Денис Юрин.

Наследие орков

(страница 3 из 40)

скачать книгу бесплатно

   «Мой организм молод и не подвержен старению, хотя и страдает от обычных недугов, а вот душа уже того, поистрепалась… – иногда размышлял Дарк в минуты затишья между постоянными погонями, розысками преступников и перестрелками. – Жизнь для меня ничего не значит, а на зов разума может откликнуться и кто-нибудь другой». Не страх перед забвением, а непреклонный принцип солдата «Стоять до конца!» не позволял Аламезу сунуть ствол револьвера в рот и нажать на спасительный курок.
   Цивилизация развивалась, население росло, а войны происходили все чаще и чаще, и почти каждая из них несла угрозу уничтожения всего человечества. Люди победили другие расы и теперь неустанно пожирали друг друга, как скорпионы в банке. Раньше междоусобные войны охватывали лишь несколько городков и пару десятков деревень, но начиная с восемнадцатого века каждый локальный конфликт мог перерасти в крупномасштабную бойню по всему Континенту. Клан постоянно рос, к концу прошлого века в рядах Легиона было уже более двух тысяч морронов: молодых, неопытных, но самонадеянных и наглых. Виной тому была политика Совета, пытавшегося бороться с новыми и новыми угрозами руками лишь нескольких закаленных в боях, проверенных бойцов, таких же «стариков», как Дарк.
   «Сами виноваты, уподобились людям! Коль есть Клан, должен быть и Совет, чтобы, значит, было кому управлять природными процессами, как будто мир без нашей помощи не в состоянии разобраться, что к чему! – негодовал Дарк, стараясь не врезаться в вилявший впереди по дороге „Гепард“. – Вообразили о себе черт знает что, идиоты! Вон раньше все как просто было. Случилась беда – тут же появился новый моррон. Кто поблизости окажется, тот и помогает, и не больше! Не больно-то Мартин да Анри старались решать вопросы за меня. „Ты зов сильнее всех слышишь, вот и действуй, а мы так, на подхвате постоим“. А что теперь?! Как где беда случится, так сразу всем скопом на нее бросаемся, кто опытней, тот в бой и идет, а непосредственный „виновник торжества“ в сторонке стоит да удивленными глазищами хлопает, опыта, видишь ли, набирается…»
   «Чем крупнее организация, тем больше в ней бардака и любителей прятаться за спинами других» – эта прописная истина мира людей, к сожалению, распространилась и на Клан морронов. Результаты были плачевны: трое молодых легионеров не смогли справиться с одним «стариком», впрочем, если бы соотношение было один к тридцати, то от этого, возможно, что-нибудь и изменилось бы. Когда-то малочисленный, но могущественный Клан разросся и ослабел, одряхлел до такой степени, что ему осмеливалась диктовать условия даже Ложа Вампиров.
   Не прерывая ход печальных размышлений, моррон достал из нагрудного кармана куртки телефон, набрал код Альтрунсии, а затем номер знакомого, проверенного во многих сомнительных операциях и совместных аферах пилота. Долгие гудки в трубке сменились заспанным «алло» и непонятным, раздраженным кудахтаньем на языке северного народа находившейся в этот поздний час рядом со Свеном женщины.
   – Свен, это ты? – спросил Дарк, переходя на общеконтинентальный язык.
   – А кто еще может быть? – протяжно донеслось из трубки. – Призрак Карла Великого или тень святого Патрика?
   Дарк никогда не понимал топорного юмора потомков покорителей суровых северных морей и, наверное, поэтому недолюбливал их язык, но сейчас было не самое подходящее время для встречных острот и долгих пререканий.
   – Свен, это Андерсон, слушай внимательно и не перебивай! – торопливо говорил Дарк, по опыту зная, что избранный им повышенный тон беседы и приоритет повелительного наклонения в речи как нельзя лучше способствовали отходу ото сна северного гиганта. – Сегодня же первым рейсом вылетаешь в Фальтенберг, затем в Палему.
Там, на частной аэробазе, стоит мой самолет. Заправляйся под завязку и вылетай немедленно! Сначала в Мальфорн, заберешь Катарину и еще пару ребят, потом в Альмиру, переждешь там два дня – и в Гуппертайль, остальные инструкции потом.
   – Ты что, с ума сошел, с какой это стати мне над всем Континентом крыльями махать, я тебе не…
   – Десять тысяч, – прервал Дарк возмущения проснувшегося Свена, – и это только твой гонорар. На аэробазе Палемы тебя встретит мой адвокат, ты его знаешь. Он даст тебе двадцать штук, остальные на топливо и жратву. Удачи!
   Не дожидаясь ответа, Дарк повесил трубку. Он знал, Свен не подведет, да и остальные в точности исполнят его указания, не подозревая, что помогут ему на какое-то время сбить с толку преследователей и пустить их по ложному следу. Как только Совет узнает о провале операции, то сразу же будет установлен жесточайший контроль над всеми вокзалами и аэробазами Геркании. Дарк не сомневался, что непрерывное наблюдение будет вестись за его самолетом и яхтой, о существовании которых было известно каждому.
   Если повезет, то Свен успеет подняться в воздух до приезда наблюдателей. Пока агенты Совета будут гоняться за самолетом по центральной и юго-западной частям Континента, считая, что Дарк собирает для мятежа верных ему морронов, он успеет оказаться в Полесье и собрать доказательства своей невиновности. Даже если обман будет раскрыт, то все равно удастся выиграть немного ценного времени. Поймать же кого-то на бескрайних просторах Полесья с его бездорожьем, плохими коммуникациями и отменно отлаженным бюрократическим аппаратом – дело почти невозможное, тем более что лишь немногие из полесиян говорят на общеконтинентальном, а уж загадочную душу местных аборигенов цивилизованному человеку точно не понять.
   До центрального железнодорожного вокзала оставалось не более десяти минут езды. За это время Дарк успел связаться с несколькими преданными учениками-морронами и отдать необходимые указания адвокату. «Они ничем не рискуют, – успокаивал себя Дарк, мучившийся угрызениями совести, что впутывает в свои дела посторонних, – им ничего не сделают, они только выполняют распоряжения своего наставника и не могут знать о его опале. Совет не обвинит их ни в чем, разве что в глупости, которая, как известно, порок, но не преступление».
   Дарк отогнал машину на платную стоянку. Конечно, разумнее было бы бросить ее прямо на площади, но радужная перспектива разбираться по возвращении еще и с полицией заставила его поступить, как подобает каждому порядочному герканцу.
   Опасливо осмотрев ряды пустых машин на нижнем ярусе привокзальной стоянки, Дарк двинулся к лестнице, ведущей наверх. «Хвоста» за ним не было, но неожиданно появившееся несколько минут назад тревожное чувство, что за ним следят, не позволяло расслабиться и заставляло постоянно держать правую руку на «молнии» куртки, где находилось достаточно крупнокалиберных аргументов для любого спонтанно возникшего «спора».
 //-- * * * --// 
   Жизнь города замирает с наступлением сумерек: улицы пустеют, избавляясь от непрерывного движения суетливой толпы и бесконечных потоков машин. Куда-то уходит, исчезает монотонная какофония тысячи различных звуков, сопровождающая активность обитателей. И лишь здесь, на вокзале, времени суток не существует, жизнь течет по иным законам.
   Несмотря на глубокую ночь и размеренный сон города, вокзал продолжал существовать в привычном для него темпе смены надписей на электронных табло прибытия и отправления поездов, повинуясь своему единственному божеству – расписанию – и не обращая никакого внимания на такие мелочи, как заход и восход солнца, погода или смена времен года.
   В главном зале центрального вокзала было многолюдно и невыносимо шумно, работали кассы и забегаловки, постоянно гудела и двигалась толпа, то разбиваясь на отдельные группки индивидуумов, то сливаясь в перемещающиеся в одном направлении потоки голов.
   Дарк сидел за столиком в маленьком уютном кафе на втором этаже зала, разыгрывая из себя пассажира, беспечно коротающего время за чашечкой кофе в ожидании поезда. Как только он переступил порог зала, непонятное чувство тревоги не покинуло его, а, наоборот, возросло, стало неимоверно сильным, парализовало сознание. Беглец даже занервничал, чувствуя, что опасность где-то рядом, но не в состоянии понять, в чем же она заключалась. Самыми сложными были те десять минут, что пришлось отстоять в очереди перед окошком кассы, повернувшись к находившемуся в толпе источнику угрозы спиной и ожидая внезапного нападения призрачного врага.
   Напряжение немного спало лишь после того, как он купил проклятый билет и поднялся сюда, в безопасное место, откуда можно было неторопливо и методично осмотреть зал, визуально разбив его на условные сектора и отфильтровывая из толпы подозрительных, с его точки зрения, людей.
   В повседневной жизни морроны предпочитают держаться подальше друг от друга, охотнее общаясь в быту с обычными смертными. Стремление избегать встреч с себе подобными и навязчивая идея духовного одиночества не были заложены в них изначально природой или, точнее, коллективным сознанием, скорее наоборот: являлись пережитками человеческой сущности.
   Уже на пятом году совместной жизни большинство супругов не может видеть свою «ненаглядную половину» более восьми часов в день, с течением лет взаимная терпимость становится и того меньше. Что же говорить о морронах? Им приходилось общаться между собой на протяжении многих сотен лет, кто же тут выдержит?
   О странном увлечении Дарка играть в частного детектива и охотника за головами знали немногие, пожалуй, только члены Совета да парочка исполнителей для мелких поручений вроде сегодняшнего. В их глазах «старина Аламез» был законченным трудоголиком, не умеющим отдыхать и разумно распоряжаться свободным временем. У него же было свое особое мнение на этот счет. «Жизнь – как шахматная доска, – часто говаривал он ученикам из числа молодого пополнения Клана, – сегодня ловишь ты, а завтра тебя!»
   Охотиться он умел, но многолетняя практика сыска дала и знания, необходимые для выживания в роли дичи. Дарк учился, учился на промахах своих «подопечных», перенимая новые трюки и уловки, всегда стараясь быть лучше и хитрее их. Если у охоты есть свои сложившиеся веками законы и традиции, то и бегство – искусство, а не просто быстрое перемещение ногами по команде «Ломись!».
   Правил, точнее заповедей, у умелого беглеца было всего пять:
   1. Ты должен находиться в постоянном движении! Перемещайся хаотично, бессистемно. Путай след, не жалея ни сил, ни времени, ни денег на покупку билетов в какое-нибудь далекое «Какманду», в которое, конечно же, никогда не полетишь, или на крюк в несколько сотен миль в произвольно выбранном направлении.
   2. Темп перемещений должен быть аритмичным: то бежишь что есть сил, то «ложишься на дно»!
   3. Необходимо быть непредсказуемым, избегать стандартных решений и понятных преследователям целей!
   4. Каждый шаг – что-то новое, не характерное для тебя раньше. Нельзя допустить, чтобы преследователь изучил твою манеру игры и начал думать, как ты.
   5. Догмы и правила умерли вместе со спокойной жизнью. Поступай глупо и нелогично, если того требует твое чутье!
   В ту ночь Дарк Аламез нервничал не из-за ощущения близости неприятеля, а потому, что его нашли слишком быстро, в течение какого-то получаса. Что-то шло не так, не так, как он рассчитывал, а значит, инициатива в игре уплывала из его рук, ситуация становилась неконтролируемой и грозила в любой момент обернуться непредвиденным, плачевным поворотом событий.
   Зрачки моррона находились в непрерывном движении, взгляд скользил по головам и перескакивал с одного подозрительного лица на другое, искал, даже точно не зная, что именно: странность в поведении, озабоченность, нервозность, ненависть в глазах, что-то характерное для наблюдателя, на время потерявшего из виду свой объект.
   Дарк устал, толпа постоянно менялась, и в ней появлялись все новые и новые лица, а чувство тревоги не исчезало, грозя вот-вот перерасти в бесконтрольный психоз. Наконец-то взгляд моррона прекратил бегать по залу и застыл, из груди вырвался вздох облегчения, а на губах заиграла улыбка.
   «Ну, конечно же, как я не догадался сразу, – пришло к нему озарение при виде двух импозантных девиц с небольшими дорожными сумками, элегантно перекинутыми через плечо, – теперь все встало на свои места». Парочка непринужденно болтала возле табло, как будто поджидая задержавшихся у билетных касс дружков. Девушки явно имели богатый опыт слежки и ничем не выделялись из толпы, за исключением такой несущественной, неприметной для спешивших по своим делам людей детали, как отсутствие теней.
   «Какой же я идиот! – отчитывал себя Дарк за легкомысленную беспечность и парадоксальную наивность составленного им изначально плана. – Как я мог забыть о вампирах, предположить, что они поверят обещанию Клана и не предпримут самостоятельных действий?!»
   Девушки не были похожи на профессиональных убийц и, скорее всего, просто «вели» Дарка, регулярно оповещая сообщников о его перемещениях и предпринимаемых действиях, хотя кто знает, кто знает? Внешность порою обманчива, тем более у вампиров, привычных прятать острые клыки за масками наивности, обольстительности, а порой и открытого инфантилизма. Как бы там ни было, а выявленная угроза – наполовину спасенная шкура!
   Дарк расплатился с официантом и, перекинув сумку через плечо, легко сбежал по лестнице вниз, беспечно направляясь к табло, как раз туда, где стояли девушки. Пройдя буквально в паре метров от них, моррон ненадолго задержался у доски электронных объявлений в ожидании появления следующей надписи. Девицы продолжали увлеченно разговаривать, казалось, не обращая внимания на приближение объекта слежки на чересчур близкое расстояние.
   На табло зашуршали и стали быстро переворачиваться цифровые и буквенные ячейки, сообщая об отправлении очередного поезда. «Скорый на Альмиру, восьмая трасса, отправление через двадцать минут, великолепно…» – тихо прошептали губы авантюриста, прекрасно знавшего, что вампиры обладают чрезвычайно чутким слухом и отчетливо слышат каждое прошептанное им слово, каждый непроизвольно слетевший с губ звук придыхания.
   Небрежно поправив съехавший набок ремень сумки и с наигранной опаской оглядываясь по сторонам, Дарк направился к выходу на платформы. Когда моррон отошел метров на двадцать от парочки, он как будто невзначай оглянулся и облегченно отметил, что у табло осталась одна девушка. Темно-синий плащ ее подружки маячил в очереди перед окошками касс.
   «Девочки собрались в Альмиру! – веселился Дарк, как озабоченный школьник, сфотографировавший в душе свою сексапильную учительницу. – Жаль, мне их будет так не хватать!»
   В кармане детектива лежал билет до Варканы на отправляющийся через десять минут интерконтинентальный экспресс. Если даже вампиры раскусят уловку, поймут его хитрый трюк, то им все равно не успеть…


   – Давайте вернемся, господин барон, давайте вернемся! – назойливо ныл пожилой слуга, прячась за спиной своего молодого хозяина.
   – Отстань, Франц, а то получишь плеткой! – прошептал барон Манфред фон Херцштайн, мимоходом обернувшись и бросив на трусливого простолюдина гневный взгляд.
   – Но, господин барон, их так много… они повсюду! – Франц трясся со страху, но не осмеливался убежать без разрешения господина.
   – Во-первых, не так уж много, всего полсотни, а во-вторых, я запретил тебе называть меня бароном, в Братстве все рыцари равны.
   – Извините, господин… – замялся на полуслове Франц, – благородный рыцарь, но мне кажется, что…
   – Заткнись, смерд! – резко прервал перепуганного слугу Манфред и полностью сосредоточился на наблюдении за вражеским отрядом.
   Орден Святого Заступника, или Братство Северо-Восточного Рубежа, был образован в 1188 г. по указу Кариота Единой Церкви Генриха Вальпона. Вот уже более пятидесяти лет резиденция Великого Магистра Ордена находилась в Маль-Форне, столице могущественного Герканского королевства, а святое воинство, состоящее в основном из младших, безземельных сыновей герканского дворянства, продолжало победоносное шествие на северо-восток, неся слово и дух Истинной Веры на земли диких приморских племен. Шел 1240 год, за полвека существования Ордена граница Герканского королевства переместилась далеко на северо-восток, поглотив земли элькрусов, лантов и прочих мелких племен. Победоносная поступь воинственного рыцарства отчетливо слышалась на границах владений непокорных лесовиков. Орден захватил несколько крупных пограничных поселений лесного народа: Юнск, Копорье, Паевск. Однако дальнейшее продвижение на восток было прервано двумя непредвиденными обстоятельствами: труднопроходимой лесисто-болотистой местностью и вольноградским ополчением, собравшим в своих рядах свирепый наемный сброд со всех диких северо-восточных земель.
   Вольный град, единственный город во всем Полесье, процветал. Купцы, торгующие ценными дарами богатых северных лесов не только с прибрежными герканскими городами, но и с далекой Империей, не жалели денег на защиту границ и отменно платили каждому бородатому мужику с топором, примкнувшему к ополчению. Логика торгового люда была примитивна, проста, но, как ни странно, действенна: «Лучше щедро платить своим, чем отдавать все чужим». Ордену пришлось на время остановиться и призадуматься над укреплением границ.

   Барон Манфред фон Херцштайн, командир гарнизона одной из опорных крепостей рыцарства на землях лантов, был крайне удивлен, наткнувшись во время охоты на достаточно крупный отряд вольноградского ополчения. «Что делают здесь лесовики, за много десятков миль от установленных последним перемирием границ? – размышлял Манфред, прячась вместе со слугой в кустах и наблюдая за походной стоянкой отряда. – Что им надо? Зачем, а может быть, за кем они пришли?»
   – Не пыхти, Франц, и постарайся поменьше потеть, а то среди лесного народа охотников много, учуют запах, вот тогда действительно нам придется туго, – наставлял Манфред вассала, не сведущего в премудростях разведки и особенностях быта дикарей.
   – Я верю, мой господин, благородный рыцарь Единой Церкви, заступник верующих, спасет меня от гнева богомерзких нечестивцев, служителей темных сил, прозябающих в грехе и разврате! – высокопарно и со скрытой издевкой заявил Франц, боясь дать хозяину хоть малейший повод упрекнуть его в непочтительности к безрассудному поведению господина.
   – Дурак, – тихо, опасаясь привлечь внимание врагов, рассмеялся барон, конечно же уловивший истинный смысл сказанного, – дурак не потому, что прикидываешься преданным лизоблюдом, а поскольку боишься умереть. С такой жаждой жизни тебе следовало родиться жирным монахом, а не грязным рабом. Пожалуй, когда вернемся, прикажу дать тебе пару десятков плетей для осознания своего места в жизни, – дал рыцарь радужное обещание и жестом приказал слуге замолчать.
   Барон любил общаться с Францем, причиной тому была врожденная прямота слуги, неумение держать язык за зубами и та легкость, с которой он иногда дерзил хозяину, в то время как остальной сброд только покорно соглашался со словами господина и пугливо прятал взор. «Труслив пошел народец; жалкое, забитое стадо, не то что раньше. Святоши – молодцы, так оболванили крестьян премудрыми речами за пару сотен лет, что те не то чтобы бунт поднять, даже косо посмотреть на господина боятся», – размышлял комендант крепости, пока его зоркие голубые глаза скользили по палаткам и группам воинов, ощупывали каждый уголок поляны. Манфред пытался найти хоть какую-то мелкую деталь, намек, дающий понять, зачем лесовики вторглись в его владения.
   Еще вчера его посетило дурное предчувствие. Ему так не хотелось устраивать охоту и загонять ни в чем не повинного лесного зверя, но он не мог отказать в удовольствии гостившему в крепости маркизу Орнадо, дальнему родственнику Великого Магистра Ордена. К тому же охотничий азарт, словно эпидемия чумы, быстро распространился по рядам собратьев-рыцарей. Глаза только принятых в Братство юнцов и седовласых ветеранов одинаково загорелись огнем желания: преследовать и убивать.
   «Пожалуй, самое время устроить маленький набег, спалить пару полесских сел, пограбить купцов, а то с этим проклятым перемирием вояки совсем с ума сойдут, еще, не дай бог, друг дружку резать да грабить начнут», – размышлял командир гарнизона, отдавая распоряжения егерям.
   В памяти барона неожиданно всплыла забавная метафора, брошенная невзначай кем-то из его старых знакомых, кем именно, когда и по какому поводу – Манфред уже не помнил: «Люди – волчья стая, если поблизости нет врага, начинают грызться между собой». Слова провидца, слова пророка, а может быть, просто утомленного общением со своими ближними мудреца. Как бы там ни было, высокопарное сравнение имело право на жизнь, как любая иная истина сумасбродного мира людей. Конечно, это правило опровергали заумные слова священнослужителей, произносящих напыщенные речи под величественными сводами церквей, и клятвенные заверения правителей, признающихся в дружбе и вечной любви соседям, но это обман, или, как принято называть в благородных светских и духовных кругах, «дипломатия».
   Реальные дела людей почему-то всегда расходились с напыщенными, красивыми словами: церковники призывали голодающих людей к смирению и покорству, веками вытравляя из крестьян дух бунтарей, а сами обжирались за их спинами. Лучшим же примером двуличности правящих дворов были постоянные междоусобные войны стремящихся к чуть ли не мировому господству герканских курфюрстов, причем чем меньше двор, тем больше амбиций. Если бы не войны с соседними государствами – Филанией, Шеварией и Виверией – и не бесконечные набеги на северо-восток, то своенравная герканская знать уже давно перебила бы друг друга. Сил Ордена не хватило бы, чтобы воспрепятствовать междоусобной резне, а власть герканского короля фактически не распространялась за высокие крепостные стены Маль-Форна.
   Люди врали, врали постоянно, справляя естественную потребность своей загадочной души и подсознательно подчиняясь неумолимому закону природы: «Выживает сильнейший». А что остается делать, если ты слаб? Врать, усыплять бдительность, убаюкивать жажду наживы и власти более сильного врага – иными словами, стараться выжить любыми средствами.
   Пасмурное вечернее настроение не прошло с наступлением утра, скорее усугубилось из-за радостных предвкушений других обитателей замка. Скрепя сердце Манфред надел темно-зеленый охотничий костюм и натянул высокие сапоги. Толпе весело галдящих дворян не удалось заразить его азартом и хорошим расположением духа. Барону было не до развлечений и шумных безумств, душа взывала к одиночеству, ей хотелось не забав и не заунывных церковных песнопений, а реальных опасностей и будоражащих кровь боевых действий.
   К счастью, охота – всего лишь светское развлечение, а не турнир или духовный церемониал Ордена, на котором присутствие командира было обязательным, однако соблюсти негласные нормы приличия и появиться при выгоне собак и помпезном выезде кавалькады из ворот замка все же пришлось. Изнывая от скуки и терпя несносную болтовню любителей острых ощущений, немногие из которых решились бы поохотиться по-настоящему – один на один со зверем, без десятка голодных собак и ревностных слуг, – барон из последних сил ожидал спасительного момента, когда старший егерь наконец-то задует в свой проклятый рог, а прислуга спустит свору.
   «Терпящий и страждущий да обретет успокоение!» – едва слышно прошептали губы барона прилипшие к ним слова последней проповеди аббата Бертона – духовника замка, когда раздался призывный рев охотничьего рожка и три десятка седоков пришпорили коней, пытаясь обогнать несущихся к лесу борзых.
   Посчитав свою миссию завершенной, барон хотел было развернуть коня и поехать в замок, где среди опустевших залов и галерей витали тишина и успокоение, однако внезапный порыв ветра донес до рыцаря приглушенные звуки симфонии леса: пение птиц, легкое поскрипывание высоких стволов корабельных сосен, успокаивающий шелест травы.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное