тьма

(страница 5 из 28)

скачать книгу бесплатно

Я купил кофе и вышел на улицу. Прислонившись к фонарному столбу, я несколько минут потягивал его и наслаждался чудным днем, наблюдая за уличным движением и пешеходами, спешащими по своим делам в сторону метро в конце Кресчент-стрит.

Позади меня из заведения под названием «Таверна «Черный изумруд» доносился запах несвежего пива и въевшегося в дерево виски. «Изумруд» открывался в восемь утра для тех, кто возвращался с ночной смены, и теперь, ближе к десяти, там было так же шумно, как в пятницу вечером: в помещении стоял монотонный гул голосов, прерываемый иногда громкими возгласами или резким ударом кия по шару, посылаемому в сетку.

– Эй, парень!

Я повернулся и очутился лицом к лицу с невысокой женщиной, на лице которой играла смутная, изменчивая усмешка. Она заслонила рукой глаза от солнца, поэтому я не сразу узнал ее. Она изменила прическу, стиль одежды, даже голос стал другим, чуть более глубоким, с тех пор как я его последний раз слышал.

– Привет, Кара. Когда вернулась?

– Недавно. Как твои дела, Патрик?

– Хорошо.

Кара покачалась на каблуках, отвела глаза в сторону, чуть улыбнулась, на левой щеке появилась ямочка, и она сразу стала такой знакомой, такой родной.

Она была чудным ребенком, веселым, но одиноким. В то время когда большинство сверстников гоняли мяч, она сидела на спортплощадке с блокнотом в руках, выводила там понятные только ей каракули либо рисовала. Когда она подросла и заняла вместе со своими друзьями место на углу Блейк-Ярд, которое, кстати, десять лет назад моя компания считала своим, то и тогда Кару можно было видеть где-нибудь в стороне сидящей прислонившись спиной к забору и взирающей на окрестности так, словно увидела их впервые. Она была красива, очень красива, а настоящая красота ценится в нашей округе больше, чем любой другой товар, так как считается еще более редким даром, чем получение богатого наследства.

С тех пор как Кара начала ходить, каждому было ясно, что она не задержится в родительском доме.

Так уж повелось, что красивые девушки не задерживались здесь, поэтому отъезд был обозначен в ее глазах так же, как крапинки на радужной оболочке. Она была в постоянном движении, казалось, она торопится попасть в то место, что ей грезилось.

Возможно, для друзей Кары она была необыкновенной, но похожие истории в разных вариациях повторялись примерно каждые пять лет. Во времена нашей тусовки на углу это была Энджи. Насколько мне известно, она была единственной, кто отверг эту странную логику наших мест крушения надежд и остался дома.

До Энджи была Эйлин Мак, поскакавшая по дорогам Америки прямо с выпускного вечера, в бальном платье. Спустя несколько лет она мелькнула в сериале «Старский и Хатч». В эпизоде, который длился двадцать шесть минут, она познакомилась со Старским, переспала с ним, добилась одобрения Хатча (хотя он заглянул туда всего на минутку) и приняла предложение выйти замуж за смущенного Старского. После рекламной паузы она уже умерла, а Старский, придя в ярость, отправляется на поиски убийцы жены, находит его и хладнокровно убивает.

Заканчивается эпизод сценой на кладбище: Старский стоит под дождем у могилы жены, а зритель остается в уверенности, что он никогда не забудет ее.

В следующей серии у него уже новая подружка, об Эйлин он никогда не вспоминает. Не видели ее больше не только Старский и Хатч, но и жители округи.

Кара отправилась в Нью-Йорк, проучившись год в Массачустском университете. Вот все, что я слышал о ней. Однажды мы с Энджи, выходя от Тома Инглиша пополудни, видели, как она садилась в автобус. Был разгар лета, и Кара стояла на автобусной остановке. Ее волосы от природы были светлыми, цвета спелой пшеницы, ветер задувал их ей в глаза, пока она застегивала ремешок на своем ярком сарафанчике. Она помахала нам, мы ответили ей тем же, она подняла свою сумку, вошла в подъехавший автобус и отбыла с ним.

Сейчас ее голову украшала короткая стрижка, иссиня-черные волосы торчали сосульками. Бледная кожа странно контрастировала с ними. На ней была черная безрукавка с высоким воротом, заправленная в разрисованные джинсы цвета древесного угля. Каждая фраза заканчивалась странным звуком, напоминавшим икоту или нервное придыхание.

– Хороший день, правда?

– Согласен. Конец октября, в это время обычно уже снег.

– В Нью-Йорке тоже. – Она усмехнулась, кивнула сама себе и посмотрела на свои обшарпанные ботинки. – Гм. Да.

Я отпил кофе.

– Так как ты живешь, Кара?

Она снова приложила руку к глазам, закрываясь от солнца, и стала смотреть на чахлый поток утренних машин.

– Хорошо, Патрик. Правда хорошо. А как ты?

– Не жалуюсь. – Я взглянул на улицу, а когда повернулся к ней, она внимательно смотрела мне в лицо, будто пытаясь понять, привлекает оно ее или отталкивает.

Она слегка покачивалась из стороны в сторону. Сквозь открытую дверь «Черного изумруда» доносились голоса двух парней, спорящих о пяти долларах по поводу бейсбольного матча.

– Ты все еще детектив? – спросила Кара.

– Угу.

– Хорошо зарабатываешь?

– Когда как.

– В прошлом году мама говорила в письме, что о тебе писали все газеты. Крупное дело.

Странно, что ее мать оторвалась от своего виски, причем на достаточно длительное время, чтобы прочитать газету и даже написать дочке письмо о том событии.

– Видно, была скучная неделя по части новостей, – сказал я.

Кара оглянулась на здание кафе, провела пальцем над ухом, как если б хотела откинуть назад волосы, которых там не было.

– Какова твоя ставка?

– Зависит от дела. Тебе нужен детектив?

Ее губы стали совсем тонкими, образовав горестную гримаску, как если бы она во время поцелуя закрыла глаза, а открыв их, обнаружила, что возлюбленный исчез.

– Нет. – Она засмеялась, затем икнула. – Я еду в Лос-Анджелес. Скоро. Получила роль в сериале «Дни нашей жизни».

– Правда? Ну, поздр…

– Всего лишь роль без слов, – сказала она, тряхнув головой. – Играю роль медсестры, которая всегда торчит с бумагами за спиной другой, той, что стоит за стойкой в приемном покое.

– Не важно, – сказал я, – все равно это начало.

В дверях бара появилась голова мужчины. Затуманенными глазами он посмотрел вправо, затем влево, наконец увидел нас. Мики Дуг, строительный рабочий на подхвате и одновременно дилер в коксовом бизнесе на полной ставке. В свое время он принадлежал к компании Кары и слыл большим сердцеедом. Он до сих пор пытался играть эту роль, хотя волосы его заметно поредели, а мышцы обмякли. Увидев меня, он заморгал и втянул голову в плечи.

Плечи Кары напряглись, как если б он стоял рядом, она невольно потянулась ко мне, и я почувствовал резкий запах рома. И это в десять утра.

– Безумный мир, правда? – Ее глаза сверкнули, как бритвы.

– Мм… пожалуй, – сказал я. – Тебе нужна помощь?

Она вновь засмеялась, затем начала икать.

– Нет, нет. Нет, я всего лишь хотела поздороваться, Патрик. Ты был для нашей компании классным старшим братом. – Она вновь повернула голову в сторону бара, поэтому мне стало очевидно, где именно закончили сегодняшнее утро некоторые члены этой «компании». – Я ведь хотела просто поздороваться.

Я кивнул и заметил, что ее руки слегка подрагивают. Она продолжала смотреть мне в лицо, как будто оно могло открыть ей что-то, потом, не обнаружив ничего, отводила взгляд вдаль, но лишь затем, чтобы через секунду вернуть его обратно. Она напоминала ребенка, стоящего у лотка с мороженым без денег, в то время как у остальных ребят деньги имелись. При этом, провожая взглядом каждую порцию мороженого и шоколадного эклера, которые через ее голову направлялись в другие руки, какая-то ее часть знала, что ей никогда ничего не достанется, в то время как другая лелеяла слабую надежду, что продавец мороженого по ошибке либо из жалости все же даст ей лакомство. Тщетность ожидания была невыносима.

Я протянул ей свою визитку.

Кара насупилась, потом зло ухмыльнулась:

– У меня все хорошо, Патрик.

– Ты уже порядком набралась, а сейчас только десять утра.

Она пожала плечами:

– Кое-где уже полдень.

– Пусть полдень, суть не меняется.

Мики Дуг снова высунулся из двери. На этот раз он смотрел прямо на меня, туман в глазах прояснился, видимо, благодаря уколу или не знаю, чем он там торговал теперь.

– Эй, Кара, зайдешь ты наконец в зал?

Ее плечи чуть шевельнулись, визитка исчезла в потной ладошке.

– Побудь там еще, Мик.

Похоже, Мики собирался сказать что-то еще, но, постучав по двери, как по барабану, исчез за ней.

Кара смотрела на улицу, на автомобили долгим, задумчивым взглядом.

– Когда уезжаешь, – сказала она, – ожидаешь, что все станет меньше, когда вернешься. – Она тряхнула головой и вздохнула.

– Не стало?

Она покачала головой:

– Все выглядит так же, как раньше, просто охренеть.

Она отступила на несколько шагов, похлопывая моей визиткой по бедру, широко распахнула глаза, глядя на меня, и отработанным жестом повела плечами.

– Береги себя, Патрик.

– И ты себя, Кара.

Она указала на мою визитку:

– А зачем, когда у меня есть это?

Засунув визитку в задний карман джинсов, она повернулась в сторону открытых дверей «Черного изумруда». Затем остановилась, повернулась и улыбнулась мне. Это была открытая хорошая улыбка, но ее лицо явно отвыкло от такой мимики и дрогнуло от напряжения.

– Береги себя, Патрик. Хорошо?

– Беречь от чего?

– От всего. От всего.

Я ответил ей беспечным взглядом – по крайней мере, постарался. Она кивнула мне так, как будто у нас теперь был свой секрет, и зашагала к бару.

8

До того как преуспеть на политическом поприще, мой отец занимался политикой в местных масштабах. Он и плакаты держал, и по избирателям ходил, а бамперы всех «шевроле» в нашей семье пестрели наклейками, кричащими о его фанатичной преданности делу. Для него политика не имела ничего общего с социальными переменами, и он не дал бы ломаного гроша за то, что политические деятели обычно обещали народу; единственное, что он признавал, были личные связи. Политика представлялась ему эдаким пряничным домиком на высоком дереве, и если будешь водиться с правильными ребятами, они возьмут тебя с собой, оставив неудачников внизу.

Отец поддержал Стэна Тимпсона, когда тот, новоиспеченный выпускник юридической школы и новичок в офисе окружного прокурора, баллотировался в члены городского управления. В конце концов, рассуждал он, Тимпсон был жителем нашей округи, начинающим свой путь наверх, и если все пойдет хорошо, вскоре он станет своим парнем, к которому можно обратиться, если ваша улица нуждается в ремонте или у вас слишком шумные соседи, а ваш кузен как раз хлопочет о профсоюзном пособии по безработице.

Я смутно помнил Тимпсона еще с детских лет, но этот образ слился с тем, который я не раз видел по телевидению, и мне трудно было различить их. Поэтому когда его голос наконец просочился в мою телефонную трубку, он показался мне каким-то искусственным, словно мне позвонил автоответчик.

– Пэт Кензи? – вежливо осведомился он.

– Патрик, мистер Тимпсон.

– Как поживаете, Патрик?

– Хорошо, сэр. А вы?

– Великолепно. Лучше быть не может. – Он рассмеялся так, будто услышал остроумную шутку, которую я почему-то не уловил. – Дайандра сказала, что у вас ко мне есть вопросы.

– Да, есть.

– Хорошо, валяй, сынок, задавай.

Тимпсон был всего на десять или двенадцать лет старше меня. Поэтому мне было не вполне ясно, каким образом я мог быть для него «сынком».

– Дайандра рассказала вам о фотографии Джейсона, которую она получила?

– Разумеется. Все это выглядит довольно странно.

– Да, пожалуй…

– Лично я думаю, кто-то пытается сыграть с ней шутку.

– Очень продуманную и разработанную.

– Она сказала, вы исключили версию связи с мафией?

– На данный момент – да.

– Если честно, я не знаю, что вам сказать, Пэт.

– Возможно ли, сэр, что вы работаете над чем-то, что может заставить кое-кого угрожать вашей бывшей жене и сыну?

– Это из области фантастики, Пэт.

– Патрик.

– Думаю, где-нибудь в Боготе окружного прокурора могут преследовать ради личной вендетты. Но не в Бостоне. Итак, что дальше, сынок, это все, что вы можете сделать? – Снова проникновенный смех.

– Сэр, жизнь вашего сына, возможно, в опасности и…

– Защитите его, Пэт.

– Я пытаюсь это сделать, сэр. Но я не смогу, если…

– Знаете, что я думаю по этому поводу? Что это кто-то из психов Дайандры. Забыл принять успокоительное и решил пощекотать ей нервы. Просмотри список ее пациентов, сынок. Таково мое мнение.

– Сэр, если бы вы только…

– Пэт, слушайте меня. Мы разошлись с Дайандрой почти двадцать лет назад. Когда она позвонила вчера вечером, я услышал ее голос впервые за шесть лет. Никто не знает, что мы когда-то были женаты. Никто не знает о Джейсоне. Во время прошлой предвыборной кампании мы ждали, что кто-нибудь раскопает и вытащит этот материал – как я оставил свою первую жену и малыша, к тому же плохо их содержал. Грязная политическая гонка в грязном политическом городе, но эта тайна так и не была раскрыта. Представляешь, Пэт? Она так и не была обнаружена. Никто не знает о Джейсоне, Дайандре и нашей связи.

– А как насчет…

– Приятно было побеседовать, Пэт. Передавай отцу привет от Стэна Тимпсона. Скучаю по вашему старику. Где он скрывается сейчас?

– На кладбище Седар-Гроув.

– Нашел себе работу, копать землю, да? Ну, должен бежать. Береги себя, Пэт.

* * *

– Этот мальчик, – сказала Энджи, – еще больший кобель, чем ты.

– Так не бывает.

На четвертый день слежки за Джейсоном Уорреном нам стало казаться, что мы висим на хвосте у молодого Валентино. Дайандра настаивала, чтобы Джейсон ни в коем случае не заподозрил, что за ним наблюдают, ссылаясь на мужское нежелание терпеть чей-то контроль и вмешательство в свою жизнь, а также именно Джейсоново «преувеличенное чувство личного пространства», как она выразилась.

Я бы тоже загордился, подумал я, если б за три дня обработал трех женщин.

– Настоящий фокус, – сказал я.

– Что? – спросила Энджи.

– В среду малыш показал настоящий фокус. Его бюст можно выставлять в зале Славы.

– Все мужчины – свиньи, – сказала Энджи.

– Что правда, то правда.

– И убери эту идиотскую улыбочку.

Если Джейсон и был под наблюдением, то, скорее всего, со стороны одной из своих трех любовниц, оскорбленной красавицы, не желавшей быть просто охотничьим трофеем, – номера два. Но мы беспрерывно следили за ним на протяжении восьмидесяти часов и никакого наблюдения с чьей-нибудь стороны, кроме нашего, не заметили. Кстати, Джейсон всегда был на виду. Почти весь день он проводил в учебном корпусе, устраивая обеденный секс-перерыв в своей комнате в общежитии – по договоренности с соседом, «пыхальщиком» из Орегоны, который по вечерам в отсутствие Джейсона устраивал приемы с марихуаной. После занятий Джейсон до заката занимался на лужайке, обедал в кафетериях всегда в окружении женщин, затем всю ночь шатался по барам.

Женщины, с которыми он спал, по крайней мере те три, которых мы видели, похоже, относились друг к другу без ревности. Все они также принадлежали к одному типу. Носили модную одежду, в основном черного цвета, со сверхмодными разрезами в некоторых местах. И при этом – неизменно безвкусная бижутерия, хотя, судя по машинам, а также сумкам, курткам и туфлям мягкой импортной кожи, они прекрасно это сознавали. Этакая небрежная роскошь, думаю, своего рода самоирония, постмодернистский плевок этому безнадежному миру. А может, и нет. Ни у одной не было постоянного приятеля.

Все они значились в списках Школы искусств и науки. Габриэль специализировалась по литературе. Лорен – по истории искусств, но большую часть своего времени проводила в обществе членов женской рок-группы, где была лидирующей гитаристкой. Их группа исповедовала тяжелый рок и панк, пожалуй, чересчур серьезно подражая Кортни Лав и Ким Дил. Джейд – маленькая, тощая самовлюбленная болтушка – была художницей.

Ни одна из них не была любительницей водных процедур. Меня бы это покоробило, но, похоже, Джейсона мало волновало. Он, кстати, и сам не слишком часто мылся. Я никогда не был консервативным в своих эротических пристрастиях, но у меня есть два правила: насчет мытья и насчет клиторальных стимуляторов, и я неколебим в отношении и того и другого. Полагаю, это создало мне репутацию неисправимого кайфолома.

Что же до Джейсона, он вовсю расслаблялся. Судя по тому, что мы видели, он был настоящим «насосом». В среду он вылез из постели Джейд, и они вместе отправились в бар под названием «Харперз Ферри», где встретили Габриэль. Джейд осталась в баре, а Джейсон с Габриэль уединились в ее машине и предались любовным утехам, которые мне, к несчастью, пришлось наблюдать. Когда они вернулись в бар, Габриэль и Джейд удалились в дамскую комнату, где, не обращая внимания на Энджи, стали весело обмениваться сексуальными впечатлениями.

– Говорят, толстый, как питон, – сказала Энджи.

– Так не бывает.

– Убеждай себя, Патрик, может, когда-нибудь да поверишь.

Вскоре обе дамочки со своим мальчиком-игрушкой отправились в «Медвежью берлогу» на Центральную площадь, где Лорен сотоварищи нестройно исполняли хиты «Хоул». Оттуда Джейсон уехал с Лорен. Добравшись до ее дома, они выкурили по косяку и до рассвета неутомимо трахались, как кролики, под старые записи Патти Смит до самого рассвета.

* * *

На следующую ночь в баре на Норт-Гарвард я столкнулся с Джейсоном при выходе из туалета лицом к лицу. Я шарил глазами в толпе, пытаясь увидеть Энджи, и не заметил, как ткнулся подбородком в его плечо.

– Кого-то ищете?

– Что? – спросил я.

В его грустных – с чего бы это, мимолетно удивился я, – глазах мерцали яркие зеленые огоньки.

– Ищете кого-то?

– Да, свою девушку, – сказал я. – Простите, что толкнул вас.

– Пустяки, – сказал он, немного возвысив голос, чтобы прорваться сквозь монотонное бренчание гитар. – Вид у вас какой-то потерянный. Всего доброго.

– Что-что?

– Всего доброго! – прокричал он мне прямо в ухо. – Короче, желаю вам найти вашу девушку!

– Спасибо.

Когда он повернулся к Джейд, сказав ей на ухо, по-видимому, очень смешное, я смешался с толпой.

– Сначала было забавно, – сказала Энджи на четвертый день.

– Что именно?

– Эротические наблюдения.

– Не трогай их. Американская культура не состоялась бы без них.

– Я и не трогаю. Но внутри меня что-то закипает, когда я вижу, как этот малыш трахает все, что плохо лежит.

Я кивнул.

– А выглядят одинокими.

– Кто? – не понял я.

– Все они. Джейсон, Габриэль, Джейд, Лорен.

– Одинокими. Гм. В таком случае они, похоже, хорошо скрывают это от остального мира.

– Точно так же, как это делал ты на протяжении долгого времени, Патрик. Точно так же.

* * *

В конце четвертого дня мы распределили обязанности. Для парня, который обхаживает за один день столько женщин и столько баров, Джейсон был очень организован. Можно было до минуты предсказать, где он находится в тот или иной момент. В эту ночь я пошел домой, а Энджи осталась следить за комнатой в общежитии.

Она позвонила как раз тогда, когда я готовил ужин, и рассказала, что Джейсон, похоже, расположился на ночь с Габриэль в собственной комнате. Энджи собиралась чуть-чуть вздремнуть, а утром проводить его на занятия.

После ужина я сел на балконе и стал смотреть, как улица погружается в глубокую холодную ночь. Это не было плавное уменьшение тепла. Это был настоящий обвал. Луна пылала, как кусок сухого льда, а воздух наполняли запахи, висящие обычно над стадионом после вечерней студенческой игры в футбол. Жесткий ветер гулял по улице, прорываясь сквозь деревья, обрывая сухие листья.

Когда я вошел в комнату, зазвонил телефон. Это был Дэвин.

– Что случилось? – спросил я.

– В каком смысле?

– Ты никогда не звонишь просто поболтать.

– Возможно, я изменился.

– Не верю.

Он усмехнулся:

– Ладно. Убедил. Тогда слушай. Кто-то только что пришил девчонку на Митинг-Хаус-Хилл, у нее нет документов, а я хочу знать, кто она.

– А при чем тут я?

– Возможно, ни при чем. Но она умерла с твоей визиткой в лапке.

– С моей визиткой?

– С твоей, – сказал он. – Митинг-Хаус-Хилл. Жду тебя через десять минут.

Он повесил трубку, а я продолжал сидеть, прижав свою к уху, вслушиваясь, пока не раздались короткие гудки. Но я все сидел и слушал, ожидая, что он сообщит, что мертвая девушка на Митинг-Хаус-Хилл – не Кара Райдер. Но тщетно.

9

К тому времени как я добрался до Митинг-Хаус-Хилл, температура упала до семи градусов. Холод был сухой, безветренный и пронизывал до мозга костей, а кровь наполнял крупицами льда.

Митинг-Хаус-Хилл – пограничная полоса, здесь кончается территория моего района и начинается чужая, Филдз-Корнер. Гора начиналась ниже тротуара и вынуждала улицы совершать крутой подъем, на котором в ледяные ночи автомобили часто заносило и даже переворачивало. Вверху, где сходились несколько улиц, вершина Митинг-Хаус-Хилл пробивалась сквозь цемент и гудрон, признак царства нищих – такие жуткие трущобы, что, взорвись там баллистическая ракета, никто бы и не заметил, разве что вы попали бы в бар или продуктовую лавку.

Колокол на соборе Святого Петра пробил один раз, когда Дэвин встретил меня у машины, и мы потащились вверх по горе. Звук колокола был каким-то потерянным и уныло звучал в эту холодную ночь в этой забытой богом местности. Земля начинала твердеть, и пучки сухой травы скрипели у нас под ногами.

На вершине горы при свете уличных фонарей я различил несколько фигур, поэтому повернулся к Дэвину:

– Ты что, притащил сюда все отделение?

Он взглянул на меня и втянул голову в плечи.

– А ты предпочел бы созвать пресс-конференцию? Для радио и телевидения, да? Созвать толпу репортеров, зевак и новичков-легавых, которые вытоптали бы все улики. – Он взглянул вниз на ряды трехэтажных домов. – Подумаешь, великое дело – самоубийство в захудалом районе, никто за него ни черта не даст, поэтому здесь никого и нет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное