Денис Самородов.

Главный ресурс Империи (сборник)

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Что со мной? – чувствовалось, что этот вопрос дался Райлеру особенно тяжело.

– Плохо, сэр, – коротко сказал Мартин, тщательно избегая смотреть на ноги Райлера. Несмотря на вколотые антибиотики, рядом с капсулой уже отчетливо пробивался тяжелый запах загноившейся плоти.

И опять эта напряженная пауза. Мартин сделал флай-лейтенанту еще один укол обезболивающего и покачал головой. Если в ближайшие сутки Райлера не доставить в стационарный госпиталь…

– Уходи на базу, – голос флай-лейтенанта был сух и еле слышен.

– Не дури, лейтенант.

Райлер удивленно раскрыл глаза, услышав от Мартина столь неуставный ответ.

– Я приказываю.

– В моем личном деле указано: «склонен к невыполнению прямых приказов», – Мартин упрямо поджал губу, – поэтому извини, лейтенант, тебе со мной не повезло.

– Вы будете помещены еще на трое суток ареста за неподчинение, – опять перешел на официальный тон Райлер.

– Согласен, лейтенант. Хоть десять. Запиши на мой счет.

Мартину вспомнилось уютное прохладное помещение гауптвахты, и он загрустил. Тьма с ним, с Райлером, действительно надо уходить. Идти ночами, пока прохладно, тут всего-то каких-то сто пятьдесят – сто шестьдесят километров, за три перехода можно и уложиться.

Мартин проклял свое упрямство и присел рядом. Один день, точнее, ночь, ничего не решит. Одну ночь он еще пробудет здесь, а завтра вечером точно рванет на базу.

– Рональд.

– Что?

– Меня зовут Рональд.

Мартин пожал плечами. Странно, но он действительно до этого момента даже не задумывался об имени Райлера. Уморыш было намного привычнее.

– Мартин. Мартин Клэй, – чувствуя себя идиотом, сказал Мартин. Педантичный флай-лейтенант прекрасно знал весь свой личный состав поименно.

Райлер попытался кивнуть и непроизвольно застонал. Судя по всему, разговор доставлял ему боль, но тем не менее он продолжил:

– Мартин, а кроме нас… – Райлер не закончил, но Мартин хорошо понял, о чем тот спрашивает.

– Скорее всего никого. По крайней мере шанс был только у нас четверых. Капсулы, которые отстреливались до этого, либо сбиты, либо… – Мартин сообразил, что Райлер даже не видел действия гигантского лазера-иглы. – Короче, энерги напоследок вскипятили землю. Если там кто и был в тот момент, то шансов у них не оставалось.

– Вскипятили?

– Точно. По-другому и не скажешь. Вокруг нас застывшее стекло. Выглядит красиво, но… – Мартин запнулся, – как-то жутковато.

Они опять помолчали. Райлер, очевидно, переваривал услышанное, а перед глазами Мартина почему-то возникла безумная картина – на дне стеклянного моря лежат капсулы-гробы с запеченными заживо людьми. Его передернуло, и он резко отвернулся от сверкающей глади. Если раньше его и одолевала безумная мысль прогуляться по поверхности, то теперь она куда-то бесследно исчезла.

– Знаешь, Мартин, а ведь я тоже здесь за неподчинение, – совершенно неожиданно сказал флай-лейтенант.

Мартин удивленно уставился на него.

– К чему это, лейтенант? – имя Рональд никак не вязалось с Райлером, и Мартин продолжал называть его просто по званию.

– Слышал о флай-командоре Павлевски?

Мартин кивнул, но, сообразив, что закрывший глаза Райлер его не видит, сказал:

– Конечно.

– Это был мой отчим.

Мартин вовремя остановился, чтобы не присвистнуть.

Кто ж в Империи не знал победоносного Павлевски. В свое время одно его имя повергало врагов в уныние, а до энергов никто не мог нанести ему поражения. Мартин вспомнил волевое лицо, точеный аристократичный профиль человека, так часто показываемого по имперским каналам. Чтобы лежащий перед ним Райлер имел хоть что-то общее с этим легендарным символом военной мощи Империи?

– Да, отчим. Он женился на моей матери, когда я еще был совсем ребенком.

– Не самая плохая партия, лейтенант.

Райлер немного помолчал и выдавил сквозь зубы:

– По мне, это была самая большая ошибка в ее жизни. Думаешь, Павлевски герой? Военный гений? – Не дождавшись ответа, он продолжил: – Да, так и есть. Он был величайшим стратегом, талантливым командиром и… – тут Райлер выдохнул, – самой большой сволочью, которую я встречал.

После этого флай-лейтенанта словно прорвало.

– Я с детства помню его слова, когда он заявлялся домой после какого-нибудь имперского банкета: «Курва, ты в ногах у меня валяться должна! Если бы не я, что бы было с тобой и твоим щенком? По борделям бы шлялись на пару! И клянусь тьмой, этот голодранец там пользовался бы не меньшим спросом! Но ничего, я еще сделаю из него человека!» Я в то время ходил весь в синяках, а однажды он сломал мне руку в двух местах, когда я попытался возразить. Моей матери он любил надевать ошейник и сажать на цепь в ее комнате, словно собаку, веселясь при этом как полоумный. «Тебе никогда не стать значимее грязи под моим сапогом! – часто орал он мне, – да там тебе самое и место! Я даже представить себе не могу, кто был твой отец!» И запирал меня на несколько дней без еды в темном чулане, где и повернуться-то было негде.

Райлер перевел дух. Слова давались ему с большим трудом.

– А почему вы просто не ушли от него? – несколько ошеломленный неожиданным словесным потоком Райлера, только и нашелся Мартин.

Райлер ответил не сразу:

– Знаешь, как ни странно звучит, моя мать любила его. Она терпеливо и покорно сносила все издевательства и этим лишь больше раззадоривала моего отчима. Я никогда до конца не мог понять ее. По настоянию Павлевски я окончил летное училище, и окончил с отличием, но все, что я услышал от него, было: «Твареныш, что ты пытаешься доказать мне? Такие непонятно чьи ублюдки, как ты, только позорят имперскую форму! Ты думаешь, что хоть что-нибудь собой представляешь?» Впрочем, на людях он был неизменно вежлив и корректен, что провоцировало еще большие вспышки гнева, когда мы оставались наедине. «И знаешь, щенок, ты будешь теперь всегда со мной рядом, чтобы я мог все время приглядывать за тобой! – шипел он мне в лицо. – И только вздумай взбрыкнуть, ведь ты знаешь, что я сделаю тогда с твоей матерью-шлюхой!»

Райлер опять замолчал ненадолго, собираясь с силами.

– А потом, уже во время войны с энергами, чужие полностью переиграли Павлевски в битве. Это был тяжелый удар по его самолюбию. Овер-канцелярия давила на него, требуя немедленного положительного результата, и тут еще я имел неосторожность указать на несколько промахов непобедимого до этого флай-командора, причем сделал это во время совещания в штабе.

Не знаю, было ли это последней каплей, но он взбесился. Наорав на меня при всех офицерах, Павлевски как будто утратил вместе со своим лощеным самообладанием остатки разума. Он стал бросать на энергов все большие и большие силы, бездумно жертвуя тысячами жизней и совершая одну ошибку за другой. Тогда-то я и отказался вместе с дюжиной других офицеров его штаба выполнить очередной самоубийственный приказ. Павлевски пришел в ярость и отправил нас на расстрел, но, к счастью, овер-канцелярия вовремя заинтересовалась происходящим на передней линии фронта, и флай-командор был по-тихому, чтобы не портить репутации Империи, смещен с должности.

Через неделю он застрелился. Это удалось замять, смерть Павлевски преподносилась как невосполнимая потеря для Империи в боях с чужими. Энерги получили свою порцию проклятий, а овер-канцелярия тут же воспользовалась моментом, чтобы даже такое неприглядное событие использовать по максимуму в пропагандистских целях, успешно пряча концы. И мне было вручено предписание о переводе сюда.

Райлер глубоко вздохнул.

– А самым тяжелым после всех этих событий было получить письмо от матери, где она обвиняла одного меня во всем происшедшем.


Эта ночь была очень долгой. Примерно в полночь аптечка на очередной запрос замигала красным огоньком, что означало полностью выработанный ресурс. И еще часа через два действие обезболивающих прошло, и Райлер стал бредить.

Временами он затихал и лежал в забытье, но большую часть времени он метался, стесненный узким пространством капсулы, и кричал. Мартин каждый раз вздрагивал от этого неожиданного крика, полного боли, и тщательно пытался не обращать на него внимание. Выходило не очень. Иногда Райлер скатывался на несвязное бормотание, и Мартин ловил себя на том, что напряженно вслушивается в редкие различимые слова, пытаясь уловить смысл. После исповеди флай-лейтенанта Мартин чувствовал себя как-то странно и неуютно.

К утру Мартин был полностью разбит. Неожиданный переход на ночной образ жизни давал о себе знать, и крики умирающего неподалеку человека тоже вносили свою немалую лепту. У Мартина складывалось впечатление, что часть страданий Райлера каким-то образом перенеслась на него и теперь он сам словно мучается от боли во всем теле.

В течение всего следующего дня Мартин, не обращая внимания на жару, бродил кругами вдали от их лагеря, лишь бы не слышать флай-лейтенанта. В голове его было пусто, и он даже уже не вглядывался в небо, как раньше, ожидая прибытия помощи. Что бы там ни случилось, надеяться на чудо явно не приходилось.


– Уходи, – вечером уже не приказал, а попросил Райлер, – только лазерник мне оставь.

Мартин не стал спорить и молча положил оружие рядом с флай-лейтенантом. Постояв немного, он хотел что-то сказать, но ничего подходящего не пришло на ум. Поэтому он просто коротко кивнул и, резко повернувшись, размашисто пошагал по направлению к базе.

«Плохо, что лазерник беззвучный», – пришла ему в голову дурацкая мысль после первых же нескольких километров. Звук в пустыне был бы хорошо слышен, и не пришлось бы сейчас идти в таком напряжении, гадая, в какой момент Райлер примет решение. Может, прямо вот сейчас. Или сейчас.

Мартин остановился и понял, что не может уйти вот так, в неведении. Какая-то извращенная сила непреодолимо тянула его назад, чтобы удостовериться, что да, все, нет больше человека по имени Рональд Райлер, а на его месте лежит лишь несколько килограммов гниющей органики. «Лазерник может и пригодиться», – придумал он оправдание для самого себя и быстро, чуть ли не бегом, направился обратно к лагерю.

И что непонятно, по мере приближения к месту боя ноги Мартина замедляли шаг сами по себе, и последние несколько минут он практически силой заставлял тело двигаться. Наконец, ругаясь про себя, он застыл буквально в паре метров от разбитой капсулы, затаив дыхание и напряженно прислушиваясь.

Было тихо. Мартин громко сглотнул и выругался уже вслух.

– Мартин? – услышал он тихий голос и рванулся к капсуле.

На него смотрели виноватые глаза флай-лейтенанта. Он беспомощно улыбнулся и с трудом приподнял руку с неуклюже зажатым в ней лазерником. Пальцы распухли от ожогов и не позволяли воспользоваться оружием.

– Вот, – как-то не к месту сказал Райлер. Выражение его глаз сменилось на отчаянно просительное.

Мартин отвел взгляд.

– Нет, – глухо сказал он.

Райлер молчал, и Мартин чуть ли не кожей ощущал напряжение застывшего перед ним человека.

Подняв голову, он опять встретился с глазами Райлера, неотрывно глядящими на него. Флай-лейтенант протянул ему оружие, и Мартин загипнотизированно взял его, отстраненно отметив теплую и липкую рукоять.

А Райлер наконец-то устало прикрыл глаза.


Запись Тадеуш запорол.

Появление блондинки настолько выбило его из колеи, что пришлось потратить не один час на создание хотя бы чего-то отдаленно похожего на энергичное выступление главы государства. Волосы при этом Лапек измусолил себе так, что в перерывах гример просто сбивался с ног, восстанавливая нужный облик.

Наконец финальный результат удовлетворил всех, и выжатый досуха Тадеуш побрел в свою комнату. От былой бравады не осталось и следа, и вся эта затея с заменой представлялась ему каким-то абсурдным сном. Лапек даже пару раз сунул руку в карман, чтобы удостовериться, что печать и в самом деле там. Брелок был на месте, но облегчения это не приносило, скорее тревожило его еще больше.

Почему Безликий притащил эту девчонку именно сейчас? Что это – непонятная длинная провокация? Но зачем? Тадеуш и так находится в полной его власти. Или это просто финальный удар перед его ликвидацией? Просто игра кота с мышью перед тем, как оборвать ее мучения? Вопросов было много, а ответы упорно не желали появляться на поверхности. Тадеуш в очередной раз нащупал печать, и ему почему-то страстно захотелось ее куда-нибудь выкинуть.

Например, в озеро. Пусть Безликий помучается, доставая ее со дна. Если вообще найдет, конечно. Утеря цифровой печати наносила непоправимый удар по репутации, и восстановление ее было делом тяжким и хлопотным. Тадеуш даже не смог вспомнить, когда последний раз хоть у какого-нибудь государства случалось такое чрезвычайное происшествие.

Точно, если что, он просто ее выбросит. Спроси кто сейчас у Тадеуша, когда наступит это «если что», ответить он явно бы затруднился.

Кинув быстрый взгляд на бесстрастное лицо охранника у двери, Лапек сел к терминалу и стал ждать выхода в эфир своей записи. Несколько часов у него еще оставалось. Как его собирались похищать неизвестные «доброжелатели», оставалось для Тадеуша загадкой. Дом был набит охраной, периметр тщательно контролировался, и подобраться сюда незамеченными вряд ли вообще возможно. Это при том, что все прибывающие транспорты с орбиты наверняка проходили жесткий досмотр, то есть до поверхности планеты тоже еще надо было как-то добраться.

Тадеуш опять покосился на охранника. Плюс эта здоровая тень, что следует за ним по пятам. Опять же непонятно, что у него за инструкции в случае нападения. Может, он просто возьмет и пристрелит Тадеуша, просто так, на всякий случай, если будет происходить что-нибудь неладное. Лапек вздохнул и попытался расслабиться – гадать все равно не имело никакого смысла, оставалось только надеяться на то, что подбросившие коммуникатор люди в курсе всего происходящего. И что их план продуман и безупречен. В конце концов, речь шла о внедренном шпионе, а он-то должен был сообщить все подробности содержания Лапека.

Наконец открытый канал Империи начал трансляцию обращения. Тадеуша вдруг неприятно поразил незнакомый потухший человек, который, сидя в имперском кресле, говорил какие-то заученные слова, изредка невнятным движением проводя по виску. Да, так плохо он еще никогда не играл.

В любом случае это наверняка его последний выход на сцену.

Трансляция закончилась, и Тадеуш замер, вцепившись в стул. По крайней мере нужный знак он подал (и подал неоднократно), и теперь оставалось только ждать. Вот, правда, непонятно только чего.

Минуты тянулись еле-еле, неохотно складываясь в часы. Напряжение, охватившее Тадеуша, возрастало все больше и больше. Несмотря на мысленный приказ расслабиться, который он твердил себе снова и снова, его побелевшие руки все так же сжимали край стула.

Охранник у двери переменил позу, словно к чему-то прислушиваясь. В его ухо уходил проводок коммуникатора, и по нему сейчас явно шла информация. Вот он зачем-то кивнул, словно подтверждая услышанное, и его правая рука потянулась к оружию на поясе.

«Все», – сердце Тадеуша ухнуло куда-то вниз, пропустив удар. Глаза его неотрывно смотрели на руку охранника.

– Печать у тебя? – услышал он.

– Что? – От неожиданности того, что его сторож заговорил, до Тадеуша даже не сразу дошел смысл вопроса. Он вскинул голову и уставился на охранника.

– Печать у тебя? Покажи! – Тадеуш зачарованно вытащил руку из кармана с маленьким качающимся брелоком.

– Да, есть! – подтвердил кому-то охранник по коммуникатору. Он опять замер на секунду и потом резко бросил Тадеушу: – Давай, двигаемся!

Тадеуш продолжал сидеть, не в силах подняться. Ноги неожиданно отказались повиноваться ему, и он замер, не в состоянии сдвинуться ни на миллиметр.

– Быстрее, тьма тебя накрой! – Охранник рванул его за рукав. – Нет времени рассиживаться!

Он пинком открыл дверь, волоча за собой кое-как передвигающегося Тадеуша. Коридор был пуст, и это прибавило Лапеку решимости. Быстро, но осторожно пробираясь, они добрались до выходящей на улицу двери с расположенным рядом огромным окном.

А за окном шла бойня.

По всему периметру сновали темные стремительные тени, смазываясь и оставляя после себя лежащие человеческие тела в имперской форме. Мелькали вспышки тяжелых лазерников, изредка перемежаемые огоньками резаков.

«Каратели!» – похолодел Тадеуш.

Непонятно каким образом севший здесь транспортник стоял практически около дома, чуть-чуть промазав мимо озера.

– Ближе держись! – подстегнул охранник Тадеуша, нажимая что-то у себя на поясе. Мир вокруг них неожиданно исказился, приобретая какие-то ломаные очертания, как будто бы их накрыло гигантской призмой. И складывалось ощущение, что из окружающих предметов выкачали все теплые краски, заставив их потускнеть и как-то съежиться.

– Выходим! – Голос охранника тоже звучал как бы издалека, сквозь вату. – Не вздумай отстать!

Тадеуша не нужно было упрашивать. При виде зачистки он впал в какой-то транс и беспрекословно, как кукла, исполнял все команды своего проводника.

Они шли по широкой дуге, тщательно огибая поле сражения и время от времени застывая на месте. Несколько раз лазерный луч, казалось бы, должен был прошить их насквозь, но буквально в полуметре непостижимым образом менял траекторию, словно соскальзывая с некой окружающей их поверхности.

– Стой! Двигаемся! Медленно. Стой! – Слова охранника падали одно за другим, и Тадеушу уже начинало казаться, что эта пытка никогда не кончится.

Неожиданно перед ними вырос входной люк транспортника.

– Быстро! Внутрь! – Охранник впихнул Тадеуша и ловко ввинтился следом за ним. Не давая Лапеку опомниться, он потащил его по коридору направо, одновременно деактивируя укрывающий их защитный механизм. Мир неожиданно вновь стал прежним, насыщенным, и у Тадеуша мгновенно закружилась голова.

Охранник резко остановился и открыл неприметную дверь.

– Сюда! – Тадеуш по инерции влетел внутрь. Дверь за ним захлопнулась, и послышался лязг запора, а потом удаляющиеся быстрые шаги.

Комнатка была небольшой. Посередине стояло одинокое кресло, в которое Тадеуш тут же рухнул, переводя дух. Последний час представлял собой что-то нереальное, как будто бы он смотрел развлекательный канал про бравые приключения имперцев. Вот только смотрел почему-то изнутри, сам участвуя в этой безумной постановке. Тадеуш вытер со лба выступивший пот и сунул руку в карман. Печать по-прежнему была там, и теперь это уже как-то успокаивало. По крайней мере он был еще нужен, иначе его провожатый просто бы пристрелил его в комнате и забрал печать. Вот только уверения незнакомцев о грядущей свободе пока смотрелись не очень правдоподобно. Что ж, может, он и сменил одну клетку на другую. Но само осознание того факта, что этим он досадил Безликому, радовало его безмерно.

Что-то кольнуло его в спину. Тадеуш дернулся и тут же почувствовал, как все тело наливается свинцом. Точно такие же ощущения, как тогда, в далекой молодости, когда его усыпили и перевозили на эту планету. Перевозили, чтобы сделать Императором.


Если бы кто-то мог наблюдать за транспортником со стороны, то увидел бы удивительное зрелище. Воздух вокруг корабля словно бы сгустился, потускнел, и через несколько секунд огромный корпус почти бесследно исчез, оставив только интенсивно помаргивающий синими всполохами контур. Которые, впрочем, вскоре тоже практически пропали.

Вот только наблюдать за этим уже было некому. Каратели закончили с охраной особняка и рассредоточились по территории, а некоторые из них в это время прочесывали сам дом, и исчезающий транспортник их нисколько не волновал. Волновало зачистку лишь то, что их детекторы еще сообщали о наличии человеческих особей поблизости. Особей, подлежащих немедленной ликвидации.


Очнулся Тадеуш совсем в другом месте. Кресло вроде бы осталось тем же, но помещение точно было другое. Оно больше походило на комфортабельную каюту на каком-нибудь престижном коммерческом шаттле. Тадеуш немало повидал их в рекламных роликах, убивая время за терминалом во время своего «правления». Он попробовал пошевелить рукой – с трудом, но она подчинилась. Действие снотворного еще не прошло до конца, и мысли в голове неспешно ворочались, не желая выстраиваться в связную картину.

Стремительный побег, зачистка, расправляющаяся с охраной, печать: образы мелькали перед глазами, устало прикрытые Лапеком. «Пора бы уже моим похитителям и объявиться», – всплыло у него в голове.

– Здравствуйте, Тадеуш, – раздался тихий голос. Голос, который заставил Лапека вздрогнуть, так как он был просто до ужаса знаком. Голос, который всегда доводил его почти до паники.

Голос Безликого.


Где он бросил лазерник, Мартин даже не вспоминал. Следующие трое суток слились для него в один тяжелый пеший переход. Ночью Мартин брел, увязая по щиколотку в песке, а днем зарывался в какое-нибудь укрытие, как и в первую ночь, и, зачем-то сжав военный медальон флай-лейтенанта, проводил жаркое время в некоем полузабытье.

На третьи сутки он вышел к восточному бункеру базы.

Этот бункер был самым слабым звеном среди их укреплений. Построенный по давно устаревшему прототипу, он был оборудован только одной лазерной турелью и по степени защищенности представлял собой скорее усиленный блиндаж. Турель могла обслуживаться всего лишь одним оператором, и попасть на дежурство в восточный бункер среди стрелков базы считалось наказанием. Сутки в одиночестве в тишине подземного помещения заставляли сходить с ума от тоски и безделья.

Бункер был пуст. Мартин внимательно осмотрел спящий компьютер турели и попробовал связаться с базой через коммуникатор. Дежурный не отвечал, и Мартина посетило какое-то неприятное чувство, что он остался последним живым человеком на этой пустынной планете. В прямом смысле слова заставив себя выбраться наружу из прохладного помещения, он кинул прощальный взгляд на равнодушно уставившуюся в воздух турель. По крайней мере бункер был цел и в боях явно не участвовал, что, впрочем, никак не могло объяснить отсутствие там оператора.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное