Денис Юрин.

Время мушкетов

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

   Вот уже три часа комендант бегал кругами по своему просторному кабинету и судорожно искал, чем бы заняться. Осмотр казарменных помещений и вечерняя муштра солдат на плацу, конечно, немного успокоили бы расшалившиеся нервы, но тогда его тревога передалась бы солдатам, а у всех проверяющих – лисий нюх на подобные мелкие нюансы. Стоит лишь кому-нибудь из офицеров чуточку неправильно посмотреть на чиновника или, наоборот, пугливо спрятать взгляд вместо того, чтобы поедать ревизора честным и преданным взором, и охотник на казнокрадов берется за дело с двойным усердием, иногда даже прибегая к допросам с пристрастием, невзирая на звания, титулы, заслуги и чины.
   Когда же наступил долгожданный вечер, а колокол на городской часовне ударил одиннадцать раз, комендант гарнизона с облегчением вздохнул и решил, пропустив пару стаканчиков хорошего винца, перейти к сытному ужину. Сколь бы странным ни был чиновник из столицы, как бы неосмотрительно себя ни вел, но только сумасшедшему могла прийти в голову мысль путешествовать в поздний час по дикой, лесистой местности, где не только блуждали кровожадные дикари, но и некоторые переселенцы охотно занимались разбойничьим промыслом.
   «Нет, он не приедет! Точно сегодня не приедет, а может, и завтра пронесет… Ну что, что ему могло понадобиться в нашем захолустье?! Да еще филанийская граница под боком… – тешил себя надеждой комендант, одновременно давая указания слугам, какие блюда и в какой последовательности подать на стол. – На моей памяти трижды проверки были, ни один сноб столичный дальше Дельборга не заезжал да из дворца губернатора носа не высовывал! Этот фрукт, конечно, странно себя ведет, но и тому есть разумное объяснение. Не очень знатный аристократишка, дворцовый чинуша средней руки решил немного по службе продвинуться, а может, и от козней устал, захотел немного развеяться за казенный счет. Наверняка охотится сейчас где или еще проще – вместе с дружками-спутниками в тихом местечке пьянству предался, а грамоты свои специально прилюдно показывал, чтоб каждый дурак подтвердить мог: «Мда… проверка была…»
   Теша себя надеждой, что все, скорее всего, обойдется, полковник Штелер величественно погрузил затянутое в парчовый халат тучное тело в кресло и взялся за вилку, чтобы безжалостно расправиться с сочными устрицами под пикантным соусом «а ля фляй». Именно в этот сладостный миг предвкушения вкусной трапезы со двора казармы и раздался шум, вновь пробудивший в голове гурмана тягостные предчувствия и лишивший его аппетита.
   Из окна кабинета открывался прекрасный вид на звездное небо и выложенные красной черепицей крыши казарм. Апартаменты полковника находились слишком высоко, и, чтобы увидеть происходящее внизу, тучному офицеру пришлось, кряхтя и пыжась, затащить свои телеса на подоконник. Во время этого гимнастического упражнения парчовый халат распахнулся и всеобщему обозрению предстало уродливое, обрюзгшее, волосатое мужское тело.
К счастью, находившиеся на плацу были настолько поглощены своим, что не думали задирать головы вверх.
   «Ага, все-таки голубчик пожаловал… вместе с лиходеями своими прикатил… Эки рожи страшные, противней в жизни не видывал…» – расстроился комендант, мысленно справляя поминки по прекрасному ужину и расположению духа, которое только-только стало налаживаться.
   На плацу собралось около двух десятков солдат в бело-желтых мундирах гердосского гарнизона. Они были при оружии и с нетерпением ожидали приказа беседовавшего на повышенных тонах с чужаками капитана угостить непрошеных гостей свинцом. Ворота казарм были распахнуты настежь, а возле них на земле лежали часовые: двое неподвижно, без чувств, а их менее удачливый товарищ катался волчком, обхватив обеими руками пострадавший от удара живот. Дежурный сержант сидел посреди большой лужи и, держась правой рукой за распухшую щеку, пытался определить, сколько на небе лун: две или три. Пятеро всадников в черных плащах и надвинутых на самые брови шляпах неподвижно замерли в седлах и терпеливо выслушивали нравоучения сновавшего между лошадиными мордами капитана. Они взирали на него сверху вниз, как на жалкую, перепуганную букашку, которая ничего не может сделать, но громко кричит отчасти, чтобы сохранить уважение смотревших на него солдат, отчасти, чтобы не пасть слишком низко в своих собственных глазах. Шестая лошадь была без седока, и этот факт логически завершал картину недавнего, уже окончившегося инцидента.
   Пропадавший неизвестно где почти целых два дня ревизор наконец-то соблаговолил появиться в Гердосе, но выбрал для посещения не самое удачное время. Поскольку дело было уже к ночи, караульные отказались пропустить отряд в казармы и, возможно, опрометчиво произнесли несколько просторечных, нелестных фраз в адрес верительной грамоты и ее предъявителя. Расправа была быстрой, охранники, не покидая седел, преподали часовым урок хороших манер. На шум сбежались солдаты, королевский чиновник предъявил офицеру документ с королевской печатью и потребовал немедленно сопроводить его к коменданту. Ультимативное требование высокого гостя было тут же удовлетворено, а почувствовавший себя оскорбленным и ничтожным капитан стал вымещать свою злость на сопровождающих.

   Хоть у полковника Штелера и не было опыта придворного, но двадцать пять лет службы в армии способны научить многому. Когда двери кабинета распахнулась, комендант встретил высокого гостя в парадном мундире, при всех орденах и с самой обворожительной из своих казенных улыбок. Не стоит и упоминать, что количество яств на столе возросло, в кабинете появились второе кресло, свечи, пара растрепанных музыкантов и самые лучшие столовые приборы.
   – Пшли во-о-он! – взревело ворвавшееся в кабинет чудовище двухметрового роста и швырнуло облепленный грязью мокрый плащ на спинку одного из лучших во всей колонии кресел.
   Музыканты быстро смекнули, что приказ относится именно к ним, и поспешно ретировались. Двое солдат за спиною приезжего тоже поспешили удалиться на безопасное расстояние. Они были свидетелями инцидента во дворе и, в отличие от коменданта, знали, что часовых покалечил разъяренный великан, а не его молчаливые, вполне безобидные охранники.
   – Что за бардак?! Дороги – дрянь, городишко – тифозная деревуха! Укрепления ни к черту, солдаты – быдло, а их командир спесивый болван! Если б не устав, и ему пару раз по харе заехал бы! – прорычал ревизор, протягивая коменданту потрепанный, замусоленный конверт, из которого торчал краешек верительной грамоты.

   Полковник Штелер обомлел и даже не сразу принял из рук великана конверт. Все ревизоры поначалу недовольны и громко кричат, этим коменданта было не удивить. Манеры ревизора оставляли желать лучшего, но сей удручающий факт тоже был делом привычным. Вынужденные держать себя в строгих рамках приличий, королевские чиновники обычно пускались во все тяжкие, как только покидали пределы столицы. У них сразу за спиной вырастали крылья значительности, а на груди появлялась табличка: «Важная особа из Мальфорна». Полковника шокировало нечто другое, куда более важное и совершенно не соответствующее ситуации – лицо ревизора и его одежда. В голове Штелера даже промелькнула мысль, что перед ним разбойник и мошенник, ограбивший должностное лицо и завладевший его бумагами.
   Широкие скулы и лоб, короткая поросль седых волос и длиннющие усы, какие носили на юге Геркании лет сто назад, если не ранее. Руки землекопа со сбитыми до мозолей костяшками; бугры мышц, казалось, разрывающие непрочную ткань одежды. Опаленные брови и поперечный шрам на правом виске – след от едва не убившей картечи. В лице приезжего не было ни капли благородства, ничего, что указывало хотя бы на недолгую службу при королевском дворе. Одежда ревизора заслуживала отдельного внимания, это был видавший виды мундир обычного пехотного майора, кажется, керборского полка. На боку болтался не меч, не изящная, парадная шпага, а массивный пехотный бастард с местами проржавевшей, не чищенной лет пять рукоятью.
   Пока комендант вертел в руках бумаги и смотрел на гостя примерно так же, как ученый рассматривает новый вид бабочки, пехотный майор плюхнулся в кресло и стал быстро уничтожать запасы съестного, причем деликатесами, салфетками и столовыми приборами он пренебрег. Нежный слух полковника был многократно оскорблен чавканьем, постаныванием, порою и звериным рыком, а именно в те моменты, когда посетителю не удавалось с первого раза оторвать зубами от кости особо жилистый кусок мяса.
   Полковник Штелер уже открыл было рот, чтобы призвать к порядку разнузданного нахала, а затем крикнуть стражу и арестовать самозванца, но великан, для которого комендант при всем желании не мог подобрать иных слов, как «животное» и «мужлан», вдруг оторвался от еды и испепелил его суровым взглядом.
   – Чего бумагу даром мусолишь?! Ты ее почитай! – произнес пехотный майор, как будто угадав мысли старшего по званию.
   Конверт оказался подлинным, подписи и печати на грамоте тоже. Более того, к великому расстройству коменданта, в письме было указано, что в связи с «особыми обстоятельствами» проведение ревизии колонии поручено майору Шриттвиннеру, приписанному к керборскому пехотному полку. Во избежание недоразумений в верительной грамоте приводилось и довольно подробное описание внешности майора.
   – А позвольте узнать, господин майор, что это за обстоятельства такие особые? – снова растянув лицо в улыбке, осторожно начал беседу полковник. – Нет, нет, поймите меня правильно… Я ни в коей мере не ставлю под сомнение ваши полномочия, но согласитесь, это довольно странно…
   – Садись, – произнес майор и легко, одной рукой пододвинул к полковнику тяжелое кресло. – В свое время узнаешь…
   – И когда же оно наступит, «мое время»? – Хоть полковник и злился, но все же сел за стол.
   – Скоро. В полночь говорить бум… – прочавкал майор, а затем непринужденно, между делом, заявил: – Кстати, прикажи слугам еще жрачку нести, да пусть повара спать не ложатся. Щас к нам генерал-губернатор пожалует, вот втроем и поговорим, вот ты все и узнаешь…
 //-- * * * --// 
   Хлеб за ртом не ходит, чиновник никогда не будет бегать за посетителем, чтобы поставить на его бумагах небрежную закорючку. В мире есть определенный порядок вещей, который никому не дано изменить. Королевские ревизоры хоть и могли совать длинные носы куда ни попадя, хоть и имели право докучать генерал-губернатору расспросами, но знали границу, которую нельзя перейти. Майор Шриттвиннер был единственным проверяющим на памяти коменданта, кто осмелился вызывать к себе губернатора да еще заставил его покинуть дворец и отправляться в опасное ночное путешествие за пределы колониальной столицы.
   Полковник был убежден, что это глупая шутка, какой-то неуместный розыгрыш, но стоило лишь колоколу на церковной часовне ударить двенадцать раз, как за воротами казарм затрубили герольды. Наученные горьким опытом часовые не стали пререкаться и тут же бросились открывать тяжелые створки ворот. На плац въехала позолоченная карета с гербами генерал-губернатора и эскорт из полусотни кавалеристов первого дельборгского полка.
   «М-да… видать, не только обстоятельства особые, но и полномочия… – подумал полковник, чуть ли не подавившись рябчиком. – Дело не в растратах, не в злоупотреблениях властью. Кто из нас не грешен? На такое недруги постоянно жалуются да самому королю доносы строчат. К такому в Мальфорне привыкли. Зря я, ох зря целых два дня как ошпаренный бегал, бумаги в порядок приводил. Этот мужлан в бухгалтерских книгах копаться не будет, вряд ли он там что-то поймет, да и отчеты ему без надобности, разве что мягкая бумажка понравится… Видать, серьезная оказия приключилась. Неужто заговор при дворе зреет или война с дикарями на носу?»
   Более чем скромное, совершенно не помпезное появление в кабинете коменданта генерал-губернатора графа Корпштайна не дало ответа на загадки, а, наоборот, только увеличило их число. Рослый и статный, облеченный могуществом и безграничной властью на всем герканском правобережье Удмиры вельможа не величественно вплыл в жалкую комнатушку, а робко вошел и застыл в нерешительности на пороге. Неизвестно, как прошла первая встреча графа с майором в Дельборге, но, видимо, от нее у вельможи остались неизгладимые впечатления. Полковник впервые увидел правителя в дорожном костюме, без дюжины сопровождающих слуг и молчаливым, как нашкодивший школяр перед поркой. Хоть Штелер и находился в полуобморочном состоянии, но инстинкт самосохранения взял верх над приковавшими его к столу эмоциями. Комендант шустро вскочил и, отвесив губернатору довольно грациозный поклон, пододвинул к нему лучшее, специально прибереженное на случай посещений важных персон кресло.
   Пока полковник лебезил и заискивающе обхаживал сиятельного графа, пехотный майор невозмутимо ел, но, стоило лишь к поздней трапезе присоединиться третьему участнику, грозный усач отложил обглоданную не до конца кость и впервые воспользовался салфеткой, чтобы вытереть сальные руки и перепачканный жиром квадратный подбородок.
   – Вот мы и собрались, господа. Признателен вам, губернатор, что не заставили ждать. Пунктуальность – черта, не свойственная особам вашего круга, но вы – приятное исключение, – к искреннему удивлению Штелера, дурно воспитанный мужлан в офицерском мундире проявил некое подобие галантности и даже сподобился отвесить вельможе поклон. – Прежде чем вы, Ваше Сиятельство, изволите начать беседу, о конфиденциальном характере которой все присутствующие наверняка уже догадались, – Шриттвиннер многозначительно покосился на коменданта, – мне хотелось бы ознакомить вас с содержанием еще одного послания, собственноручно написанного лично знакомой вам особой.
   Майор достал из-за пазухи аккуратно запечатанный конверт и положил его на стол перед губернатором. Витиеватый слог изложения был совершенно излишним, одного лишь беглого взгляда на печать было достаточно, чтобы полковник понял, о какой такой важной персоне шла речь. Он сам дважды в жизни получал послания с точно таким же оттиском на сургуче «величественный барс с короной на голове»: двадцать лет назад герканский король пожаловал ему орден голубой ленты, а пятнадцать – ему присвоили баронский титул. Письмо, без сомнений, было от самого короля, а значит, дело предстояло серьезное и секретное, если о нем не знали ни в министерствах, ни даже при штабе главнокомандующего.
   Потратив на изучение бумаги всего несколько секунд, граф Корпштайн небрежно протянул ее полковнику. Король был резок и немногословен, как и подобало истинному герканскому монарху. Письмо, скорее записка, содержало лишь важную информацию, не давало объяснений и не допускало даже легкого намека на ослушание.

   «Генерал-Губернатору Новых Земель,
   Графу Корпштайну.
   Сиим письмом предоставляю майору Шриттвиннеру неограниченные полномочия на вверенных Вам территориях. Вы, а также все подчиненные Вам армейские офицеры и чиновники штатских служб должны беспрекословно выполнять приказы майора, какими бы странными они ни показались. Неподчинение карается смертью. Вы, граф, несете личную ответственность за успех всех предприятий и за жизнь майора Шриттвиннера.
 Король Герканский
 Арвий Седьмой»

   Генерал с полковником сидели молча и напоминали каменные изваяния. Виданное ли дело – быть на побегушках у какого-то майора, фактически уступить ему свои посты да еще головой отвечать за то, чтобы офицеришка случайно не напоролся на нож в кабацкой драке или, к примеру, пьяным не свалился с коня.
   «За что?! Ну за что мне все это?! Чем я королю не угодил?! За что он меня унижает? А если весть до двора докатится?! Я же стану посмешищем, так опозорить весь род…» – вертелось в голове генерал-губернатора. «Уж лучше б ревизия, от проверяющего откупиться можно, если, конечно, приказ об аресте не подписан задолго до начала проверки», – горевал комендант, с вожделением глядя на бутылку вина, дотянуться до которой у него не хватало сил.
   Видя, какой эффект произвело на собеседников послание, майор великодушно решил поухаживать за оцепеневшими господами. Он налил им вина и буквально всунул бокалы в покрывшиеся потом ладони.
   – Господа, поверьте, ничего страшного не стряслось. Король к вам по-прежнему благосклонен и в случае успеха осыплет почестями, – принялся успокаивать высокие чины майор, не забывая подливать им лекарство от вспотевших рук и пересохших гортаней. – Формально предприятием будете руководить вы, на славу не претендую. Я лишь буду присутствовать и давать советы, обязательные к исполнению.
   – Что…что за предприятие предстоит? – слетело с побелевших губ графа, щеки которого, однако, уже снова приобрели здоровый, розовый оттенок.
   – Да так, Ваше Сиятельство, ничего особенного… – небрежно отмахнулся великан, потянувшись за новой бутылкой, – небольшая война с филанийской колонией, недели за две-три управимся…
 //-- * * * --// 
   К удивлению часовых, дежуривших возле ворот, до трех часов ночи в окне третьего этажа главного здания, где как раз находился кабинет коменданта гердосского гарнизона, горел свет. Там шло совещание столь важное, что даже старшие офицеры, занимавшие комнаты на одном этаже с апартаментами полковника Штелера, вынуждены были временно потеснить младший командный состав. Те же, кто не хотел ночевать в походных условиях, то есть в маленьких комнатках на составленных креслах да еще вблизи от храпевшего соседа, отправились на поиски приключений в город, благо что все три кабака Гердоса не закрывались на ночь, а четыре дня назад офицеры как раз получили жалованье.
   Меньше, чем офицерам, повезло лишь кавалеристам из Дельборга, сопровождавшим карету генерал-губернатора. Проскакав по размытым дорогам более пятнадцати миль, они остались ночевать на холодном плацу. Хоть лошадей и распрягли, командир отряда не отпустил солдат в казармы. В любой момент возле кареты мог появиться недовольный губернатор (вельможи не пребывают в хорошем расположении духа, если их вынуждают сначала куда-то ехать, а затем не спать по ночам) и потребовать немедленного отправления. К тому же их хозяин – человек, гибель которого могла стоить всем им жизни, сейчас находился в очень странном, неподобающем его статусу окружении, а третий этаж охраняли пятеро чужаков весьма сомнительной внешности. Одним словом, если бы не строжайший приказ Его Сиятельства, командир эскорта ни за что бы не согласился остаться на плацу.
   Пока офицеры ворчали, отлеживая спины на самодельных постелях или пьянствуя по кабакам, а лейтенант первого дельборгского полка метался по плацу, рисуя в богатом воображении картины различной степени ужасности, троица в кабинете коменданта вершила историю, точнее, вершил один, а двое других находились рядом, почесывали вспотевшие лбы и внимали его «советам».
   Состав участников военного совета с ужина остался неизменным, а вот их диспозиция изменилась к половине первого часа судьбоносной ночи. Посуда и яства исчезли из комнаты, на столе появились карты Гердоса, Дельборга и всей колонии. Листы фиктивного отчета из красивых кожаных папочек были безжалостно использованы на черновики, а из недр письменного стола коменданта были извлечены ворох гусиных перьев и запыленные чертежные инструменты.
   Две трети пространства за столом занимала могучая фигура майора. Он навис над разложенной картой и морщил лоб, лишь изредка издавая нечленораздельные звуки – нечто среднее между крепкими армейскими ругательствами и рыком голодного зверя. Сидевшие по обе стороны от мыслителя прекрасно понимали трудности, с которыми столкнулся приезжий, и даже прониклись сочувствием к его наверняка разболевшейся голове. Большую часть карты составляло огромное зеленое пятно, поверх которого чернилами были нанесены две надписи: «далеры» и «маковы», а узенькая полоска, идущая по берегу Удмиры, представляла собой сложную мозаику из значков, линий и надписей. Первые лица колонии хоть и прожили здесь долее пяти лет, но сами с трудом понимали многие неразборчивые надписи и понятия не имели, что обозначают некоторые символы да значки. Настоящих картографов в Гердосе, да и во всей колонии, не было, изменения, которые далеко не всегда были важны, с точки зрения военного дела, наносились офицерами от случая к случаю, по мере необходимости.
   – Мд-а-а-а, – качая головой, протянул майор, что означало завершение его нелегких трудов и начало новой, основной фазы беседы, – карта, как и укрепления, – полнейшее убожество! Составителя вместе с инженерами надо бы расстрелять!
   – Господин майор, если бы вы соизволили заблаговременно оповестить меня о цели беседы, то сейчас перед вами лежала бы подробная карта колонии, составленная королевским картографом, а не это… недоразумение. Завтра, когда мы с вами переедем ко мне во дворец, она будет в полном вашем распоряжении, – изрек губернатор и мельком одарил полковника гневным взглядом.
   – Должен вас расстроить, Ваше Сиятельство, но штаб предстоящей кампании будет находиться здесь, в Гердосе, отсюда до филанийской границы всего пять миль, – произнес майор, что-то рассчитывая на скомканном клочке бумаги. – Впрочем, вам пока лучше отправиться в Дельборг.
   – Но… – пытался возразить губернатор, вдруг заподозривший майора в попытке обделить его частью славы.
   – Во-первых, долгое отсутствие Вашего Сиятельства может породить ненужные сплетни, – не отвлекаясь на придворные реверансы, стал деловито излагать майор. – Во-вторых, многие подготовительные шаги носят слишком масштабный характер и ими очень неудобно руководить из глуши. И, в-третьих, вам пока здесь просто нечего делать. Возвращайтесь в столицу, господин генерал-губернатор, а карту пришлите…
   – Господин Шриттви…вигер, не кажется ли вам, что вы переходите рамки приличий! – выкрикнул полковник и даже осмелился стукнуть кулаком по столу – так ему не терпелось доказать графу свою преданность.
   – Нет, не кажется, – невозмутимо покачал головою пехотный майор. – Просто на войне у каждого свои задачи: мы с вами, любезный, будем заниматься всякими тактическими мелочами, а на плечи господина губернатора ляжет основной груз подготовки грядущей кампании. И именно от того, как будет организовано снабжение войск, и зависит исход предприятия.
   Генерал-губернатор был полностью удовлетворен такой постановкой вопроса, он подал ретивому коменданту знак сесть в кресло и больше не вскакивать по пустякам.
   – К тому же, господин комендант, нам с вами придется тесно общаться в ближайшие дни, так что давайте сразу уточним некоторые нюансы нашей совместной службы. – Как истинный полководец заезжий стратег стал развивать успех: – Старший – я. Надеюсь, сомнения по этому поводу у вас не возникают? Позвольте вам посоветовать выучить наизусть письмо короля, тогда они точно не возникнут и впредь… Кроме того, вам очень трудно дается выговаривать мое имя, поэтому можете ко мне обращаться просто: или «господин майор», или «Анри».
   – Анри? Но это, кажется, филанийское имя, – не удосужившись скрыть подозрение в голосе, заявил губернатор.
   – Не филанийское, а имперское, – усмехнулся майор, уже давно привыкший к подобным вопросам и недвусмысленным намекам на его сомнительное происхождение. – Знаете ли, мой папочка был большим оригиналом, питал слабость ко всему имперскому… Впрочем, этот вопрос уже обсуждался в определенных кругах… и поскольку я здесь, с вами, а не гнию за решеткой, не стоит придавать ему особого значения.
   Недвусмысленный намек на положительный опыт общения с герканской разведкой остудил пыл все еще чувствующих себя оскорбленными офицеров. Дальше беседа протекала однообразно, зачастую в форме довольно скучного монолога то коменданта, то губернатора. Майор крутил ус, задавал вопросы, кивал коротко остриженной головой и что-то записывал. К концу второго часа встречи офицер с непривычным именем Анри неожиданно заявил:
   – К сожалению, на настоящий момент мы не располагаем достаточной информацией для составления подробного плана предстоящей кампании. Пока с полной уверенностью сказать могу лишь одно: мы атакуем здесь! – Палец майора ткнул в грязно-голубое пятно на нижнем краю карты, где должен был находиться юг и где проходила узкая полоска пограничной линии. – Кстати, не подскажете, господа, как это озеро называется?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное