Денис Юрин.

Одиннадцатый легион

(страница 4 из 41)

скачать книгу бесплатно

   Пока тело ползало на четвереньках по сараю, а руки были заняты разгребанием мусора, голова усиленно размышляла о том, что он все-таки ищет. Двуручные мечи Дарк не любил. Конечно, они наносили куда больший урон и могли при точном ударе разрубить противника пополам, но в то же время имели много недостатков: медлительны, хороши лишь на длинной и средней дистанции, требуют много сил и самое главное – исключают возможность использовать в бою вторую руку, которая могла бы или держать щит, или умело использовать кинжал. Дубины или одноручные топоры тоже не подходили, так как, во-первых, ими нельзя колоть, что значительно сужает круг используемых приемов, а во-вторых, данные типы оружия дают легковооруженному противнику значительные преимущества в скорости и маневренности.
   При всем богатстве выбора единственным приемлемым решением был легкий одноручный меч. Изрядно вспотев и измазавшись с ног до головы, ползая на карачках по свалке, он все-таки нашел подходящий экземпляр. Им оказался хорошо сбалансированный средней длины нордер, неизвестно по какому счастливому, нет, просто непостижимому стечению обстоятельств попавший в руки не разбирающихся в оружии лесных жителей.
   Глаза Дарка широко открылись от удивления и восторга. Меч был редким, и знающий боец заплатил бы за него целое состояние, да что деньги, отдал душу нечистому…
   Тонкий слой покрывающей извилистое лезвие ржавчины походил на таинственный покров многовековой пыли, скрывающей от алчных глаз проходимцев настоящую реликвию, артефакт прошлого, о котором было сложено немало легенд.
   В далекие времена становления Империи на северной границе разразилась череда длительных и кровопролитных войн с отсталыми племенами тугусов и магрилов. Их орды были плохо организованы, и победа была бы быстрой, если бы не одно обстоятельство, над которым до сих пор ломают голову лучшие ученые мужи цивилизованного мира: «Откуда у прозябающих во тьме невежества, не знающих ремесел дикарей появилось оружие, значительно превосходящее по боевым качествам лучшие образцы имперского вооружения?» Ответ не удалось найти даже после подавления последнего очага сопротивления и проведения ревностных пыток выживших вождей. Загадка осталась неразгаданной, а уникальные экземпляры трофеев обрели новых хозяев в лице имперской знати и высокооплачиваемых наемных убийц, которыми испокон веков кишела Столица и богатые купеческие города.
   В отличие от университетской профессуры, новых владельцев прельстили в оружии северян, конечно же, не мистическое происхождение и не уникальность композитных сплавов, а весьма «прикладные», в полном смысле этого слова, свойства.
   Относясь к разряду прямых мечей, нордеры были не только надежны и прочны, но и имели ряд качеств, обычно характерных для косых сабель. Ими можно было наносить более сильные косые удары как сверху, так и снизу при гораздо меньшем замахе, чем у обычных мечей.
Нордер был лучше управляем во время инерционного движения, что позволяло неожиданно для противника прервать атаку, перейдя к обороне, или быстро нанести удар под совершенно другим углом. Длинный, волнистый по краям клинок был достаточно прочен, чтобы принять на себя сильный удар двуручного меча, и в то же время легок и гибок, что позволяло вести бой маневренно и на хорошей скорости.
   Капитан осторожно взял в руки ценную находку и принялся внимательно изучать извилистое лезвие и узкую рукоять. На него нахлынули воспоминания из сказочно безоблачных дней обучения в Академии…

   – Господа, позвольте вам напомнить, что вы будущие имперские офицеры! – грозно поправив съехавшие на кончик носа очки, начал очередное наставление профессор Отарий Татьеро, один из лучших экспертов по оружию Имперской Академии Наук. – Предупреждаю, что впредь не желаю слышать от вас дилетантские словечки типа «нордер», возникающие в обиходе из-за нежелания или потенциальной неспособности некоторых влиятельных при дворе особ выговорить полное и точное название этих великолепных образцов вооружения. Вы не ленивые придворные и не подзаборный наемный сброд, вы профессиональные военные, которые просто обязаны знать, что у них в руках!
   Лектор сделал многозначительную паузу и внимательно обвел взглядом притихший зал, пытаясь понять, дошла ли до сонных кадетов хотя бы половина его слов, прониклись ли беспечные юнцы глубиной его мысли.
   – Итак, – сурово продолжил Отарий, переходя от убеждения к более эффективному инструменту воздействия, запугиванию, – на предстоящем экзамене я не желаю слышать ни о каких нордерах. Есть только общепринятые в Империи термины для наименования данного класса вооружения: нордхенкер, нордблитцер и норддоннер…
   Дарк всматривался в клинок, пытаясь вспомнить уроки профессора Татьеро и определить, что же у него в руках: «Северный палач», «Молния Севера» или «Гроза Севера»? Усилия были тщетны, память отказывалась воспроизводить точные критерии идентификации, наспех зазубренные перед выпускными экзаменами.
   «Разве сейчас это важно? – наконец-то прекратил ломать голову Дарк. – Пускай будет нордер, опущусь на время до уровня темного и невежественного дилетанта».
   Умело закрепив меч на поясе, Дарк направился к выходу. Найдя такое сокровище, можно было не тратить время на дальнейшие поиски. Дополнением к экипировке стали круглый кавалерийский щит, лихо перекинутый за спину, и длинный узкий кинжал за голенищем сапога. Ну, вот и все. Солдат снова готов к действиям.
 //-- * * * --// 
   В отличие от того, как скрытно, пугаясь каждого шороха, он с охотниками пробирался в Лесной Лагерь, дорога к стоянке амазонок казалась легкой увеселительной прогулкой после сытного обеда. Посланники Богорта шли совершено открыто. Зулик все время забегал вперед, покачивая на ходу длинным тонким шестом, на самом конце которого была намотана желтая тряпка, выполняющая роль флага посланника. Говорят, что раньше, еще лет двадцать-тридцать назад флаг был общепринято белым, но многочисленные несчастные случаи заставили лесной люд сменить его на желтый, который резко выделялся на фоне зеленой листвы и коричневых стволов деревьев. Кроме флага, на рукаве каждого из них красовалась такого же ядовито-желтого цвета повязка, делавшая их неприкосновенными для обитателей Леса.
   Несмотря на столь завидное положение, тревожное чувство не покидало Дарка, он был напряжен и постоянно оглядывался по сторонам, ища хоть малейшие признаки угрозы, притаившейся поблизости. Несколько раз парнишка пытался объяснить офицеру, что бояться им абсолютно нечего, но Дарк все равно не терял бдительности и вздрагивал при каждом подозрительном шорохе, к сожалению, контрабандисты и звери не понимают языка дипломатии.
   Во время долгого пути он пытался разузнать как можно больше о порядках и обычаях племени амазонок, к которому они направлялись. Но, к сожалению, оказалось, что сам паренек знал о них крайне мало. Все, что рассказал Зулик, было или уже известно Дарку, или об этом можно было догадаться: воительницы жили замкнуто, презирали мужчин и редко разговаривали с незнакомцами. За свою бытность посланником Зулик многократно бывал в лагере амазонок, но знакомыми, кроме Агнеты и двух стражниц, так и не обзавелся, несмотря на его выдающуюся непосредственность, энергию молодости и общительность.
   Сама процедура посещения лагеря была на удивление проста и не занимала много времени. По прибытии его сразу же препровождали под конвоем в палатку предводительницы и по окончании разговора так же быстро выставляли обратно. Только один раз он побыл в лагере немного дольше, и то потому, что у амазонок был какой-то праздник и его решили покормить. Единственно ценное, что узнал паренек, заключалось в том, что девицы в последние месяцы постоянно тренируются, совершенствуясь как во владении оружием, так и в рукопашном бою. По его словам, с начала лета весь лагерь походил на одну большую арену, на которой места для зрителей не были предусмотрены. Лишь однажды он ненадолго задержался после разговора с Агнетой, чтобы понаблюдать за состязанием лучниц. Огромных размеров стражница тут же подскочила к нему, схватила за шиворот и, не говоря ни слова, вышвырнула за ворота лагеря.
   Время шло, солнце садилось, а дорога становилась все безлюднее и безлюднее. Поначалу им часто попадались навстречу разношерстные группы поселенцев: бортники, бредущие на пасеку; охотники, возвращающиеся в лагерь с промысла; усталые дровосеки; пограничники с рейдов, конвоирующие пленных контрабандистов; затем встречи стали все реже и реже.
   Наконец-то они увидели первый патруль амазонок. Девицы спокойно сидели на поляне, поправляя луки и прочее обмундирование, представляющее собой дикое сочетание кольчуг, укороченных меховых шкур и набедренных повязок. Путники прошли буквально в двух шагах, но ни одна из представительниц «слабого пола» даже не оглянулась в их сторону, им не было до посланников никакого дела.
   До лагеря добраться в этот же день так и не удалось. По словам Зулика, до главной стоянки оставалось еще шесть часов ходу, а солнце уже село. Бродить ночью по лесу – дело неблагодарное, и путники устроили привал.
   Костер разгорелся быстро, а приготовление незамысловатого ужина из скудных припасов, полученных «на дорогу», тем более не заняло много времени. За едой разговор не клеился. Зулик был весьма смышленым парнишкой, но рассказать ничего толком не мог, то постоянно вдаваясь в ненужные подробности, уводя тем самым разговор в сторону, то забрасывая не посвященного в лесную жизнь слушателя местными словечками, смысл которых был трудноуловим. Зато все в корне изменилось, когда Дарк решил больше не мучить спутника расспросами и, наверное, просто от скуки начал рассказывать сам.
   Зулику, родившемуся и выросшему в лесу, было ничего не известно о большом мире и его обитателях. Он сидел у костра и слушал, широко открыв от удивления рот и выпучив глаза, слушал о Великой Империи, о ее до этого непобедимой армии, о войнах прошлого, о горах Махакана и их странных обитателях – гномах, об эльфах, с трудом уживающихся с людьми, слушал, пока не заснул, убаюканный монотонно тихим, успокаивающим голосом рассказчика.
   «Ну, вот и все. Спекся малый. Сейчас посижу немного, часа два-три, и разбужу, – размышлял Дарк, устраиваясь на траве. – Дипломатия вещь, конечно, хорошая, но спать без караула не стоит, тем более ночью и в Лесу, который кишит всевозможными тварями». Почему-то вспомнился зал, в котором состоялся разговор с Богортом, и стены, увешанные головами животных. Хотя охота с детства была любимым развлечением Дарка, но многих тварей из тех, чьи головы демонстрировала эта «коллекция», он не знал. Зато догадывался, что именно здесь они и водятся. Предчувствуя возможную перспективу встречи с одной из таких зверушек, Дарк поудобнее устроился на пеньке и принялся за чистку оружия, которая к тому же позволяла незаметно скоротать время дежурства.
   Очистив от ржавчины щит и подтянув потуже кожаные поручни, Дарк остро заточил лезвие стилета, прокрутил его в руке, проверяя правильность балансировки и одновременно привыкая к новому оружию.
   Наступила очередь привести в порядок нордер. Взяв меч и кресало в руки, он уж было начал заточку, но вдруг заметил что-то странное в блеске стали, ощутил легкую дрожь клинка и зуд ладони, державшей рукоять.
   Внезапно меч засверкал в пламени костра. Яркие отблески плясали на нем, оставляя на гладко отшлифованной голубоватой поверхности причудливые узоры, которые, казалось, жили своей жизнью, двигались, перемещались, уходя по острию в черное звездное небо. Волнистая форма клинка усиливала эффект пляски и чаровала смотревшего, не позволяя отвести глаз от этого изумительного зрелища, рожденного блеском стали, огнем и звездным небом.
   Вскоре Дарк перестал различать отдельные всполохи, перед глазами была единая картина из постоянно меняющихся, движущихся цветовых форм. Картина росла, занимая все больше и больше пространства в его сознании, росла, входя в него, сливаясь с ним. Сквозь треск костра и шепот листвы стали проступать отдаленные звуки, послышался шум бушевавшего когда-то и где-то сражения. Усиливаясь, звук начал распадаться… Теперь это был не шум, а крики, тяжелое дыхание, звон стали, стоны, грохот падения… предсмертный крик…
   Боль, чудовищная боль разорвала голову, вдавила глаза и сжала костлявой рукой горло.
   Дарк лежал на траве без сознания, судорожно вцепившись в рукоять меча. Кровь сочилась через свежую повязку на голове и узкой извилистой струйкой текла по лицу.
 //-- * * * --// 
   Среди основных инстинктов любого живого существа голод по праву занимает почетное место. Именно он заставляет медведя-шатуна выползти из теплой норы в лютый мороз, лисицу прорываться к курятнику через стаю сторожевых собак, а человека – есть все, что движется, не брезгуя и себе подобными. Голод пожирает тебя изнутри, сводит с ума и убивает.
   Волк был стар, он устал и не ел уже целую неделю. Большая стая вооруженных людей устроилась на привал прямо у входа в его нору. Люди были сильными хищниками, тем более когда носили железные шкуры и длинные острые когти. Он не мог справиться даже с одним, не говоря уже о целой дюжине. Четыре долгих дня он ждал, ждал, когда уйдут. И они ушли, как всегда, не оставив после себя ничего съестного. Два дня обессиленное животное пыталось поймать хоть какую-нибудь дичь, но старания не увенчались успехом. С каждым разом волк все раньше и раньше прекращал преследование жертвы и валился на траву, чувствуя, как медленно, но неумолимо силы покидают его тело.
   Волк готовился к долгой и мучительной смерти, но вдруг ему повезло… Болезненно обостренный нюх учуял запах дыма и живой плоти. С трудом перебирая лапами по мокрому мху, он шел на запах человека и обнаружил пару больших кусков мяса, мирно спящих у костра.
   Огонь факела и красные тряпки – оружие человека на малолетних щенков и вечно осторожных самок, но не против матерых волков, как он. Он уже давно переступил этот порог, поборол страх, прыгая через костры и охотничьи флажки.
   В желтых глазах зверя отражались отблески пламени, кровь вновь побежала по уставшему телу, оживляя одрябшие мышцы. Волк крался к огню осторожно, понемногу ускоряя темп и готовясь к смертельному прыжку. На морде животного заиграл оскал хищника.
   Вначале он прыгнет на ближайшего, того, что постарше и явно сильнее, одним точным движением вонзит свои острые зубы в его горло, разрывая артерии и кроша зубами шейные позвонки, затем быстро переметнется ко второму… Если повезет, то тот даже не успеет проснуться. А потом – есть… рвать зубами свежее и теплое от крови мясо…
   Волк уже был готов к прыжку, как вдруг что-то насторожило его. В ночном воздухе повеяло опасностью, и он почувствовал, как страх начал проникать внутрь, заполняя все тело. Что-то странное витало в воздухе над поляной. Зверь остановился и принюхался – пахла кровь, кровь того, что постарше. В ней был какой-то давно знакомый, настораживающий, едва уловимый аромат. Но какой? Запах усиливался по мере приближения к жертве, теперь уже он не настораживал, а внушал зверю первородный страх. Волк застыл в нерешительности, быстро перебирая лапами на одном и том же месте и оборонительно щерясь. Он не понимал, что происходит. Внутри его проходила борьба, нет, бушевало сражение голода со страхом. Победил инстинкт самосохранения. Животное, обойдя кругом странного человека, с двойной яростью кинулось на его попутчика. Мечты о жизни, мечты о мясе стали реальностью.
   Спустя десять дней стая под его предводительством загоняла пятилетнего лося. Испуганная жертва неслась по лесу, ломая на ходу кусты и сшибая молодые деревья, бежала, напрягая все силы, гонимая страхом и преследуемая многочисленными хищниками. И вот наступил решающий момент – вожак прыгнул на шею жертвы. Лось быстро остановился и поддел на рога летящего в воздухе волка. Распоров вожаку брюхо и раскроив грудную клетку, сохатый побежал дальше, уводя за собою стаю.
   Волк лежал на траве, ощущая, как жизнь покидает его через пролом ребер. С каждой потерянной каплей крови приближаясь все ближе и ближе к концу, он снова почувствовал тот странный, едва уловимый аромат, так напугавший его недавно. Но теперь запах исходил от него самого, так пахла его собственная кровь. В последний раз закрывая глаза, волк вдруг понял: «Это был аромат смерти… так пахнет вечность…»


   Дарк пришел в себя с первыми лучами солнца, безжалостно бьющего по глазам даже сквозь закрытые веки. Наступило утро. Он лежал у давно потухшего костра и пытался понять, что же с ним все-таки произошло. Открыть глаза не решался, боялся боли, которая, скорее всего, хлынет в голову сквозь прорези глаз вместе с солнечным светом. Так уже было в прошлый раз, там, на поле. Боль – злая сторожевая собака, которая не нападает сразу, а загоняет прокравшегося в дом воришку в самый далекий угол жилища и ждет возвращения хозяев. Когда Дарк лежал зажмурившись, то чувствовал лишь легкое покалывание в висках и затылке, но как только открыл глаза, так сразу же ощутил сильные спазмы лопающихся в голове сосудов и нестерпимую резь вновь кровоточащей раны. Кожа лица ощущала остатки запекшейся крови, руки тоже были в чем-то вязком и липком. Медленно и как бы с неохотой он начал шевелиться, сел на траву. Через пару минут боль, как ни странно, ушла, и Дарк решился открыть глаза.
   «О боже… лучше бы я этого не делал!» – просвистела в мозгу полная ужаса и отчаяния мысль. То, что предстало перед его глазами, было отвратительной картинкой ночного кошмара. Вся поляна была залита кровью, уже собравшейся в омерзительно липкие сгустки. В двух метрах перед ним в странной, неестественной позе лежало обезображенное, полусъеденное тело Зулика. Лица не было, с верхней части черепа еще свисала пара ошметков мяса и кожи. Правая рука была оторвана по локоть и валялась неподалеку, прямо в костре, источая аромат подгорелого мяса. Вместо ног – до блеска обглоданные кости, заканчивающиеся короткими кожаными сапогами с кусками мяса внутри.
   Минут пять Дарк сидел без движения, шокированный увиденным. Он не был изнеженным белоручкой и за свою службу в армии повидал многое. Как говорится: «Кто хоть раз в жизни увидел последствия удара двуручной секирой, уже не заплачет при виде отрубленного пальца…» Привыкший к сценам насилия и убийства, к виду обезображенных трупов, распоротых животов и отрубленных конечностей, сейчас он был не испуган, а растерян. После любого сражения на поле можно увидеть и не такое, но там все было понятно и закономерно, там оставила свои следы война, и любой солдат, не считая наивных новобранцев, был морально готов увидеть или превратиться в подобное. Сейчас же он был застигнут врасплох и подавлен бессмысленной жестокостью происходящего. Казалось, только что сидел и болтал с пареньком, закрываешь глаза, открываешь их вновь и видишь, что собеседником позавтракали.
   Немного отойдя от шока, Дарк осмотрел поляну, пытаясь воссоздать картину ночных событий, ответить на вопрос, что же здесь все-таки произошло, пока он был без сознания.
   Напавшее животное было одно и не очень крупных размеров. Большой хищник или стая сглодали бы труп полностью, не оставив даже костей. Судя по неестественному извороту головы, первый удар был нанесен в шею, точно в сонную артерию. Удар оказался смертельным, и мальчишка умер мгновенно, даже не почувствовав боли, – «Хоть это утешает!» Тварь не боялась огня, чтобы напасть, ей пришлось подойти вплотную к костру и, возможно, даже опалить шкуру. Скорее всего, это был старый матерый волк, хотя сказать с уверенностью нельзя – в лесу водилось слишком много хищников, которых Дарк не знал.
   Единственное, что он так и не смог понять, почему тварь не тронула его? Даже если бы волк сразу понял, что обоих ему не съесть, то наверняка бы перегрыз глотку второму, обезопасив тем самым себя от внезапного нападения во время кормежки.
   Последующие раздумья так ни к чему и не привели, зато помогли скоротать время, пока он мечом ковырял землю, роя могилу для своего так бессмысленно и по-глупому погибшего товарища. Именно за этим занятием его и застал патрулирующий окрестности отряд амазонок.
 //-- * * * --// 
   Если бы не повязка посланника, то его пристрелили бы сразу, даже не позволив сказать хоть слово в свое оправдание. Главная в группе приказала помочь похоронить тело, что, однако, не являлось жестом доброй воли, а было вызвано желанием сэкономить время и быстрее доставить преступника в лагерь. Несмотря на неожиданный поворот событий, сопротивляться было бесполезно. Одно резкое движение, и Дарк был бы утыкан стрелами, как еж иголками.
   Разоружив и раздев по пояс «черного», его крепко связали веревкой и без дальнейших расспросов волокли в таком виде часов шесть, аж до самой стоянки.
   И вот теперь, связанный и униженный, он стоял на коленях посреди большого зала, пока Агнета и две ее помощницы в который раз перечитывали письмо Богорта, задавая пленному время от времени одни и те же бессмысленные вопросы.

   – Благородная Агнета! К сожалению, не могу добавить ничего нового к тому, что уже сказал. Я – капитан имперской кавалерии Дарк Аламез. После поражения в долине «Великих низин» иду в Кодвус, чтобы оттуда вернуться к своим. Два дня назад Богорт предложил мне принять участие в вашей экспедиции к горе Аль-Шар. Я согласился, так как до Кодвуса одному не добраться. Шел с Зуликом к вам в лагерь, что указано в том письме, которое у вас в руках. Мальчика не убивал, как он погиб, не видел, но, скорее всего, его ночью загрыз волк.
   Во время монотонной тирады, повторяемой уже раз шесть-семь, Агнета смотрела на пленного ничего не выражающими, холодными глазами. На ее некрасивом, но приятном лице пожилой женщины не дрогнул ни один мускул, хотя Дарк мог поклясться, что предводительница амазонок сейчас в бешенстве. Последствия несчастного случая, происшедшего прошлой ночью, могли быть ужасными. Охотники могли обвинить амазонок в хладнокровном убийстве подростка, который к тому же был посланником. Такое вот случайное событие способно отбросить дипломатические отношения между амазонками и охотниками далеко назад, или, что еще хуже, привести к возобновлению кровопролитных лесных конфликтов.
   Любой правитель, будь он сейчас на ее месте, метался бы в бешенстве, истерично стуча ножкой по полу, и бил бы всех слуг, начиная с казначея и заканчивая младшей прачкой. Нечего и говорить, что стало бы с персоной, обвиняемой в создании инцидента – в лучшем случае четвертование.
   Несмотря на бурю эмоций, бушевавших в груди амазонки, женщина сидела на троне спокойно и гордо, сохраняя во время допроса абсолютную хладность в голосе. Рядом с нею, по обе стороны трона, стояли две амазонки, занимавшие очевидно в женском обществе весьма высокое положение. Это сразу бросалось в глаза не только по богатству одежд и качеству оружия, но и по тому уважению и благоговению, с которым остальные обращались к ним. Девушки явно были командирами высшего звена этой импровизированной женской армии.
   Во время допроса, пока Агнета и ее приближенные обсуждали что-то вполголоса, у Дарка было достаточно времени, чтобы присмотреться к ним повнимательнее.
   Воительницу по правую руку от трона звали Гертой, хотя ей больше подошло бы имя Гермендильда, Брунгильда и так далее, со всевозможными вариациями на тему сказаний северных народов об островитянах-богатырях. В ее двухметровой фигуре, приковывающей взгляд буграми мышц и шрамами, не было ничего женского. Даже чисто женские аксессуары, по-богатырски возвышающиеся на груди, походили скорее на дополнительный слой брони, а не на то, чем они в действительности являлись. Наверное, в бою она никогда не пользовалась оружием, ей это было просто незачем. Короче говоря: родители хотели мальчика, а получилась Герта…
   Стоявшая поодаль Ильза была ее полной противоположностью. Немного повыше среднего роста, длинные русые волосы, изящно завивающиеся на концах, прекрасная фигура, которую не укрывали, а, наоборот, подчеркивали грубые военные одеяния. Несмотря на природную красоту, в глазах девицы прослеживался интеллект – редкое явление среди красивых женщин, по крайней мере тех, что встречались Дарку.
   – Меня интересует не тот бред на лужайке, который ты здесь несешь, а кто твой настоящий хозяин и кто послал тебя в Лес: имперская разведка, принц Генрих или еще кто-нибудь? Какова цель твоей миссии и зачем понадобилось убивать Зулика? – произнесла все так же спокойно Агнета, пронизывая его бесстрастными, ледяными глазами.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное