Деннис Лихэйн.

Дай мне руку, Тьма

(страница 2 из 28)

скачать книгу бесплатно

Энджи будто читала мои мысли, потому что вдруг спросила:

– Прикидываешь, насколько ты бессмертен?

2

Когда мы покидали Льюис-Уорф, поднимаясь по Торговой улице, то обнаружили, что взбалмошная осень Новой Англии сменила декорации противного утра на прекрасный полдень. Когда я проснулся, холодный ветер со свистом врывался в щели под окнами, казалось, будто пуританский бог освобождал таким образом свои легкие. Над городом нависало низкое блеклое небо, люди, утеплившись теплыми куртками и толстыми свитерами торопливо рассаживались по своим машинам. Их дыхание расцветало в воздухе облачками пара.

Когда я вышел из дома, уже потеплело, сквозь пелену туч с трудом пробивалось неяркое солнце, оно напоминало апельсин, попавший в ледяной плен замерзшего пруда.

Когда я подходил к дому Дайандры Уоррен в Льюис-Уорф, я снял куртку, потому что солнцу уже удалось все-таки выглянуть, а сейчас ртутный столбик термометра достиг почти летнего уровня.

Мы проехали Коппс-Хилл, теплый ветерок из гавани шевелил кроны деревьев, покрывающих холм, в воздухе кружились огненно-красные листья, они цеплялись за гранитные могильные плиты и лишь потом соскальзывали на траву. Справа от нас все пространство пристани и доков было залито солнцем, слева – коричневые, красные и грязновато-белые кирпичные дома Норт-Энда наводили на мысль о кафельных полах и старых темных дверных проемах, о запахе жирного соуса с чесноком и свежеиспеченного хлеба.

– В такой день нельзя ненавидеть этот город, – сказала Энджи.

– Невозможно.

Собрав свои густые волосы в хвостик и придерживая его рукой, Энджи высунулась в открытое окно, блаженно подставив лицо солнечным лучам. Глядя на нее, постороннему человеку в голову бы не пришло, что у нее что-то может быть не в порядке. Но я-то знал, как все обстоит на самом деле.

Энджи ушла от мужа, когда в один прекрасный момент ей стало невмоготу терпеть его садистские выходки. Вслед ей неслась грубая брань Фила, глубоко оскорбленного таким поступком жены. Зиму она просидела в депрессии, она жила как бы по привычке и вела себя как механическая кукла, это касалось и ее отношений с мужчинами. В тот период они сменяли друг друга с какой-то калейдоскопической частотой, и каждый уходил с весьма озадаченным лицом, уязвленный ее непринужденным равнодушием.

Я отнюдь не безгрешен и далек от того, чтобы читать кому-то морали, тем более я не считал для себя возможным в чем-то ее упрекать. В начале весны она слегка опомнилась. Перестала водить к себе кого попало, вернулась на работу. Она даже убралась в квартире, вернее, отмыла плиту и купила веник. Но прежней Энджи больше не было.

Более спокойна, менее дерзка. Иногда она звонила или забегала ко мне домой обсудить прошедший день, хотя мы только-только расстались. Она утверждала, что не виделась с Филом уже несколько месяцев, но я почему-то ей не верил.

Все осложнялось тем, что за все наше долголетнее знакомство я дважды не смог оказаться рядом с ней, когда ей это понадобилось.

В июле я встретил Грейс Коул, и мы с ней проводили все дни и ночи, иногда полностью выходные и вообще любую свободную минуту. Иногда мне доверяли посидеть с Мэй, дочкой Грейс, поэтому я выпал из пределов досягаемости для моей напарницы, за исключением каких-то совсем уж неотложных случаев. Все это было довольно неожиданно для всех, и однажды Энджи сказала:

– Проще увидеть темнокожего в фильме Вуди Аллена, чем поверить, что у Патрика с кем-то серьезные отношения.

Перехватив мой взгляд, она оценила его по-своему, на ее губах заиграла усмешка.

– Опять беспокоишься обо мне, Кензи?

Моя напарница все же психопатка.

– Отнюдь, я делаю выводы, Дженнаро. Ты просто ненавидишь всех женщин, только и всего.

– Знаю я тебя, Патрик. Ты все еще играешь в старшего брата.

– А даже если и так, то что?

– То пора бы тебе это прекратить. – Ее ладонь коснулась моей щеки.

Я отвел упавшую ей на глаза прядь волос, и тут зажегся зеленый огонек светофора.

– Нет.

Мы задержались у нее дома ровно столько, сколько ей потребовалось, чтобы переодеться в короткие обрезанные джинсовые шорты, а мне – достать из холодильника пару бутылок «Роллинг рок». Затем мы сели на заднем крыльце, прислушиваясь к хрусту и треску накрахмаленного соседского белья на ветру. Какой же славный выдался денек!

Энджи вытянула ноги вперед, потянулась.

– Итак, мы имеем неожиданное дело.

– Имеем, – согласился я, глазея на ее гладкие загорелые ноги, пока мой взгляд не добрался до шорт. В нашем мире не так уж много хорошего, но джинсовые шорты – это отличное изобретение.

– Есть идеи, как подступиться к нему? – Энджи осеклась и возмущенно фыркнула. – Прекрати пялиться на мои ноги, извращенец. Ты без пяти минут женат, между прочим.

Я пожал плечами, взглянул на мраморное небо.

– Не говори гоп. Знаешь, что меня раздражает?

– Помимо надоевших мелодий, рекламы и нью-джерсийского акцента?

– Я о нашем деле.

– Выкладывай.

– Почему Мойра Кензи? Допустим, имя фальшивое, но почему именно моя фамилия?

– Существует такое понятие, как совпадение. Возможно, ты слышал. Это когда…

– Я не договорил.

– Извини.

– Кевин Херлихи пытался клеиться к тебе?

– Нет, ты что. Но в конце концов, мы знаем его уже столько лет!

– То есть? – не понял я.

– Каких только странных персонажей, в том числе и откровенных уродов, мне не доводилось встречать в обществе невозможных красоток. И наоборот.

– Кевин не странный. Он садист.

– То же можно сказать о профессиональных боксерах. Но мы всегда видим их с женщинами.

– Предположим. Но как быть с Кевином?

– И Джеком Раузом.

– Опасные ребята, – сказал я.

– Очень, – согласилась она.

– А кто водится с опасными ребятами?

– Ну уж не мы, – фыркнула она.

– Точно, – подхватил я, – у нас хватает ума.

– И мы гордимся этим. Остается только… – Она повернула голову и, бросив взгляд на солнце, снова посмотрела на меня. – Хочешь сказать…

– Да.

– Патрик!..

– Поехали проведаем Буббу.

– Ты уверен?..

Я вздохнул, на душе скребли кошки.

– Уверен.

– Черт, – пробормотала Энджи.

3

– Влево. Теперь дюймов восемь вправо. Хорошо.

Почти пришли.

Бубба пятился, идя перед нами, и «дирижировал» дорогу. Его пальцы двигались так, будто он сдавал назад на грузовике.

– О’кей. Левой ногой примерно девять дюймов влево. Вот и пришли.

Бубба живет на заброшенном складе, попасть к нему можно не раньше, чем проделаешь ногами все необходимые па. Со стороны это, наверно, напоминает твист слепца на крутом обрыве. Фишка в том, что «входные» сорок футов Бубба опутал проволокой со взрывчаткой, которой хватит, чтобы снести с лица земли все Восточное побережье. Поэтому если мы хотим еще пожить, надо безукоснительно следовать его инструкциям. Мы с Энджи уже не раз проходили эту ловушку, но ни разу не рискнули довериться своей памяти настолько, чтобы пересечь эти сорок футов без подсказки. Да, мы не самые большие храбрецы на свете.

– Патрик, – Бубба мрачно взирал на мою правую ступню, которую я оторвал от земли на четверть дюйма, – я сказал, шесть дюймов вправо. Не пять.

Я сделал глубокий вдох и сдвинулся еще на дюйм.

Он одобрительно кивнул.

Я поставил ногу на пол. Взрыва не последовало. Повезло.

Идя за мной, Энджи пробурчала:

– Бубба, почему ты не поставишь охранную систему?

Он ухмыльнулся:

– Это и есть моя охранная система.

– Это минное поле, черт его дери!

– Ты ж мой персик, – беззлобно откликнулся хозяин дома. – Четыре дюйма влево, Патрик.

Энджи сердито засопела.

– Ты уже выбрался, Патрик, – как всегда, неожиданно обрадовал меня Бубба, когда я ступил на клочок пола в десяти шагах от него. Он покосился на Энджи. – Ну и трусишка ты!

Она стояла, как аист, на одной ноге, вторая была согнута в колене, что придавало моей напарнице удивительное сходство с аистом. Она процедила сквозь зубы:

– Когда я доберусь, то застрелю тебя, Бубба Роговски.

– О! Она назвала меня полным именем. Совсем как моя мама.

– Ты никогда не знал свою мать, – на всякий случай напомнил я.

– Духовная связь, Патрик. – Он постучал пальцем себе по лбу. – Духовная.

Все-таки я не зря иногда беспокоюсь о нем. Даже невзирая на мины-ловушки.

Энджи встал на тот островок пола, который я только что освободил.

– Прошла, – похвалил ее Бубба и тут же получил довольно чувствительный тычок в плечо.

– Ну что, все испытания уже позади? – сварливо поинтересовался я. – Никаких падающих с потолка стрел или лезвий в креслах?

– Я их выключил. – Он подошел к старому холодильнику, стоявшему между двумя потертыми коричневыми диванами, офисным оранжевым креслом и древней, еще восьмидорожечной, стереосистемой. Перед креслом примостился сколоченный из досок щелястый ящик, еще несколько штук валялись возле тюфяка, почему-то сброшенного на пол за диванами. Пара ящиков была открыта, из них торчали черные промасленные дула автоматов, пересыпанных соломой. Основной источник дохода нашего Буббы.

Он достал из морозилки бутылку водки, из кармана солдатской шинели (надо сказать, что независимо от погодных условий и времени года Бубба со своей шинелью был неразлучен, как Харпо Маркс[1]1
  Комик из популярного в 1930-е гг. комедийного квинтета.


[Закрыть]
с арфой) извлек три стопарика, налил каждый доверху и протянул нам.

– Очень нервы успокаивает. – Он запрокинул голову и не моргнув глазом осушил свой стопарик.

Мы с Энджи, конечно, моргнули, но оказалось, и впрямь успокаивает, во всяком случае наши. Что там успокаивал Бубба, ума не приложу, насколько мне известно, у него вообще не было нервов, как, впрочем, и многих других вещей, необходимых для жизни сапиенсов.

Двести тридцать фунтов живого веса нашего друга плюхнулись на диван.

– Так зачем вам Джек Рауз?

Мы рассказали.

– На Джека не похоже. Эффектно, конечно, но совсем не в его духе. Слишком изощренно.

– Как насчет Кевина Херлихи? – спросила Энджи.

– То, что для Джека изощренно, Кевину недостижимо. – Бубба глотнул из бутылки. – Ему вообще многое недоступно. Сложение и вычитание, алфавит, дела вроде вашего. Неужели забыли за столько лет?

– Он мог измениться…

Бубба рассмеялся:

– Как же, как же! Он стал еще хуже.

– Значит, он опасен, – сказал я.

– Ясное дело, – кивнул Бубба. – Как цепной пес. Умеет насиловать, драться, пугать до смерти и многое другое, причем делает это на совесть.

Он протянул мне бутылку, я наполнил очередную рюмку.

– При таком раскладе парочка, решившая взяться за дело, за которым может стоять он и его босс…

– Это парочка дебилов, – закончил мою фразу Бубба и забрал бутылку.

Энджи показала мне язык.

– Хотите, чтобы я прикончил? – Бубба вытянулся на диване.

Я нервно моргнул:

– Э-э-э-э-…

Бубба зевнул:

– Нет проблем.

Энджи примирительно коснулась его колена.

– Не сейчас.

– На самом деле, – Бубба принял сидячее положение, – нет ничего проще. Я тут соорудил одну штуку, надеваете ему ее на голову и зажимаете…

– Мы непременно скажем, когда будет пора, – пообещал я.

– Идет. – Он снова улегся и задумчиво уставился на нас. – По правде сказать, не представляю, откуда у него взяться подружке. Он скорее заплатит шлюхе или возьмет силой.

– Это-то меня и беспокоит, – признался я.

– Вам нельзя идти к ним одним. Не заявитесь же вы с предложением оставить вашего клиента в покое. Вы и договорить не успеете, как вам настанет крышка. Они ж психи конченые.

И это говорит человек, который охраняет свое жилище минными растяжками! Джек Рауз и Кевин ему, видите ли, психи! Тоже мне, образец душевного здоровья!

Обратный путь мы преодолели довольно бойко, перемещаясь так, будто танцевали джигу.

– Будем действовать через Толстяка Фредди, – сказал Бубба.

– Что-о? – поперхнулась Энджи.

Толстяк Фредди Константине был крестным отцом бостонской мафии. В свое время он отвоевал контроль у некогда преуспевающей группировки «Провидение», затем усилил свою власть. Джек Рауз, Кевин Херлихи и другие – словом, каждый, кто в этом городе продавал хотя бы копеечный пакет, – должны были отчитываться перед Толстяком Фредди.

– Это единственный путь. – Бубба был невозмутим. – Сходите к нему, выразите свое уважение, и, если эту встречу устрою я, они будут знать, что вы друзья, и не тронут вас.

– Пусть так, – согласился я.

– Когда хотите встретиться?

– Как можно скорее, – ответила Энджи.

Бубба пожал плечами и взял с пола мобильник. Набрал номер, пока шли гудки, отхлебывал из горлышка.

– Лу, – сказал он в трубку, – передай хозяину, что я звонил. – На этом разговор закончился.

– Хозяину? – удивился я.

Бубба развел руками:

– Они насмотрелись Скорсезе и полицейских сериалов и уверены, что так надо говорить в их среде. Смех, да и только. – Он налил Энджи очередную стопку. – Ты уже развелась официально, Дженнаро?

Она улыбнулась и выпила водку залпом.

– Официально нет.

– А когда? – Он поднял брови.

Энджи уперлась ногами в открытую коробку от АК-47 и откинулась на спинку стула.

– Колеса правосудия вращаются слишком медленно, а развод – дело тонкое.

Бубба скорчил гримасу.

– Контрабанда комплексов «земля–воздух» из Ливии – вот тонкое дело. А развод…

Энджи посмотрела на облупившуюся трубу отопления, протянутую через потолок.

– Ну да, по-твоему, любовь длится не дольше шестидневки. Ну вот что ты смыслишь в разводах?

Бубба вздохнул:

– Я знаю одно: люди, желающие изменить свою жизнь, должны начисто отрезать прошлое. – Он снял ноги с дивана, описав ими в воздухе дугу и приземлившись подошвами армейских ботинок на пол. – А как твои дела, парень?

– Мои? – удивился я.

– А чьи же. Как у тебя по части развода?

– Без проблем. Это как с китайской кухней, один звонок – и все доставлено.

Бубба взглянул на Энджи:

– Вот видишь?

Она безнадежно махнула рукой в мою сторону.

– И ты веришь ему, доктор Фрейд?

– Протестую, – притворно возмутился я.

– Иди ты со своим протестом знаешь куда?

– Вы что, ребята, хорош наезжать друг на друга, брейк!

Наступила неловкая пауза, такая возникает, когда кто-то пытается намекнуть, что между мной и моим напарником существует нечто большее, чем просто дружба. Бубба улыбался, чувствуя себя хозяином положения. И тут зазвонил телефон.

– Да. – Бубба кивнул нам. – Мистер Константине, как поживаете? – Пока Бубба слушал ответ, на его лице отразилась гамма самых разнообразных чувств. – Рад слышать. Послушайте, мистер Константине, двум моим друзьям необходимо поговорить с вами. Это займет у вас максимум полчасика. Да, сэр, это хорошие люди. Специалисты по гражданскому праву, но они наткнулись на нечто, что может заинтересовать и вас. Это касается Джека и Кевина.

Толстяк Фредди заговорил, слушая его, Бубба сделал универсальный выразительный жест кулаком.

– Да, сэр. Патрик Кензи и Анджела Дженнаро. – Он послушал, помолчал, моргнул недоуменно и взглянул на Энджи. Закрыв рукой микрофон, спросил: – Ты в родстве с семьей Патризо?

Она закурила.

– Увы.

– Да, сэр, – сказал Бубба в трубку. – Это та самая Анджела Дженнаро. – Он взглянул на нее, подняв левую бровь. – Сегодня в десять вечера. Спасибо, мистер Константине. – Он уставился на деревянный ящик, на котором стояли ноги Энджи. – Что? Да. Лу знает где. Шесть ящиков. Сегодня ночью. Будьте уверены. Как по свистку, мистер Константине. Да, сэр. Счастливо. – Опустив трубку, Бубба громко вздохнул и ребром ладони всадил антенну обратно в телефон. – Вонючий итальяшка. Каждый раз: «Да, сэр. Нет, сэр. Как ваша жена?» Даже волынщикам-ирландцам и тем начхать, как там твоя жена.

Если учесть, что эти слова исходили от Буббы, их можно счесть большим комплиментом в адрес моего родного этноса. Я спросил:

– Так где мы с ним встретимся?

Бубба смотрел на Энджи со странной смесью трепета и страха на одутловатом лице.

– В его кофейне на Прайм-стрит. Сегодня в десять. Почему ты никогда не говорила, что связана с ним?

Энджи стряхнула пепел на пол. Это не было демонстрацией, просто пол и был Буббиной пепельницей.

– А я и не связана.

– Фредди иного мнения.

– Он ошибается. Случайное совпадение крови, вот и все.

Бубба взглянул на меня:

– Ты знал, что она в родстве с семьей Патризо?

– Угу.

– И?

– Ее это не волнует, поэтому меня тоже.

– Бубба, – сказала Энджи, – это совсем не то, чем я хотела бы гордиться.

Он присвистнул:

– И все эти годы во всех передрягах, в которые вы попадали, ты никогда не обращалась к ним за поддержкой?

Энджи взглянула из-под длинной челки.

– В голову не приходило.

– Но почему???

– Потому что нам хватает и одного мафиози. Тебя, красавчик.

Он вспыхнул так, как мог только в присутствии Энджи, и это кое-чего стоило. Крупное одутловатое лицо разгладилось, как переспевший грейпфрут, на нем явно читалось какое-то детское недоумение.

– Хватит, – сказал он, – ты меня смущаешь.

* * *

Когда мы вернулись в офис, я сварил кофе, дабы развеять водочный угар, а Энджи прослушивала записи на нашем автоответчике.

Первое послание было от нашего недавнего клиента Бобо Джедменсона, хозяина «Йо-Йо» – сети подростковых танцевальных клубов и нескольких стриптиз-шоу в Саугусе и Пибоди. Названия у них тоже были соответствующие, типа «Капающая ваниль» и «Капля меда». Когда мы отыскали его бывшего партнера и вернули большую часть его денег, Бобо вдруг стал выяснять размер наших ставок, прибедняться и плакаться в жилетку.

– Ну и народ, – покачал я головой.

– Паразит, – согласилась Энджи, когда стих голос Бобо.

Я подумал, что неплохо бы подключить Буббу к сбору информации. Но тут раздалось следующее послание:

– «Привет. Желаю удачи и везения в новом деле, и все такое. Слышал, оно того стоит. Ладно, буду поблизости. Всем пока».

Я взглянул на Энджи:

– Кто это, черт возьми?

– Думала, ты знаешь. Не знаю никакого британца.

– Я тоже. Ошиблись номером?

– Удачи в новом деле? Звучит, будто он знает, о чем говорит.

– Тебе знаком акцент?

Энджи кивнула:

– Похоже, он слишком увлекался сериалом «Питон».

– А много народу умеет имитировать акценты?

– Да пальцев не хватит.

Следующий голос принадлежал Грейс Коул. Фоном шел гомон голосов в приемном покое «скорой помощи», где она работала.

– «Я вырвалась на минутку глотнуть кофе, вот звоню. Я здесь до завтрашнего утра, звякни мне домой завтра вечером. Соскучилась».

Энджи ухмыльнулась:

– И когда свадьба?

– Завтра. Разве не знаешь?

Она улыбнулась:

– Ты влип, Патрик. И ты это знаешь, верно?

– Кто так считает?

– Я и все твои друзья. – Ее ухмылка исчезла. – Никогда не видела, чтобы ты смотрел на женщину так, как смотришь на Грейс.

– И?

Она выглянула в окно.

– Желаю тебе побольше сил. – Энджи попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. – Желаю вам всего наилучшего.

4

В тот же вечер мы с Энджи сидели в маленькой кофейне на узкой улочке Принс-стрит, узнавая малоаппетитные подробности о состоянии простаты Толстяка Фредди.

Принс-стрит пересекает Норт-Энд от Коммершиал до Мун-стрит, и подобно большинству улиц в этом квартале здесь может свободно проехать только мотоцикл. Термометр показывал всего лишь 13 градусов, но здешние завсегдатаи сидели на улице за столиками в легких рубашках или в майках с короткими рукавами. Развалясь в плетеных креслах, они курили сигары, играли в карты и взрывались внезапным хохотом, как люди, уверенные, что находятся у себя дома.

В кофейне был всего один зальчик с четырьмя столиками на черно-белом кафельном полу, два столика приткнулись у входа. На потолке вяло жужжал вентилятор, шевеля страницы газет на барной стойке. Из-за тяжелой черной портьеры доносился голос Дина Мартина.

Нас встретили два молодых человека, темноволосые и темнокожие, в одинаковых розовых теннисках «Балли» с вырезом, открывавшим скульптурную шею, и с одинаковыми золотыми цепочками на шее.

– Вы что, ребята, затариваетесь в одной лавке? – неосторожно полюбопытствовал я.

Один из них нашел шутку настолько остроумной, что обыскал меня по высшему разряду: он так добросовестно обшаривал меня своими ручищами, что казалось, хотел меня сплющить. Наши пистолеты остались в машине, поэтому у нас забрали только бумажники. Нам это не понравилось, но им было наплевать. Нас провели к столику, где восседал дон Фредерико Константине собственной персоной.

Толстяк Фредди был похож на моржа, только без усов. Его массивная фигура была окутана серой пеленой сигаретного дыма, шея практически отсутствовала, казалось, что квадратная, напоминающая обрубок голова вбита прямо в плечи. Миндалевидные глаза с поволокой смотрели тепло, можно сказать, по-отечески, с лица не сходила улыбка. Он улыбался всем: незнакомцам на улице, репортерам на судебной лестнице и даже своим жертвам – перед тем как его головорезы расправлялись с ними.

– Присаживайтесь, – пригласил он.

Кроме Фредди и нас, в помещении был еще один человек. Он сидел, закинув ногу на ногу, метрах в пяти-шести от нас, рядом с несущей колонной. Одна рука спокойно лежала на столе. На нем были легкие брюки цвета хаки, белая рубашка, серое кашне и полотняный янтарного цвета пиджак с кожаным воротником. Он почти не смотрел на нас, казалось, он полностью погружен в свои мысли. Фамилия его была Пайн, имени я никогда не слышал. Он был легендой в своих кругах: говорили, он спас четырех боссов, остановил три семейных войны, а его враги исчезали настолько же незаметно, насколько бесследно, и о них забывали, будто их никогда и не было на свете. Вид у него был совершенно безобидный, внешность приятная, но не запоминающаяся, высокий, волосы пепельные, глаза зеленые, телосложение, можно сказать, среднее.

Однако от его присутствия у меня по спине пробегал холодок и звенело в ушах.

Мы с Энджи сели, и тут Фредди произнес:

– Простата.

– Извините? – не поняла Энджи.

– Простата, – с готовностью повторил Фредди. Налил в чашку кофе из оловянного кофейника, протянул ее Энджи. – Вам как представительнице прекрасной половины человечества этого не понять. – Он кивнул мне, передавая чашку, подвинул нам сахар и сливки. – Скажу честно, я достиг вершины в своем деле, мою дочь недавно приняли в Гарвард, что до денег, я ни в чем не нуждаюсь. Мне мало надо. – Он хотел усесться поудобней, но вдруг болезненно скривился. – Но клянусь, я хоть завтра отдал бы все за здоровую простату. – Он вздохнул. – А вы?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное